Обсидиановое сердце

31 августа 1999 года Гарри неподвижно стоял у камина, неотрывно глядя в одну точку пляшущего пламени, будто в его раскаленной, дрожащей сердцевине мог скрываться ответ на все вопросы. Огонь сухо трещал, время от времени осыпая каменную решётку снопами ярких искр. В просторной гостиной уже начинало темнеть. За высокими окнами сумерки медленно, неумолимо стекали на шотландские холмы, окутывали сад и старые деревья у дома тяжелой серой пеленой. От этой надвигающейся темноты вынужденное ожидание казалось ещё более невыносимым. Каждая минута бездействия била по натянутым нервам сильнее, чем любой открытый бой. Он отчаянно пытался думать. Пытался ухватить хотя бы одну здравую, тактически верную мысль и довести её до конца, выстроив план. Но все логические цепочки неизбежно обрывались, сводясь к одному и тому же пульсирующему факту: нужно действовать. Времени больше нет. Он резко оторвался от гипнотизирующего огня и обернулся. — Гарри, у нас всё готово, — негромко сказал Рон, привычным, напряженным жестом поправляя ремень походной сумки на плече. У самой двери, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Добби. Его огромные, выпуклые глаза были полны такой искренней, неподдельной тревоги, что у Гарри болезненно сжалось всё внутри. — Гарри Поттер, сэр... — тонкий голосок эльфа дрогнул. — Добби не может пробраться в Малфой-Мэнор. Защитные чары этого дома блокируют даже трансгрессию домовиков, сэр. Гарри на миг прикрыл глаза. Эта новость отдалась в груди глухим, тяжелым ударом. Хуже и быть не могло. Он снова обвел взглядом собравшихся в гостиной. Почти весь Орден был здесь. Лица — до боли знакомые, напряжённые, уставшие, но такие разные в своих эмоциях: встревоженные, мрачные, скептические, откровенно злые. Всего несколько часов назад, после их сумбурного возвращения из разгромленного дома на окраине, Гарри пришлось объясняться. Собрав всех в этой самой комнате, он вывалил на них правду. Всю. Про Драко, про Блейза и Тео, про истинную роль Северуса Снегга. Про то, что слишком долго оставалось за пределами их понимания, скрытое завесой шпионажа. Реакция оказалась именно такой, какой он и ожидал. Кто-то хранил угрюмое молчание, пытаясь переварить шок. Кто-то не скрывал злости, сжимая кулаки до побеления костяшек. Многие смотрели на Гарри так, будто он окончательно сошёл с ума, доверив жизни друзей заклятым врагам со Слизерина. Были и те, кто до сих пор не мог простить семье Малфоев смерти близких, сломанных судеб и всего того концентрированного кошмара, который принёс с собой последний год. — Даже если мы решим стянуть все силы и окружим поместье, Гарри, мы всё равно не сможем туда прорваться, — нарушил тишину Оливер Вуд, сложив руки на груди. Его обычно прямой, уверенный командирский голос сейчас звучал жестко и бескомпромиссно. — Я знаю, — сквозь зубы процедил Гарри и с силой провел ладонями по растрепанным волосам. — Значит, нам нужен принципиально другой план, — спокойно отозвался Айрон, лениво прокручивая волшебную палочку между длинными пальцами. Гарри уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент тяжелая дверь с грохотом распахнулась. В гостиную буквально влетел запыхавшийся Кормак Маклагген. — Малфой очнулся! — выпалил он прямо с порога. — И тебе, Гарри, лучше поскорее туда пойти... Гарри сорвался с места прежде чем Кормак успел договорить. Он быстрым, целеустремленным шагом пересёк гостиную и скрылся в коридоре. Рон, Айрон, Невилл, Симус, Дин и Люпин, не сговариваясь, тут же двинулись следом, образуя плотную стену поддержки. Ещё на подходе к лазарету они услышали звуки борьбы. — Отпустите меня, Уизли! Где моя палочка?! Голос Драко сорвался на болезненный хрип, но ярость, клокочущая в нём, была такой осязаемой, что ею, казалось, можно было резать воздух. — Драко, прошу тебя, успокойся, — послышался куда более ровный, но напряженный голос Блейза Забини. Гарри с силой толкнул дверь палаты. Картина, представшая перед ними, была бы почти комичной, если бы не сквозила такой абсолютной безнадёжностью. Драко, бледный как полотно, с пропитавшейся кровью повязкой на голове, отчаянно пытался вырваться из крепкой хватки близнецов Уизли. Фред и Джордж держали его за плечи, а Блейз стоял рядом с тяжелым выражением лица человека, который уже сто раз пожалел, что вообще проснулся этим утром. Не став тратить ни единой секунды на пустые уговоры, Гарри вскинул палочку. — Петрификус Тоталус! Яркая красная вспышка ударила прямо в грудь Драко. Тело слизеринца тут же застыло, вытянувшись, как каменная доска. Фред и Джордж, инстинктивно разжав руки, отскочили в стороны. Малфой с глухим, тяжелым стуком повалился на кровать, чудом не скатившись на пол. В палате мгновенно повисла ошеломлённая, звенящая тишина. Рон удивленно моргнул. Невилл во все глаза уставился на Гарри. Даже Люпин, стоявший у косяка, слегка приподнял бровь, оценив жесткость командирского решения. Гарри тяжело, прерывисто выдохнул. Он подошёл вплотную к койке и навис прямо над застывшим Драко. — Я сейчас сниму заклятие, Малфой, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнес он. — Но если ты продолжишь устраивать здесь истерику, я продержу тебя в таком состоянии до завтрашнего вечера. Либо лично волью в твою глотку весь запас успокоительного, что есть у Калеба. Так что тебе лучше заткнуться и начать вести себя как разумный человек. Надеюсь, ты меня понял. Серые глаза Драко, единственное, что сохранило подвижность, сверкнули такой концентрированной, жгучей ненавистью, что ответ был ясен и без слов. Гарри коротко взмахнул палочкой. Магия отступила. Драко тут же судорожно втянул в легкие воздух и рывком, превозмогая боль, сел ровнее. Его лицо исказила гримаса неподдельной злости. — Зачем ты меня удерживаешь?! — прохрипел он, впиваясь пальцами в матрас. — Я верну её. Я должен вернуться в Мэнор сейчас же! — У тебя ничего не выйдет, это раз, — отрезал Гарри, чеканя слова. — Твой отец наложил на территорию какую-то специфическую защиту, которую мы не можем пробить — это два. И мы всё ещё ждём вестей от Снегга — это три. Драко резко замолчал, грудь его тяжело вздымалась. — Снегг знает об этом месте? — спросил он уже тише, но в голосе проскользнуло колючее недоверие. — Знает, — ровно ответил Поттер. — Я сообщил Финеасу Найджелусу Блэку, что мне срочно нужна встреча с Северусом. Он