Я уверен

      Наступило время активной учёбы для студентов и полного хаоса для преподавателей. Полтора месяца Чимин упрямо молчал, никому не рассказывая, что вытворяет его первокурсник-международник.       Всё началось с разговоров. После каждой пары Чонгук настойчиво ловил его у выхода и приглашал «просто выпить кофе», «пройтись», «посмотреть выставку». В ответ неизменно получал холодное «нет» и ни слова больше. Потом наступил период подарков. Дорогие... слишком дорогие, чтобы их мог позволить себе первокурсник: духи, книги, шарфы, сладости в изысканных коробках. Сначала Пак вообще отказывался брать. Потом, когда Чонгук стал оставлять пакеты у двери и просто уходить, омега начал демонстративно выбрасывать их в мусорку. Каждый раз в глубине души он признавался себе, что внимание такого красивого альфы ему приятно, но сердце сразу начинало ныть от тревоги: если кто-то увидит, если пойдут слухи — ему конец! И как тогда он сможет содержать себя и Ноа?       Однажды поздним вечером, когда университет уже опустел, Чонгук, сидя в машине, снова дежурил у главного выхода. Фары мигнули, когда Чимин вышел на улицу. Омега мгновенно понял, что разговор откладывать больше нельзя.       — Профессор Пак, — Чонгук опустил стекло, улыбаясь по-мальчишески, — зачем вам мёрзнуть на остановке? Может, я вас подвезу?       — Чон Чонгук, — голос Чимина был твёрдым, — нам нужно поговорить. Первый и последний раз. Предлагаю взять кофе и пройтись по аллее.       Он старался держаться строго, как и положено преподавателю. Главное — не дать голосу дрогнуть, не позволить этой ситуации перерасти во что-то большее. Пак готов был признать, что этот высокий, красивый парень действительно обаятелен (не зря пол-университета бегает за ним), но он — угроза всему, что Чимин выстраивал последние годы: его тихой жизни, работе, сыну, той хрупкой стабильности, которую он держал, как тонкое стекло. «Что вообще может быть у восемнадцатилетнего в голове? Секс? Азарт? Спор с друзьями?» — с горечью размышлял омега.       В кофейне Чонгук, конечно же, не позволил Чимину заплатить. Они вышли на аллею. Вечер был прохладным. В воздухе ощущался запах мокрых листьев, а в неглубоких лужах отражались фонари.       — Почему вы не принимаете подарки? — спросил альфа с лёгкой обидой в голосе. — Они недостаточно красивы?       — Чонгук, — тихо ответил Пак, — я не могу от тебя ничего принимать. Ты мой студент.       — Так в этом всё дело?! — удивлённо воскликнул альфа. — Я без проблем переведусь в другой университет. Это вообще не проблема.       — Остановись! — Чимин почти повысил голос. — Что ты творишь? Тебе это не нужно. Я тебе не нужен. — Он говорил быстро, сбивчиво, стараясь сохранить дистанцию.       — Тебе восемнадцать. У нас разные жизни, разные ценности. Ты должен радоваться, гулять, учиться, кататься на своих дорогих машинах, тусить, тратить кучу денег, потом жениться и жить дальше. А у меня — совсем другая жизнь.       — Дело в том, что я хочу узнать, какая она, — спокойно ответил Чонгук. — Неужели я вам ни капельки не нравлюсь?       — Дело не в этом... — начал Чимин, но альфа не дал ему закончить.       — Значит, всё-таки нравлюсь, — усмехнулся он.       — Нет! Не нравишься, — Пак схватился за первое, что пришло в голову. — Мне вообще другие нравятся: накачанные, с татуировками, с длинными волосами. Это не про тебя.       Чонгук молча смотрел на него, рассматривая каждую деталь: родинку у губ, мягкие морщинки у глаз, ту живую мимику, что делала Чимина таким настоящим. И губы — слишком манящие, слишком близко...       — Я понял тебя, Чимин, — произнёс он, проигнорировав «профессор Пак».       — Наконец-то, — сухо ответил омега. — Доброго вечера, Чон Чонгук.       Он развернулся и быстро пошёл прочь, чувствуя, как с каждым шагом отпускает напряжение. Всё... Наконец-то, всё закончилось...       Утром, зайдя в кабинет, Чимин застыл на месте: на его столе лежал новый подарок — аккуратно упакованный, с маленькой карточкой без подписи. Чимин вздохнул, взял коробку и, не задумываясь, бросил её в мусорное ведро. Проблема по-прежнему была не решена...

