Обсидиановое сердце

Гулкие шаги отдавались эхом в пустом, стылом коридоре. От мантии Петтигрю невыносимо несло кислой пылью, сыростью и крысиным потом. Гермиона сразу поняла, куда её несут. Ледяной ужас сковал внутренности, а жуткие воспоминания о днях, проведенных в подземельях этого проклятого дома, нахлынули с новой, удушающей силой. Люциус шел чуть впереди. Стук его каблуков по полированному мрамору казался оглушительным, словно удары молотка, забивающего гвозди в крышку гроба. Петтигрю вдруг резко остановился, словно наткнулся на невидимую преграду, и пробормотал, запинаясь: — Х-хозяин… тут… Люциус остановился и медленно, с нескрываемым отвращением повернулся к Петтигрю. — Поставь девчонку на пол, Хвост. Её рывком опустили. Ноги едва нашли равновесие. Путы, державшие мышцы мёртвой хваткой, спали — на секунду Гермиона успела ощутить иллюзию свободы, — но в следующее мгновение на запястьях вспыхнули серебристые обручи. Они будто выросли из воздуха: тонкие, гладкие, с мягким холодным свечением. Кожа под ними тут же стянулась, как под льдом. Она дернулась — и поняла, что руки больше не принадлежат ей полностью. Люциус подошёл ближе. Его пальцы коснулись её запястий небрежно — как касаются вещи на витрине, оценивая качество. Он приподнял её руки, рассматривая браслет. В уголках губ дрогнула усмешка, без радости. — Что это у тебя? — протянул он. Гермиона сжала челюсти, не отвечая. Молчание было единственным, что у неё ещё оставалось. Люциус повернулся к Петтигрю: — Сними с неё все украшения, Хвост. Петтигрю замешкался, тупо моргая. — Люциус… вы, кажется, не расслышали, что я сказал… Люциус повернул голову так резко, что Гермиона почти физически ощутила эту невидимую пощечину. — Это ты не слышал, что я приказал, жалкое ничтожество! — прошипел Малфой. — Сними с неё всё! Это не простая побрякушка, мои оковы реагируют на скрытую в ней магию. Петтигрю нервно облизнул губы, поднял палочку и нацелил её на запястья Гермионы. Тонкий браслет, скрытый под рукавом, сорвался со звоном и ударился о мрамор. Звук был такой чистый и чужой, будто в тишину бросили колокольчик. Гермиона успела заметить, как Люциус напрягся — едва уловимо, но мгновенно. Петтигрю, шаря взглядом, тут же заметил цепочку на её шее. Он дернул её грубо, не заботясь о том, что металл врезается в кожу. Гермиона болезненно втянула воздух — и тогда Хвост ахнул, как ребёнок, нашедший запретную игрушку. — Это же… смотрите… Лицо Люциуса исказилось до неузнаваемости. Увидев тяжелый фамильный перстень Малфоев, болтающийся в грязных пальцах Петтигрю, он побледнел. Аристократ вырвал кольцо с такой силой, что цепочка со звоном лопнула. Люциус сжал перстень, словно хотел раздавить его пальцами. — Это принадлежит моему сыну, — сказал он тихо. От этого «тихо» становилось страшнее, чем от крика. Петтигрю, будто оправдываясь, пробормотал: — Я… я просто… — Веди, — оборвал Люциус. Хвост прошелся палочкой вдоль её тела, торопливо проверяя, нет ли ещё чего-то. Ничего. Потом толкнул её в спину, заставляя идти. Гермиона едва удержалась на ногах. — Люциус… — снова начал Петтигрю. — Что ещё?! — рявкнул Малфой, резко оборачиваясь к назойливому прихвостню. Но слова застряли у него в горле. Петтигрю уже толкнул створки, открывая вид на главную гостиную. Люциус застыл на пороге, словно пораженный параличом. За длинным полированным столом сидели Пожиратели Смерти. А во главе стола — в кресле, больше похожем на трон, — сидел молодой мужчина. У него были густые, аккуратно уложенные черные волосы, безупречный темный костюм и поразительно яркие, пронзительно-голубые глаза. На вид ему было не больше тридцати лет. Гермиона лихорадочно перебирала в уме имена известных ей Пожирателей из ближнего круга, но ни один под это описание не подходил. Все присутствующие, включая голубоглазого мужчину, уставились на вошедшую троицу. Хвост затравленно попятился, вжимая голову в плечи. — М-мой Лорд… что вы тут… — начал жалко заикаться Люциус. Гермиона испуганно перевела взгляд с Малфоя на молодого мужчину и обратно. «Мой Лорд? Но это невозможно! Драко говорил, что он обрел подобие человеческого облика, выглядит как мужчина средних лет… но этот совсем молод!» — Люциус, — мягко, почти бархатно протянул мужчина и грациозно поднялся из кресла. — Я, кажется, вызывал тебя. Но, погляжу, ты был занят и привёл для нас… гостью. Он приблизился плавно, как хищник. Тонкие, бледные пальцы железной хваткой сжали подбородок Гермионы, заставляя её поднять голову. Он впился в неё взглядом, и в тот же миг его голубые радужки полыхнули кроваво-красным огнем. Лицо оставалось безупречным, но, когда губы растянулись в широкой, обнажающей ровные белые зубы улыбке, Гермиона перестала дышать. Это был Волан-де-Морт. Волна такого первобытного, парализующего ужаса прокатилась по её телу, что подогнулись колени. То, что излучал этот, казалось бы, человек, невозможно было описать. Это была чистая, концентрированная тьма. — Мой Лорд… мы… пытались спасти Драко. Поттер и его прихвостни удерживали моего сына, и мы… смогли схватить только эту грязнокровку, — голос Люциуса дрожал. Волан-де-Морт медленно перевел взгляд на Малфоя. — Очень жаль Драко, — неожиданно участливо произнес Тёмный Лорд, разжимая пальцы и делая шаг назад от Гермионы. — А тебя, девочка, я знаю. Мы, кажется, уже виделись. Гермиона судорожно сглотнула тугой ком, вставший поперек горла. — Собрание на сегодня окончено, — бросил Волан-де-Морт в зал. — Мы перенесем обсуждение. Оставьте нас. Гермиона затравленно окинула взглядом поднимающихся Пожирателей и наткнулась на черные глаза Северуса Снегга. Он смотрел прямо на неё, не моргая. «Профессор, пожалуйста…» — мысленно взмолилась она, цепляясь за этот взгляд как за спасательный круг. Снегг едва заметно дернул щекой. «Мисс Грейнджер… — ледяной, четкий голос профессора внезапно раздался прямо в её