Руководство по выживанию не найдено

Богдана сидела в самой глубокой тени грота. Телефон лежал на коленях, экран едва светился — яркость выкручена на минимум. 55% заряда. Каждая минута работы экрана — роскошь, которую нельзя растрачивать просто так. Но это того стоило. Она открыла заметки, пролистала сохранённые статьи. «Лекарственные растения средней полосы». Вот оно! Ива белая (Salix alba). Кора. Salicin. Богдана щурилась на тусклый экран, запоминая. Собирать весной, апрель–май, когда начинается сокодвижение — концентрация салицина в 3-4 раза выше, чем летом. Молодые ветки, 2-3 года. Кольцевые надрезы. Сушить в тени. Она попыталась вспомнить, что говорил Рири про месяц. Блатхе? Биррен? Кажется, скоро Белтейн — начало лета. Значит, сейчас конец мая. Листья в лесу давно распустились. Поздновато, но сойдёт. Приготовление отвара. Богдана нахмурилась — обычный отвар и Гвен может сварить. Но ей нужно сильнее, эффективнее. Чтобы Гвен увидела разницу, а Иорвет понял — Богдана обладает многими знаниями. Завоёвывать его доверие нужно маленькими, но заметными шагами. Пролистала ниже. ВАЖНО: принимать после еды! Может раздражать слизистую желудка. Побочные эффекты: тошнота, боль в желудке, изжога при передозировке. — Да-да, понятно, — Богдана махнула рукой, проматывая дальше. — Дальше, дальше… Противопоказания: беременность, язва желудка, аллергия на аспирин. — Не беременна, язвы нет, на аспирин не было… Идеально. Признаки передозировки: звон в ушах, головокружение, сильная тошнота. Богдана поморщилась, но пролистала и это. — Да чего там можно передозировать. Это же не таблетки! Дальше — раздел про усиление экстракции. То что нужно! Спиртовая настойка в разы эффективнее отвара. Концентрированная. Долго хранится. Быстро действует. Богдана замерла. — Чёрт, это же идеально! — выдохнула она. Но где взять спирт? У Гвен есть краснолюдский — тот самый, которым обрабатывали рану Киарана. Но она никогда не даст его на эксперименты. Слишком дорого. Богдана задумалась, грызя ноготь. Подождите. В лагере же есть краснолюд… Должен же он знать как гнать спирт?! — Буду спиртоваркой, — пробормотала она. — Из изобретателя в самогонщицу. Отличная карьера. Она вернулась к экрану. Для ускоренной экстракции: измельчить кору в порошок, залить спиртом в соотношении 1:3, настаивать в тёплом тёмном месте 7-10 дней, ежедневно встряхивая. Богдана нахмурилась. — Семь дней? Слишком долго. Она пролистала дальше, ища что-то быстрее. Горячая экстракция (ускоренный метод): измельчённую кору залить спиртом 1:4, нагреть на водяной бане до 50-60°C (НЕ кипятить!), держать 2-3 часа при постоянной температуре. Процедить. Хранить в тёмном месте. Вот! — Два-три часа, — Богдана закивала. — Это реально. ВНИМАНИЕ: горячая экстракция извлекает не только салицин, но и танины, смолы. Настойка будет более горькой и может сильнее раздражать желудок. Принимать строго после еды. — Ага, горькая, раздражает… — Богдана махнула рукой. — Зато быстро и мощно. Она пролистала к дозировкам. Богдана кивнула, повторяя про себя цифры. 20-30 капель. Три раза в день. НЕ ПРЕВЫШАТЬ 100 капель в сутки! — Да-да, не буду, — пробормотала она, уже закрывая статью. 54%. Информация есть. План есть. — Почти аспирин домашнего приготовления, — усмехнулась она, по обыкновению бормоча себе под нос по-русски. — Гвен офигеет. Киаран выздоровеет за пару дней. А мой командир… Она представила, как Иорвет узнаёт. Как, может быть, даже скажет «хорошая работа». Он заметит. Обязательно заметит. Он поймёт, что я полезна. Что я не просто dh'oine! Но одну её за веточками не выпустят, это точно. Ведь пока ещё шажков в сторону доверия Иорвета было сделано маловато. Она всё ещё чужая. Всё ещё потенциальная угроза, возможно шпионка. Солнце ударило в глаза, слепя после полумрака грота. Лагерь жил привычной жизнью — кто-то точил оружие у костра, искры летели от точильного камня; голоса перекликались на эльфийском; где-то вдали мерно стучал топор. Рири сидел на перевёрнутом деревянном ящике у края лагеря, склонившись над куском бересты. Левая рука в повязке прижата к груди, правая двигалась быстро, уверенно — рисовал углём. Богдана замерла в нескольких шагах, и что-то неприятно кольнуло в груди. Опять рисует. Та ночь всплыла в памяти — рисунок Шадоухарт, Киан пьяный и возбуждённый, его руки… Она мотнула головой, отгоняя воспоминания. Рири