Обсидиановое сердце

Утро над Малфой-Мэнором выдалось серым и тяжёлым, будто само небо чувствовало неизбежность развязки и не решалось прорвать низкие, налитые свинцом тучи. Гермиона почти не сомкнула глаз. После вчерашнего обеда её сопроводили обратно в комнату, и щеколда сухо щелкнула, отрезая её от остального дома. На ужин никто не пришёл. Поднос с едой просто материализовался на столе у окна, словно она была не ценной пленницей, а заразной больной, о которой в приличном обществе предпочитают не вспоминать. Еда давно остыла, покрывшись неприятной корочкой. Гермиона едва заставила себя сделать пару глотков воды. Сидеть в абсолютном неведении оказалось пыткой пострашнее прямых угроз. Ночью, когда за тяжелыми дубовыми дверями сменялся караул, ей удалось уловить обрывки разговора двух егерей. Они переговаривались лениво, вполголоса, но за этой напускной скукой отчетливо звенело возбуждение. По их словам, в Большом зале Тёмный Лорд собирал ближний круг. Готовился план. Что-то масштабное. Что-то окончательное. С тех пор её колотило мелкой, безостановочной дрожью. Неужели Гарри действительно не понял, что Волан-де-Морт сейчас в Мэноре? Неужели Снегг не успел, или не смог, или просто не захотел его предупредить? А если предупредил… тогда зачем Гарри всё это затеял? Неужели его благородство ослепило его настолько, что он верит, будто Тёмный Лорд честно обменяет её на Драко и Олеандр? Торговаться, когда можно просто захлопнуть ловушку, в которую Поттер идёт сам? Эти мысли без остановки бились в черепе, как обезумевшие черные птицы о глухое стекло. Нарциссу и Люциуса она тоже не видела со вчерашнего дня, и это тревожило не меньше. Отсутствие ледяной, но предсказуемой Нарциссы ощущалось особенно остро, будто вместе с хозяйкой дом покинула последняя иллюзия контроля. Завтрак, появившийся на круглом столике больше часа назад, оставался нетронутым. Холодный чай затянулся мутной плёнкой, тосты превратились в сухари. Гермиона резко поднялась с постели, не в силах больше выносить эту тишину, и подошла к двери. Прижалась ухом к прохладному дереву, затаив дыхание. Ничего. Ни шарканья сапог, ни хриплых смешков егерей, ни звона перевязи. Коридор был мертв. От этой абсолютной, вакуумной тишины по позвоночнику медленно пополз ледяной холод. Охрана была там всегда. Сердце ударилось о ребра. На секунду она замерла, глядя на потемневшую медную ручку так, словно та могла обжечь. Затем, пока благоразумие не взяло верх над отчаянием, осторожно обхватила металл пальцами и плавно потянула вниз. Раздался тихий щелчок. Дверь подалась. Не заперта. У Гермионы перехватило дыхание. Нарцисса не закрыла её? Или кто-то специально забыл? Коридор за порогом оказался пуст. Длинный, тонущий в тенях, он освещался лишь бледным утренним светом, сочащимся сквозь высокие узкие окна. Мэнор казался вымершим — даже нарисованные аристократы на портретах притворялись спящими или покинули свои рамы. Лишь где-то глубоко в утробе дома едва слышно простонала старая половица. Гермиона мышью выскользнула из комнаты, бесшумно притворив за собой створку. Она двинулась вперед на цыпочках, вжимаясь лопатками в стены и до боли в ушах вслушиваясь в пространство. Внизу, из центрального крыла, доносился приглушенный гул голосов. Звук был слишком далеким, чтобы разобрать слова, но достаточно четким, чтобы заставить её ускорить шаг. Ни патрулей, ни Пожирателей Смерти. Эта пустота пугала куда сильнее, чем направленная в грудь палочка. Добравшись до главной лестницы, она спустилась на несколько пролетов и скользнула в коридор, ведущий к Большому залу. Массивные двери были прикрыты неплотно, оттуда на каменный пол падал тусклый клинок света. Гермиона