Руководство по выживанию не найдено

Богдана стояла по колено в ледяной воде, обхватив себя руками, и пыталась не стучать зубами. Солнце пригревало спину, но этого было недостаточно — тут уже наверное осень? Или весна? Или просто холодно круглый год? Она быстро смыла с себя грязь, кровь и пот последних дней. Порезы саднило от воды, синяки ныли, но хоть чувствовала она себя человеком, а не куском грязного мяса. На берегу, прислонившись спиной к дереву, сидел Риордаин. Рука у него была перевязана и подвешена на перевязи — вывих, как оказалось, а не перелом. Он смотрел в сторону, старательно делая вид, что не видит её голой спины. За эти дни Риордаин стал её тенью. Он проводил с ней почти всё время — учил Старшей Речи, терпеливо повторяя слова по десять раз, пока она не запоминала. Наверное, от раненого бойца всё равно толку в отряде было мало. Богдана подозревала, что это был прямой приказ Иорвета. После первого допроса был и другой разговор, когда она пыталась объяснить про Саскию, про другой мир, про всё — Иорвет был в ярости. Он задавал вопросы, она мычала и тыкала в телефон. Но она пыталась объяснить самое важное. По обрывкам слов было понятно — Риордаин был с Киараном в тот день, когда она его нашла. А это означало только одно. По сюжету игры Лето убил весь отряд, не добив Киарана, и тот сейчас жив на барке у Лоредо. Она пыталась объяснить. Рисовала город пальцем на земле, показывала на реку, повторяла «Флотзам, Лоредо, Киаран — nea morte! Nea morte!» — не мёртв, живой, в плену. Иорвет слушал, хмурился, задавал вопросы. Она не понимала. Она снова тыкала в словарь на телефоне, пыталась связать слова. Река. Город. Человек. Киаран жив. Получалось коряво. Очень коряво. Но что-то Иорвет понял — она видела это по тому, как изменилось его лицо. Он сказал что-то Риордаину. И с тех пор тот учил её языку без остановки. Каждый день, с утра до вечера. Слова, фразы, грамматика. Богдана думала, что голова взорвётся от количества информации, но училась. Потому что другого выхода не было. Если не научишься говорить — тебя убьют. Просто потому что ты бесполезна. Она натянула на мокрое тело джинсы — липли противно, ткань врезалась в кожу — и рубашку, которую ей отдал Риордаин. Большую, мужскую, пахнущую дымом. Её собственная майка быстро превратилась в тряпку. — Ess me… готова, — сказала она, отжимая воду из волос. — Te… te може… можешь смотреть. Риордаин повернулся. Кончики ушей у него опять были красные. Богдана усмехнулась — Рири был совсем мальчишкой. Краснел, отводил глаза, когда она переодевалась, бубнил что-то себе под нос. Мило. Совсем не похоже на остальных скоя’таэлей, которые смотрели на неё так, будто она была говном на подошве сапога. — Не болит? — спросил он. Богдана покачала головой. Больно, конечно, было — синяки на её теле всё ещё цвели всеми оттенками фиолетового и жёлтого. Но она уже не умирала от страха каждую секунду, и это было главное. Она подошла к куче одежды, которую притащила сюда — куртка Риордаина, его рубашка, ещё чьи-то штаны. Грязные, пропитанные потом, в пятнах крови и земли. — Чистить. — сказала она, подбирая слова. — Чистить. В воде. — Aen gla'еssa, — поправил он. Богдана постаралась запомнить, что это значит «стирать». Она опустилась на корточки у ручья и принялась за куртку. Терла ткань о камни, полоскала в воде, снова терла. Руки быстро покраснели, костяшки ободрались о шершавый камень. С мылом было бы проще, — подумала она с тоской. Скорее всего мыла в лагере не было вообще: ни у кого и ни для чего. Они мылись просто водой, посуду чистили золой и песком. Одежду стирали, как она сейчас — камнями и водой. Как они вообще живут? Средневековье, мать его. Даже хуже — каменный век! Богдана подняла голову, оглянулась на Риордаина. Тот разглядывал что-то на дереве — жука, наверное. — Рири, — позвала она. Он повернулся, вопросительно приподняв бровь. Ему не очень-то нравилось, что она