ни в чём не виноват. Он просто… рисует. Любит рисовать. И это нормально. Хорошо даже — телефон скоро сдохнет, а красивые картинки останутся. Только больше никаких полуголых эльфиек, пожалуйста. — Рири? — позвала она. Он вздрогнул, резко поднял голову. Увидел её — и быстро, почти судорожно сунул бересту за спину. Лицо вспыхнуло. — Dana! — Он вскочил с ящика так резко, что чуть не опрокинул его. — Ты… я не слышал… Богдана прищурилась. Почему спрятал? Что там такое? — Ты чего прячешь? — спросила она с подозрением. — Опять Шадоухарт нарисовал? — Нет! — Рири замахал свободной рукой. — Нет-нет, не её! Это… — Он покраснел ещё сильнее. — Это другое. — Какое другое? — Просто… — Он мялся, глядя в сторону. — Просто так. Ничего особенного. Врёт как ребёнок, — подумала Богдана с усмешкой. Но настаивать не стала. Не её дело. И потом — у неё есть задача поважнее. — Ладно, храни свои секреты, — она махнула рукой. Рири уставился на неё — конечно он не понял, она же говорит по-русски. Пора бы отвыкать, эльфам её бубнёж явно не нравится. — Слушай, мне нужна твоя помощь. Рири мгновенно переключился, глаза загорелись. — Помощь? Какая? — Мне нужно собрать ивовые ветки. Для отвара. — Богдана показала в сторону леса. — Гвен сказала, где растут ивы — у ручья, вниз по склону. Но одну меня не выпустят. Ты… пойдёшь со мной? Рири выпрямился, улыбка расцвела на лице. — Конечно! — Он кивнул сразу, без колебаний. — Конечно пойду! Богдана выдохнула с облегчением. — Спасибо. Я боялась, что откажешь. — Почему я откажу? — Рири нахмурился, искренне недоумевая. — Это же для Гвен? Для лекарства. Это важно. — Твоя рука, — Богдана кивнула на повязку. — Ты ранен. — Левая рука, — Рири пожал плечами и усмехнулся. — Правая работает отлично. Он огляделся, остановил взгляд на тренировочной мишени неподалёку, прибитой к стволу старого бука. Весь центр был изрезан стрелами и ножами так плотно, что дерево казалось покрытым тёмной чешуёй. — Смотри, — сказал он, и в голосе впервые прозвучала нотка настоящей уверенности. Рири выхватил нож из-за пояса. Без позы, без лишнего пафоса — просто стал чуть боком, будто делал это сто раз подряд. Что вероятно и было правдой, и скорее всего намного больше ста раз. Кисть щёлкнула, как у фокусника, вытаскивающего карту. Нож пролетел по траектории настолько ровной, что Богдана даже не сразу поняла, что происходит — и вонзился точно в самый центр тёмного пятна на мишени. Так глубоко, что рукоять чуть дрогнула. Богдана ахнула — громко, с неподдельным восторгом. Она даже не пыталась скрыть этого. — Ничего себе… — прошептала она. — Ты… правда умеешь. Рири, конечно, ничем не показал, что ждёт похвалы. Точнее — пытался не показать, но довольная улыбка всё равно прорезалась. Он подошёл, выдернул нож, провёл пальцем по дереву, проверяя глубину попадания, и посмотрел на Богдану. — Видишь? — мягко сказал он, сочетая самодовольство и смущение. — Не калека. Богдана кивнула, всё ещё впечатлённая. — Это как в кино, — выдохнула она. — Просто… бац — и прямо в центр. — В кэ-но? — переспросил Рири, старательно повторив незнакомый звук. — Это… что? Богдана поймала себя на том, что не знает, как объяснить. В трёх словах не получится, а в десяти — он точно подумает, что она сумасшедшая. Она вздохнула. — Я… потом расскажу, ладно? — сказала она коротко, отводя взгляд. — Ты мне вообще много чего обещала объяснить. Так что… по дороге хотя бы что-нибудь и расскажешь? Рири улыбнулся почти по-мальчишески, приглашающе махнул рукой — и Богдане вдруг стало ясно: он правда просто рад быть рядом, даже если не понимает половины её странных слов. Она ощутила, как что-то горячее подступает к глазам. Совсем немного. Потому что от его взгляда, от его голоса, от этой простой готовности верить ей… ей стало тепло. По-настоящему тепло. Рири был, наверное, единственным эльфом во всём лагере — и, возможно, единственным существом во всём этом мире — кто относился к ней по-доброму. Она сглотнула, чтобы голос не дрогнул. — Ладно, — сказала тихо. — По дороге… расскажу. *** Они шли какое-то время, болтая. Богдана старалась изо всех сил — она хотела объяснить Рири свой мир, весь этот прогресс, который, как ей казалось, она сможет принести сюда. Её распирало желание поделиться: про города, которые светятся по ночам, о повозках без лошадей, о лекарствах, которые спасают от смертельных ран. Она не