подобралась ближе, стараясь даже не дышать, и уже подалась вперед, чтобы прислушаться, как вдруг чьи-то холодные, узловатые пальцы мертвой хваткой вцепились в её запястье. Она дернулась всем телом, едва не закричав, но вовремя прикусила губу. Перед ней стоял домовой эльф. Крошечный, истощенный, с огромными, полными животного ужаса глазами на сероватом, почти прозрачном лице. Он молниеносно прижал длинный кривой палец к губам, умоляя о тишине, а затем отчаянно замахал свободной рукой, призывая следовать за ним. Гермиона коротко кивнула. Эльф бесшумно юркнул в боковую галерею. Она бросилась следом. Они проскользнули мимо глубокой ниши с потухшими канделябрами, нырнули за тяжелую бархатную портьеру, за которой прятался узкий служебный ход. Здесь пахло вековой пылью, воском и сырым камнем. Проход огибал центральную залу и, судя по всему, выводил прямо за декоративные панели Большого зала, потому что теперь голоса звучали устрашающе близко. Эльф затормозил у едва заметной щели между резным деревом и обернулся. — Спасибо, — одними губами, беззвучно произнесла Гермиона. Эльф отвесил такой низкий поклон, что коснулся носом пола, и с едва слышным хлопком исчез. Гермиона прижалась лицом к холодному дереву. Из-за стены донесся блеющий, дрожащий голос Яксли: — …простите, повелитель… сейчас в Аврорате невообразимое смятение… — Ты не справляешься со своей работой, Корбан? — высокий, лишенный любых человеческих интонаций голос резанул по нервам так, что у Гермионы мгновенно оледенела кровь. — Я могу найти тебе замену прямо сейчас. — Н-нет, мой Лорд! — захлебываясь паникой, выпалил Яксли. — Я всё исполню. Но… что нам делать с Хогвартсом? Амикус передал, что Снегг обновил защитные чары. Замок заперт… даже мы не можем пробиться сквозь купол. И с тех пор никто из Кэрроу на связь не выходил. Повисла мертвая тишина. Такая плотная, что Гермионе показалось, будто сам воздух в тесном проходе превратился в свинец. Затем Волан-де-Морт заговорил снова: — Антонин. Ты расставил своих людей в Запретном лесу? — Да, мой Лорд. Всех до единого, как вы и приказывали, — отозвался Долохов хриплым басом. — Люциус, проследи за периметром. Никаких ошибок. К назначенному времени Поттер должен быть в глухом кольце. Голос Тёмного Лорда упал до змеиного шипения. Стал опаснее лезвия. — А от Северуса я такой прыти не ожидал… Значит… Он резко умолк. У Гермионы болезненно сжалось горло. Значит что? Но в зале, полном самых жестоких убийц Британии, никто не посмел задать этот вопрос вслух. Через несколько мучительно долгих секунд тишину разорвал другой голос — напряженный, тщательно подбирающий слова: — Повелитель… есть крайне высокая вероятность, что Орден полностью захватил замок. — Вероятность? — эхо этого тихого вопроса ударило по стенам страшнее любого крика. — Мы… мы не можем утверждать наверняка, мой Лорд. Защита не пропускает даже магические зонды. И снова тишина. Гермиона вцепилась побелевшими пальцами в край деревянной панели. Ногти заныли от напряжения. Орден в Хогвартсе. Снегг закрыл замок. Гарри идет прямиком в кольцо Егерей. — Отправляйтесь на позиции, — наконец приказал Волан-де-Морт, подводя черту. — Устроим Поттеру грандиозный сюрприз. По ту сторону стены началось хаотичное движение: зашуршали тяжелые мантии, заскрипели по полу ножки отодвигаемых стульев, звякнул металл. Гермиона инстинктивно отшатнулась от щели. В ту же секунду перед ней материализовалась домовая эльфийка — уже другая. С острыми, суровыми чертами лица и поджатыми от страха губами. Она яростно замахала руками, разворачивая Гермиону в обратную сторону. Медлить было нельзя. Они понеслись по узкой кишке служебного прохода, резко свернули в