звала его «Рири», но его имя было таким длинным и он уже устал её поправлять и сдался. Богдана показала на руки, потёрла их друг о друга, изобразила пену. Потом ткнула пальцем в куртку. — Штука, — сказала она. — Для чистить. Стирать! Белая… пена. Понимаешь? Риордаин нахмурился. — Пена? — переспросил он. — Да! — обрадовалась Богдана. — Пена! Для руки, для одежда… Она махнула рукой, показывая на кучу грязного тряпья. Риордаин подумал, потом медленно кивнул. — Мыло? — сказал он. — Te говоришь про мыло? — Мыло, — повторила она. — Да! Мыло! У вас есть? — Nea. Мы в лесу. Мыло в городе. — Он пожал плечами. — Дорого. — Я могу делать, — сказала она медленно, подбирая слова. — Мыло. — Te знаешь как? — Риордаин посмотрел на неё с сомнением. — Да, — соврала Богдана уверенно. Ну, почти соврала. Она видела видео. Год назад. — Я делала… в мой мир. Много раз. Жир… и зола! — Жир…жир — еда. Огонь. Оружие. — Рири покачал головой. Конечно, жир ценный ресурс и в лагере его не водилось. Даже тот, что был у Богданы на боках стремительно таял — её кормили ровно столько, чтобы не померла с голоду. Они двинулись обратно к лагерю. Богдана тащила мокрую кучу одежды, Риордаин шёл рядом, придерживая здоровой рукой перевязь. Рядом с тропой, совсем не далеко от лагеря, на траве лежала туша с торчащей из глаза стрелой. Серая, бугристая, толстая, размером с человека. Богдана замерла, уставившись на мёртвого монстра. Кажется, накер? Жир. Куча жира. Сердце забилось быстрее. Она быстро оглянулась — наверное он просто забрёл слишком близко к лагерю и дозорные его убили. Она дёрнула Риордаина за рукав, притянула ближе. — Это, — прошипела она, показывая на накера. — Жир! Много жир! Для мыло! Риордаин посмотрел на тушу, нахмурился. — Shaelmaar, — сказал он тихо. Богдана не поняла, что это значило. — Что? Шаель… что? Риордаин показал на накера, потом сделал странный жест руками — пасть с зубами? — Shaelmaar. Монстр. — Он покачал головой. — Еда. Иорвет запретил. Ей всё ещё было трудно понимать его, хотя он и старался говорить как можно проще. Иорвет запретил отряду есть монстров? Неужели кто-то с голодухи и на такое позарится? Но при чём тут мыло? — Рири, я не есть хочу! — сказала она быстро, замахав руками. — Не есть! Мыло! Я хочу делать мыло! Риордаин растерянно посмотрел на неё. — Мыло… из накер? Риордаин всё ещё выглядел неуверенно. — Но Иорвет сказал… нельзя трогать… — Рири, — сказала она тише, почти ласково. — Te хочешь видеть эльфийку? Уши дрогнули. Он сглотнул. Богдана уже поняла его слабость. Риордаин обожал смотреть на арты эльфиек. Ида, Франческа, любые красавицы из фанартов — он пялился на экран с таким благоговением, будто видел святых. А уж когда она случайно показала Шадоухарт из Baldur's Gate в откровенном кожаном наряде… Каждый раз таращился до тех пор, пока экран не гас. Богдана старалась этим не злоупотреблять, ведь зарядка на телефоне не бесконечная. И ей нужно сохранить её для самого главного момента — изобретения огнестрельного оружия. Она ведь могла собрать пистолет! У неё в телефоне было сохранено видео — подробная схема пистолета, принцип действия, даже список материалов. Она скачала его год назад, после марафона фанфиков про попаданцев. Тогда казалось забавным — а вдруг пригодится? И пригодилось же! Богдана представляла, как она покажет Иорвету чертежи. Как объяснит принцип — порох, ствол, курок. Как они вместе будут делать первый прототип. Как он выстрелит, и Иорвет посмотрит на неё с уважением, с восхищением даже. Огнестрельное оружие. В мире, где всё ещё бьются мечами и луками. Это перевернёт всё. Ход войны. Ход истории. Скоя’таэли с пистолетами — да они сметут любую армию дхойне! Освободят земли предков. Построят своё королевство. А она, Богдана, будет той, кто это сделал возможным. Героиней. Спасительницей эльфов. И Иорвет… Страх, который сжимал её горло во время допроса, немного поутих. Да, Иорвет был жестоким. Да, он