вдавалась в детали — не могла. Объяснить электричество, магнетизм, двигатель внутреннего сгорания… задача невозможная. Она говорила о результатах, не о механизмах. И Рири слушал — добросовестно, широко открытыми глазами, иногда хмурясь, пытаясь сложить её слова в понятную картинку. Когда она запиналась, не найдя подходящего эльфийского слова, он помогал — мягко, терпеливо. И каждый раз, когда она правильно произносила что-то сложное, он светился, будто это и его маленькая победа. Потом он вдруг спросил, нерешительно: — А ты сама училась этому? Этим… штукам? Богдана чуть не споткнулась. — Ну… да. — она почесала щёку. — У нас есть такие большие школы. Что-то вроде вашего Оксенфурта. Рири остановился на секунду и посмотрел на неё с уважением, которого она совсем не ожидала: — Значит ты очень умная? — Эээ… — Богдана прикусила губу. — Меня… выгнали. Он моргнул несколько раз, явно не понимая: — Из Оксенфурта вашего? — Ну… да. — Она попыталась изобразить улыбку — вышло жалко. — Я не сдала важный предмет — он учит, почему мосты не падают. Мой… падал. Но препод был вредный! — подумала она яростно. Специально заваливал! Хотя прогулы, конечно тоже были… Рири шёл молча, потом сказал серьёзно: — Но тебя туда взяли? Значит, ты достаточно умная. Он посмотрел на неё, и в глазах светилось искреннее восхищение. — Я сразу понял. Ты язык схватываешь очень быстро. Большинство dh'oine годами не могут. А ты… — он улыбнулся, — уже половину понимаешь. И говоришь лучше, чем думаешь. Что-то тёплое разлилось в груди. — Спасибо, — выдохнула Богдана. — Мне нужно… намного лучше. Чтобы объяснить всё Иорвету. Рири посмотрел на неё удивлённо. — Командиру? — Да, — Богдана кивнула, стараясь говорить уверенно. — Я знаю много. О будущем. О том, что будет. Но я должна объяснить правильно. Чётко. Чтобы он понял. Чтобы он увидел, что я важна, — не сказала она вслух. — Ты знаешь будущее? — Рири выглядел впечатлённым. — Будущее командира? — Это послание, — Богдана выпрямилась. — От Иды Эмеан. Боже, я совсем охренела. Уже миссию себе придумала. Но остановиться она не могла, слова лились сами. Рано или поздно придётся отвечать за эту хрень, — холодок пробежал по спине. Но Рири смотрел на неё с таким доверием, с такой верой, что остановиться было невозможно. — Поэтому мне нужно учиться языку. Лучше. Быстрее. — Она посмотрела на него. — Ты… поможешь? Я должна рассказать всё Иорвету правильно. — Конечно! — Рири кивнул яростно. — Я и так учу тебя каждый день. Продолжу! Он посмотрел на неё серьёзно. — Я знал, — сказал он тихо, — что ты правда от Иды. Что ты знаешь что-то важное. Богдана улыбнулась, но внутри что-то сжалось. Спасибо. Спасибо тебе, Рири. Ты единственный, кто… И я тебе вру. Нагло. В лицо. Стыд и благодарность смешались в тугой ком в горле. — Спасибо, — почти прошептала она. — Правда. Спасибо. Рири кивнул, потом нахмурился, как будто что-то его беспокоило. — Только… одно непонятно, — сказал он осторожно. — Ты же из другого мира? Как… как ты с ней говорила? С тёт… — он в очередной раз осёкся, — Идой? Вот дерьмо. Богдана почувствовала, как холодеют ладони. — Я… — начала она, лихорадочно соображая. — Я не говорила. Напрямую. — Не говорила? — Рири нахмурился сильнее. — Нет, — Богдана покачала головой. — Это… сложно объяснить. Магия. Её магия. Она… открыла врата. Ard Gaeth. И я… меня затянуло. Но послания… они были. Знаки. Видения. Боже, несу какую-то хрень. — Видения? — Рири смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Да, — Богдана кивнула, разгоняясь. — Я видела её. Во сне. Она показывала… вещи. Будущее. Опасности. Она не говорила словами, но я… понимала. Ну всё. Теперь я ещё и провидица. Рири медленно кивнул. — Тётя Ида очень сильная, — сказал он с благоговением. — Она может такое. Магия снов, видений… Говорят, она видит будущее. — Да, — подхватила Богдана. — Именно. И она… выбрала меня. Чтобы помочь. Рири посмотрел на неё с таким доверием, что Богдане захотелось провалиться сквозь землю. Прости. Прости, мальчик. Рано или поздно всё вскроется. И тогда… Она не хотела думать, что тогда. — Я верю тебе, Dana, — сказал Рири мягко. Стыд сжал горло так, что дышать стало трудно. Они вернулись к сбору коры молча. Богдана работала механически, стараясь не думать о том, что наплела. Рири работал рядом, ловко срезая кору одной рукой. — А ещё… — сказал он вдруг, как будто продолжая