боковую галерею и взлетели по крутой, стертой винтовой лестнице для прислуги. Гермиона почти не касалась ступеней, задыхаясь и цепляясь за ледяные кованые перила. Сердце билось где-то в самом горле. Оказавшись у своей комнаты, она пулей влетела внутрь. Эльфийка захлопнула за ней дверь ровно за секунду до того, как где-то внизу громыхнула главная створка, и по коридорам эхом разнесся гул множества шагов. Гермиона попятилась, вжавшись спиной в прохладное дерево двери. Грудь ходила ходуном. Орден в Хогвартсе. Снегг закрыл замок. Волан-де-Морт идет на обмен лично. Ноги окончательно отказали. Она медленно сползла по двери на пол и уткнулась лбом в колени, сжимая пальцы так крепко, что на ладонях остались лунки от ногтей. Гермиона опустилась на край кровати, но пружины матраса даже не успели скрипнуть — она тут же вскочила. Сидеть было физически невыносимо. Слова, подслушанные в пыльном проходе, теперь пульсировали в висках глухим, безостановочным набатом. Всё кончено. Эта мысль пульсировала в висках. Это конец. Её трясло — крупно, неудержимо, как в лихорадке. Она сцепила пальцы с такой силой, что короткие ногти до боли впились в ладони, и уставилась невидящим взглядом в одну точку. Серая хмарь, сочащаяся сквозь мутное стекло, остывший завтрак с заветрившимся тостом, её собственное рваное, свистящее дыхание — всё это перестало существовать. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом, как обезумевшие птицы в тесной клетке. Значит, Гарри прислал второго Патронуса ещё утром. Значит, место уже назначено. Значит, маховик раскрутился на полную. Но где? Опушка Запретного леса? Подступы к замку? Кованые главные ворота? Почему Гарри выбрал именно это место? Почему так открыто, так безрассудно прямолинейно? Это ведь не просто ловушка, это капкан, который захлопнется со всех сторон! В ушах стоял тяжелый гул. Дверь распахнулась настолько резко и бесшумно, что Гермиона вздрогнула всем телом и отшатнулась. На пороге стояла Нарцисса Малфой. На какую-то жуткую секунду Гермионе показалось, что аристократка постарела на добрый десяток лет за одну ночь. Её и без того алебастровая кожа приобрела меловой, мертвенный оттенок, словно из лица выкачали не только кровь, но и саму жажду жизни. Под глазами залегли темные, почти лиловые провалы. Губы превратились в тонкую бескровную линию, а в выцветших голубых глазах застыло то страшное, стеклянное выражение, которое появляется у людей, заглянувших в бездну, но вынужденных завязывать галстук и идти дальше. — Миссис Малфой... — Гермиона бросилась к ней, едва не споткнувшись о край ковра. — Что происходит? Нарцисса ответила не сразу. Она плавно закрыла за собой дверь, отсекая их от внешнего мира, и лишь затем, не поднимая взгляда, произнесла почти шепотом: — Мне очень жаль, мисс Грейнджер. Внутри у Гермионы всё оборвалось и полетело в ледяную пустоту. — Я не понимаю, — быстро заговорила она, ненавидя то, как жалко дрожит её собственный голос. — Гарри прислал Патронуса? Что он передал? Нарцисса сделала шаг вперед. Её осанка оставалась безупречно прямой, но теперь в этой выправке не было былого высокомерия — только нечеловеческое усилие. Казалось, каждая кость, каждая мышца держится исключительно на силе воли, готовая рассыпаться в прах от одного неверного движения. — Я не знаю, что именно задумал мистер Поттер, — так же тихо ответила она. — Он назначил обмен. Сегодня. Опушка Запретного леса. Сердце Гермионы болезненно ударилось о ребра. Запретный лес. Хогвартс. Значит, Реддл не блефовал. Они действительно идут туда. — А что с Хогвартсом?! — фраза сорвалась с губ раньше, чем включился рассудок. Нарцисса медленно, очень медленно изогнула тонкие брови. Впервые