Каузальная атрибуция

Учёба шла своим чередом. Первое время было тяжело, потому что было слишком много нового: другие преподаватели, незнакомый коллектив, пространство, в котором я терялась первые дни. Не знаю, везение это или нет, но я довольно быстро освоилась и нашла друзей. Конечно, не обошлось и без неприятных моментов. Первые экзамены заставили поволноваться, но пролетели они на одном дыхании. – Рэйна-а-а! – пронеслось по коридору. Я обернулась на знакомый голос. Ко мне через толпу, размахивая рукой, пробивалась моя новая знакомая. – Подожди меня, пойдём вместе! – она почти врезалась в меня, слегка коснувшись локтем. И сразу же начала говорить так быстро, что я еле успевала улавливать суть, её руки жестикулировали в воздухе. Я непроизвольно отступила назад на шаг, чтобы не получить ладонью по носу, но она следовала за мной и продолжала тараторить. – Стой, стой, не так быстро! – наконец подняла я руки, пытаясь остановить этот словесный поток. — Я не успеваю переваривать информацию! Она замолчала на секунду, закатила глаза, но тут же улыбнулась и перешла на более спокойный темп. – Я увидела сегодня такого красавчика, ты просто не представляешь… – Её голос снова начал набирать громкость, а глаза загорелись знакомым восторгом. – Кажется, я влюбилась. Она вела себя так каждый раз, стоило ей заметить симпатичного парня. Я улыбнулась, глядя, как она взволнованно подпрыгивает на месте. – Ты хоть сама-то в это веришь? – насмешливо выгнула бровь, скрестив руки. – Ты же на каждого нового красавца так реагируешь. Мне нравилось её так поддразнивать, а она, что удивительно, никогда не спорила. – А что тут такого? – уверенно парировала она , – Я просто люблю прекрасное! Разве это плохо? Мы обе рассмеялись, и это было по-настоящему хорошо. Потом ещё немного бродили по коридорам, вспоминая знакомство, и так разговор плавно перетек на летние планы. – А ты летом куда-нибудь собираешься? – спросила она, крутя ремешок сумки и слегка раскачиваясь из стороны в сторону. – Да, вроде бы. Мы с семьёй планируем куда-то выбраться, – ответила я, покусывая губу и вспоминая наши домашние дебаты. – Но пока не решили куда. Лето настало очень быстро, экзамены закончились, и вот мы уже раскладываем чемоданы в светлом номере отеля в Миядзаки. Воздух был тёплый, пахнущий морем и солнцем, я стояла у окна, когда в дверь постучали. – Рэйна, мы идём гулять, – мама заглянула в комнату, и её лицо озарила тёплая, предвкушающая улыбка. – Не задерживайся, собирайся и выходи. Мы будем ждать внизу, в холле. – Хорошо, уже бегу! – откликнулась я, и чувство легкого адреналина от предстоящей прогулки заставило меня взбодриться. Через пятнадцать минут я спускалась вниз, поправляя выбившуюся прядь. – А вот и наша пропажа! – дядя сложил руки на груди и попытался придать своему лицу суровое выражение, но лукавые искорки в глазах выдавали его. На это заявление я только закатила глаза, чем вызвала смех у мамы. В эти дни город встречал нас ярким солнцем. Мы обошли несколько древних, пропитанных запахом ладана храмов, сделали бесчисленное количество фотографий. «Вот бы чаще так выбираться,» – пронеслось у меня в голове. – Так, нам обязательно нужно зайти в сувенирный магазин, – решительно заявила мама, останавливаясь перед витриной. – Нельзя же вернуться без подарков. – Почему именно сегодня? – простонал дядя, – Нельзя ли отложить это на завтра? Почему непременно сегодня, когда ноги уже отваливаются? – Дядя, ты вчера то же самое говорил, – не удержалась я, подтолкнув его локтем. – Ну и что? – не сдавался он, разводя руками. – Сегодня тоже неподходящий день! Их спор тянулся бы ещё долго. Я отвлеклась, глядя на группу разноцветных воздушных шаров, улетающих в небо. И в этот момент краем глаза увидела движение. Тёмный бампер, несущийся на меня, он появился ниоткуда. Время для меня остановилось. Секунда. Мозг отказался понимать. Я застыла, парализованная леденящим ужасом, в горле пересохло, сердце замерло, мыслей не было. Был только животный, первобытный страх, пронзивший насквозь. Полсекунды. Чуть дальше я увидела искажённое паникой лицо матери, её широко раскрытые глаза. Рука схватила моё запястье так сильно, что я почувствовала её ногти. Её крик звучал как из-под воды: – Рэйна! Осторожно! Я попыталась отпрянуть, мышцы напряглись, посылая сигнал к движению, но было уже поздно. Удар. Острая, резкая боль в виске пронзила голову, словно кто-то ударил кувалдой, но хуже боли был