Руководство по выживанию не найдено

Риордаин понимал, что умирает. Странно, что эта мысль не вызывала ужаса — скорее какую-то отстранённую досаду. Вот незадача, думал он сквозь приступы жара и боли. Первое настоящее задание, и он уже сдох. Иорвет будет недоволен — потеря бойца, зря потраченное время на обучение. А мать… Мать вообще никогда не узнает, что с ним случилось. Письма в Дол Блатанну никто не доставляет. Dana, — подумал он тогда, сквозь жар и бред. Dana пришла за мной. Сама Богиня пришла проводить своего павшего война на Остров Яблонь. Он видел её лицо — смутное, расплывчатое, склонённое над ним. Слышал голос — тихий, успокаивающий, хоть и не понимал слов. Чувствовал прикосновения — мягкие, осторожные. Значит, я умер, — подумал он тогда. И почему-то не испугался. Теперь же он видел, что перед ним стоит вовсе не Богиня, а обычная девчонка. Да ещё и dh’oine. Он был благодарен ей за спасение и хотел отплатить тем же. Зачем-то она пыталась пойти вместе с ним, но он знал в лагере Иорвет убьёт её в лучшем случае. В самом лучшем. — Va vort a me, dh'oine, — проговорил Риордаин как можно чётче. — N'aen te a dice'n. Девушка уже привычно полезла за своей светящейся пластинкой. Риордаин успел заметить, что с этой штукой она худо-бедно может связать хотя бы два — нет, полтора — слова на Старшей Речи. Странный артефакт. Очень странный. Магический, это точно — гладкая чёрная поверхность вспыхивала и светилась изнутри, когда девушка её касалась. Но вот какие чары на него наложены? Переводческие? Явно очень неумелые. Девушка водила пальцем по светящейся поверхности, бормоча что-то себе под нос. На том странном языке, который Риордаин никогда не слышал. Не северное наречие, не нильфгаардский, вообще ни на что не похоже. — Va vort… a me, — повторила она медленно, разбирая слова. — Va… (неразборчиво). Vort… A me… (неразборчиво). Акцент был чудовищный. Каждый слог ломался, будто ей приходилось выплёвывать звуки. Но она хотя бы пыталась. Она подняла голову, глаза округлились. — Уходи от тебя?! — И тут же уставилась обратно в свою пластинку. — N'aen te… не… не dice'n? Dice'n она произнесла так, будто подавилась. Риордаин поморщился, но кивнул. Хотя бы смысл она уловила. — Nea! — Девушка замотала головой яростно. — Nea, nea, nea! Риордаин видел, как дрожат её руки — то ли от холода, то ли от волнения. — Ты… ты craete! — выдавила она наконец, показывая на его бок. — Рана! Ess… ess bloede! Morte! Ты morte! Morte. Смерть. Ну да, это он и без неё знал. Он едва стоял на ногах от боли. Рука тоже — сломана или вывихнута, без разницы. Без лекаря он долго не протянет. — Va vort a Scoia'tael Они… — провёл пальцем по горлу, — Te morte. Понимаешь? Девушка побледнела. Прикусила губу. Но продолжала лихорадочно листать пластинку. — Nea morte! — почти выкрикнула. — Я… я ess ayd! Помощь! Я… я te… Она замялась, уткнулась обратно в пластинку, водя пальцем всё быстрее. — Gear! — выпалила торжествующе. — Я te gear! Gear? Риордаин нахмурился. Это слово означало скорее «снаряжение» или «вещи». Или она хотела сказать caradh — дружественная? — Aen Saevherne! — закричала дхойне, прежде чем он успел что-то сказать. — Авалак’х! Ида Эмеан! Она ткнула пальцем в пластинку — та засветилась ярче — и повернула к нему. Риордаин замер. На пластинке было изображение. Нет, не рисунок — слишком чёткое, слишком живое, будто сама женщина смотрела на него сквозь магическое стекло. Это лицо он не мог не узнать. Сердце ухнуло. Тётя Ида. Нет. Не тётя. Просто Ида. Он же не мальчишка больше. Пора отучаться от этого, иначе так и будет его весь отряд звать