оборванную мысль. — Ты совсем не похожа на тех dh'oine, которых я встречал раньше. Богдана подняла взгляд. — В смысле? — Я, если честно… встречал не так много. Может, с десяток. — Он вдруг задумался. — Нет, больше. В основном убивал — в бою не до знакомства. Он сказал это так просто, как мог бы сказать «в основном видел издалека». Без гордости, без сожаления. Просто факт. Богдана застыла, держа в руках свой маленький цветочный ножик. Убивал. Людей. Десятки. Она смотрела на него — молодого, с мягкой улыбкой, методично срезающего кору. Но что она могла сказать? Это война. Он воин. Она это знала. Просто… слышать вот так, из уст парня, который только что радовался её успехам как ребёнок… Ей стало не по себе. Рири, кажется, почувствовал её напряжение и быстро добавил: — Но ты… ты другая. — Он срезал ещё одну веточку, не глядя на неё. — Ты даже… немного напоминаешь мою старшую сестру. Богдана моргнула. — Сестру? — Аэлирэнн, — Рири кивнул, и лицо смягчилось. — Не внешне! — Он вдруг покраснел, отвернулся. — То есть… совсем не внешне. Вообще не… Он запнулся, явно запутавшись в словах. — Просто… характером, — выдавил он наконец, всё ещё не глядя на Богдану. — Она тоже… умная. И упрямая. И когда объясняет что-то, вся светится. Вот так же, как ты. Богдана улыбнулась. — У тебя много сестёр и братьев? — Только сёстры, — он кивнул. — Три. — Три? И ты… младший? — Меньше всех, — вздохнул он. — Но, конечно же, самые шумные и вредные — две средние сестры. Родились одна за другой — редкость. Он смущённо хмыкнул, но в голосе слышалась нежность. Богдана слушала с удовольствием — он говорил так честно, так по-домашнему. — Где они сейчас? — спросила она мягко. — В Дол Блатанна. Все. Мать тоже. — А отец? Рири на секунду опустил взгляд: — Он погиб. Давно. Я почти его не помню. Он сказал это буднично, но уголки рта чуть дрогнули — точно он привык говорить об этом без жалости, но рана, кажется, так и не заросла. После короткой паузы он продолжил: — О нас очень заботилась… — он запнулся, будто слово застряло, — тёт… Ида Эмеан. Шорох в кустах прервал его. Рири мгновенно напрягся, рука метнулась к ножу. — Тихо, — прошептал он. — Не двигайся. Богдана застыла. Сердце забилось быстрее. Шорох повторился. Ближе. Что-то большое продиралось сквозь кусты — ломало ветки, шуршало листьями. — Что это? — прошептала Богдана. Рири не ответил. Смотрел в сторону звука, напряжённый как струна. Левая рука бесполезно прижата к груди, правая сжимает рукоять ножа. Из кустов вылезло… насекомое? Эндриага, точно! Огромная. Размером с корову. Хитиновый панцирь блестел на солнце — тёмно-зелёный, почти чёрный. Шесть ног, каждая заканчивалась острым когтем. Жвалы щёлкали, издавая отвратительный скрежет. Богдана ахнула, попятилась. — Не беги, — прошептал Рири, не поворачивая головы. — Резких движений не делай. Эндриага повернула голову в их сторону. Остановилась. Может, не увидит? Может, пройдёт мимо? Рири, кажется, думал то же самое. Он медленно, очень медленно отступал назад, загораживая собой Богдану. Эндриага шевельнула усиками. Жвалы щёлкнули громче. И она двинулась к ним. Рири выхватил нож, метнул тем самым ловким движением, что он показывал ранее. Нож просвистел в воздухе и вонзился точно между пластинами панциря — под головой, где хитин тоньше. Тёмная жидкость брызнула. Эндриага заскрежетала как ногти по школьной доске. Споткнулась, но не упала. Она продолжала идти. Медленнее, но упрямо, будто нож в её шее — просто неудобство. Рири выхватил меч. — Уходи, Dana, — сказал он, не оборачиваясь. Богдана смотрела на эндриагу, на Рири с одной рабочей рукой, на меч. Он не справится. С одной рукой — не справится. Паника накрыла волной. Что делать? Бежать? Оставить его? Вода. Эндриаги не умеют плавать, они ведь насекомые… Наверное? — Рири! — крикнула она. — В воду! Они не могут плавать! Раздался свист. Стрела вонзилась в голову эндриаги — прямо между глаз, глубоко, со страшным хрустом. Тварь дёрнулась. Вторая стрела. В шею, рядом с ножом. Третья. В сочленение между головой и панцирем. Эндриага рухнула. Лапы задёргались, жвалы щёлкали всё слабее. Потом затихла. Богдана стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось так сильно, что в ушах звенело. Стрелок вышел из-за деревьев. Лук в руках, ещё одна стрела наготове. Он двигался с той отточенной грацией, что приходит после тысяч