_______

             Чимин был младше Сокджина почти на десять лет. В Корее они жили по соседству, их родители дружили, поэтому семьи часто собирались вместе. Дети с рождения знали друг друга, вместе играли. Именно по рекомендации родителей Кима Чимин поступил в Бостон, а не остался в родном городе.       К сожалению, в университете рабочие графики друзей не совпадали. За всё время даже пообедать вместе не удавалось. И вот, в один из вечеров, после бесконечных попыток «встретиться хоть на пять минут», они наконец пересеклись в маленькой кофейне, расположенной неподалёку от университета.       — Боже, мы с тобой столько не виделись и не говорили по душам! — сокрушался Сокджин, помешивая свой лавандовый раф. — Даже как-то глупо спрашивать, как дела, ведь я совсем ничего не знаю о твоей жизни за последние шесть лет. Раньше твоя мама хоть что-то передавала моей, а потом ты будто исчез.       — Да ладно, Джини, — улыбнулся Чимин. — Мы ещё успеем наверстать всё. Расскажи лучше о себе.       Он был по-настоящему рад этой встрече. Рад почувствовать, что кто-то рядом — не по работе, не из вежливости, а просто потому, что хочет быть рядом.       — Ох, Чимин, — вздохнул Джин, откинувшись на спинку стула. — В этом году мне уже тридцать девять! Господи, я сам в шоке. Я замужем за невероятным альфой — Ким Намджуном.       — Подожди... это тот самый мэр? — Чимин удивлённо приподнял брови. — У его семьи ведь какая-то крупная компания, она во всех рейтингах фигурирует.       Сокджин громко рассмеялся, не смущаясь того, что на них обернулась вся кофейня.       — Да, всё верно, — улыбнулся он. — Но в жизни он совсем не такой, как на экране. Просто душка. Когда познакомлю вас, сам убедишься, — голос его чуть потеплел.       — Но бизнес не совсем наш. У Намджуна был старший брат — Хёнсу. Он и его омега погибли много лет назад, и Намджун тогда усыновил их двоих мальчишек. Сейчас они уже взрослые, помогают на фирме.       Он вздохнул и добавил с лёгкой грустью:       — А я работаю здесь. Сам знаешь — люблю танцы, люблю детей. У нас с Намом своих нет, но эти два сорванца давно заменили нам семью. Расскажи, ты ещё танцуешь? — спросил Джин, глядя на Чимина с теплом.       — Я? — тот опустил глаза в чашку. — Нет... уже больше шести лет не танцевал.       — О нет, так не пойдёт! — возмутился Сокджин, внезапно оживившись. — Сейчас же пошли... Давай, поднимайся! — и Джин уже потянул его за руку.       — Что? Куда?..       Через пару минут они стояли в тёмном танцевальном зале университета. Сокджин, не испытывая ни грамма смущения, включил свет и музыку.       — Я декан, мне можно, — шепнул он заговорщицки и, засмеявшись, начал дурачиться: вспоминал движения из старых клипов айдолов, подталкивал Чимина к зеркалу, хлопал в ладоши.              Действия Сокджина были заразительными, и Чимин не удержался: сначала неловко, а потом чуть увереннее он тоже начал двигаться. На несколько минут удалось забыть о работе, о деньгах, о страхе, даже о Ноа. Чимин просто почувствовал, что тело снова стало живым, тёплым, свободным. Он поймал себя на мысли: «Почему Сокджин, будучи таким богатым, влиятельным, остаётся таким простым, тёплым, настоящим? Может, я всё это время просто ошибался в своих суждениях о людях с деньгами?»              Наконец, в попытке отдышаться, они сели на пол, облокотившись о зеркальную стену.       — Как у тебя складываются отношения со студентами? — спросил Джин, вытирая лоб рукавом. — Я слышал, что тебя все хвалят.       — Эм... всё хорошо, — Пак на мгновение замолчал. — Только... есть небольшая проблема, но я сам разберусь.       Сокджин чуть прищурился, но не стал расспрашивать. Он знал: если Чимин решит, то сам всё расскажет.