сквозь её ледяную маску проступило искреннее замешательство. — Я не знаю, мисс Грейнджер. Гермиона прикусила язык так сильно, что почувствовала солоноватый привкус. Идиотка. Если Нарцисса не была на утреннем совете в Большом зале, она понятия не имеет ни о поднятых щитах, ни о том, что Орден, возможно, захватил замок. Но Нарцисса не стала развивать тему. Либо у неё не было на это сил, либо она слишком хорошо умела расставлять приоритеты, не тратя драгоценные секунды на допросы. Она лишь смерила гриффиндорку долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось мрачное понимание. — Вам нужно поторопиться, — сухо произнесла хозяйка мэнора. — Тёмный Лорд ждёт нас внизу. Нас. Это короткое слово резануло по нервам. — М-мы... прямо сейчас отправляемся? — собственный голос показался Гермионе писклявым и чужим. Нарцисса коротко кивнула. На долю секунды она прикрыла глаза, и в этом мимолетном движении скользнуло столько первобытного, звериного ужаса, что Гермиону прошиб холодный пот. Нарцисса Малфой боялась до одури. Боялась не меньше, чем девчонка перед ней. Просто леди её круга умели носить свой страх так, словно это дорогое манто, сшитое точно по фигуре, не позволяя ему сбиться ни на дюйм. Не добавив больше ни слова, Нарцисса развернулась и вышла в коридор, оставив дверь открытой — как немой приказ. Гермиона застыла. Взгляд загнанно заметался по спальне, словно пытаясь зацепиться за что-то, способное отсрочить неизбежное. Смятая постель. Круглый столик. Фарфоровая чашка. Равнодушное серое небо за толстым стеклом. Комната выглядела пугающе обыденной, мирной, и от этого контраста с надвигающейся смертью становилось только тошнее. Она с силой втянула в легкие спертый воздух, пытаясь унять дрожь в коленях, и шагнула за порог. Нарцисса ждала её в коридоре — застывшая, бледная тень былого величия дома Блэков. Они двинулись вперед. Их шаги тонули в тяжелой, давящей тишине полупустых коридоров. Тусклый утренний свет выхватывал из полумрака полосы холодного мрамора. Мэнор казался странно затихшим, оцепеневшим — как бывает в природе за секунду до того, как в землю ударит первая молния. Не шелестел холст на портретах. Не скрипели дубовые двери. Даже вездесущие эльфы растворились в воздухе, словно сам древний, пропитанный темной магией дом решил задержать дыхание вместе с ними. Чем ближе они подходили к Парадной лестнице, тем туже затягивался болезненный узел в животе Гермионы. Увидит ли она сегодня Драко? Понимает ли Гарри, в какую именно мясорубку он сует голову? Сколько десятков тварей прямо сейчас окружают границы школы по приказу Волан-де-Морта? Сквозь этот липкий хаос пробилась только одна кристально ясная мысль. Это уже началось. Не вечером. Не «скоро». Прямо сейчас. Когда они начали спуск по широким мраморным ступеням, Гермиона уловила звуки, поднимающиеся с первого этажа. Приглушенный рокот десятков голосов. Хищный шелест плотных мантий. Лязг оружейной стали. Тяжелый, ритмичный стук подкованных сапог по камню. Дом оживал, но это была не жизнь — это была грубая, жестокая подготовка к бойне. Нарцисса замерла на широкой площадке между этажами. Не оборачиваясь, она процедила сквозь зубы — тихо, но так жестко, что слова ударили как хлыст: — Что бы ни происходило внизу, мисс Грейнджер, не говорите больше ничего лишнего. Держите рот на замке. Гермиона вросла в ступеньку. Нарцисса наконец повернула к ней голову. Идеальная маска оставалась на месте, но глаза полыхали отчаянием. — Сегодня ваша оплошность может стоить жизни не только вам. Сказав это, она продолжила спуск в гудящую пропасть первого этажа. И Гермиона, чувствуя, как сердце бьется прямо в горле, мешая дышать, шагнула следом.