передал, что Снегг совсем недавно вернулся из Малфой-Мэнора в школу и скоро выйдет с нами на связь. Драко несколько секунд просто буравил его взглядом, пытаясь осознать сказанное. — Я ничего не понял, — наконец выдавил он. — Кому ты сообщил? — Это портрет, Малфой, — устало, с ноткой раздражения бросил Гарри. — Просто старый портрет в кабинете директора. В палате снова сгустилось напряжение, плотное и осязаемое. Драко мрачно оглядел толпу орденцев, заполнивших комнату, и его брови сошлись на переносице. — И что нам теперь делать? — процедил он сквозь зубы. — Просто сидеть сложа руки и ждать чуда? — Ты думаешь, мне самому это нравится?! — взорвался Гарри, подаваясь вперед. — Раз Снегг передал, что всё в порядке, значит, ей пока не причинили вреда. Твоя мать этого не допустит, ты сам это знаешь. А нам нужен четкий, рабочий план. От этих слов мускул на щеке Драко дрогнул, но он упрямо промолчал, отведя взгляд. — Гарри, — раздался от двери осторожный голос Анджелины Джонсон. — Там... профессор Снегг. Гарри мгновенно подобрался, вытянувшись в струну. — Проводи его сюда, пожалуйста. Девушка коротко кивнула и исчезла в коридоре. Спустя всего минуту она вернулась, отступая в сторону. — Сюда, профессор. Орденцы невольно, почти инстинктивно расступились, образуя живой коридор. Северус Снегг вошёл в палату. Как и всегда, он двигался абсолютно бесшумно, словно не шагал, а скользил над каменным полом, принося с собой привычный холод и запах горьких трав. Чёрная мантия за его плечами тяжело колыхнулась и замерла. Его лицо было жестким, высеченным из мрамора, под черными глазами залегли глубокие тени усталости, а сам взгляд казался темнее и непроницаемее обычного. — Здравствуй, Северус, — первым нарушил гнетущее молчание Ремус Люпин. Снегг едва заметно, скупо кивнул в ответ и тут же перевел цепкий взгляд на Драко. — Могу я поговорить с вами наедине, мистер Поттер? — его голос прозвучал сухо и деловито. Затем он посмотрел на Малфоя. — С вами тоже. Мистер Уизли... так и быть, может остаться. Рон сглотнул так громко, что это услышали, казалось, все присутствующие. Возражать никто не стал. Один за другим члены Отряда Дамблдора покинули палату, и тяжелая дверь за ними плотно закрылась. Несколько мучительно долгих секунд внутри стояла абсолютная тишина. — Что с Гермионой? — первым не выдержал Драко, подавшись вперед. Снегг посмотрел на своего бывшего ученика тяжелым, давящим взглядом. — С ней всё в порядке, — ровно произнес профессор. И, выдержав паузу, от которой похолодело внутри, добавил: — Пока. — Что значит это ваше «пока»?! — тут же вспыхнул Рон, сжимая кулаки. — Это значит ровно то, что я сказал, мистер Уизли, — с ледяным спокойствием отрезал Снегг. — Люциус имел неосторожность привести мисс Грейнджер в дом прямо во время собрания с Тёмным Лордом. Все трое уставились на него, как громом пораженные. Гарри почувствовал, как желудок скрутило спазмом, и всё внутри ухнуло в ледяную пропасть. Снегг медленно перевёл взгляд с одного бледного лица на другое, затем сделал глубокий вдох, словно даже ему, привыкшему к шпионским играм, было физически тяжело произнести следующие слова вслух. И он рассказал им всё. Про немецкую ученую Лидию. Про катастрофический разговор в стенах Мэнора. Про то, зачем теперь Тёмному Лорду так отчаянно нужна Гермиона. И про то, какую немыслимую ценность представляет для него её нерожденный ребенок. Когда он закончил свой сухой, безжалостный рапорт, в палате стало так тихо, что было слышно, как где-то жалобно скрипнула старая половица. Драко сидел, не шевелясь, словно превратился в соляной столб. Лишь его побелевшие пальцы вцепились в край шерстяного одеяла с такой первобытной силой, что острые костяшки угрожали прорвать тонкую кожу. — Он вернётся через два дня, — глухо, подводя черту, произнёс Снегг. — И, насколько я могу судить по его приказам, он намерен увезти её в Европу. Навсегда. — З-зачем? — голос Драко сорвался. Он тут же зло откашлялся, словно ненавидел сам факт собственной слабости перед остальными. — Полагаю, он больше не чувствует себя в абсолютной безопасности в Британии, — методично пояснил Снегг. — Кроме того, Лидия может возобновить систему перекачки магии в уцелевших лабораториях на континенте. Политика европейских министерств его уже вполне устраивает. Орден мешает ему набирать мощь прежним способом здесь, а значит, он будет искать новые точки опоры за пределами страны. И тут, как нельзя кстати, в его руках оказывается мисс Грейнджер. — Но это же абсурд! — не выдержал Рон, отчаянно взмахнув руками. — Он и так чудовищно силён! Зачем ему ещё и ребёнок, который даже не родился?! — Я уже объяснил вам природу этой магии, мистер Уизли, — осадил его Снегг. — Очевидно, вы меня не слушали. Рон шумно втянул воздух носом, готовый взорваться новой гневной тирадой, но Гарри быстро поднял руку, останавливая друга. — Как нам вытащить Гермиону, профессор? — спросил Поттер. В его голосе не было паники — только стальная, холодная решимость. Снегг перевёл взгляд на Избранного. — Мы с Нарциссой уже обсудили предварительный план. Тёмный Лорд значительно усилил охрану как вокруг периметра Мэнора, так и внутри самого дома. Утром, сразу после завтрака, Нарцисса выведет Гермиону через стеклянную оранжерею. — Почему Люциус просто не снимет эту проклятую защиту?! — резко перебил Гарри. На этот раз ему ответил Драко. Тихо. Сухо. И от этой мертвой интонации становилось ещё страшнее. — Потому что её нельзя просто взять и снять. Это древняя защита, завязанная на крови рода. Её можно усилить. Можно немного ослабить. Но любой, кого отец не вписал в прямой доступ, будет воспринят барьером как незваный гость, и поднимется тревога. Сколько я себя помню, отец всегда накладывал на оранжерею отдельные чары, независимые от основных. Для торговых поставок. И для матери. Чтобы не гонять курьеров с редкими растениями через весь дом. Гарри нахмурился, быстро анализируя информацию. — Тогда почему они не могут активировать портал прямо сейчас? Зачем ждать до утра и рисковать? — Потому что Егеря, патрулирующие дом, сразу подадут сигнал, — ответил Снегг. — И Тёмный Лорд почувствует прорыв барьера в ту же секунду, как мисс Грейнджер покинет территорию. После завтрака у Нарциссы будет легальный повод вывести её в сад на прогулку. Если сделать это ночью, это мгновенно вызовет подозрения. — И ещё