его Рори вместо полного имени. — Yea! Yea! — Девушка кивала так яростно, что волосы хлестали её по щекам. — Ида Эмеан! Aen Saevherne! Тётя Ида — Ида, одёрнул он себя — действительно якшалась с чародейками dh’oine, как и Францеска. Печальный факт. Неужели и эта девушка её знает? Риордаин уставился на портрет, забыв про боль. Тётя Ида смотрела на него с пластинки — серьёзная, строгая, но с теплом в глазах. Точно такая, какой он её помнил. — Te… te vaen a Ida? — выдавил он хрипло, не в силах оторвать взгляд. — Ты от Иды? Девушка кивнула так энергично, что он почти поверил. — Yea! Yea! Ess te vaen a Ida! — Она затараторила что-то на своём языке, потом добавила: — Ess te… te caelm! Ess te ayd! Что она хотела сказать. С её акцентом не разобрать. Риордаин закрыл глаза, чувствуя, как кружится голова. Ida Emean. Могущественная чародейка, сестра его бабушки. Она наложила на него защитные чары перед уходом к Белкам. Обещала, что если что-то пойдёт не так — узнает. Может, это оно и есть? Может, она послала эту странную дхойне со светящейся пластинкой и ужасным акцентом? Может, это те самые чары сработали? Риордаин открыл глаза и посмотрел на девушку. Она стояла перед ним, сжимая пластинку, и смотрела с такой надеждой, что у него ёкнуло в груди. Куртку она вернула ему — он чувствовал её вес на плечах, тепло ткани. А сама стояла в одной тонкой белой рубашке без рукавов. Короткой, обтягивающей. Хуже чем бельё. Намного хуже. Он резко отвёл взгляд, почувствовав, как наливаются пунцовым цветом уши. Но глаза сами возвращались. Ткань была настолько тонкая, что сквозь неё проступали… полукружия. Мягкие на вид. И соски — тёмные пятнышки, торчащие сквозь ткань призывно… Ей холодно, дурень! Ни к чему она тебя не призывает! Риордаин уставился в землю, чувствуя, как жар разливается по лицу. У него никогда не было девушки. Вообще. В Дол Блатанне он был слишком молод, а здесь — не до того. Он мечтал, что после войны уйдёт в Синие Горы. Найдёт на Севере прекрасную скромную эльфку из осёдлых, спасёт её от жизни среди мерзких dh’oine. Женится. Продолжит род — мать так надеялась, он же единственный сын. Он даже рисовал иногда у костра. Рисовал её лицо — неясное, но прекрасное. Длинные волосы, острые уши, мягкую улыбку. Скромную. Одетую. Но то была эльфийка. А это — дхойне. Человечка. Стоящая перед ним практически голая, дрожащая от холода, и даже не понимающая, что… Отдай ей куртку обратно. Риордаин сжал край куртки сильнее. Нет. Это не просто одежда. Она досталась после месяцев обучения, Иорвет лично его наградил. Другую так просто не найти. Потеряешь — и всё, ходи в одной рубахе. Он выдохнул. Нельзя её бросать. Даже если Иорвет захочет её убить. Долги надо отдавать — так учила мать, так учила тётя Ида. Тем более, если она действительно послана Aen Saevherne, может быть, она сможет принести пользу. — Te caradh, — сказал он устало. — Te ess caradh a me. *** Богдана не знала, сколько прошло времени. Может, час. Может, десять минут. Время растянулось в липкий кошмар, где каждая секунда длилась вечность. Её держали за волосы. Сильно. Так, что скальп горел, а в глазах стояли слёзы. Металл холодил запястья — тяжёлые кандалы, явно не обычное железо. Двимерит? Решили, что ведьма? У горла — нож. Острый, холодный. Богдана чувствовала, как лезвие касается кожи при каждом судорожном вдохе. — Bloede dh'oine! — рявкнул голос над ухом. Она уже потеряла счёт, сколько раз её так назвали. Bloede dh'oine. Чёртова человечка. Да, очень чёртова, очень человечка, только не убивайте, пожалуйста, не убивайте. Иорвет — она узнала его сразу, невозможно