резал её ножом, держал за волосы, угрожал медленной смертью. Но это было… это было необходимо, правда? Он защищал свой отряд. Он не знал, кто она. Не мог доверять просто так. А теперь, когда она докажет свою ценность… Когда я сделаю ему пистолет, — мечтательно подумала Богдана, — всё изменится. Она представляла, как он смотрит на неё по-другому. Не как на презренную dh'oine, а как на… на союзницу. На ценного члена отряда. На… Богдана поймала себя на том, что улыбается. Харизматичный лидер повстанцев. Борец за свободу. Её любимый персонаж из игры. И я помогу ему выиграть эту войну. Мыло — это только начало. Маленький шаг. Докажет, что она не бесполезна. А потом — порох, пистолеты, может быть даже винтовки… — Dana? Богдана вздрогнула. Риордаин смотрел на неё вопросительно. — Что? — спохватилась она. — Ты… думаешь? — Он показал на тушу накера. — О мыло? — Да, — кивнула Богдана уверенно. — О мыло. Для Scoia'tael. Для Иорвет. Риордаин продолжал смотреть на неё. Выжидательно. Ах да. Картинка. — Хорошо, — вздохнула она, листая галерею. — Смотри. Но быстро, да? Вторую — после помощь, понял? 62%. Каждый процент на счету. Пролистала до папки с Baldur's Gate. Остановилась на одном из лучших артов — реалистичный 3D рендер, детализация такая, что казалось, можно потрогать. Шадоухарт в образе богини Шар. Тёмная эстетика — чёрное и фиолетовое, мистические тени, словно она парит в танце. Одежда… ну, одеждой это можно было назвать с натяжкой. Полупрозрачные ткани облегали грудь, оставляя мало воображению. Вырез глубокий, живот открыт — стройный, с изящной линией талии. Вместо юбки — длинные лоскуты ткани, которые развевались в движении, открывая изящные ноги с разрезами до бёдер. В руке — тонкий кинжал, лезвие отражает какой-то призрачный свет. Чувственный танец. Изгиб спины, приподнятая рука с кинжалом, развевающиеся тёмные волосы. Лицо холодное, прекрасное, глаза полуприкрыты. Богиня тьмы и секретов. Богдана протянула телефон Риордаину. Он взял его, уставился на экран — и замер. Совсем замер. Даже дышать, кажется, перестал. Длинные уши вспыхнули ярко-красным. Глаза расширились. Рот слегка приоткрылся. — Это… — выдохнул он хрипло. — Она… Он не мог оторвать взгляд. Водил пальцем по экрану, увеличивая то одну деталь, то другую. Изучал каждый изгиб, каждую тень, каждую складку ткани. Богдана наблюдала за ним с усмешкой. Интересно, что именно его так цепляло в этих картинках? Просто красивая полуголая женщина? Или что-то ещё — эта тёмная мистика, опасность, которую излучала Шадоухарт с кинжалом? Судя по тому, как он не мог оторваться от изображения богини Шар — второе. У мальчика специфические вкусы, — подумала Богдана. — Тёмные эльфийки-убийцы в откровенных нарядах… Чья бы корова мычала, Богдана. — Красивая, — наконец выдохнул Риордаин, всё ещё не отрывая взгляд. — Очень… очень красивая. — Да, — согласилась Богдана. — Она… богиня. В мой мир. Богиня тьмы. — Богиня, — повторил Рири благоговейно. Помолчал, потом спросил: — Она… кто? Как имя? Богдана открыла рот, чтобы ответить, но осеклась. Как объяснить на ломаной Старшей Речи про Шадоухарт, про Шар, про Baldur's Gate? — Имя… сложно, — сказала она. — Shadow heart. Тень-сердце? — Она показала на тень на земле, потом приложила руку к груди. — Она… служит богиня тьмы. Шар. Риордаин слушал внимательно, явно пытаясь понять каждое слово. — А она… что делает? — спросил он, показывая на кинжал. — Она воин? — Жрица, — Богдана поискала в памяти нужное слово. — Служит богиня. И… да, воин. Убивает враги. Глаза Риордаина загорелись ещё сильнее. — Жрица-воин, — повторил он. — Служит богине тьмы… Он явно хотел знать больше. Богдана покачала головой. — Я… мало говорю, — сказала она, разводя руками. — Не могу рассказать хорошо. Когда ты научишь меня язык… — она показала на него, потом на себя, — тогда я расскажу всё. Про неё. Про богиня. Про мой мир. Хорошо? *** Мыло получилось