кое-что, — мрачно добавил Драко, поднимая на Гарри воспаленный, потемневший взгляд. — Самое важное. Портключ сработает только в строго определённое время. Рон недоверчиво скрестил руки на груди. — Я ни за что не поверю, что Люциус Малфой её просто так отпустит. — Мне тоже верится в это с огромным трудом, — поддержал друга Гарри. — Нарцисса нашла... весьма действенный способ надавить на мужа, — ровно ответил Снегг, не вдаваясь в подробности. После этих слов Драко снова замолчал, опустив голову. Гарри посмотрел на него внимательнее и заметил, как крупно дрожат его руки, лежащие поверх одеяла. Почувствовав чужой взгляд, Малфой тут же спрятал их под ткань, будто этот крошечный жест выдавал его с головой. — Куда будет настроен портключ? — спросил Гарри, возвращаясь к делу. — В Бат, — ответил Снегг. Драко резко вскинул голову. Глаза его лихорадочно блеснули. — На северо-западный склад магического квартала, — уверенно произнес он. — Мама лично заключила с ними договор о поставках удобрений около трех лет назад. Это закрытая территория. Гарри быстро, удовлетворенно кивнул. План обретал форму. — Значит, мы встретим их там. Подготовим засаду на случай, если что-то пойдет не так. Снегг мрачно кивнул в ответ, направляясь к выходу. — Только постарайтесь не привлекать к себе лишнего внимания аврората. Портключ сработает ровно в восемь двадцать утра. Слова профессора остались висеть в воздухе, тяжелые и неотвратимые. Восемь двадцать. Меньше суток. Слишком мало, чтобы подготовиться к полномасштабной операции. И слишком много, чтобы просто сидеть и ждать, сходя с ума от бездействия.

***

Солнце не спешило подниматься из-за горизонта, и поместье тонуло в той густой, промозглой предутренней серости, когда ночь уже начала сдавать свои позиции, но день ещё не вступил в свои права. Гарри так и не смог уснуть. Он лежал поверх скомканного одеяла, неотрывно глядя в высокий темный потолок, и слушал, как ветер время от времени с силой бьётся в оконное стекло. С каждым порывом он всё отчетливее чувствовал, как где-то внутри медленно, упрямо разрастается дурное предчувствие. Это была даже не оформленная мысль, а нечто гораздо более глубокое, первобытное и вязкое, жалящее изнутри. Словно сама магия, пропитавшая старые стены дома, глухо гудела, предупреждая: впереди что-то пойдёт не так. Выносить это состояние в лежачем положении стало невозможно. Гарри сел на постели, чувствуя, как от недосыпа тяжелеет голова. Сна всё равно не было. Накинув мантию и привычным, отработанным движением прихватив всё, что могло понадобиться позже в бою, он тихо вышел из комнаты. Дом ещё спал. Длинные коридоры были пусты и тонули в непроглядных тенях; лишь изредка по старинным каменным стенам скользили бледные, дрожащие отблески догорающих масляных ламп. До вылазки оставалось несколько часов. Несколько невыносимых часов пассивного ожидания. Он спустился в главную гостиную, окинул её рассеянным, усталым взглядом и на мгновение замер на пороге. Здесь всё ещё сохранялись отчетливые следы их вчерашнего тяжелого совета: чья-то забытая на спинке кресла плотная мантия, недопитые чашки с остывшим чаем, скомканный лист пергамента на низком столике, холодный пепел в потухшем камине. Казалось, сама комната физически устала не меньше тех людей, которые полночи спорили в ней до хрипоты, строили отчаянные планы и замолкали, потому что нужных слов уже попросту не находилось. Гарри тяжело, со свистом выдохнул и толкнул входную дверь, выходя наружу. Холодный ветер мгновенно ударил в лицо. Резкий, пронизывающий до костей, влажный — почти ноябрьский, хотя календарь всё ещё упрямо цеплялся за последние, истекающие часы августа. Небо над поместьем было затянуто густыми, тяжелыми серыми тучами, и даже сам воздух казался свинцовым, мешая дышать полной грудью. Гарри машинально сунул замерзшие руки глубоко в карманы мантии и, не задумываясь, свернул в сторону раскидистого парка. Он прошел по горбатому каменному мосту через декоративный пруд. В мутной, почти черной воде лениво, словно во сне, двигались крупные японские карпы, изредка блестя под рябью чешуей — тусклым золотом и неестественной белизной. Ветер холодными пальцами гладил темную поверхность воды, ломая и искажая отражения деревьев. Всё вокруг было слишком тихим. Мертвым. Об этом уединенном месте Гарри узнал от маленького Элиота в прошлом году — сразу после той страшной битвы над Манчестером, когда погибли ребята из Отряда Дамблдора. Тогда мальчик показал ему дальнюю, заброшенную часть поместья почти шепотом, словно раскрывал священную тайну, которую древний дом доверял далеко не каждому. Гарри еще ни разу не заходил сюда так далеко в одиночестве. Узкая, заросшая тропинка уводила в самую глубь старого парка, под темные, тяжело нависающие ветви вековых деревьев. Земля под ногами неприятно чавкала от сырости. Наконец, впереди, между облетевшими, колючими кустами и высокими строгими кипарисами, из утреннего тумана выросло низкое каменное строение. Семейный склеп рода Викандеров. А сразу за ним, на небольшом, открытом всем ветрам возвышении, теперь располагалось их собственное кладбище. Гарри замедлил шаг. Он накинул на голову плотный капюшон мантии, защищаясь от пронизывающей сырости, и подошел ближе к холодным надгробиям. Они стояли ровными, безупречными рядами. Еще слишком новые, слишком чистые и светлые на фоне мокрой, черной земли. Имена, высеченные на гладком камне, были знакомыми. Некоторые — до физической боли в сердце. Энтони Голдштейн. Майкл Корнер. Терри Бут. Сьюзан Боунс. Люк Клауд. Кэри Армитидж. Кэл Уолтон. Лесли Перес. Хлоя Джонсон. Себастьян Доминго. Элиас Юбак. Ребекка Барнум. Гарри медленно, читая каждую букву, переводил тяжелый взгляд с одного имени на другое. Всех этих людей, живших когда-то здесь, смеявшихся, строивших планы на будущее, убили Пожиратели Смерти. Их убила война. Все они были молоды. Всем, кроме мадам Армитидж, не было и двадцати. Кого-то он помнил еще по шумным коридорам Хогвартса. Некоторым едва исполнилось семнадцать, когда они пошли добровольцами в Отряд Дамблдора. Кто-то решил стать целителем, чтобы спасать чужие жизни. Кто-то просто делал всё, что мог, отдавая последние силы, чтобы удержать этот трещащий по швам, сходящий с ума мир от окончательного падения в бездну. Но их усилия не спасли их. И теперь все они лежали здесь. Под этой