______

      Утром в университете Чимина снова ждал сюрприз. Очередная проблема заключалась в огромном букете пионов на его столе. Видимо, Чонгук решил, что такой букет Чимин точно не выбросит, ведь в кабинете просто нет урны такого размера. Чимин вздохнул, беспомощно огляделся и спрятал цветы под стол, но это не спасло его от последствий. В конце рабочего дня декан его факультета тактично намекнул:       — Посоветуйте своему альфе или супругу присылать вам подарки и цветы домой, а не в институт.       Пак был готов сгореть от стыда, лицо его мгновенно залилось жаром. Всё, что он так долго строил: репутация, спокойствие, чувство безопасности — теперь могло рухнуть в любой момент.              Чимин вышел из университета с поникшими плечами. Воздух был прохладным, пах осенью и кофе из соседней кофейни... «Только бы больше никто ничего не сказал. Только бы никто не догадался», — повторял он про себя, пока шагал к остановке.       — Чимин, тебя подвезти? — стекло подъехавшей машины медленно опустилось, и перед ним показалась голова Мин Юнги.       — О, профессор Мин, нам, наверное, не по пути. Неудобно вас напрягать, — засмущался омега, прижимая к груди сумку.       — Неудобно спать на потолке. Садись, — спокойно, без лишних эмоций сказал альфа.       Чимин аккуратно сел на переднее сиденье и, конечно, не заметил, что кто-то наблюдал за ними, сидя в припаркованной неподалёку машине. Молодой, до жути вспыльчивый альфа, чей взгляд мгновенно наполнился ревностью, пальцы непроизвольно сильнее сжались на руле, а зубы до боли прикусили нижнюю губу.       — Чимин, ты кажешься напряжённым, — заговорил Юнги после короткой паузы. — Во время обеда с коллегами ты почти не разговариваешь, но я всё же спрошу: всё хорошо со студентами? Ко мне часто обращаются преподаватели, если у них возникают проблемы. Это нормально. Говори, если что.       — Юнги, раз вы настаиваете, то я тоже задам вопрос, — Чимин выдохнул. — Что бы вы сделали, если бы получали внимание, которого не хотите?       — В первую очередь, я постарался бы поговорить, — совсем не удивляясь, ответил альфа.       — Если бы всё было так просто, — горько усмехнулся Чимин и покачал головой. — Он пристал ко мне как банный лист.       — Интересно, это тот, кто едет за нами от самого института? — чуть улыбнувшись, произнёс Юнги и посмотрел в зеркало заднего вида.       — Что?! — омега резко повернулся, глаза его округлились. — Он всё не так может понять... Боже...       Юнги чуть усмехнулся, с интересом наблюдая за омегой.       — Чимин, если его внимание нежелательно для тебя, то почему ты переживаешь? Разве не лучше, чтобы он понял, что ты занят, и отстал?       Голос альфы был спокойным, уверенным, будто он видел насквозь не только ситуацию, но и самого Чимина.       — Я... а... эм... не хочу, чтобы он подумал что-то некорректное, — запутался в словах омега, чувствуя, как горят щёки.       И правда, чего он так распереживался? Почему вообще его волнует, что подумает этот мальчишка?       Машина подъехала к дому.       — Спасибо, Юнги, я побегу, — торопливо произнёс Чимин, открывая дверь.       Он выскочил из машины и почти бегом зашёл в подъезд, чувствуя, как сердце всё ещё сильно бьётся.       Оказавшись дома, омега подошёл к окну и отдёрнул занавеску: во дворе стояла чёрная машина. Она не уехала ни через час, ни через два. Чимин то и дело выглядывал из окна и думал: «Чего этот мелкий наглец ждёт?» Убедившись, что Ноа спит, он положил видеоняню в карман пальто, накинул шарф и, глубоко вдохнув, вышел во двор.       Стоило ему появиться, как альфа сразу выскочил из машины — сияющий, как начищенный самовар, уверенный, что сейчас-то омега признает: «Да, ты мой альфа». Но единственное, что он получил — громкую пощёчину.       — Это переходит все границы! Это уже преследование! — сорвался Чимин. Голос омеги дрожал от злости и страха.       — Я не понимаю, в чём проблема?! — потирал щёку Чонгук, с опаской глядя на него. Видно было, что альфа с трудом сдерживал эмоции. — В профессоре Мин Юнги? Вы пара? Он тоже ухаживает?       — Что?! Он просто меня подвёз! Ничего такого! — начал оправдываться Чимин, но тут же в его голове мелькнула мысль: «А чего это я оправдываюсь?»       — А что тогда не так?! — почти крикнул Чон. — Я не верю, что я тебе не нравлюсь!              От его крика воздух будто дрогнул. Чимин мгновенно сжался, опустил голову и вжал её в плечи, будто ожидая удара. Казалось, что он стал ещё меньше, чем был. На секунду стало тихо. Чонгук, увидев его реакцию, замер. Сердце альфы болезненно сжалось: перед ним стоял уже не злой преподаватель, а напуганный человек. Омега... У альфы резко появилось желание подойти и прижать его, защитить от всего мира.       — Чимин, прости... — выдохнул он, подходя ближе. — Я не хотел. Мои эмоции берут верх. Ты меня отшиваешь, я не ем, не сплю, не живу нормально, а тут ещё вижу, как этот Мин тебя подвозит... Но я не должен был повышать голос.       Чонгук осторожно приблизился и обнял омегу за плечи. Тот не сопротивлялся, просто стоял, тяжело дыша, стараясь выровнять дыхание.       — Я могу нас обеспечить, — продолжил Чон. — Это не будет проблемой, несмотря на мой возраст. Я готов взять ответственность.       Чимин поднял полные слёз глаза.       — А за ребёнка моего ты готов взять ответственность? — спросил он тихо.       Чонгук остолбенел.       — Что?!       — Ни черта ты не готов, — выдохнул омега, глядя прямо в глаза альфы. — Я в твоих глазах белый и пушистый? Или, по-твоему, девственность храню? А если я скажу, что у меня есть четырёхлетний сын-омега? Что я был замужем? Что годами мучился от панических атак и до сих пор вздрагиваю от громких криков? Что уже пять лет хожу к психологу? Что у меня нет ни гроша, и даже сантиметр твоей футболки стоит дороже всей моей одежды? Что если я потеряю работу, то просто сдохну с голоду?              Он говорил на одном дыхании, не замечая, как голос дрожит, а руки трясутся. Чонгук стоял молча, явно ошеломлённый, не ожидавший, что омега вот так всё вывалит — честно, без защиты.       — Тогда я скажу, что ты мне всё равно нужен, — спокойно произнёс альфа.       — Дурак, — выдохнул Чимин почти шёпотом и вырвал руку.       Он ушёл, не оглядываясь.              Чонгук остался стоять посреди двора, чувствуя, как ветер холодит раскалённую кожу. Он пытался переварить всё услышанное. Каждый раз этот омега раскрывался понемногу, будто боялся довериться. Альфа закрыл глаза. Чимин был прав в одном: у них действительно разные жизни и разные ценности. Омега взрослый, опытный, привыкший всё тянуть сам. Человек, который слишком много пережил и боится всё потерять. А Чонгук — молодой, горячий, уверенный, что море по колено и всё легко покупается за деньги. Он привык получать омег, только поманив их. Но все эти открытия ничего не значили. Он не собирался сдаваться. В этот момент он понял одно: нужно вернуться к разговору с Намджуном.              Чонгук ехал по ночному Бостону, не включая музыку. Обычно шум улиц, огни витрин и гул мотора успокаивали его, но сейчас всё раздражало. В голове крутились только слова Чимина: «Если я потеряю работу, то просто сдохну с голоду». И это сказал человек, которого он всё это время дразнил вниманием и подарками, будто играя.       