***

Гермиону трясло. От пронизывающего холода. От животного страха. От невыносимого ожидания. Утро на опушке выдалось промозглым, злым. Ветер с остервенением рвал полы тяжелых мантий, вцеплялся ледяными пальцами в лицо, путал волосы, выбивал дыхание из легких. Небо висело над головой так низко, тяжелое и бесцветное, как старая жесть, а Запретный лес за спиной казался глухой черной стеной, кишащей шорохами и чужими, голодными взглядами. Она стояла, невольно сжавшись, изо всех сил стараясь унять крупную дрожь, и смотрела в широкую, прямую спину Люциуса Малфоя. Его платиновые волосы метались на ветру, черная ткань мантии с резким хлопком билась о сапоги. По левую руку от Гермионы, застыв подобно изваянию, стоял Том Реддл. Лицо скрывал глубокий капюшон, виднелась лишь неестественно бледная полоска подбородка, плотно сжатые бескровные губы и жесткая линия челюсти. По правую руку замерла Нарцисса — такая же бледная и призрачная, как сам утренний свет. Позади них, растянувшись полукругом, ждали Пожиратели Смерти. Даже не оборачиваясь, Гермиона ощущала их кожей. Будто у нее за спиной стояла не дюжина людей, а свора темных, скулящих от нетерпения теней. Было слишком тихо. Но это не была мирная тишина спящего леса. Это была тишина секундной паузы перед тем, как хищник бросается на жертву. Гермиона до боли стиснула заледеневшие пальцы в кулаки. Только бы Гарри не пришел. Только бы он понял. Только бы сейчас, хотя бы в этот раз, он не сделал то, что собирался. Время растянулось, превратившись в густую, липкую смолу. Ветер завывал в голых кронах, где-то в глубине чащи сухо треснула ветка. Кто-то из Пожирателей глухо кашлянул, и всё снова потонуло в неестественной тишине. Гермиона скосила глаза на Реддла. Она не видела его глаз, но этого и не требовалось. Достаточно было этой жуткой неподвижности. Напряженных скул. Этой фонящей в воздухе, почти нечеловеческой концентрации. Он не просто ждал. Он предвкушал. От осознания этого по позвоночнику Гермионы пополз ледяной пот. Внезапно впереди, на другой стороне широкой поляны, хлестнул громкий хлопок трансгрессии. Нарцисса едва заметно вздрогнула, но тут же вытянулась в струну, словно животный ужас можно было подавить одной только аристократичной осанкой. Люциус сделал шаг вперед. Его широкие плечи полностью заслонили обзор, и Гермиона, не выдержав, чуть подалась вбок, пытаясь выглянуть. В то же мгновение ледяные пальцы Нарциссы стальной хваткой сжали её локоть. Предостережение. Или отчаянная мольба. — Мистер Поттер, — голос Люциуса разрезал тишину поляны. Холодный, гладкий и обманчиво спокойный, как тонкий лед на черной воде. Гермиона всё-таки сделала полшага в сторону. И в следующую секунду мир вокруг нее болезненно сжался. На противоположном краю поляны, в нескольких десятках ярдов от них, стоял Гарри. Рядом с ним — Рон. Люпин. Билл. Мистер Уизли. Дин. Кингсли. И еще трое незнакомых волшебников, судя по выправке — авроры. Все напряжены, палочки на изготовку, готовые в любую долю секунды обрушить на поляну смертоносный шквал заклинаний. А между ними... У Гермионы перехватило дыхание, а легкие обожгло болью. Драко. Его тяжело держали под руки Люпин и Кингсли. Голова была грубо перевязана, белая ткань на левом виске насквозь пропиталась потемневшей кровью. Он стоял неровно, криво, всем весом наваливаясь на одну ногу. Ветер безжалостно трепал тонкую, слишком легкую для такого