мокрой, равнодушной землей. Под тяжелым, свинцовым небом. В мире, где чудовища не стеснялись убивать детей. Гарри стоял не шевелясь, чувствуя, как колоссальная усталость, которую он так долго и старательно прятал в себе, поднимается изнутри холодной, парализующей волной. Он устал так, как не устают после одной бессонной ночи в дозоре или после одного изматывающего магического боя. Это была усталость совершенно другого рода. Та гнетущая тяжесть, что копится годами, въедаясь прямо в кости. Да, они нанесли сокрушительный удар: уничтожили лаборатории, остановили бесконечный поток похищений, сломали отлаженную, бесчеловечную машину истребления маглорожденных. Но он не строил иллюзий — это была лишь временная передышка. Их официально, на правительственном уровне объявили террористами. Министерство магии под контролем марионеток Лорда продолжало методично вылавливать маглорожденных и «предателей крови». Вопрос был не в том, восстановят ли Пожиратели свои лаборатории. Вопрос был лишь в том, сколько времени им на это потребуется. Гарри отчетливо видел это в потухших глазах своих людей. Они выдыхались. Если раньше в них жила надежда — пусть хрупкая, отчаянно упрямая, но всё же живая, — то теперь с каждым новым днем её становилось катастрофически меньше. Волшебники были запуганы. Они прятались по норам, бесследно исчезали в ночи. Всё меньше людей решались открыто присоединиться к Ордену Феникса. Кингсли почти удалось перетянуть на их сторону значительную часть Аврората. Почти. Но после того, как в их рядах обнаружился шпион Пожирателей Смерти, принимать новых людей стало смертельно опасно. Каждый новый потенциальный союзник мог обернуться новой катастрофой и новой утратой. А утрат в его жизни было уже слишком много. — Поттер. Тихий, хрипловатый голос, раздавшийся прямо за спиной, вырвал его из тяжелых мыслей так резко, будто кто-то силой дернул за плечо. Гарри обернулся. В нескольких шагах от него стоял Драко Малфой. Он тяжело опирался на деревянный костыль, а на его плечи был накинут темный шерстяной плед, который порывистый утренний ветер то и дело пытался сорвать. Лицо Малфоя было болезненно бледным, почти пепельно-серым в предрассветной мгле. Он заметно припадал на здоровую ногу, и было очевидно, что даже просто стоять на этой влажной земле дается ему с колоссальным усилием воли. — Что ты тут забыл? — Гарри мрачно нахмурился, сдвинув брови. — Тебе категорически нельзя вставать с постели. — Мне не спалось, — сухо, без привычных интонаций ответил Драко. — Увидел в окно, что ты куда-то бредёшь один. Он перевел взгляд за спину Гарри, и только в этот момент заметил ровные ряды каменных надгробий. На его лице, скрытом тенями, что-то дрогнуло. Драко медленно, превозмогая боль при каждом шаге, подошел ближе, поравнялся с Гарри и неотрывно уставился на влажные камни. Он вчитывался в надписи. Одно высеченное имя за другим. Холодный ветер безжалостно трепал его светлые волосы, бледный свет едва пробивался сквозь густые тучи, но плотная темнота всё ещё упорно держалась за землю, не желая отступать. — Энтони Голдштейн... Майкл Корнер... Терри Бут... — тихо, почти одними губами прочитал Малфой. И резко замолчал, словно подавившись следующими именами. Гарри не ответил. Он смотрел себе под ноги, на влажную траву, и взгляд у него был таким абсолютно пустым и смертельно уставшим, что Драко на миг стало не по себе. В эту секунду легендарный Поттер выглядел не злым. Не собранным и готовым к бою командиром. Не подавленным горем мальчишкой. Он выглядел просто выжженным изнутри. До самого дна. Гарри наконец поднял на него глаза и тяжело вздохнул, выпуская облачко пара. — Я... — начал было Драко, но тут же запнулся, подыскивая нужные слова. — Когда Тео и Блейз рассказали мне правду... про то, что я забыл... Гарри лишь равнодушно дернул плечом, прерывая его. — Тут нет твоей вины, Малфой. Мы это уже выяснили. Голос его прозвучал сухо, почти механически, безжизненно. Драко замолчал, сжимая рукоять костыля так, что побелели костяшки пальцев. — Мне... жаль, — сказал он наконец, глядя на могилу Голдштейна. Гарри отвернулся обратно к рядам надгробий. — Мне тоже. Резкий порыв ветра прошел между ними, со свистом качнув влажные ветви старых кипарисов. — Поттер... — снова предпринял попытку Драко, переминаясь на здоровой ноге. — М? И вот именно в эту секунду Драко остро понял, что всё, что он собирался высказать этому чёртову Избранному когда-нибудь потом, все те тщательно выверенные слова, которые казались такими правильными и нужными в его собственной голове, сейчас вдруг рассыпались в прах. Он давно думал о том, что им нужно будет поговорить. Обо всём. О том, что между ними было. О том мраке, который он не помнил, но в котором жил. О том, что Поттер сделал для него и его друзей. И о том, чего сам Драко никогда не ожидал ни от него, ни, тем более, от самого себя. Но теперь, стоя на этом сыром кладбище, в голове не осталось абсолютно ничего. Ни красивых формулировок. Ни жалких попыток оправдаться. Ни даже толковых, связных извинений. Осталась только одна голая, неудобная, но кристально чистая правда. — Спасибо, — очень тихо, но твердо сказал Малфой. Гарри чуть повернул голову, глядя на Драко поверх ворота мантии. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Драко, изучая его осунувшееся лицо, будто решая про себя, есть ли у него сейчас моральные силы на этот тяжелый разговор. Потом устало, по-стариковски отвел взгляд. — Не будем об этом, Малфой. — Я лишь хотел сказать, что... — Я знаю, — глухо перебил его Гарри. Его голос стал еще тише, почти сливаясь с шумом ветра. Но в нем не прибавилось мягкости. — Я правда знаю. И понимаю. Просто... не сейчас. Я совершенно не готов к разговорам. Он ещё раз окинул Драко коротким, оценивающим взглядом, задержавшись на деревянном костыле и его слишком бледном, осунувшемся лице. — И тебе лучше вернуться в постель. Если, конечно, не хочешь лишиться ноги. Сказав это, Гарри не стал дожидаться ответа или возражений. Он плотнее запахнул мантию, обошел Драко и быстрым, целеустремленным шагом направился обратно к левому крылу поместья. Надо было разбудить Рона. Ветер за спиной завыл сильнее, проносясь над надгробиями, словно напоминая, что раннее утро уже совсем близко. А вместе с ним неумолимо приближалось и то событие, ради которого никто из них этой ночью не сомкнул глаз.