тренировок — каждый шаг мягкий, бесшумный, тело балансирует идеально. Как большая кошка. Один из скоя’таэлей — патруль, наверное. Богдана выдохнула с облегчением. — Мертва, — сказал он коротко. Богдана замерла, когда увидела его лицо. Киан. Сердце, которое только начало успокаиваться, снова забилось быстрее. Он смотрел на них — сначала на Рири, потом на неё. Взгляд тяжёлый, пристальный, как всегда. Хватит пялиться! — подумала Богдана, изо всех сил стараясь не опускать глаза. Пусть видит, что она не забитая дурочка. — Amadan, — сказал Киан ровно, глядя на Рири. — Зачем пришёл сюда? Он подошёл к эндриаге, выдернул свои стрелы одну за другой, вытер о траву. Вытащил нож Рири из шеи твари и протянул ему. — Хороший бросок, — сказал Киан. — Точно. Но одного ножа мало. В следующий раз держи наготове ещё один. Он посмотрел на их корзины с корой. — Зачем? — Для Гвен, — ответил Рири. — Кора для лекарства. Киан кивнул и подобрал корзину Богданы. — Я сама, — Богдана шагнула вперёд, протянула руку. — Лучше пусть у тебя руки свободны, — буркнула она, не глядя на него. — Для эндриаг. Киан ухмыльнулся — той самой кривой улыбкой на пол-лица. — Упрямая, — сказал он, но корзину отдал. — Иди вперёд. Я прикрою. — Он жестом показал на тропу. Богдана взяла корзину, прижала к боку и отвернулась, пытаясь идти ровно. Сделала три шага — и уже чувствовала. Спину жгли два буравчика. Она шла дальше. Не оборачивалась. Но ощущение не проходило — наоборот, нарастало. Как будто он смотрит не просто в спину, а по позвоночнику, по лопаткам, ниже… Богдана шагнула быстрее, споткнулась о корень. Корзина качнулась и чуть не вылетела из рук. Рубашка задралась. — Вид отличный, — сказал Киан сзади, как ни в чём не бывало. В его голосе слышалось что-то довольное и сальное. — Вот мудак, — пробормотала она себе под нос по-русски. Обернулась. Киан смотрел не на неё — на лес, на кусты по сторонам тропы. Лук наготове, стрела не вложена, но рука рядом с колчаном. Он следит за лесом. Просто за лесом. Богдана развернулась обратно, пошла быстрее. Лицо горело. Дура. Дура. Конечно он смотрит на лес. Выискивает монстров. Рири, шедший рядом, бросил на неё быстрый взгляд. Они молчали так долго. Богдана пыталась успокоить дыхание, унять сердцебиение. — Ты сказала — эндриаги не плавают, — произнёс Киан вдруг. Богдана вздрогнула. — Да. — Они плавают, — сказал Киан спокойно. — Да и этот ручей мелкий. По колено. Богдана обернулась, посмотрела на него непонимающе. Он сказал это без насмешки. Богдана кивнула молча, отвернулась. Конечно. Он прав. Откуда мне знать про эндриаг. Ещё минута неловкого молчания. Ей так хотелось, чтобы Рири снова что-то спросил и она бы попыталась снова что-то объяснить. — Откуда тебя выгнали? — спросил Киан. Богдана остановилась. Медленно обернулась. Он слышал. Он слышал наш разговор. — Ты… слушал? — Патрулировал. — Киан встретил её взгляд спокойно. — Сталкер ебучий. — Богдана покачала головой. Киан приподнял бровь. Рири, молчавший всё это время, вдруг сказал: — Киан, ты… часто патрулируешь здесь? У ручья? Киан посмотрел на него. — Иногда. — Просто… здесь эндриаг обычно не бывает, — продолжил Рири осторожно. — Мы вычищаем. — Знаю, — Киан нахмурился. — Странно. Нужно сказать командиру. Может, новое гнездо где-то рядом. *** Богдана нашла краснолюда у края лагеря, где он возился с бочонками и мешками. Роскошная тёмная борода была заплетена в две аккуратные косички, украшенные медными бусинами. Она подошла ближе, откашлялась. — Простите… — начала она на эльфийском — Вы… вы можете сделать спирт? Краснолюд поднял голову, окинул её оценивающим взглядом. — Спирт? — Он хмыкнул. — Девка, если б я мог делать спирт из ничего бочками, мы б тут сидели вот так? Мы б золото лопатами гребли. Богдана растерялась. — Но… вы же… — Делаю, — согласился краснолюд. — Немного, для наших нужд. Но это лагерь, девка. Тут не винокурня. Времени нет, оборудования нет. Он вернулся к бочонку. — К тому же, — добавил он, не оборачиваясь, — Это ведь работа. А работа стоит денег. Или услуг. Богдана сглотнула. — Я… у меня нет денег. Но это для лекарства. Для раненых. — Для раненых у нас Гвен, — краснолюд пожал плечами. — Она справляется. Блин. Богдана уже собиралась уйти, когда краснолюд вдруг остановился, почесал бороду. — Хотя… — протянул он задумчиво. — Ладно, девка. Повезло тебе. Он повернулся к ней. — Как тебя