мороза рубашку. Лицо Драко было бледным до синевы. Истощенный. Сломленный. Грудь Гермионы сдавило так резко, что на секунду она поверила — сердце остановилось. Нарцисса справа издала тихий, задушенный вздох и прижала дрожащую ладонь ко рту. — Мы готовы к сделке, мистер Поттер, — громко, чеканя каждое слово, произнес Люциус. Гарри сделал шаг вперед. И в ту же секунду Гермиона почувствовала, как слева от нее едва уловимо шевельнулся Волан-де-Морт. Она резко повернула голову. Из-под сдвинувшегося капюшона теперь было видно больше. Тонкие губы Лорда медленно растягивались в жуткой, искривленной улыбке. Не торжествующей. Не радостной. Хищной. Словно абсолютно всё шло по его извращенному плану. Гермионе захотелось сорвать голос. Закричать Гарри, чтобы он убирался. Немедленно. Сейчас же. Пока не захлопнулась пасть капкана. Но она молчала, стиснув зубы до зубной боли. — Где Гермиона? — голос Гарри звучал глухо, как из-под земли. Люциус молча отступил на полшага в сторону. Гарри посмотрел прямо на нее. Лицо друга было каменным, болезненно бледным, глаза казались черными провалами. Но Гермиона слишком хорошо знала этот взгляд. Под ледяной маской гриффиндорца всё было натянуто до предела, как струна перед разрывом. — Без глупостей, мистер Малфой, — процедил Поттер. — Мы отпускаем Драко. Вы отпускаете Гермиону. — И откуда мне знать, — лениво, с привычной малфоевской надменностью протянул Люциус, — что это действительно мой сын? И что в руках у вас именно Олеандр, мистер Поттер, а не булыжник с иллюзией? Гарри криво усмехнулся. В этой улыбке не было ни капли веселья. — О. Я мог бы задать вам тот же самый вопрос касательно Гермионы. Но, полагаю, нам обоим придется поверить друг другу на слово. На одно застывшее, звенящее мгновение никто на поляне не пошевелился. Затем Люциус медленно обернулся вполоборота к Темному Лорду. Из-под черного капюшона последовал едва заметный кивок. — Хорошо, — громко согласился Малфой-старший. Он повернулся к Гермионе, подошел вплотную и легким, почти небрежным движением палочки коснулся невидимых оков на её запястьях. Магия растворилась в воздухе с тихим шипением. Но освобождение почему-то не принесло даже капли облегчения. Гермиона снова, против своей воли, подняла взгляд на Реддла. Теперь он смотрел прямо на нее. И всё еще улыбался. По спине прокатилась ледяная волна первобытного ужаса. — Идите, мисс Грейнджер, — одними губами, едва слышно прошептала Нарцисса. Гермиона обернулась к ней. В расширенных голубых глазах леди Малфой плескалось столько горечи и столько отчаянной, беспомощной материнской любви, что у Гермионы скрутило внутренности. Она ничего не ответила. Просто кивнула. И сделала первый шаг. С противоположного конца поляны Драко грубо толкнули в спину. Он качнулся, едва не завалившись на бок, но каким-то чудом устоял на ногах. В правой руке, судорожно сжав пальцы, он держал Олеандр. Даже с такого расстояния артефакт казался неправильным. Слишком темным. Слишком тяжелым. Словно он не просто не отражал утренний свет, а жадно высасывал его из пространства. Драко шел навстречу. Медленно. Мучительно медленно. Он хромал так сильно, что почти волочил за собой левую ногу. Увидев это, Гермиона едва не задохнулась от подступивших рыданий. Инстинкты вопили броситься к нему, забыть про всё, закрыть его собой. Но она заставила себя идти ровно, размеренно, пряча свой ужас глубоко внутри. Она