***

Рон уже добрых пять минут нервно поглядывал на свои наручные часы и тряс ногой так яростно, что деревянный настил под ним начинал мелко, раздражающе вибрировать. Гарри терпел это молча ровно до тех пор, пока не почувствовал, что сейчас сам начнёт дёргаться в том же рваном ритме. Не выдержав, он коротко ударил Рона кулаком по колену. — Прекрати, — жестко шикнул он. Рон недовольно дернул ногой, но всё же заставил себя замереть. Правда, его выдержки хватило ровно на несколько секунд, после чего он снова начал отбивать пальцами нервную дробь по перилам. Они стояли на втором этаже огромного складского ангара, затерявшись среди подвесных деревянных мостков, шатких стеллажей и плотных рядов экзотических магических растений. Далеко внизу тянулись длинные, полутемные проходы между пузатыми кадками, сколоченными ящиками и пухлыми бочками. Воздух здесь был тяжелым, влажным и тёплым; он густо пах сырой землёй, терпким соком перерубленных стеблей и чем-то неуловимо ядовитым, оседающим горечью на корне языка. Сквозь грязную стеклянную крышу лениво лился тусклый утренний свет, делая широкие листья серебристыми и почти прозрачными по краям. С другой стороны склада Невилл и Симус старательно разыгрывали из себя заинтересованных покупателей. Особенно Невилл, которого на этот раз даже не пришлось просить притворяться: он находился в своей стихии. Возле него уже добрых десять минут крутился маленький, сухонький волшебник в нелепой ярко-сиреневой мантии. Он с такой фанатичной увлечённостью рассказывал юноше о своих растениях, будто перед ним стоял не случайный клиент, а его долгожданный, любимый ученик. Гарри перегнулся через хлипкие перила и цепко окинул взглядом нижний этаж. Ничего. Слишком спокойно. Слишком буднично. Они понятия не имели, где именно должен был сработать портключ. Северо-западный склад магического квартала Бата оказался не крошечным магазинчиком с одной дверью и скучающим продавцом за прилавком, как они надеялись. Это был настоящий растительный лабиринт — огромный, многоярусный, с десятками подсобок, темными переходами и внутренними погрузочными площадками. Айрон, Фред и Джордж тоже рвались внутрь, но Гарри категорически запретил. Лишние лица, лишние суетливые движения, лишний, ничем не оправданный риск. Так что они остались снаружи и теперь просто бродили по кварталу, держась на магической связи. — Время, — тихо констатировал Гарри, снова бросив взгляд на циферблат. Рон судорожно сглотнул и быстро огляделся по сторонам, будто Гермиона и Нарцисса Малфой могли внезапно, как по волшебству, вырасти из цветочного горшка прямо у него под носом. — Может, просто спросим у старика, куда именно у него прибывают портальные поставки? — отчаянно прошептал он. — Нет. Слишком опасно, — отрезал Гарри. Внизу раздался раскатистый, дребезжащий смех. — Вы поразительно прекрасно разбираетесь в редкой флоре, молодой человек! — воскликнул волшебник в сиреневом, снизу вверх глядя на Невилла поверх сползающих очков. — В наше неспокойное время такое редко встретишь! Гарри снова облокотился на перила, вслушиваясь в разговор. Невилл, к его чести, держался на удивление уверенно и солидно. — У моей бабушки довольно обширная частная оранжерея, — вежливо ответил гриффиндорец. — Да и я какое-то время плотно занимался в теплицах Хогвартса под руководством профессора Стебль. — Вот оно что! Вот! Сразу видна академическая школа! А это, между прочим, редчайший эфиопский экземпляр, — с нескрываемой гордостью заявил волшебник, поднимая узловатый, испачканный землей палец к тёмно-зелёному кусту с плотными, глянцевыми листьями. — Яд этого чудного растения в нужной дозировке и в правильном алхимическом сочетании может быть весьма и весьма полезен. Невилл тут же оживился — уже совершенно искренне, забыв о конспирации: — Да, несомненно! Особенно если смешать его с настоем лунной полыни, но только строго после двойной фильтрации. Иначе начнется неконтролируемая кристаллизация, и котел просто разорвет. Маленький волшебник просиял так ярко, словно Долгопупс только что признался ему в вечной любви. — Совершенно верно! Изумительно верно, мой мальчик! Рон закатил глаза, всем своим видом показывая, что его сейчас стошнит от этой ботанической идиллии. — Я ничего не понимаю, — пробормотал Гарри, нервно отталкиваясь от перил. Он двинулся вдоль второго яруса, боком протискиваясь между всё более плотными, угрожающими рядами растений. Здесь они росли гораздо выше и гуще, их ветви почти смыкались над головой, образуя душный зеленый тоннель. Толстые, узловатые лозы плотно обвивали деревянные подпорки, узкие жесткие листья хлестали по рукавам мантии, а из некоторых темных кадок доносилось тихое, зловещее шипение. — Они должны были уже появиться. Восемь двадцать прошло. — Склад просто огромный, Гарри, — сказал Рон, проверяя Заглушающую клипсу связи на ухе. — Надо разделиться и прочесать ярусы. Не дожидаясь ответа командира, он решительно двинулся в другую сторону прохода, ныряя в заросли. В клипсе коротко зашипело, а затем сквозь магические помехи послышался голос Симуса: — На первом этаже их нет. Я всё обошёл, заглянул в каждый угол. Пусто. Гарри остановился, развернулся и снова бросился к перилам. — Невилл! — негромко, но властно бросил он в клипсу. — Прошло уже больше десяти минут. Спроси у него, куда именно приходят портключевые поставки товара! Срочно! Ответа не было несколько долгих, мучительных секунд. Только тихое потрескивание помех, шорох хищных листьев о мантию и далёкий, приглушенный гомон склада. Потом голос Невилла зазвучал быстро и чуть глуше — очевидно, он отвернулся от словоохотливого продавца: — В служебное подсобное помещение на втором этаже, Гарри. Конец южной галереи. Гарри и Рон, находившиеся в разных концах яруса, одновременно сорвались с места. Они почти бегом, не заботясь о шуме, помчались вдоль скрипящих деревянных мостков, круто свернули за угол, едва не сбив два ряда подвешенных