страх. Это был страх смерти. Последнее, что я успела почувствовать это леденящий холод, разливающийся по жилам, и тишину. Больше ничего. *** Резкий звук медицинского аппарата выдернул меня из забытья. Я открыла глаза и уставилась в белый потолок. Свет бил в зрачки так ярко, что мне пришлось моргнуть несколько раз. Голова гудела. Где я? Мысли путались. – Вызовите врача! – донёсся из коридора чей-то взволнованный голос. Я зажмурилась, пытаясь справиться с пульсирующей болью в висках. Попытка приподняться вызвала резкую боль в груди, заставившую меня со стоном опуститься обратно на подушки. – Вам не следует двигаться, – раздался спокойный голос рядом. Я повернула голову, возле кровати стоял мужчина в белом халате. Он держал планшет и смотрел на меня внимательно, но мягко. – Вы в больнице. Я ваш лечащий врач. Как себя чувствуете? Болит голова? Я попыталась ответить, но из горла вырвался только хрип. Сухость была такой, словно я наглоталась песка. Медсестра подошла ближе, чтобы осторожно приподнять мою голову и поднести стакан к моим губам. Я сделала пару маленьких глотков, чувствуя, как вода проходит по горлу крайне болезненно, но после стали легче. – Голова болит... – прошептала я. – И здесь больно... – я попыталась слабой рукой указать на грудную клетку. – У вас сломаны рёбра, – пояснил врач. – И сильный удар по голове. Вы помните, что произошло? Я нахмурилась. Попыталась вытащить из памяти хоть что-нибудь. – Почти ничего не помню – с трудом выговорила я. – Что произошло? – Вас сбила машина «Меня… что?» Но подумать было некогда, дверь резко распахнулась, потому что в палату ворвалась мама. С бледным лицом, опухшими глазами, сбившимся дыханием, она остановилась у кровати, а её пальцы сразу коснулись моей руки. – Дочка… ты очнулась! – голос сорвался. За её плечом появился дядя, он положил маме руку на плечо, слегка сжав, сдерживая её порыв. – Спокойно, – тихо сказал он. – Она только пришла в себя. Я попыталась ей улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Следующие недели в больнице слились в одно сплошное пятно. Я лежала, спала, просыпалась, ела, снова лежала. Боль утихала медленно, но все же утихала. Медсёстры заходили регулярно, чтобы отвести меня на процедуры. Мама почти не отходила от меня, иногда засыпала прямо в кресле, сидя рядом, уронив голову на согнутую руку. Дядя приходил утром и вечером, приносил фрукты и пытался шутить, но выходило у него плохо. И, наконец, мы услышали точный диагноз от врача. – У вашей дочери нет органических повреждений мозга, – сказал он Мама облегчённо выдохнула, ладонь тут же накрыла мою. – Но, – продолжил врач, – у неё диагностирована психогенная амнезия. Психо... что? Слово показалось мне пугающим. – Это значит? – мама подняла глаза на него. – Это значит, что она не помнит сам момент аварии, и может не помнить ряд событий, связанных с сильными эмоциями. Это защитная реакция психики. С большой вероятностью, память со временем вернётся. Мама ещё долго говорила с врачом в коридоре, а я лежала и смотрела в окно. В голове была каша. Я помнила наш новый дом, даже вид из окна своей комнаты, помнила здание университета, куда так мечтала поступить. Но сам момент поступления, переезд, как будто кто-то вырвал самые важные страницы из книги моей жизни. Это было, как жить в комнате, которую знаешь, но не помнишь, как попала туда. Обидно. *** После выписки начались будни, полные противоречивых чувств. Мама и дядя опекали меня так, словно я была хрустальной вазой, которая в любой момент могла разбиться. Университет стал одновременно и спасением, и напоминанием. Знакомые одногруппники радостно махали мне рукой, преподаватели, которых предупредила мама, смотрели мягко, с пониманием. Иногда, даже слишком. Их сочувствующие взгляды прожигали во мне дыру, из-за этого хотелось вжаться в стул и исчезнуть. Но были и светлые моменты. Визиты Мисаки стали для меня глотком свежего воздуха. Она врывалась в квартиру с пакетами сладостей, и на несколько часов комната наполнялась смехом. Мы валялись на диване, смотрели фильмы и хохотали до слёз, вспоминая смешные школьные моменты, но она сразу могла спохватиться, стоило мне схватиться за ребра. Жизнь шла своим чередом. Я исправно посещала пары, готовила ужин с мамой, смеялась шуткам дяди, но по ночам боль в рёбрах напоминала о себе. С годами я смирилась с пробелами в памяти. Пустота, оставленная амнезией, постепенно заполнялась новыми впечатлениями. Университетские