Альфа впервые почувствовал не ревность и не уязвлённую гордость, а что-то другое — тяжёлое, тёплое, до странного спокойное. Он понял, что добивается Чимина не ради вызова, а хочет защитить, помочь, остаться рядом и оберегать. Хочет, чтобы этот омега улыбался. Появилось желание даже познакомиться с его ребёнком.       «Чимин прав: мы разные, но я не уйду», — он выдохнул и сильнее сжал руль. Всё внутри жаждало спокойствия, равновесия. Нужен был мудрый совет, и только один человек мог помочь — Намджун. Он знал, что уже поздно, но всё же отправился за город к Киму.        В доме горел мягкий свет. Намджун, как всегда, сидел за столом с чашкой кофе и папкой документов. Очки съехали на кончик носа. Когда Чонгук вошёл, он поднял взгляд — усталый, внимательный, спокойный.       — Ты поздно, — ровно сказал старший, отставляя чашку. — Что-то случилось?       — Нет... то есть, да, — выдохнул Чонгук дрогнувшим голосом и прошёл ближе. — Ты сказал вернуться, когда я точно решу, что выбрал его. Наверное, я понял, о чём ты говорил.       Намджун молча наблюдал за ним пару секунд, потом медленно поднялся с кресла. На лице мелькнула тень улыбки. Он подошёл к бару, налил немного виски, сделал первый глоток — медленно, со вкусом, будто время должно было подождать.       — Ты же знаешь, — начал он мягко, — что ты мне как сын. Я безумно тебя люблю. И сейчас я так горд, что мой мальчик принял взрослое решение.       Тишина повисла между ними, но не напряжённая, а такая семейная и родная. Чонгук знал, что в этом доме ему всегда рады, что примут, что бы он ни натворил в этой жизни, и это осознание давало колоссальное чувство опоры внутри.       — Нам, — наконец заговорил он, — ты же знаешь, что я тебя всегда считал отцом. Этот омега... он необычный. И я сейчас не о внешности, хотя она тоже хороша. Он так грустно смотрит, как будто несёт всю тяжесть этого мира на своих плечах. Я вижу, что нравлюсь ему, но он, кажется, боится довериться. Судя по всему, у него была ужасная жизнь, и то, что он не идёт на контакт, вполне логично. У него, оказывается, есть маленький сын. Что мне делать?       Намджун поставил стакан, медленно подошёл и положил руку на плечо Чонгука.       — Доказать, — произнёс он, глядя прямо в глаза, — что ты настоящий альфа, который может не только материально нести ответственность за него... точнее, за них, но и морально. Покажи, что он не мимолетное увлечение для тебя, а твой выбор, обдуманный шаг.       Намджун сделал паузу, давая возможность младшему осознать каждое сказанное слово.       — Но ты должен помнить о его личных границах и о том, что он имеет право сказать тебе «нет». В этом случае ты должен будешь, как взрослый альфа, принять это, а не обижаться, как малолетка. Чтобы всё получилось, нужно две вещи: терпение и твоё истинное желание.       Чонгук слушал, глядя в пол и не перебивая. Всё, что говорил Намджун, звучало правильно. Это был не план завоевания, а скорее план взросления, личный способ перехода Чонгука от «мальчика» к «мужчине».       — И главное, — продолжил старший, — помни: он работает в институте. Ты не должен его скомпрометировать там. У него не должно возникнуть проблем из-за тебя. Он не пойдёт на сближение, если ты усложнишь его жизнь.       Чонгук кивнул.       — Я буду очень стараться.       Намджун чуть усмехнулся и откинулся на стол.       — И ещё, — добавил, прищурившись. — Ты должен быть конкурентоспособен не только морально и финансово, но и физически. Я бы посоветовал тебе походить в спортзал. У меня есть отличный тренер.              Впервые за весь вечер Чонгук рассмеялся, но согласно кивнул, вспомнив слова омеги.       — Да, Нам, согласен. А потом бы ещё и пару татух не мешало набить.       Намджун налил ему немного воды и поставил рядом.       — Пей и иди спать. Завтра начнётся твоя настоящая работа.