плетеных корзин с какими-то бледными, пульсирующими клубнями, и вылетели к единственной массивной двери, которую увидели на этом уровне. Гарри дернул за тяжелую железную ручку. Заперто. — Алохомора! Замок послушно, сухо щёлкнул. Они влетели внутрь, и Гарри на мгновение остановился так резко, что бегущий следом Рон едва не врезался ему в спину. Помещение внутри оказалось заклято чарами незримого расширения — оно было куда больше, чем должно было быть судя по наружным стенам. Пространство тянулось вширь и вглубь, до потолка заставленное штабелями сколоченных ящиков, пузатых бочек, железных клетей. Всё было завалено мешками с удобрениями и плотно упакованными связками растений, бережно затянутых в тонкую серебристую сетку. Воздух здесь был ещё более спёртым, тяжелым и пах суетой магических поставок: ржавым металлом, старым пергаментом, влажным гниющим деревом и терпким соком срезанных стеблей. Но главное было не это. Прямо на каменном полу, почти идеальными, ровными рядами, лежали широкие медные диски. Один за другим они тихо хлопали, на долю секунды вспыхивая тусклым синеватым светом, и прямо на их месте материализовались ящики, тугие свёртки писем, пахучие связки трав, бочки с чем-то густым и тёмным, булькающим внутри. На соседних дисках в ту же самую секунду с таким же хлопком исчезали упакованные растения и готовые, оплаченные партии товара. Портключевая система непрерывных поставок. Абсолютно автоматическая. Без единой живой души вокруг. Рон, тяжело дыша, пошёл глубже в подсобку, озираясь по сторонам с таким отчаянным видом, будто всерьез надеялся выловить Гермиону из очередной прибывшей бочки. — Гарри... Гарри молчал. Он чувствовал, как от желудка к горлу стремительно поднимается липкий, парализующий холод. Медные диски продолжали монотонно хлопать, коротко вспыхивать, принимать и отправлять бездушный груз. Всё работало размеренно, отлаженно, как идеальные швейцарские часы. Ни единой заминки. Ни людей. Ни Нарциссы Малфой. Ни Гермионы. И вдруг всё прекратилось. Диски погасли. Хлопки оборвались так резко, что наступившая тишина показалась физическим ударом по ушам. В клипсе связи тут же послышалось торопливое, сбивчивое дыхание Невилла. — Гарри! Уходите оттуда! Он идёт к вам наверх. Говорит, что у него только что прошла крупная поставка, ему нужно проверить накладные! — Но они же должны быть здесь! — с отчаянием, граничащим со слезами, выдохнул Рон, хватаясь за голову. — Почему их нет?! — Может, они вышли раньше, и мы просто разминулись в этом лабиринте? — уцепился за слабую надежду Поттер. Они не сговаривались. Просто одновременно, повинуясь инстинкту, развернулись и пулей выскочили из подсобки, метнувшись за высокий ряд пёстрых кустов с огромными мясистыми листьями. В ту же самую секунду по скрипучим мосткам быстро прошмыгнул тот самый волшебник в сиреневой мантии, глубоко уткнувшись носом в длинный пергамент. Он вошёл в подсобное помещение, погруженный в свои цифры, даже не заметив, что тяжелая дверь уже была открыта до него. Несколько томительных секунд Гарри и Рон стояли неподвижно, плотно прижавшись к шершавой деревянной опоре стеллажа, и вслушивались в собственное загнанное дыхание. В клипсе снова треснуло статическое электричество. — Ну что? — с надеждой спросил Симус. — Вы их встретили? Они у вас? Гарри на секунду закрыл глаза, чувствуя, как реальность с размаху бьет его под дых. — Их там не было, — хрипло выдавил он. Рон уже метался по узкому проходу, лихорадочно озираясь и заглядывая между пузатыми кадками так, словно Гермиона Грейнджер могла играть с ними в прятки между кустами ядовитых мандрагор. — Гермиона! — почти в полный голос, наплевав на конспирацию, крикнул он. Гарри обернулся, хватая друга за локоть. — Рон, заткнись! Уизли застыл, тяжело и со свистом втягивая воздух. А затем с такой дикой, бессильной злостью ударил ботинком по ближайшему глиняному горшку, что тот с треском опрокинулся. Влажная земля с глухим шорохом рассыпалась по доскам, и из неё тут же полезли извивающиеся, жирные бледные черви. Рон с отвращением отшатнулся, вытирая лицо рукавом. — Чёрт... Он подошёл обратно к Гарри быстрым, рваным шагом. Лицо его было белым, как мел, от смешавшихся в коктейль ярости и первобытного страха. По деревянной лестнице к ним уже торопливо поднимались Невилл и Симус. — Ещё раз всё тщательно проверяем, — скомандовал Гарри так тихо, что от этого шепота его голос прозвучал только жёстче и страшнее. — Каждый угол. Потом немедленно уходим отсюда. В клипсе послышался встревоженный голос Айрона: — Гарри, вы точно уверены, что они вообще не прибыли туда? Может, портключ сработал, и они сразу же трансгрессировали, как только оказались внутри склада? — Нет, — тут же, без запинки ответил Невилл. — Здесь физически нельзя трансгрессировать. Я бывал тут с бабушкой миллион раз. Во всём магическом квартале Бата магазины находятся под жесткими антитрансгрессионными чарами. От воров и контрабандистов. Снаружи, всё еще оставаясь на связи, коротко хмыкнул Айрон. — Я не знал. В Лондоне и Хогсмиде такого строгого правила нет... — Вообще-то, есть, — немедленно, в один голос вставили Фред и Джордж. — Ни в одном приличном магическом магазине нельзя трансгрессировать, — добавил Фред. — Даже в приличных барах стоят глушилки. — Вы потом это обсудите! — рявкнул Гарри, обрывая бессмысленный треп. Он выпрямился, ощущая, как в груди медленно, тяжело, словно могильная плита, оседает ледяное понимание происходящего. План провалился. Либо Снегг фатально ошибся в расчетах времени. Либо Нарцисса Малфой не смогла вывести Гермиону из-под носа охраны. Или... Он не дал себе додумать эту мысль до конца. — Гермионы здесь нет, — глухо сказал он, глядя в пол. — Мы возвращаемся на базу. Либо Снегг что-то крупно напутал, либо они просто не смогли выбраться. Что-то произошло. Последние слова Поттера повисли в тяжелом, влажном воздухе оранжереи безжалостным, неотвратимым камнем.