звать-то? — Богдана. — Яррок, — он кивнул. — Слушай, Богдана. Спирт варить я тебе не буду — времени нет. Но есть кое-что готовое. Он оглянулся, понизил голос. — Недавно тут баржу одну… эээ… навестили. — Он ухмыльнулся. — Купеческую. Во Флотзаме. Так вот, с той баржи кое-что прихватили. В том числе — реданскую желудёвую. — Реданскую что? — не поняла Богдана. — Настойку. Крепкую. Очень крепкую. — Яррок показал жестом. — Семьдесят градусов, не меньше. Для твоего лекарства сойдёт? — Да! — Богдана закивала. — Отлично сойдёт! — Только, — Яррок поднял палец, — командир велел это добро не трогать. За пьянство тут порка полагается. Строго у него с этим. — Но я не пить буду! — Богдана замахала руками. — Для лекарства! Правда! Яррок прищурился, изучая её. — Ладно. Верю. Ты вроде на вид не из тех, кто бухает. — Он почесал бороду. — Возьмёшь, значит. Для лекарства. Богдана выдохнула с облегчением. — Спасибо! Огромное спасибо! — Погоди радоваться, — Яррок остановил её. — Про оплату не забыла? — Я… — Богдана опустила плечи. — У меня правда ничего нет. — Денег не надо, — Яррок махнул рукой. — Услугу окажешь. — Какую? Яррок посмотрел на неё с любопытством. — Девка, а ты петь умеешь? Богдана замерла. Петь? О нет. Только не это. — Я… — Она почесала затылок. — Не очень. — Не очень — это как? — Яррок наклонил голову. — Плохо, — честно призналась Богдана. — Очень плохо. — Жаль, — Яррок вздохнул. — А я хотел услышать что-то новое. Ты ведь не здешняя, да? Из других земель. Вот и хотел послушать, что у вас там поют. Он развернулся к бочонку. — Ладно, забудь. Не судьба. Богдана сжала кулаки. — Подождите, — сказала она. — Я… я спою. Яррок обернулся, приподнял бровь. — Говоришь же, плохо поёшь. — Плохо, — согласилась Богдана. — Но спою. Если вы дадите спирт. Яррок ухмыльнулся. — Ладно. Пой. Богдана оглянулась. Они стояли чуть поодаль от основного лагеря, но несколько эльфов были в пределах слышимости. Господи, это будет позор. Она достала телефон. — Что это? — Яррок уставился на устройство. — Зачем это? — Это… — Богдана не знала, как объяснить. — Штука. Из моего мира. Она… играет музыку. Она включила экран. Что вообще выбрать? Промотала вниз — и хмыкнула. Ну да, конечно. У неё был Тот Самый Плейлист. Её маленькая дверь в другие миры. Идеально подходящий для чтения попаданских фанфиков. И прогулок по парку, когда она уверяла себя, что ветки над головой похожи на Брокилон, и воображала себя то чародейкой, то странницей, то эльфийкой с луком. Мельница. Тол Мириам. Йовин. Троль Гнёт Ель. Тэм Гринхилл. И Богдана на секунду уже представила, как она поёт балладу о Фаоильтиарне скоя’таэле — проникновенно, с паузами, на ветру… Как белки слушают, затаив дыхание… И честно сказала себе: Ты чё, охренела? Она чуть не фыркнула вслух. Перфоманс на своих вокальных данных она не вывезет. Нужно брать энергией. Если уж позориться, то с удовольствием. Нужно то, что она не раз орала в наушниках, пьяной и не только. Настоящий хит любых вечеринок. Король и Шут. «Кукла колдуна» Идеально. Не надо быть певицей, чтобы это орать. Главное — не стесняться. — Ну, поехали, — пробормотала она. — Ради науки. Нажала «play». Скрипки рванули так, будто их терзали демоны. Яррок дёрнулся. — Что за… — начал он, но договорить не успел. Богдана уже пошла в пляс. Она пела так, как всегда орала эту песню на общажных вечеринках: срывая голос, беря не ноты, а эмоцию. Голос с хрипотцой, где-то мимо, где-то выше, где-то ниже, но с такой страстью, что поправить её уже было невозможно. Нога сама отбивала ритм: топ-топ-топ в землю. Руки — в стороны, вверх, к себе. Слов не понимал никто, кроме неё — и хорошо. Несколько ближайших эльфов подняли головы. Смотрели, как на что-то очень странное и немного завораживающее. Телефон сипло вывел её к припеву, и она, вдохнув поглубже, выдала его как могла — с руками, с почти театральным звериным оскалом, с шагом вперёд: — И ты попала к настоящему колдуну!.. Голос сорвался, но это даже добавило атмосферы. Она почти подпрыгнула на месте, докричав хвост припева, и ещё пару строк куплета протянула в том же бешеном темпе, пока дыхание не сбилось окончательно. Наконец музыка в телефоне ушла в проигрыш, и она, хватая воздух, нажала паузу. Где-то хмыкнули. Кто-то от души фыркнул. — Ну… — хрипло сказала она. — Как-то так. Яррок смотрел на неё так, будто не был уверен, экзорциста