голове. — Не провоцируйте его. Молчите. Вы нужны ему живой. Я останусь в Мэноре. Закройте свой разум, он попытается проникнуть туда. И не пытайтесь со мной больше связаться, пока он рядом». Когда последний Пожиратель покинул гостиную — остались лишь Люциус и жавшийся к стене Хвост, Волан-де-Морт опустился обратно на свой стул и с интересом уставился на пленницу. Петтигрю грубо толкнул её в спину. Гермиона споткнулась и чудом устояла на ногах, звеня браслетами. — Ну что же ты, Хвост. Поосторожнее с нашей… гостьей, — с легким укором произнес Лорд. Гермиона боялась снова посмотреть в эти красные глаза. Она скосила взгляд на Люциуса. Тот стоял как вкопанный, бледный, словно мраморная статуя. У него явно были на неё совершенно другие планы, а теперь он, должно быть, мысленно прощается с жизнью. Если Тёмный Лорд выпотрошит её память, он увидит там всё: и правду о Драко, и предательство Малфоев. — Так значит, ты носишь дитя Гарри Поттера? — нарушил тишину вкрадчивый голос. Гермиона вздрогнула и заставила себя посмотреть на Лорда. — Так и есть… — тихо ответила она. Волан-де-Морт улыбнулся. От этой улыбки веяло могильным холодом. — Вы из Ордена доставили мне столько… хлопот. Сядь. Гермиона замерла в нерешительности, но, когда его глаза угрожающе сузились, она повиновалась. Опустившись на жесткий стул, она положила скованные руки на стол. — Орден убил моего неродившегося ребенка. Ты знала об этом? Гермиона удивленно подняла брови, забыв на секунду о страхе. — Я… я не понимаю, о чем вы… — Моё наследие. Моя кровь, — голос Волан-де-Морта стал тише, почти гипнотическим. — А еще вы уничтожили проект, который мог бы помочь многим сквибам. А ты… носишь дитя моего злейшего врага под своим сердцем. Гермиона со страхом смотрела на него, но упрямость взяла верх: она не опустила подбородок, а, наоборот, вздернула его чуть выше. — Не переживай, — он коротко рассмеялся. — Я не такой изверг, как твои друзья. Я не стану убивать беременную женщину без необходимости, даже если она мой враг. Гермиона напряглась всем телом. Комната вдруг показалась крошечной. Волан-де-Морт неотрывно смотрел на неё. — Что же мне с тобой делать… Есть множество вариантов. Он плавно поднялся, обошел стол и встал вплотную к ней. Тонкие пальцы снова впились в её подбородок, заставляя смотреть прямо в эти бездонные красные колодцы. Гермиона приготовилась к невыносимой боли. Она ждала, что её воспоминания сейчас вывернут наизнанку, разорвут на куски. Она почувствовала, как чужая, тёмная воля попыталась проскользнуть в её сознание, словно ледяной скальпель… Но лезвие лишь тупо скользнуло по поверхности. Волан-де-Морт раздраженно нахмурился, его пальцы сжались на её челюсти до синяков. Гермиона не понимала, что происходит. Даже когда Пэнси Паркинсон пыталась копаться в её голове, ощущения были резкими и болезненными. А сейчас… перед ней стоял сам Тёмный Лорд, величайший легилимент эпохи, а она не чувствовала почти ничего. Словно её разум накрыли непробиваемым куполом. Волан-де-Морт резко отдернул руку и отступил на шаг. — Люциус. — Д-да, мой Лорд… — проблеял Малфой неестественно высоким голосом. Гермиона едва сдержала нервный смешок. — Эта девчонка… Проверь её воспоминания. Немедленно. Люциус с нескрываемым шоком вскинул брови, но перечить не посмел. Собравшись, он быстрым шагом подошел к Гермионе, грубо схватил её за голову и приставил волшебную палочку к её виску. — Легилименс! И снова — ничего. Лишь слабое давление, как от порыва ветра за толстым стеклом. Люциус в ужасе опустил палочку и поднял глаза на своего повелителя. — Я не понимаю, мой Лорд… Девчонка… она блокирует меня. Полностью. «Что происходит?» — панически забилась мысль в голове Гермионы. Гермиона физически ощущала тяжесть этого пронзительного, нечеловеческого взгляда. Волан-де-Морт смотрел на неё так, словно пытался вскрыть её череп одними лишь глазами, раз уж магия дала сбой. Но ответов там не было — она и сама не понимала, как ей удалось заблокировать величайшего легилимента. Люциус, стоявший неподалеку, был бледен как полотно, но Гермиона заметила, как у него дернулся кадык — казалось, он хотел выдохнуть от облегчения. Но тут Тёмный Лорд заговорил. Его голос — холодный, бархатный, лишенный привычной змеиной хрипоты, но оттого еще более жуткий — пустил по её коже ледяные мурашки. — Мисс Грейнджер? Я ведь не ошибся? Гермиона коротко, едва заметно кивнула. — Гермиона Грейнджер, мой Лорд… — поспешно пробормотал Люциус, нервно откашливаясь. Волан-де-Морт проигнорировал его. Он неспешно обошел длинный стол, скользя тонкими белыми пальцами по полированной поверхности дерева, будто вспоминая нечто давно утраченное. Только дойдя до своего кресла, он снова перевел взгляд на пленницу. — Есть вещи, мисс Грейнджер… — произнес он мягко, почти задумчиво, — которые человек понимает слишком рано. И есть те, к которым он идет десятилетиями. Он чуть склонил голову набок, напоминая хищную птицу. — В двадцать три года я покинул Англию. Не потому, что скрывался. Я искал. Я изучал древнюю магию — не ту нелепую выжимку, что вам преподают в Хогвартсе, а ту, что существовала задолго до министерств, дурацких законов и палочек из лавки Олливандера. Магию, первозданно вплетенную в саму ткань этого мира. Он медленно прошелся вдоль стола, шаги его были абсолютно бесшумными. — Вы когда-нибудь слышали о водопаде Кашир в предгорьях Гималаев? Нет, разумеется, не слышали. Маглы видят в нем лишь обычный поток воды. Но истинные волшебники знают — это место, где магическое поле планеты искажается. Вода там падает вверх… если смотреть с правильной стороны. Заклинания, произнесенные рядом с ним, полностью меняют свою структуру. Я лично наблюдал, как безобидный Люмос превращался в проклятие, способное прожечь гранит. Его губы тронула легкая, почти ностальгическая усмешка. — Мир полон таких узлов силы. Слабые люди их