***

— Что значит, они не прибыли? — Драко сделал шаг вперёд, крепче вцепившись в костыль. Голос его сорвался. — Вы точно всё проверили? Может, вы ушли раньше, и они появились бы позже? — Малфой, — отрывисто сказал Гарри, уже стоя у двери, — мы торчали там ещё двадцать минут. Обошли каждый угол. Единственное место поставок было пустым. Их там не было. Драко уставился на него, и Гарри почти физически увидел, как в нём что-то начинает дрожать и рассыпаться. Руки у Драко снова затряслись. Он стиснул пальцы на рукояти костыля так, что побелели костяшки. — Свяжись со Снеггом. — Свяжусь. — Я с тобой. Он резко оттолкнулся от кровати, качнулся, болезненно поморщился, но удержался на ногах. — Малфой... — Гарри шагнул к нему. — Я узнаю и вернусь. Не дёргайся. — Я не могу, слышишь? Не могу лежать тут и продолжать ждать! — Драко почти выплюнул эти слова. Лицо его побелело ещё сильнее. — Неизвестность меня просто сжирает. Моя мать и... Гермиона. Кто знает, что там произошло? Вдруг Тёмный Лорд вернулся? Вдруг он поймал их, когда они пытались бежать? — Я понимаю... — Ни черта ты не понимаешь, Поттер! Это уже был почти крик. — Это моя девушка ждёт ребёнка, и ей и ему угрожает опасность от чокнутого больного ублюдка. В моём доме! И это моя мать пытается помочь ей, ставя под удар себя! — Хватит так орать, Драко... Голос был слабый, хриплый, но от него все трое вздрогнули. Драко резко обернулся. На соседней кровати Тео приподнялся на локтях. Лицо у него было измученное, сероватое, волосы спутались, но глаза уже смотрели осмысленно. Щурясь, он переводил взгляд с Драко на Гарри, явно пытаясь склеить из услышанных обрывков хоть какую-то картину. — Что... происходит? — Тео... — выдохнул Драко. На одно короткое мгновение всё остальное отступило. Он, хромая, быстро пересёк палату и замер рядом с кроватью, будто с трудом удержался от того, чтобы не сграбастать друга в объятия. Блейз, сидевший на стуле у окна, тоже мгновенно вскочил и в два шага оказался рядом. — Рад, что ты очнулся, Нотт, — сказал Гарри. Тео скривился, осторожно опускаясь на подушки. — Долго я был в отключке? — Сегодня первое сентября, — ответил Драко. Тео несколько секунд молча смотрел на него. — О. Это короткое слово повисло в воздухе тяжело и нелепо, как бывает только после слишком долгого сна, когда человек просыпается уже в другой реальности. Гарри не сказал больше ни слова. Пока Драко отвлёкся, он выскользнул за дверь. Драко резко обернулся на захлопнувшуюся створку и сквозь зубы выругался. — Так... — Тео медленно откинулся на спинку кровати. — Может, теперь кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Блейз молчал. Драко провёл ладонью по лицу. — Ты себя нормально чувствуешь? — Вроде да, — ответил Тео. Потом прищурился, заметив повязку у него на лбу и гипс. — А что, чёрт возьми, с тобой? Драко поднял на него глаза. В них была такая усталость, будто за эти сутки он прожил несколько чужих жизней.

***

Гарри почти бегом пересёк гулкое больничное крыло. Сердце бешено колотилось где-то в самом горле, мешая дышать, а спертый воздух жег легкие при каждом вдохе. Едва влетев в слабо освещенный коридор, он увидел Рона, Айрона, Фреда и Джорджа. Они стояли у каменной стены, мрачные, напряжённые до предела, и по одному лишь побелевшему лицу Поттера мгновенно поняли: новости хуже некуда. — Чёрт... — выдохнул Гарри, останавливаясь на секунду. А затем ударил кулаком по стене, и в его голосе прорвалась глухая ярость: — Чёрт! Не тратя времени на долгие объяснения в коридоре, он круто развернулся и направился обратно к палате Малфоя. Дверь распахнулась с таким грохотом, что Блейз, дежуривший у окна, резко развернулся, выхватывая палочку. Тео болезненно дёрнулся на своей койке, а Драко, сидевший на жестком стуле, вскочил так быстро, что его и без того бледное лицо приобрело цвет пепла. — Говори, — выдавил слизеринец, впиваясь побелевшими пальцами в спинку стула. Гарри тяжело перевёл дыхание, глядя ему прямо в глаза. — Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся раньше времени. План рухнул. Они не смогли покинуть Мэнор. У Драко на секунду образовался звенящий вакуум в голове. Он физически почувствовал, как каменный пол под ним качнулся, уходя из-под ног, и тяжело, словно старик, опустился обратно на стул. Горло сдавило ледяным спазмом. — Он... понял? — прохрипел Малфой. Гарри быстро покачал головой. — Нет. Дело не в ней. Он хочет убить Снегга. Он попытался использовать Бузинную палочку, и она дала сбой. Он понял, что она ему не принадлежит. Завтра он отправится в Хогвартс, чтобы перерезать Снеггу горло. — Мы не можем этого допустить! — тут же выпалил Рон. — Я знаю! — рявкнул Поттер. — Знаю! — Возможно, пора уже перестать прятаться и предпринять что-то радикальное, — тихо, но веско произнес Айрон, прикрывая за собой дверь. Гарри замер посреди палаты. Его воспаленные глаза лихорадочно метались по комнате — по каменному полу, по железным ножкам кровати, по старой трещине на стене, будто он отчаянно пытался ухватить ускользающую мысль, которая вертелась на самом краю сознания. Затем он бессильно сел на край больничной койки и с силой вжал лицо в ладони. — Поттер... — начал было Драко. — Заткнись. Дай мне подумать. — Поттер! Гарри вскинул голову. — Да что?! — У меня есть идея. В комнате мгновенно стало тише. Даже Фред и Джордж перестали переглядываться, переведя всё внимание на раненого слизеринца. Гарри мрачно нахмурился. — Что за идея? Драко нервно облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы. В его глазах начал разгораться холодный, расчетливый огонь. — Предложим моему отцу обмен. Рон уставился на него с таким искренним ужасом, словно Малфой только что предложил им всем дружно выпить флакон яда. — Что? — Тёмный Лорд считает, что я нахожусь в плену у Ордена. Так? — продолжил Драко, чеканя каждое слово. — Он также абсолютно уверен, что мы понятия не имеем о том, что Гермиона в его руках. Формально для нас она якобы находится только у моего