было не узнать — стоял перед ней. Повязка не закрывала пустой глаз, открывая глазницу и шрам через пол-лица, и взгляд, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Когда Риордаин привёл её в лагерь и она поняла, кто командир — сердце ёкнуло от счастья. Иорвет. Её любимый персонаж. Тот самый, за которого она проходила вторую игру три раза подряд. Она знала весь его путь, все развилки сюжета, каждую реплику. И прочитала все фанфики со всеми попаданками, чародейками, Саскией. И даже одним глазком те, что с Роше. А уж сколько артов она стащила с пинтерест. И она подумала тогда — если это фанфик, значит, она растопит его жёсткое сердечко. Нужно только потерпеть. Очень сильно потерпеть. В фанфиках всегда так: сначала жестокость, потом медленное оттаивание, а потом любовь! Но сейчас, когда его рука держала её за волосы, когда нож касался горла, когда он кричал ей в лицо — ей было по-настоящему страшно. Не волнительно страшно, как когда читаешь про похищение в романтической истории. А страшно-страшно. Так, что хотелось блевать. Так, что руки тряслись, а в штанах стало мокро далеко не от возбуждения, а от холодного пота. Нет, мысль о том, что её сейчас касаются руки Иорвета, совсем, совсем её не возбуждала. Он что-то кричал, быстро, яростно, и хоть Богдана не понимала слов, смысл был предельно ясен: Кто ты? Зачем пришла? Кто тебя послал? Ответить она не могла, хоть и очень хотела. — Nea… nea… — пыталась она, но голос дрожал так, что слова рассыпались. — Я… ess… ess caradh… Иорвет рявкнул что-то ещё громче. Нож дёрнулся — не сильно, но достаточно. Жжение вспыхнуло на шее. Тонкая струйка тепла потекла вниз, под майку. Богдана вскрикнула. Это была уже не первая рана. На плече — длинный порез, когда она пыталась вырваться и Иорвет просто провёл ножом, будто рисовал линию. На руке — ещё один, когда она не сразу поняла приказ встать. На щеке — тонкий, жгучий, где он проверял, как она реагирует на боль. Всё болело. Саднило. Пульсировало. Майка прилипла к коже от крови и пота. Богдана чувствовала, как горят порезы, как ноют синяки на запястьях под кандалами, на боку, где её швырнули на землю. Это не фанфик. Это не романтический фанфик. Ему плевать, что ты его спасала в своих фантазиях. Ему плевать на тебя. — N'te! N'te! — Это был голос Риордаина. Рыжий эльф стоял в стороне, бледный, с перевязанным боком, и пытался что-то объяснить. — Iorveth, n'te! Ess caradh! Ess vaen a Ida Emean! Иорвет обернулся к нему, рявкнул что-то короткое и злое. Риордаин попытался сделать шаг вперёд — другой эльф, высокий, с тёмными волосами, удержал его за плечо. Богдана дёрнулась, пытаясь вырваться. Пальцы впились в её волосы сильнее. Боль полыхнула, острая, ослепляющая. Она задохнулась, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Солёные. Они попали в порез на щеке — засаднило так, что чёрные пятна поплыли перед глазами. Телефон, конечно, забрали. Как только они пришли в лагерь — выхватили из её рук, крутили в пальцах, тыкали, орали что-то. Богдана пыталась объяснить, показать, но её схватили, заковали, поволокли сюда. На руках уже были синяки. На шее — порезы. На щеке — тоже. На плече. На боку под рёбрами — там, где Иорвет ткнул рукояткой ножа, проверяя, как ещё можно причинить боль. Её никогда не били. Никогда. Даже в школе, даже когда дралась с мальчишками во дворе — никто не бил по-настоящему. Не толкали так, чтобы упала. А тут… Тут её резали ножом. Швыряли на землю. Держали так, будто она не человек, а мешок с мусором. — Авалак’х! — выкрикнула она отчаянно, потому что других слов не было. — Ида Амен! Эредин