боятся. А я — их изучал. Он остановился прямо перед ней. — В Индии я встретил человека. Древнего старика, чью жизнь столетиями поддерживала лишь магия. Он утверждал, что помнит времена до принятия Статута о секретности. Он знал древние руны, которых не найти ни в одной европейской библиотеке. Я думал, что знаю о магии всё. Он доказал мне, что это не так. Глаза Волан-де-Морта слегка потемнели, радужка на миг стала насыщенно-бордовой. — Именно он впервые произнес при мне это имя — Олеандр. Он выдохнул это слово почти ласково. — Древний артефакт, созданный не для разрушения, мисс Грейнджер. Для извлечения. Для отделения энергии от её формы. Для изъятия самой сущности магии из живого или неживого носителя. Представьте себе… возможность извлечь смертельное проклятие из тела, не разрушая плоть. Возможность забрать силу, не проливая ни капли крови. Он сделал выверенную паузу, наслаждаясь производимым эффектом. — Или… возможность изъять душу. Тишина в зале стала такой плотной, что казалась осязаемой. Гермиона задержала дыхание. — Мы искали его вместе. Годы. Мой… наставник оказался мудр, но слишком труслив. Когда он понял, на что я действительно способен, он исчез. Забрал с собой следы, дневники, контакты. Я выслеживал его через три страны… и всё равно упустил. Голос Волан-де-Морта разом растерял всю мягкость, зазвенев сталью. — Я не смог найти ни его, ни артефакт. Десятилетия поисков. Даже после своего возвращения я не оставлял попыток. И вот, совсем недавно, старик наконец решил, что золото для его семьи важнее великих тайн. Он умирал. И выставил Олеандр на подпольный аукцион. Он медленно повернулся к Люциусу. — Моей главной ошибкой было не явиться туда лично. Я отправил Драко. В его тоне не было ярости — только ледяная, уничтожающая констатация факта. — И Орден напал. Мальчик был захвачен. — Темный Лорд снова перевел взгляд на Гермиону. — Но судьба оказалась куда любопытнее. В моих руках оказалась девчонка Гарри Поттера. Беременная девчонка. Красный огонь в его глазах разгорелся с новой силой. — Скажи мне, мисс Грейнджер… что бы сделал ваш драгоценный Поттер, окажись в его руках мой нерожденный наследник? Он наклонился так близко, что Гермиона почувствовала запах озона и морозной свежести, исходивший от него. — Он бы уничтожил его. Не колеблясь, прикрываясь высшим благом, как он и поступил. — прошипел Лорд. Затем его тон снова стал пугающе спокойным. — А я… я не люблю действовать импульсивно. Мне нужно то, что спрятано внутри вас. Информация. Ваши связи. И, возможно… кое-что ещё. Он чуть прищурился, разглядывая её. — Олеандр способен на большее, чем твой скудный удел воображения может представить. Пауза повисла в воздухе, словно занесенный топор. — Вопрос лишь в том, использовать ли его как оружие против врага… или как инструмент ради будущего. Волан-де-Морт выпрямился, неспешно подошел к своему «трону» и грациозно опустился в него, закинув ногу на ногу. — Олеандр сейчас у Ордена. И я хочу вернуть его. Вы — идеальная сделка. Это значит, что скоро он будет принадлежать мне. — Он уничтожен, — выпалила Гермиона быстрее, чем успела подумать. Слова вырвались сами собой. Она тут же осеклась и опустила голову, сжав скованные руки в кулаки. Волан-де-Морт вопросительно изогнул бровь. Черты его лица заострились. — Ты лжешь… Гермиона с огромным трудом заставила себя поднять голову и посмотреть прямо в его пылающие глаза. Сердце колотилось где-то в горле. — Не лгу, — твердо сказала она. — Именно для этого… мы и напали на аукцион. Чтобы он не достался вам. Темный Лорд несколько секунд испепелял её взглядом. Тишина давила на барабанные перепонки. А затем он вдруг склонил голову и цинично ухмыльнулся. В этой ухмылке не было ни капли разочарования, лишь холодный расчет. — В таком случае, ты мне больше не нужна. Избавься от девчонки, Люциус. Прямо сейчас. Люциус дернулся, словно от удара хлыстом. Он с нескрываемым, животным ужасом уставился на повелителя. — Н-но… мой Лорд… она же… — Ты смеешь мне перечить?! — рявкнул Волан-де-Морт, и от его голоса задребезжали хрустальные подвески на люстре. — П-простите, мой Лорд! — Люциус в панике склонился чуть ли не пополам, его голос срывался на жалкий хрип. — Но… вы же можете обменять её на Поттера! Если мы сохраним ей жизнь, мы выманим мальчишку… и, возможно, сможем обменять её на Драко! Волан-де-Морт оторвал презрительный взгляд от Гермионы и перевел его на жалкую фигуру Малфоя. Тот сжался, не смея поднять глаз. В этот самый момент тяжелые двустворчатые двери с негромким скрипом отворились. В зал уверенным шагом вошла молодая женщина. В контрасте с мрачными интерьерами Мэнора её ослепительно-светлые волосы и мантия глубокого алого цвета казались вызывающе яркими. В руках она сжимала пухлую папку с пергаментами. Все присутствующие мгновенно обернулись к ней. — Прошу меня простить, мой Лорд, я задержалась… — Женщина быстро окинула взглядом напряженную сцену: скованную Гермиону, трясущегося Люциуса, Хвоста, вжавшегося в стену. Затем она спокойно посмотрела на Тёмного Лорда. — Лидия… — недовольно прошипел Реддл, но в его голосе не было убийственной ярости. — Ты опоздала. Я отменил собрание. — Да… Северус мне сказал, — кивнула Лидия, проходя глубже в зал. — Но я всё же хотела лично передать вам результаты расчетов, как вы и просили. — Северус? — брови Волан-де-Морта поползли вверх, на лице отразилось искреннее удивление. — Он еще не ушел? Лорд бросил быстрый взгляд на хозяина дома. — Люциус. Позови его сюда. Немедленно. Мистер Малфой судорожно поклонился и, явно радуясь возможности хоть на минуту покинуть расстрельную зону, быстрым, семенящим шагом выскользнул из зала. Гермиона никак не могла унять крупную дрожь в руках. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, этот стук разносится по всему огромному залу. Она неотрывно смотрела в кроваво-красные глаза Волан-де-Морта и пыталась понять, что он сейчас испытывает: гнев? Презрение? Ненависть? Его гладкое, молодое лицо оставалось пугающе бесстрастным, и лишь едва заметно поджатые губы выдавали внутреннее напряжение. Он медленно отвел взгляд от Гермионы и небрежным жестом подозвал Лидию. Девушка в алой мантии поспешно приблизилась и протянула Реддлу стопку пергаментов. Темный Лорд положил их перед собой на полированную столешницу и бегло пробежался глазами по верхнему листу. — К сожалению, мой Лорд, у нас не осталось больше рабочих экземпляров, — ровным тоном доложила Лидия. — Нам придётся вернуться к самому началу. Гермиона заметила, как дрогнула скула Волан-де-Морта. Он сжал губы в тонкую линию, а его длинные пальцы с тихим хрустом смяли край пергамента. В этот момент тяжелые двери снова распахнулись. В зал скользящим шагом вошел Северус Снегг, а следом за ним, словно тень, проскользнул Люциус. — Северус, ты ждал Люциуса? — спросил Волан-де-Морт, не поднимая глаз и отодвигая смятые документы в сторону. — Да, мой Лорд. — Подойди сюда. — Реддл наконец поднял голову. — Твоя ученица, Северус. Что скажешь о ней? Снегг перевел на Гермиону холодный, абсолютно нечитаемый взгляд черных глаз. — Выскочка, мой Лорд, — произнес он без малейшей эмоции, словно зачитывал сухую характеристику. — Самоуверенная. Невыносимо упрямая. Склонна полагать, что её интеллект оправдывает любое нарушение правил. — Его тонкие губы едва заметно дрогнули. — Весьма типичная гриффиндорская черта. Безрассудна в своей преданности Поттеру и готова рисковать собой ради него. Что, впрочем, неудивительно. Снегг сделал короткую, выверенную паузу. — Однако… — он чуть прищурился, — отрицать её способности было бы глупо. Она одна из самых одаренных учениц, которых я встречал за все годы преподавания. Быстро усваивает сложнейшую теорию. Обладает редкой способностью видеть саму структуру заклинания, а не только его внешнюю форму. — Эта девчонка, Северус, превосходно владеет окклюменцией, — мягко, но с угрозой перебил Волан-де-Морт. — Я должен признать, у меня возникли определенные вопросы. Что ты можешь сказать по этому поводу? — Милорд… мисс Грейнджер блокировала вашу легилименцию? — Снегг приподнял бровь, и в его голосе прозвучало искреннее, неподдельное удивление. — Грейнджер? — вдруг вмешалась Лидия. Девушка запнулась, когда три пары глаз одновременно уставились на неё. — Простите… Она торопливо зашуршала в своей объемной сумке, вытащила пухлую картонную папку, подошла к столу и раскрыла её прямо перед Темным Лордом. — Мария Спинет. Она же Гермиона Грейнджер. Это ведь она? — Лидия подняла округлившиеся глаза на присутствующих. Гермионе стало нечем дышать. Грудь сдавило ледяными тисками. Она с отчаянием посмотрела на Снегга, но профессор не отрывал тяжелого взгляда от раскрытых в папке данных. — Что всё это значит, Лидия? — опасно тихо спросил Реддл. — Она была одной из наших образцов! — в голосе Лидии зазвучал профессиональный азарт. — Девон передал мне данные лучшего материала из той партии. Но он доложил, что образец был утрачен при нападении. Её магия была совершенно нетипичного образца, мой Лорд! Волан-де-Морт медленно перевел испепеляющий взгляд на Люциуса. Аристократ, казалось, начал седеть прямо на глазах. — М-мой Лорд, я не знал… Радфорд докладывал, что у них был побег, но я понятия не имел, что это была… — Могу я проверить? — нетерпеливо перебила Лидия, глядя на Тёмного Лорда. Девушка выглядела настолько уверенной в себе, словно совершенно не осознавала, с кем разговаривает, и аура ужаса Реддла на неё попросту не действовала. — Что ты хочешь проверить, Лидия? — холодным, хриплым голосом процедил Волан-де-Морт. — Правда ли то, что описал Девон. Если показатели совпадут, то у нас будет реальная возможность воссоздать процесс… — Хорошо. Проверяй. Лидия привычным жестом откинула светлую прядь за спину и решительно подошла к пленнице. — Не волнуйся, это не больно, — бросила она Гермионе тоном врача, обращающегося к подопытной мыши. — Сперва я проверю общий потенциал твоей магии. Девушка достала из сумки два матово-черных стеклянных флакона и поставила их на стол. Взмахнув палочкой, она сняла серебристые оковы с запястий Гермионы — те растворились в воздухе с тихим шипением. Лидия силой положила дрожащие руки Гермионы на столешницу. Гермиона до боли, до привкуса крови прикусила внутреннюю сторону щеки, с ужасом наблюдая за действиями ученой. Лидия дотронулась острием палочки до её предплечья. Гермиона почувствовала резкий, жалящий укол. Тонкая струйка рубиновой крови змейкой поднялась в воздух и послушно опустилась в один из флаконов. Затем Лидия извлекла из недр сумки маленький круглый камушек, испещренный рунами. Гермиона уже видела подобный артефакт в проклятой лаборатории Радфорда — тогда им изымали магию из её живота. Ученая прижала камень к кровоточащему предплечью Гермионы. Кожу обожгло ледяным холодом, а древние руны на камне вспыхнули ровным серебряным светом. Лидия взмахнула палочкой, и прямо над столом соткалась сложная, переливающаяся магическая проекция, состоящая из графиков и светящихся сфер. — Не понимаю… — пробормотала Лидия себе под нос, хмуря светлые брови. Она взмахнула палочкой еще раз, перезапуская диагностику. Проекция мигнула и выдала тот же результат. — Что всё это значит, Лидия? — с нажимом спросил Лорд. — У этой девушки… и правда колоссальный, просто аномальный запас магии, мой Лорд, но структура… — Эта девчонка ждет ребенка. Это может быть как-то связано? — неожиданно выпалил Люциус, цепляясь за эту мысль, как утопающий за соломинку. Лидия посмотрела на бледного Малфоя, затем перевела внимательный взгляд на живот Гермионы. Не сказав ни слова, она плавно провела палочкой над её талией. Серебряная проекция мгновенно окрасилась в пульсирующий золотой цвет. И тут Гермиона увидела это. Четкая, ритмичная, невероятно