ужасным. Богдана стояла на поляне у ручья, смотрела на дощечки, на которых застывала серо-зелёная масса, и пыталась убедить себя, что это победа. Варить было кошмаром. Жир накера плавился в котле, смешиваясь с золой и водой, и вонь стояла такая, что Богдана несколько раз чуть не блеванула. Риордаин отошёл метров на десять и сидел, зажав нос, с таким видом, будто его пытали. — Ты уверена? — спрашивал он каждые пять минут. — Te уверена, что это правильно? — Да! — огрызалась Богдана, помешивая палкой вонючую жижу. — Так надо! В видео так было! Вроде так было. Наверное. Она варила несколько часов, пока масса не загустела. Потом нашла несколько плоских дощечек — Риордаин притащил их из лагеря, явно украв откуда-то — и вылила туда мыльную массу. Теперь оно сохло. И выглядело… отвратительно. Серо-зелёное. Комковатое. С какими-то вкраплениями, которые Богдана предпочитала не опознавать. Пахло всё ещё мерзко — не так сильно, как при варке, но достаточно, чтобы морщиться. Но самое главное — оно мылилось. Богдана отковыряла кусочек от края, подошла к ручью, намочила руки. Потёрла кусок между ладонями. И появилась пена. Грязно-серая, с комками, но пена. Настоящая пена. — Работает, — выдохнула она, глядя на руки. — Блин, оно работает! Риордаин подошёл ближе, с опаской глядя на мыло. — Это… правда мыло? — спросил он недоверчиво. — Да! — Богдана показала ему пену на руках. — Смотри! Пена! Для чистить! Она потёрла руки сильнее. Мутно-серая пена становилась гуще. Смыла в ручье — с рук сошла чёрная грязь — Работает, — повторила она торжествующе. — Я сделала мыло! Рири осторожно взял кусочек, понюхал — и тут же отшатнулся. Но Богдана была довольна. Пусть мыло вонючее, пусть блевотного цвета, пусть с комками — но оно работает. Первый шаг, — подумала она, глядя на дощечки с застывающей массой. Мыло. Дальше — порох. Потом пистолеты. Я справлюсь. Обязательно справлюсь. *** Иорвет не спал уже больше суток. Буквы в донесении расплывались. Он потёр переносицу, пытаясь согнать усталость, и снова уставился на бумагу. Подтвердилась информация, что дала та dh’oine — девка, которую полумёртвый Риордаин притащил из лес. Либо шпионка, либо сумасшедшая. Хотя… Иорвет откинулся на спинку стула, закрыл глаз. Она показала ему картинки на своей светящейся пластинке. Саскию. Деву Аэдирна, золотого дракона, надежду на свободу. Он видел её лицо на том странном изображении — чёткое, словно живое — и сердце пропустило удар. Саския не выходила на связь уже неделю. Последнее письмо было коротким: Жду в Вергене. Приезжай. И всё. Никаких подробностей, никаких объяснений. А тут эта девка показывает ему Саскию в её истинной, драконьей форме. Над горящим городом. И… то, что он видел прежде во снах. Дева была с ним, Иорветом. Будущее? Видение? Риордаин клялся, что его тётка — Ида Эмеан — послала девку. Может, и правда? Чародейки странные, кто их поймёт. Может, это какой-то эксперимент, магия, пророчество… Иорвет хмыкнул. Прорицательница. Едва может связать два слова и таращится на всех, как перепуганный кролик. Иорвет потёр лицо ладонями. Вина грызла изнутри. Он поверил Лето. Доверился dh’oine, хоть и ведьмаку. Лето. Предатель. Убил весь отряд — Эадоина, Кирнана, Файрена. Хорошие бойцы, верные. Мёртвые. А Киаран в плену. И только Риордаин выжил — самый молодой, самый неопытный. Молодой дурак, вечно краснеет, мямлит, но жив. И за ту девку вступается каждый раз, когда кто-то предлагает её прирезать. Привязался, идиот. Иорвет вздохнул. Ладно, пусть живёт. Чёрную работу делает, воду таскает, дрова рубит. Он позволил Риордаину учить её языку — может, хоть что-то толковое из неё выйдет. Может, правда от Иды. А если нет — убить никогда не поздно. Иорвет вышел из палатки, щурясь от солнца. Нужно было проверить склад. Оружие, стрелы, припасы — всё для операции по освобождению Киарана. И заодно покормить Шаельмаара. Главоглаз жил в пещере неподалёку — охранял склад