прикусила внутреннюю сторону щеки так сильно, что рот наполнился горячим металлическим вкусом крови. Шаг. Еще шаг. Ветер безжалостно хлестал по щекам. Поляна казалась бесконечной, растянутой в пространстве. Гермиона не могла оторвать от него глаз. Глубокие тени залегли под впалыми щеками. Губы потрескались и побелели. На острой скуле наливался уродливый свежий синяк. Но Драко не смотрел на нее. Он смотрел только вперед. Сквозь нее. И от этого стеклянного, сфокусированного взгляда ей стало еще страшнее. Когда между ними осталось всего три шага, Гермиона увидела, как дрогнула его челюсть. Как он на долю секунды плотно сжал губы. И как в серых, тусклых глазах вдруг вспыхнуло что-то резкое. Опасное. Живое. А в следующую секунду мир взорвался. Драко рванулся к ней с такой нечеловеческой скоростью, что кто-то позади Гарри предостерегающе заорал. Длинные пальцы железным капканом сомкнулись на предплечье Гермионы. Она даже не успела вдохнуть. Что-то с чудовищной силой дернуло её изнутри. Желудок скрутило так, будто все внутренности разом намотали на кулак. Пространство сломалось. Поляна, черная стена леса, искаженные криком лица Орденцев, вспышки заклинаний, метнувшиеся вперед Пожиратели... Всё это смялось в одну смазанную картину. В последнее мгновение перед прыжком Гермиона увидела широкую, безумную улыбку Люциуса. Увидела, как Темный Лорд резким движением откинул капюшон и громко, торжествующе расхохотался, вскидывая палочку. И вдруг пространство скрутило снова. Двойной рывок. Их с силой вышвырнуло из вакуума. Гермиона согнулась пополам, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Ноги больно ударились о твердый камень. Мир вокруг качнулся, пошел темными пятнами и поплыл перед глазами. Совсем рядом послышалось тяжелое, прерывистое дыхание Нарциссы. Они трансгрессировали. Дважды. Подряд. Но как?! Гермиона заставила себя выпрямиться, всё еще держась за скрученный спазмом живот, и резко обернулась. Темный подвал Мэнора? Лес? Нет. Она знала этот запах. Сырая земля. Дым. Мокрый старый камень. И прежде чем её оглушенный мозг успел обработать информацию, её дернули вперед. Резко, отчаянно, до хруста в ребрах прижимая к себе. Драко. Он вцепился в нее так, словно в следующую секунду вселенную могло разорвать на куски. Его крупно трясло. Или это трясло её саму. Гермиона уткнулась лицом в холодную, пахнущую потом и озоном ткань рубашки, на несколько секунд потеряв способность связно мыслить. — Д-драко... — только и смогла выдохнуть она куда-то ему в грудь. Он с усилием отстранился — ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Серые глаза были темными от боли, изнеможения и такого запредельного напряжения, что воздух между ними почти искрил магией. Затем он быстро взглянул ей за плечо. Гермиона обернулась. И только теперь осознала, куда именно они прыгнули. Хогвартс. Каменная площадка прямо над заиндевевшими крышами теплиц. Замок возвышался над ними знакомыми, неприступными темными громадами. Ветер с жутким воем несся со стороны шотландских холмов. А где-то выше, со стороны Астрономической башни и главных ворот, уже доносились грохот взрывов и сухой треск боевой магии. Бойня началась. Нарцисса стояла в нескольких шагах от них. Она тяжело дышала, прижимая руку к груди. На её смертельно бледном лице застыл абсолютный ужас, который странным, невозможным образом смешивался с животным облегчением. Она смотрела на сына.