быстрая пульсация в самом центре золотой сферы. У малыша билось сердце. Лидия нахмурилась так сильно, что на её лбу пролегла глубокая складка. Она буквально прилипла взглядом к проекции. — Что-то не так? — Тёмный Лорд медленно поднялся со своего стула-трона. В его голосе зазвучали опасные нотки. — Мы… мы проводили множество экспериментов на беременных и младенцах, мой Лорд… — голос Лидии впервые дрогнул. — Но я никогда не видела ничего подобного. Такого просто не может быть по всем законам магической природы. — Объясни, Лидия! — рявкнул Реддл. — Это магический импульс. — Ученая дрожащим пальцем указала на плотную золотую ауру, которая пульсировала в такт крошечному сердцу. — Плод создает… абсолютный магический барьер. Подобное невозможно. Магия проявляется у детей в разном возрасте, но никогда — в утробе. Плод сам генерирует щит. В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Лидия сглотнула и, подняв глаза на Волан-де-Морта, произнесла слова, прозвучавшие как приговор: — Не она блокирует вашу легилименцию, мой Лорд. А он. Сейчас у Гермионы Грейнджер уровень потенциала магии… вдвое превышает ваш. Легкие Гермионы свело спазмом. Разум отказывался принимать то, что она только что услышала. С колоссальным усилием оторвав взгляд от пульсирующей золотой проекции, она сначала посмотрела на ошарашенного Люциуса — его аристократическая маска рухнула, рот приоткрылся в немом потрясении. Затем перевела глаза на Снегга. Профессор стоял неподвижно, сурово нахмурив брови и плотно сжав тонкие губы; его непроницаемый взгляд был устремлен прямо на неё. Наконец, Гермиона заставила себя посмотреть на Тома Реддла. Его красные глаза лихорадочно метались по золотому свечению. Было почти физически ощутимо, как его гениальный, извращенный разум за доли секунды перекраивает всю шахматную партию. На секунду выражение его лица дрогнуло. Что это было? Паника? Осознание? «Теперь мне точно конец», — пронеслась в голове Гермионы обреченная мысль. И вдруг тишину разорвал смех. Высокий, холодный, абсолютно безрадостный смех, вырвавшийся из горла Реддла. Все в зале вздрогнули и уставились на него, не понимая, что происходит. — Надо же, — наконец произнес он, обрывая смех так же резко, как и начал. Его глаза торжествующе блестели. — Планы меняются, дамы и господа. Люциус, запри девчонку… здесь. И запомни: если с её головы упадет хоть один волос — я убью тебя. Медленно. — Ч-что?.. — испуганно пробормотал Люциус, пятясь на полшага. — Что вы собираетесь с ней делать, мой Лорд? — осторожно, но твердо спросил Снегг. — Мне нужен этот ребенок, Северус. Лидия, — он небрежно махнул рукой в сторону ученой, — мы заберем девчонку с собой. — Да, но… вы обещали, что договоритесь, о том месте… — неуверенно начала девушка. — Этим я сейчас и займусь, — на его бледном лице расцвела жуткая ухмылка. — Я вернусь через два дня. Лидия, подготовь всё для нашего отбытия. Девушка тут же метнулась к пергаментам на столе, торопливо собирая их в свою объемную сумку. — Мой Лорд, могу я поинтересоваться, для чего вам… ребенок мисс Грейнджер? Ведь вы собирались разобраться с Орденом… и Поттер… — Люциус попытался спасти свой план, но голос его предательски дрожал. — Плевать на Поттера! — рявкнул Реддл, и Люциус поперхнулся воздухом. — Я покончу с этим трусом позже. Его ребенок… вот кто мне сейчас по-настоящему нужен. Реддл стремительно обошел стол и направился к выходу. — Увидимся через два дня, мисс Грейнджер, — бросил он через плечо и скрылся за массивными дверями. Лидия, закинув сумку на плечо, смерила оставшихся высокомерным взглядом, гордо вздернула подбородок и поспешила следом за своим повелителем. Гермиона сидела не двигаясь. Крупная дрожь сотрясала её тело. Зал погрузился в тяжелую, удушающую тишину. Никто не решался нарушить её первым. — Выйди, Хвост. Оставь нас, — ледяным тоном скомандовал Снегг. Петтигрю скривился, явно желая подслушать, но перечить Снеггу не посмел. Он послушно выскользнул из зала, плотно закрыв за собой створки. Как только щелкнул замок, Снегг резким взмахом палочки наложил Заглушающие чары. — Что ты наделал, Люциус? — тихо, но так, что слова резали как стекло, произнес Северус. — Я… — пробормотал Малфой, всё еще не отошедший от шока. Он растерянно моргнул. — Я просто хотел вернуть сына! — Ты доволен результатом? — Что?! — Люциус опешил. Затем его руки сжались в кулаки, а на бледных щеках вдруг проступили красные пятна гнева. — Это твоя вина, Северус! Это ты втянул моего Драко во всё это! Если бы не ты и твои игры с Дамблдором, ничего бы этого не было! — Ты ведь знаешь, да? — Снегг полностью проигнорировал его жалкие выпады, его черные глаза безжалостно буравили лорда Малфоя. — Что я знаю? — Ты прекрасно знаешь, что этот ребенок… твой внук. Люциус поджал губы с такой силой, что они побелели. Пятна на щеках стали пунцовыми, а серые глаза потемнели от ярости и бессилия. — Не смей, — он сделал угрожающий шаг к Снеггу, тяжело дыша. — Не смей говорить подобное! — Ты только что собственноручно продал своего единственного внука в руки Тёмного Лорда на опыты, — каждое слово Снегга падало, как тяжёлый камень. — Своим высокомерием и слепой гордыней ты уничтожил свой род. Ты потерял сына. Навсегда. — Да как ты смеешь!.. — Хватит! — вдруг закричала Гермиона, в отчаянии хватаясь за голову. — Хватит! Снегг и Люциус синхронно повернулись к ней. — Вы… вы хоть понимаете… что сейчас произошло? — прошептала она, опуская трясущиеся руки. Она резко поднялась со стула. В её карих глазах блестели слезы, но голос креп с каждым словом. — Вы, мистер Малфой… жалкий, отвратительный трус! — выплюнула Гермиона, глядя ему прямо в лицо. — Драко так сильно вас любил! Он готов был пожертвовать своей душой, всем миром ради семьи! Он пытался спасти вас! Он хотел всего лишь жить счастливо со своими родителями, он не хотел всего этого! А вы… вы во всем виноваты! Люциус застыл, словно его ударили наотмашь. — Если бы вы с самого начала выслушали его! Если бы просто поверили в собственного сына! — по щекам Гермионы катились злые, горячие слезы. — Профессор Снегг абсолютно прав. Вы своим ублюдским высокомерием собственноручно убили вашу семью! Драко никогда не простит вас. Не после того, что вы сделали сегодня. Как бы он вас ни любил, он этого не простит! Почему… ну почему вы просто не выслушали его?! Гермиона громко всхлипнула и яростно вытерла слезы запястьем. Она тяжело дышала, грудь ходила ходуном. Люциус и Снегг молчали. В огромном, пустом зале стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием гриффиндорки, чей полный боли и ненависти взгляд буквально выжигал лорда Малфоя дотла.