вызывать или налить уже сейчас. Он коротко хохотнул. Потом его борода дрогнула. — Голос, конечно, как у простуженного гарпии… Слова — как пьяный тролль. — он рассмеялся. — Ни одного не понял. Но годится. Он кивнул, уже довольный: — Держи свою настойку, певица. Заслужила. *** Богдана поставила склянку на стол лазарета с таким видом, будто это был Грааль. — Готово, — объявила она торжественно. Гвен подошла ближе, прищурилась, понюхала. — Пахнет… странно, — сказала она осторожно. — Спиртом. И чем-то ещё. — Это ивовая кора, — Богдана выпрямилась. — Только концентрированная. В разы сильнее твоего отвара. — В разы? — Гвен скрестила руки на груди. — И ты уверена, что это безопасно? — Абсолютно! — Богдана кивнула яростно. — Я всё рассчитала! Это практически аспирин! — Аспи… что? — Лекарство. Из моего мира. Очень мощное. От боли, температуры, воспаления. Гвен смотрела на склянку с глубоким подозрением. — И желудок не разъест? — Нет! — Богдана замахала руками. — Ну… может немного раздражать. Но если съесть жир перед этим — всё будет отлично. — Жир? — Да! Защищает желудок. Гвен вздохнула тяжело. — Хорошо. Покажи. Богдана полезла за пазуху, достала маленькую склянку. Ту самую, что Киан дал. Медвежий жир. От Киана. Не думай об этом. Это просто жир. Ресурс. Она открыла склянку, зачерпнула пальцами. Запах терпкий, животный. Положила в рот, проглотила. Противно. Но надо. Ещё немного. Для верности. Рири, сидевший у входа в лазарет, наблюдал с любопытством. — Это… вкусно? — спросил он. — Отвратительно, — честно ответила Богдана, вытирая пальцы о рубаху. Гвен взяла чашу с водой, протянула Богдане. — Сколько капать? Богдана вспомнила инструкцию. — Двадцать капель. Для начала. Она взяла склянку с настойкой, осторожно накапала в воду. Жидкость была тёмно-янтарной, почти коричневой. — Вот, — Богдана подняла чашу. — Сейчас выпью. И ты увидишь — всё работает. — Подожди, — Гвен остановила её. — Если будет плохо… — Не будет! — Богдана перебила. — Я же говорю — я всё рассчитала! Я гений. Я сделала почти-аспирин из коры ивы и спирта. Гвен офигеет. Рири расскажет всем. Иорвет узнает. Он поймёт, что я полезна. Что я не просто dh'oine. Она поднесла чашу к губам, сделала глоток. ГОСПОДИ КАК ГОРЬКО. Лицо скривилось само собой. Настойка обжигала рот, горло, пищевод. Вкус был… ужасным. Травы, спирт, что-то вяжущее и мерзкое. Но Богдана допила до дна. Поставила чашу, вытерла рот. — Ну? — Гвен смотрела напряжённо. — Отлично! — Богдана расправила плечи. — Видишь? Всё работает! Хотя горько пипец. И в желудке немного странно. Но это нормально. Жир же защищает. Рири выдохнул с облегчением, улыбнулся. — Я знал, что получится, — сказал он тихо, больше себе, чем кому-то ещё. Да. Я гений. Гвен продолжала смотреть подозрительно. — Сколько ждать? — Час, — Богдана вспомнила инструкцию. — Если через час всё нормально — значит, безопасно. — Сиди. Я буду наблюдать. Богдана села на тюфяк, откинулась на стену. Гвен продолжала смотреть подозрительно. Прошло… минут десять? Желудок слегка мутило. Не сильно, но… неприятно. Богдана делала вид, что всё отлично — улыбалась, разговаривала. — Видишь? Никаких проблем. Гвен хмыкнула, но продолжала наблюдать. Прошло ещё немного времени. Мутило сильнее. Богдана сглатывала, стараясь не показывать. Держись. Просто держись. Пройдёт. — Тебя тошнит? — Гвен смотрела на неё изучающе. — Нет! — соврала Богдана. — Всё хорошо! — Ты бледная. — Просто… устала. Долго готовила настойку. Гвен прищурилась, явно не веря, но промолчала. Прошла целая вечнось. Богдана держалась. Тошнота то усиливалась, то слабела, но не проходила. Желудок сводило, голова кружилась слегка. Но Богдана стойко терпела. Наконец Гвен встала. — Ладно. Пока жива. — Она посмотрела на Богдану строго. — Но я буду проверять до завтра. Если ночью станет хуже — зови сразу. — Не станет, — заверила Богдана, стараясь говорить уверенно. Гвен кивнула, взяла склянку с настойкой, поставила на полку. — Эта штука остаётся здесь. Буду присматривать. В этот момент в лазарет заглянул один из эльфов. — Гвен! Эарен упал с дерева, кажется, что-то с ногой. Гвен выругалась. — Иду. — Она посмотрела на Рири. — Ты останешься здесь. Присмотри за ней. Если что — зови меня. — Конечно, — Рири кивнул серьёзно. Гвен ушла быстрым шагом. Рири сел на пол у входа, прислонился к стене. Смотрел на Богдану с лёгкой улыбкой. — Ты