лучше любых капканов и дозорных. Монстр, конечно. Огромный, с пастью, которая могла проглотить человека целиком. Но… Иорвет к нему привык. Даже привязался, если честно. Шаельмаар узнавал его, не нападал, ждал еды. Странно, что я кормлю монстра, — подумал Иорвет с усмешкой. — Но он честнее dh’oine. Он дошёл до того места, где оставил накера. Застрелил сам, притащил — жирный, здоровый. Шаельмаар любил накеров. Туши не было. Точнее, была. Но… распотрошённая. Брюхо вспорото, кишки вывалены, внутренности разбросаны. Жира не было — вырезан начисто. Иорвет замер, глядя на останки. — КТО?! — рявкнул он, врываясь в лагерь. Эльфы вскочили, хватаясь за оружие. Иорвет обвёл их взглядом — холодным, убийственным. — Кто тронул накера? — спросил он тише, но от этой тишины стало страшнее. Молчание. — Я спрашиваю, — повторил Иорвет, — кто распотрошил тушу, которую я оставил для Шаельмаара? Киан шагнул вперёд. — Командир, я видел… — Он замялся. — Рори и… та dh'oine. Они что-то делали у туши. — Риордаин, — позвал Иорвет негромко. — Подойди. Риордаин сглотнул и двинулся вперёд. Рядом с ним, как привязанная, шла та девка — грязная, в мужской рубахе, с испуганными глазами. — Ты тронул накера? — спросил Иорвет. — Еду для Шаельмаара? — Я… — Риордаин замялся. — Мы взяли только жир, командир. Только жир. Мясо оставили… — Мясо разбросано по всему лесу, Шаельмаар не станет это есть, — перебил Иорвет. — А жир? Куда делся жир? Девка шагнула вперёд. Сказала что-то — быстро, сбивчиво, на ломаной Старшей Речи. Иорвет разобрал «мыло», «для отряда», «помочь». Риордаин полез в мешок, который держал, и вытащил дощечку. На ней лежала серо-зелёная масса — комковатая, мерзкого цвета. — Вот, — сказал он, протягивая. — Она сделала. Это правда мыло, командир. Мылится. Проверь. Иорвет взял дощечку. Понюхал. Вонь ударила в нос — такая, что захотелось швырнуть эту дрянь обратно. — Это? — переспросил он. — Это мыло? — Из накера, — пояснил Риордаин. — Жир накера. И зола. Она варила. Долго. Оно… оно работает, командир. Иорвет посмотрел на девку. Та стояла, сжав кулаки, и смотрела на него с надеждой. Мыло из накера. Вонючее, мерзкое, зелёное мыло. Он вздохнул. Швырнул дощечку обратно Риордаину. У него нет на это времени. — В следующий раз, — сказал Иорвет тихо, наклоняясь ближе к девке, — когда Шаельмаар останется без обеда… Он сделал паузу. Долгую. Девка смотрела на него широко распахнутыми глазами. — …я лично отрежу тебе руки, — продолжил он ровным, почти спокойным голосом, — и скормлю их ему. По одной. Пока ты будешь смотреть. Потом ноги. Потом остальное. Понятно? Девка побледнела так, что губы стали серыми. Всё тело дрожало. Она кивнула — дёрганно, судорожно. — Y-yea, — выдавила она. — Понятно. Больше… больше не… — Убирайтесь, — бросил Иорвет, выпрямляясь. — Оба. Риордаин схватил девку за локоть и поволок прочь. Та еле держалась на ногах. Иорвет смотрел им вслед, потом провёл рукой по лицу. Устал. Чертовски устал. — Мыло из накера, — пробормотал он себе под нос. — Идиоты. Киан подошёл ближе, ждал. — Командир, может, всё-таки убить её? — спросил он тихо. — Только еду зря переводим. Иорвет медленно повернулся к нему. Посмотрел — долго, тяжело. — Я сказал «пусть живёт», — произнёс он негромко. — Ты ослышался? Киан выпрямился. — Нет, командир. — Тогда почему задаёшь вопросы? — Я просто… — Я не объясняю приказы дважды, — перебил Иорвет. — И не терплю самодеятельности. Если я скажу убить — убьёшь. Если скажу оставить — оставишь. Ясно? — Ясно, командир. — Она учит язык. Делает работу. Риордаин за неё отвечает, — Иорвет снова провёл рукой по лицу. — Если опять что-то натворит — я сам решу, что с ней делать. Не ты. Я. Понял? — Понял, командир. — Отлично. Тогда возвращайся к своим обязанностям. Операция сегодня ночью. Вот о чём думай. Киан кивнул, развернулся и ушёл. Иорвет постоял ещё минуту, глядя на лес, потом вернулся в палатку. Карта. Флотзам. Киаран.