***

Гермиона видела, как стремительно покрывается пепельной бледностью аристократическое лицо Люциуса. В этот миг она ненавидела его всей душой, каждой клеточкой своего дрожащего тела. Ей хотелось, чтобы прямо сейчас он ощутил ту же разрывающую агонию, от которой страдал Драко. От которой задыхалась она сама. Она опустила пустой, измученный взгляд на свои запястья. Оковы были сняты Лидией всего несколько минут назад для забора крови, и кожа на их месте всё ещё горела фантомным холодом. — Я должна... вернуться, — глухо, едва шевеля губами, пробормотала Гермиона. — Это невозможно. Он убьёт всех нас, — ледяным, дрожащим от сдерживаемой паники тоном отрезал Люциус. Он резко взмахнул палочкой, и серебристые обручи с тихим, змеиным шипением вновь сковали её руки, болезненно впиваясь в плоть. Гермиона вскинула голову, отчаянно взглянув на Северуса Снегга. В его непроницаемом, черном взгляде она пыталась найти хоть каплю поддержки или намек на план. — Даже не думай, Северус, — процедил лорд Малфой, перехватив её взгляд. — Драко явится сюда, и я всё исправлю. Я верну ему разум. А с ней Тёмный Лорд пусть делает всё, что пожелает. — Это ваш внук, Люциус, — голос Снегга прозвучал тихо, но каждое слово падало в звенящую тишину зала, словно тяжелый камень. — Не смей говорить этого! — Люциус с отвращением, словно на ядовитое насекомое, посмотрел на Гермиону. — Я никогда не поверю в то, что мой сын мог добровольно влюбиться в такую, как она! Это морок. Грязная магия Ордена! — Ты же слышал, Люциус, что только что сказала Лидия, — невозмутимо продолжил Снегг, скрестив руки на груди. — Я в это не верю. Это просто-напросто невозможно. Ошибка, — Малфой-старший с брезгливостью окинул Гермиону взглядом с ног до головы. — Здесь нет никакой ошибки, Люциус. И ты сам всё видел, — губы Снегга изогнулись в едва заметной, жестокой усмешке. — Этот ребёнок — кровь Драко. И, боюсь, это прямое последствие приема «Дара Владыки». Гермиона резко вскинула голову. — Так вы знали... — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Почему вы не сказали мне, когда я спрашивала вас об этом? — Это не моё дело, мисс Грейнджер, — Снегг перевел на неё равнодушный взгляд. — К тому же, вы, в конечном итоге, и сами всё выяснили. Учитывая, что мои слова сейчас вас нисколько не удивили. — Да... — голос Гермионы дрогнул. — Драко давал мне его... И сам принимал. Значит... с ребёнком что-то не так? — О чем вы говорите? — Люциус переводил ошарашенный взгляд со Снегга на пленницу. — Северус, ты хочешь сказать, что Драко и эта... Грейнджер... — Драко принимал месячную дозу эликсира всего за пару дней, Люциус, — безжалостно припечатал Снегг, наслаждаясь произведенным эффектом. — А мисс Грейнджер он стабилизировал им, чтобы исцелить. — Значит, этот ребёнок... — лорд Малфой пошатнулся, словно от физического удара. — ...будет владеть магическим потенциалом, куда большим, чем Дамблдор или сам Тёмный Лорд, — закончил за него зельевар. Его глаза сузились. — И ты всё ещё считаешь, что плод их любви является для тебя чем-то грязным и недостойным твоей великой фамилии? — Он — Малфой, — твердо, с вызовом произнесла Гермиона, расправляя плечи. — Это ребёнок Драко. Хотите вы этого или нет. И даже если вы сотрете память Драко подчистую, выжжете её дотла, это никогда не отменит данного факта. Люциус замялся. На его лице отразилась мучительная, уродливая борьба между многовековой гордыней и осознанием катастрофы, которую он навлек на собственный род. — Убирайся из моего дома, Северус, — наконец прошипел он. Грубо схватив Гермиону за локоть, он с силой потащил её к выходу из зала. — Я жду Нарциссу, — небрежно бросил ему в спину Снегг. — Она должна с минуты на минуту вернуться из банка. Малфой замер на полушаге. Его спина неестественно выпрямилась, и он медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, обернулся. — Не смей, Северус. Не провоцируй меня ещё больше. — Что ты собираешься делать с мисс Грейнджер? — Снегг сделал плавный шаг вперед. — Ты прекрасно знаешь, что Нарцисса не позволит причинить ей вреда. — Тёмный Лорд вернется сюда через два дня и заберёт её, — отчеканил Люциус, хотя в его глазах плескался страх. — Это будут уже не наши проблемы. Драко сам виноват во всём. А я... я достучусь до него. С силой толкнув тяжелые дубовые двери, Люциус вывел Гермиону в коридор. Снегг, словно безмолвная черная тень, последовал за ними. Они поднимались по широким мраморным ступеням. Звук их шагов гулким эхом отражался от высоких сводов. Портреты предков семьи Малфой на стенах презрительно перешептывались, а некоторые откровенно кривили нарисованные лица, глядя на пленницу. Люциус тащил её по бесконечно длинному, тускло освещенному коридору, пока не остановился у одной из дверей. Распахнув её, он грубо втолкнул Гермиону внутрь. Это была гостевая спальня. Просторная, с высокими окнами, занавешенными тяжелым изумрудным бархатом. В центре возвышалась массивная кровать с балдахином, а в камине из темного камня слабо тлели угли. Роскошная, изысканная клетка. — Будешь тут, — холодно бросил Люциус, отпуская её