годы пролетели как один миг : сессии, бессонные ночи, первые профессиональные разочарования, поддержка близких людей. Я до сих пор с теплотой вспоминаю, как получила свой первый низкий балл за проект. Тогда это казалось концом света! Всю ночь я проплакала в подушку, а утром предстала перед мамой с заплаканными глазами. Она испугалась не на шутку, но, узнав причину моих слез, она рассмеялась: – Дочка, это всего лишь оценка, впереди ещё много возможностей проявить себя. Дядя же смеялся открыто, в голос, и ещё месяц поддразнивал меня за эту «драму». Время пролетело, и вот, наступил день вручения дипломов. Мне 22. Диплом дизайнера интерьера холодил руку, когда я держала его у груди, стоять на пороге взрослой жизни было волнительно. Радость выпускного вечера сменилась напряжёнными поисками работы, как и ожидалось, это оказалось непросто. Каждый отказ оставлял неприятный укол где-то под рёбрами. Моя первая работа в небольшой компании стала стартовой точкой. Я вкладывала в проекты душу, проводила ночи над чертежами, а вечером, придя домой, пополняла портфолио. Участвовала в конкурсах, иногда проваливалась, иногда проходила в финал, и каждый раз становилась чуть увереннее. И спустя три года упорного труда меня заметила крупная компания в Токио. Переезд в дался очень нелегко. Сердце сжималось при мысли о разлуке с мамой и дядей, которые оставались в Кодайре. Они оставались в городе, который полюбили всем сердцем. Мегаполис же встретил меня грохотом поездов, рёвом моторов, мерцанием неоновых вывесок, воздух здесь гудел от энергии миллионов жизней, сплетаясь с ароматами уличной еды и выхлопных газов. В небольшой, но уютной квартирке я раскладывала свои вещи и слушала ночной город. По утрам меня уносил в работу людской поток метро, в офисе всегда было шумно: голоса, клавиатуры, движение. Все что-то создавали, меняли, придумывали. Так пролетел еще один год упорной работы, Я уже твердо стояла на ногах и больше не нуждалась в финансовой помощи мамы и дяди. — Канзаки-сан, — раздался голос у моего стола. Практикантка склонила голову и указала в сторону кабинета директора. — Вас ждут. Я поправила пиджак и глубоко вдохнула. Подойдя к двери, за которой находился мой начальник, я постучала: — Вызывали? Что-то случилось? За массивным деревянным столом сидел директор, и его лицо озаряла широкая улыбка. — Канзаки-сан, ваш дизайн одобрили! — воскликнул он. — Заказчик в восторге! На мгновение мне показалось, что я ослышалась. "Одобрили?" Волна радости накрыла меня с головой, заставляя глаза наполняться слезами счастья, я сжала пальцы, чувствуя, как дрожат руки. Целый час мы обсуждали детали, план, сроки, параллельно пыталась удержать улыбку. Когда я вышла, практикантка радостно подскочила: — Канзаки-сан, позвольте вас поздравить! Может, выпьем кофе? — Конечно! — рассмеялась я, чувствуя, что всё тело будто стало легче. Этой радостной новостью я сразу же поделилась с мамой, дядей и, конечно, Мисаки. Мы с ней тут же договорились встретиться, и как следует отпраздновать. Через пару дней, сверив расписания, мы назначили встречу в Сибуе. Выходя на оживлённую станцию, телефон завибрировал в руке. Мисаки. — Рэй-тян, прости тысячу раз! — её голос звучал виновато. — Меня только что срочно вызвали на работу. Возник форс-мажор. Я непроизвольно сжала трубку чуть сильнее, а плечи опустились от досады. — Ничего страшного, — выдавила я, стараясь, чтобы разочарование не просочилось в голос. — У каждого бывает. Пока я переходила дорогу, краем глаза заметила, как один парень сидел на плечах у другого, громко смеясь, они пробирались сквозь толпу. Я не удержалась и поделилась этим с подругой. — Тут какие-то придурки мимо прошли, — фыркнула я, сдерживая смех. — Один на своих плечах тащит второго, и хохочут как сумасшедшие! В ответ из трубки донёсся её заразительный смех, закончив разговор, она пообещала встретиться в следующий раз. Убрав телефон в сумку, я споткнулась о шнурки. — Чёрт, — прошептала я. Отошла чуть в сторону и присела на корточки, чтобы завязать шнурки. Рядом на низком парапете сидел парень в стильной чёрно-белой рубашке. Он повернул голову, и наши взгляды случайно встретились. «А он ничего такой...» — мелькнула мысль, я не могла отвести глаз. Парень смотрел на меня с лёгким удивлением, и я уже собралась спросить, что случилось, как вдруг... В небе что-то оглушительно взорвалось. Я дёрнулась и подняла голову. — Фейерверк? — невольно выдохнула я.