Бреакк Гласс! Лара Дорен! Ard Gaeth! Aen Elle! Иорвет замер. Глаз — единственный, зелёный, холодный — впился в неё. — Гвинблейд! — продолжала она, задыхаясь. — Ватгерн! Геральт aep Ривия! САСКИЯ! На последнем имени Иорвет дёрнулся. Рука, державшая нож, замерла в сантиметре от её горла. — Caem a me, — рявкнул он через плечо. Темноволосый эльф — Кирнан? Киан? — шагнул вперёд, что-то сказал тихо. Иорвет ответил коротко, не сводя с неё взгляда. А потом повернулся к Риордаину и рявкнул что-то, ткнув ножом в его сторону. Риордаин кивнул, быстро, несколько раз. Иорвет отпустил Богдану. Она рухнула на колени, задыхаясь, чувствуя, как дрожат ноги. Кандалы на запястьях тяжело тянули руки вниз. Но тут же её схватили снова — не Иорвет, другой эльф — и развернули. Щёлкнул замок. На секунду запястья освободились — Богдана судорожно втянула воздух, потёрла красные полосы — но тут же кандалы зашёлкнулись снова. Теперь руки были впереди, а не за спиной. И в эти руки сунули телефон. Богдана уставилась на него, не веря. Экран потрескался — удар, наверное, когда выхватывали. Но он работал. Горел тусклым светом, показывая заставку. — Dice, — сказал Иорвет повелительно. — En gar'ean, dh’oine. Saskia? Она подняла на него глаза. Он стоял над ней, нож всё ещё в руке, лицо жёсткое, как камень. Ничего кроме ужаса Богдана не испытывала, глядя на него. Её колотила крупная дрожь. Богдана кивнула так быстро, что голова закружилась. Пальцы дрожали — кандалы мешали, металл звякал при каждом движении — но она разблокировала телефон, открыла галерею. Арты. Сотни артов. Скриншоты из игры. Она лихорадочно листала, пока не нашла нужное — Саския в человеческом облике. Повернула экран к Иорвету. Он замер. Шагнул ближе, вгляделся. Потом выхватил телефон из её рук — так резко, что кандалы больно впились в запястья, содрали ещё один слой кожи с уже натёртых мест. Богдана сжалась, ожидая удара. Но Иорвет только смотрел на экран, водя пальцем, листая. Нашёл другое изображение — Саския в драконьей форме, золотая, величественная, над горящим городом. Господи, только бы он не увидел лишнего. Но конечно же увидел. Иорвет застыл. Палец замер на экране. Богдана видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих телефон. Как дёрнулась мышца на скуле. Она знала, что он увидел. Знала, потому что помнила этот арт — сохранила его полгода назад, когда шла по тегу Иорвет/Саския на AO3. Художник был талантливый. Очень талантливый. И очень откровенный. Иорвет смотрел долго. Так долго, что Богдана начала бояться, что он просто убьёт её прямо сейчас, чтобы не видеть больше этих картинок. Но он только выдохнул. Медленно. И посмотрел на неё другим взглядом — не мягче, нет, но… иначе. — Aen Saevherne? — спросил он. — Ess cáerme a me? Богдана открыла рот. Закрыла. Не знала, что сказать. — Yea? — выдавила она наконец, потому что другого выхода не было. — Yea… может быть… если… если ты… Богдана видела в его единственном глазу всё: надежду, отчаяние, желание. Риордаин что-то тихо сказал. Иорвет рявкнул в ответ, но без прежней ярости. Иорвет молчал. Потом повернулся к остальным эльфам, выкрикнул несколько приказов. Киан кивнул, схватил Богдану за локоть — не грубо, но крепко — и потащил в сторону. Втолкнул внутрь какой-то клетки. Богдана споткнулась, упала на колени. Кандалы звякнули о земляной пол. Порезы вспыхнули новой болью. В скором времени вернулся Риордаин. Отдал ей телефон и она торопливо выключила его — зарядки оставалось всего 68 процентов! Богдана заплакала. Риордаин всё пытался узнать что-то про Иду, но она уже даже не пыталась его понять.