руку. — Удивительно, что на этот раз не холодная камера в подземелье, — огрызнулась Гермиона, резко поворачиваясь к нему и смело заглядывая прямо в его серые, полные смятения глаза. — Послушайте, мисс Грейнджер... — начал было он, но его прервал звонкий, полный ужаса голос. — Люциус? Малфой, стоявший на пороге, резко обернулся. Гермиона услышала быстрый, сбивчивый стук каблуков, и через мгновение в комнату, оттолкнув мужа в сторону, ворвалась Нарцисса Малфой. Её идеальная прическа слегка растрепалась, а всегда спокойные, холодные глаза сейчас были округлены от шока. За её спиной неподвижно застыл Северус Снегг. — Ч-что ты наделал, Люциус?! — судорожно выдохнула Нарцисса, хватаясь тонкой рукой за грудь, словно ей не хватало воздуха. — Я хотел вернуть сына, — упрямо, но как-то жалко оправдался он. — Когда я уходила... Тёмный Лорд собирал тут всех... — Нарцисса перевела полный паники взгляд на Гермиону, затем снова на мужа. — Он же не видел её? Скажи мне, что он не видел её! Люциус виновато отвел взгляд. Гермиона заметила, как Снегг молча, поддерживающим жестом опустил ладонь на подрагивающее плечо Нарциссы. Леди Малфой крепко зажмурилась и сделала глубокий, прерывистый вдох. — Нарцисса... — попытался приблизиться Люциус. — Ты... обещал! — её голос сорвался. — Ты клялся, что просто поговоришь с сыном! Что ты наделал?! — Он вломился в наш дом с Пожирателями и разрушил его, — ледяным тоном произнесла Гермиона, высоко вздернув подбородок, не позволяя себе показать слабость. Нарцисса резко развернулась к мужу всем корпусом, глядя на него с абсолютным, неподдельным ужасом. — Что с Драко? — прошептала она. — Я не знаю. Они увели его, — почти прорычал сквозь стиснутые зубы мистер Малфой. — Мистер Малфой, как вы вообще смогли проникнуть в наш дом? — требовательно спросила Гермиона, шагнув вперед. — Он был защищен мощнейшими чарами Драко. Нарцисса медленно повернулась к Гермионе, и та с замиранием сердца увидела в глазах этой гордой, неприступной женщины слезы. — Это моя вина... — голос миссис Малфой дрожал от раскаяния. — Я поверила ему. Он нашел документы на дом и... смог изменить защитные чары, вписав туда своё имя. Эта древняя магия строится только на крови... — Она вновь обернулась к мужу, и в её взгляде сверкнула сталь. — Ты поклялся мне, Люциус! Поклялся, что не причинишь никому вреда! Что ты просто поговоришь с сыном! — Это было невозможно, Нарцисса! — взорвался Люциус. — Он встал против меня! Он поднял волшебную палочку на своего родного отца! Он не стал бы меня слушать! Эти... — он с нескрываемым презрением ткнул пальцем в сторону Гермионы, — эти предатели крови промыли ему все мозги! — Ты сейчас же вернешь мисс Грейнджер Ордену. А затем будешь на коленях просить прощения у нашего сына, Люциус! — сорвавшись на крик, приказала Нарцисса. Гермиона замерла. Она и представить себе не могла, что утонченная, сдержанная миссис Малфой способна на такую ярость. — Это невозможно... — Люциус покачал головой, его плечи поникли. — Теперь это уже невозможно. — Что? — побледнела Нарцисса. — Я тебе всё объясню, Нарцисса, — вдруг мягко вмешался Снегг. — Не приближайся к моей жене, Северус! — взревел Люциус, угрожающе вскинув палочку. — Не смей, Люциус! — грубо, властно оборвала его Нарцисса. — Не после того, что ты сделал. — А что я сделал?! Я пытаюсь спасти нашу семью! Вернуть нашего сына, Нарцисса! Если бы не он, — Люциус наставил палочку на Снегга, — ничего этого бы не произошло! Он и Дамблдор впутали мальчишку в свои грязные игры! И как я только не догадался раньше... — Слушай меня внимательно, — Нарцисса сделала шаг к мужу, чеканя каждое слово. В её глазах горел опасный, материнский огонь. — Если с моим сыном или... с моим внуком что-то случится... Я лично убью тебя, Люциус. Лорд Малфой опешил. Он отшатнулся, словно от пощечины, уставившись на жену широко раскрытыми глазами. Дрожащей рукой он поднял палочку, направил её на Гермиону и невербально снял с неё мерцающие оковы. В его глазах была смесь жгучей ненависти и абсолютного бессилия перед волей жены. Обручи растворились в воздухе. Зыркнув напоследок затравленным взглядом на присутствующих, он круто развернулся и вылетел из комнаты, сильно, со злостью задев плечом Северуса Снегга. — Если вы сейчас отпустите её — мы все трупы, — бросил он из коридора, прежде чем звук его шагов стих во мраке поместья. Тяжелая дверь захлопнулась. Гермиона осталась стоять посреди комнаты, глядя на Нарциссу, а та неотрывно смотрела на неё. И вдруг, словно по щелчку, адреналин, державший Гермиону на ногах последние часы, испарился. В груди стянулся тугой, болезненный ком, который начал безжалостно давить на легкие. Она закрыла глаза, чувствуя, как её с головой накрывает темная, липкая волна паники. Гермиона судорожно пыталась дышать, убеждая себя держаться. «Не сейчас. Нельзя. Ты должна быть сильной», — билась в голове отчаянная мысль, но сил на храбрость больше не осталось. Её ладони вмиг стали ледяными и мокрыми от пота. Колени задрожали, грозя подогнуться. В горле встал такой плотный ком, что он перекрыл кислород, не давая вырваться наружу тем сдавленным, полным боли всхлипам, которые рвались из груди. Нарцисса Малфой, не произнеся ни слова, в несколько быстрых шагов пересекла разделявшее их расстояние. И прежде, чем Гермиона успела осесть на пол, аристократка решительно и крепко прижала дрожащую девушку к своей груди, укрывая её в успокаивающих, спасительных объятиях. Какое-то время Гермиона безудержно рыдала, уткнувшись в плечо матери человека, которого любила. Вся накопившаяся боль, усталость и сковывающий животный ужас последних часов вырывались наружу с каждым судорожным всхлипом. И в этот момент, находясь в холодной гостевой спальне вражеского особняка, она почувствовала к Нарциссе невероятную, пронзительную благодарность. Эта утонченная аристократка не отстранилась, не