отца и его людей. Значит, мы выходим на связь и предлагаем обмен на меня, как отец изначально и планировал. Но... Он поднял тяжелый взгляд на Гарри. — Но для Тёмного Лорда лично я — слишком невыгодный, мелкий товар. Он ни за что не позволит отцу просто так вернуть меня, если не получит взамен чего-то грандиозного. Поэтому мы добавим в сделку «Олеандр». Рон растерянно моргнул. — Ты хочешь обменять себя и могущественный артефакт на Гермиону? Драко прикусил губу. — Думаю, Лорд решит, что мы полные, беспросветные идиоты. — Чего?.. — А в этом и есть вся суть, Уизли, — Драко подался вперед. — Он ни за что не отдаст Гермиону добровольно. Он захочет забрать всё. И девчонку. И меня. И «Олеандр». И... Драко перевёл пронзительный взгляд на Гарри. — И шанс встретиться с тобой лицом к лицу, Поттер. Гарри недоверчиво сощурился. — К чему ты клонишь? Драко устало, раздраженно выдохнул, будто злился, что ему приходится разжёвывать элементарную тактику этим орденцам. — Подумай своей головой, Поттер. Для него это слишком соблазнительная наживка. Могущественный камень. Я. Девчонка как живой источник. Ты. Его раздутое эго просто не позволит ему отказаться от такой сделки. Он проглотит наживку целиком. — Хорошо, — медленно, взвешивая каждое слово, сказал Гарри. — Но я всё ещё не понимаю, что именно ты предлагаешь делать на самом обмене. Драко почесал щеку, и его губы изогнулись в жесткой, почти волчьей усмешке. — Мы прихлопнем этого ублюдка. Вот что. Рон театрально закатил глаза к потолку. — Всё. Приехали. Он опять спятил, Гарри. Драко злобно зыркнул на рыжего. — Я не спятил, Уизли. Больше такого шанса у нас не будет никогда. Пойми ты, если мы промедлим, он прорвётся в Хогвартс, убьёт Снегга, станет полноправным хозяином Бузинной палочки и навсегда исчезнет из страны вместе с Гермионой! Используй свой мозг хотя бы раз по прямому назначению! — Но… как нам это провернуть? — спросил Гарри, игнорируя их перепалку. — Мы сами назначим место, — заговорил Драко уже быстрее, отчаянно цепляясь за выстраивающуюся в голове схему. — Место, максимально защищённое и тактически выгодное для нас. Там, где мы сможем свободно двигаться, а они — нет. — И что это за чудесное место? — Хогвартс. — Что?! — Рон буквально поперхнулся воздухом. — Ты несёшь абсолютную чепуху. В Хогвартсе нельзя трансгрессировать! — Снегг обновит и перенастроит защиту, — холодно отрезал Драко. — Каждому нужному человеку из нашего отряда заранее сделают персональный портключ. Когда я вырву Гермиону и мать из их рядов, мы мгновенно уйдём в Хогвартс. И будем готовы встретить их удар. Он почти наверняка притащит с собой армию и устроит засаду. Поэтому место обмена должно быть прямо у границ купола. Например... опушка Запретного леса. — Тёмный Лорд не такой клинический придурок, в отличие от тебя, Малфой, — тут же парировал Рон. — Там наверняка будут стоять их антитрансгрессионные чары. И портключи тоже не сработают! — Портключи сработают, — ледяным тоном осадил его Драко. — Я уверен, что блокирующий барьер будет ставить мой отец. А чем ближе точка назначения портала к месту отправки, тем сильнее у него шанс продавить любую блокировку. Заклинания такого типа режут дальние переходы в первую очередь, а короткие скачки на несколько сотен ярдов пробивают их насквозь. Гарри смотрел на него не мигая. — Ты в этом уверен? — Если бы ты, Поттер, тратил чуть меньше времени на маниакальную слежку за мной на шестом курсе, и чуть больше слушал теорию на уроках трансгрессии, ты бы сейчас не задавал таких глупых вопросов. Фред тихо, одобрительно фыркнул. Джордж тут же ткнул брата локтем под ребра, но было поздно. — Но как мы сами выберемся из Хогвартса потом? — не унимался Рон. — Мы же сами добровольно запрем себя в ловушке под куполом! — А мы не будем выбираться, — жестко ответил Драко, глядя Рону прямо в глаза. — Мы будем сражаться. Гарри медленно провёл рукой по волосам, обдумывая масштаб катастрофы. — Малфой... ты себя вообще видел? Ты едва на ногах стоишь. Тебе по всем прогнозам ещё несколько дней лежать пластом. И нас слишком мало. Один Отряд Дамблдора против армии Пожирателей... — Нет, Поттер, — перебил его Драко, и в его голосе зазвенела сталь. — Не ваше студенческое ОД. Весь Орден. Тишина упала в палату почти физически, придавив всех своим весом. — Что? — хором, в один голос переспросили Гарри, Рон, Фред и Джордж. Айрон ничего не сказал, только ещё сильнее нахмурился, оценив размах. Драко посмотрел сначала на Блейза, застывшего у окна, потом на Тео. Оба друга молчали, но в их взглядах не было ни капли возражения. Только абсолютное, звенящее напряжение. Они понимали: обратного пути нет. Затем Драко снова перевёл глаза на Гарри. — Вы пойдете и всё расскажете вашему главному. Кингсли, да? Гарри резко встал с койки. — Подожди. Ты хочешь, чтобы я рассказал ему... вообще всё? О тебе? О Снегге? Драко коротко кивнул. — У нас катастрофически мало времени. Вы должны пойти к нему прямо сейчас. В обед Тёмный Лорд почти наверняка будет сидеть за столом с моим отцом. Он всегда спускался на общую трапезу. Ты пошлёшь туда своего Патронуса и предложишь обмен в лоб. Координаты мы назовем только на следующий день. Иначе он может заподозрить, что Снегг подготовил школу. Ему будет плевать, что сегодня в замке церемония и полно детей. Если мы промедлим, он убьёт его уже сегодня. Гарри замер. Теперь идея, которая поначалу казалась чистой воды самоубийственным безумием, начинала четко выстраиваться в голове в холодную, смертельно опасную тактическую схему. Слишком рискованную. Слишком хрупкую, зависящую от десятка случайностей. Но, возможно, единственную из оставшихся. Он решительно поднял глаза. — Сначала я должен сообщить план Снеггу, — тихо, но твердо сказал Поттер. — Он должен успеть обновить защиту замка, тихо эвакуировать детей, что прибудут в школу... рассказать всё остальным профессорам. И избавиться от Кэрроу. Драко медленно кивнул, признавая правоту командира. Никто в палате больше не спорил.