выказала брезгливости — её изящные руки лишь крепче сжимали вздрагивающие плечи Гермионы, даря такую необходимую сейчас иллюзию безопасности. Наконец, Гермиона судорожно вздохнула, заставляя себя взять эмоции под контроль. Она медленно отстранилась, тыльной стороной ладони вытирая со щек горячие, злые слезы, и посмотрела в лицо этой сильной, несгибаемой женщины. Глаза Нарциссы блестели, но держалась она с поистине королевским достоинством. Тяжелую тишину комнаты разорвал тихий, но веский голос Северуса Снегга. — Нарцисса, я должен тебе всё рассказать, прежде чем покину Мэнор, — произнес профессор, выступая из полумрака. Его черные глаза неотрывно следили за ними. — К сожалению, завтра я не смогу сюда прийти. Нарцисса медленно опустила руки и, выпрямив спину, повернулась к Северусу. — Да, я понимаю... — тихо отозвалась она. — Завтра... первое сентября, — пробормотала Гермиона, и от осознания этой даты внутри всё похолодело. Хогвартс Экспресс, распределение, начало учебного года, где Снегг теперь занимает кресло директора. Мир продолжал жить своей пугающей, искаженной жизнью. — Нам нужно тщательно обдумать, как освободить вас, мисс Грейнджер, — продолжил Снегг своим фирменным, не терпящим возражений тоном. — И сделать это так, чтобы Тёмный Лорд ни на секунду не заподозрил в соучастии семью Малфоев. Любая оплошность будет стоить жизни всем нам. Гермиона, сглотнув вставший в горле ком, коротко кивнула. — Я полагаю, он собирается увезти вас из страны, — задумчиво протянул Снегг, скрестив руки на груди. — Я не до конца понимаю все детали его замысла, но в последнее время он львиную долю времени проводил в Европе. Смею предположить, что он пытается выстроить там ту же систему контроля, что и в Британии. И, к моему глубокому сожалению, министерства некоторых европейских стран уже приняли подобные законы. Снегг сделал многозначительную паузу, его взгляд стал еще мрачнее. — К тому же... если главной лаборатории и хранилища в Британии больше нет, поглощать магию маглорожденных в прежних объемах он не сможет. Остаются только те лаборатории, что функционируют в Европе. И они изначально работали под его личным руководством, а не под контролем Люциуса. — Профессор, а кто была эта девушка? — спросила Гермиона, болезненно нахмурившись. — Я лично видела и изучала список всех ученых, которые работали над этим чудовищным проектом под началом Радфорда. Её имени в тех бумагах не было. — Лидия Айденбенц, — ровно произнес Снегг. — Её привел лично Тёмный Лорд. О ней мне известно крайне мало, удалось выяснить лишь то, что она родом из Германии и является дочерью одного из видных ученых. Эта девчонка гениальна. Она в одиночку смогла создать то, что не удавалось никому, даже Девону, каким бы непревзойденным гением тот себя ни мнил. Именно Лидия изобрела способ внутривенно передавать чистую магию, и именно она помогла Тёмному Лорду обрести... этот человеческий облик. — Но... почему он так молодо выглядит? — выдохнула Гермиона, перед глазами которой всё еще стоял образ пугающе идеального, тридцатилетнего Тома Реддла. — Как такое вообще возможно с точки зрения магической физиологии? — Этого я знать наверняка не могу, — качнул головой Снегг. — Но есть высокая вероятность, что Лидии удалось найти способ заставить клетки организма проходить принудительную регенерацию благодаря колоссальным вливаниям чужой магии. — Бессмертие? — прошептала Гермиона, и по её спине пробежал ледяной озноб. — Такое ведь действительно возможно? Как один из вариантов развития событий? — Мы можем лишь предполагать. Но я склонен думать, что так и есть. И ваш ребёнок... — взгляд Снегга опустился на живот Гермионы, — будет тем, кто станет для него бесконечным источником этой силы. Батареей, которая питает бога. Гермиона судорожно ахнула и инстинктивно обхватила живот обеими руками, словно пытаясь закрыть свое дитя от всего мира. Нарцисса, совершенно не понимая, о чем идет речь, переводила растерянный, испуганный взгляд с Гермионы на Северуса. — Пожалуйста, профессор... — взмолилась Гермиона, делая шаг к Снеггу. Её голос задрожал от отчаяния. — Вы должны сообщить Гарри и остальным, что я... что я в порядке. Что я жива. Иначе они придут за мной прямо сейчас. Они вломятся сюда, попытаются найти способ пробить защиту, и сделают только хуже! Он только этого и ждет… Тяжелые дубовые двери с грохотом распахнулись, оборвав её на полуслове. В дверном проеме вырос Люциус. Его лицо всё еще оставалось бледным, но во взгляде читалась загнанная, бессильная злоба. Он мрачно посмотрел на Снегга. — Я вернулся, чтобы сообщить... — процедил Малфой, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Тёмный Лорд прислал сюда своих цепных псов. Полный дом Пожирателей и отряд Егерей... Они поставлены на охрану мисс Грейнджер. Так что не делайте глупостей. Вы отсюда не выберетесь. Силы окончательно покинули Гермиону. Она на негнущихся ногах подошла к краю массивной кровати и тяжело опустилась на мягкий матрас, не опуская руки с живота. Клетка только что захлопнулась, и замки на ней сменили. Нарцисса подошла к ней. Её прохладная, изящная ладонь мягко опустилась на плечо девушки в жесте молчаливой поддержки. — Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили поесть и принесли сюда, — тихо сказала леди Малфой. Затем она выпрямилась, развернулась к мужчинам, и её голос зазвенел повелительной сталью: — А вы пойдете со мной. И вы объясните мне всё. Каждую деталь того, что здесь происходит. Гермиона подняла усталый взгляд. Снегг, встретившись с ней глазами, коротко, едва заметно кивнул — обещание того, что он выполнит её просьбу насчет Ордена. Все трое вышли из комнаты. Тяжелая дверь закрылась, отрезая Гермиону от остального мира. В коридоре лязгнул замок, и сквозь толстое дерево до неё донесся грубый, хриплый смех кого-то из новой «охраны». Она осталась совершенно одна.