молодец, Dana, — сказал он тихо. — Всё получилось. Богдана попыталась улыбнуться в ответ. Но желудок скрутило сильнее. Тошнота подступила волной. Нет. Нет, держись. Она сглотнула, взяла себя в руки. — Рири, — позвала она, стараясь говорить спокойно. — Мне нужно… отойти. Ненадолго. — Отойти? — Рири посмотрел озадаченно. — Куда? — Просто… — Богдана встала, держась за стену. — Нужно по нужде! Ты не понимаешь что ли? Богдана вышла из лазарета, стараясь идти ровно. Как только вход в грот скрылся из виду, побежала к кустам. И её вырвало. *** Боль началась ещё на рассвете. Сначала — лёгкое покалывание за правым глазом. Фантомная боль в пустой глазнице, которую Иорвет давно научился игнорировать. Потом — хуже. Шрам загорелся. Словно кто-то положил раскалённое железо на правую половину лица и медленно, методично вдавливал его в кость. Кожа натягивалась, пульсировала, наливалась свинцом. Иорвет сжал челюсти, продолжая изучать карту. Но боль не отступала. Она ползла дальше — по виску, по затылку, сжимала череп тисками. А потом начались вспышки. В правом глазу. В том, которого не было. Яркие зигзаги света прорезали темноту за веком — острые, мерцающие, как молнии в грозу. Они плясали, расползались, множились. Будто кто-то бил его по голове изнутри и с каждым ударом вспыхивали искры. Иорвет зажмурился, но это не помогло. Вспышки не исчезали. Наоборот — становились ярче, настойчивее. И потом они перекинулись на левый глаз. Карта на столе расплывалась, буквы прыгали, линии искажались. Иорвет отвёл взгляд, потёр лицо рукой. Шрам под пальцами был горячим, будто под кожей тлел уголь. Мигрени мучили его годами. С тех пор, как потерял глаз. Он терпел, сосредоточившись на плане. Всё было просто: отплыть на барже по Понтару, к городу. Быстро. Та самая баржа, на которой держали Киарана — они уже были там, знали расположение. Захватить её не составит труда. Чёртов кейран. Монстр блокировал реку. Купеческие суда скапливались у Флотзама, не в силах пройти дальше. Никто не рисковал. Пока кейран жив — река мертва. А ждать они не могли. Хенсельт уже выдвигался к Вергену. Армия Каэдвена, тысячи солдат. Если они возьмут город до того, как скоя’таэли окажутся там… Саския будет одна. Иорвет сжал кулаки. Нельзя. Нельзя допустить. Но если река останется закрытой, придётся идти пешком. Через леса, горы, болота. Долгий, тяжёлый переход. Потеря времени. Потеря сил. Одни сплошные проблемы. Боль пульсировала в такт сердцебиению. В ушах зашумело. Вспышки в глазу плясали всё ярче, слепые зоны расползались. Иорвет растёр лицо рукой. Гвен обычно давала ему отвар коры ивы. Слабое лекарство, помогало ненадолго. Но лучше, чем ничего. В лазарете обнаружился только Риордаин. Сидел у входа, что-то чертил углём на бересте. — Командир! — Риордаин вскочил, спрятал бересту за спину. Иорвет махнул рукой. — Где Гвен? — Она… — Риордаин замялся. — Эарен упал с дерева. Она пошла… — Не важно, — перебил Иорвет. Голос вышел резче, чем хотелось. Иорвет прошёл к полкам, начал искать. Глиняные горшки, связки трав, склянки… — Где она держит иву? — Настойку? — Кору. Отвар. — Иорвет сжал переносицу, пытаясь унять пульсацию. — От головной боли. Она обычно даёт мне. — Ааа! — Рири кивнул быстро. — Да, конечно! Сейчас! Боль усилилась. Вспышки в глазу снова заплясали — ярче, быстрее. Слепые зоны расползлись так, что он видел только центр, края тонули в мерцающей тьме. Желудок свело тошнотой. Быстрее. Нужно быстрее. — Вот! — Рири подскочил к одной из полок, достал небольшую склянку. Тёмное стекло, пробка. — Это… это новое! Иорвет взял склянку, понюхал. Спирт. Травы. Что-то резкое. — Новое? — переспросил он. — Да! — Рири кивнул яростно. — Концентрированое! Мы сделали сегодня, собирали иву. Кстати, командир, эндриага напала совсем близко с лагерем, может быть мы пропустили гнездо? — Риордаин, — Иорвет перебил устало. — Потом. Расскажешь потом. Боль била молотом по черепу. Разговаривать было невыносимо. Он открыл склянку, понюхал снова. Концентрированное. Хорошо. Обычная кора действовала слабо. Нужно было много. Может, это поможет лучше. Иорвет поднёс склянку ко рту, сделал несколько больших глотков. Ну и мерзость. — Командир, подожди! — Риордаин метнулся вперёд, глаза округлились. — Dana говорила… нужно… — Что? — спросил Иорвет, морщась. Риордаин открывал и закрывал рот, явно пытаясь что-то сказать. — Она… она говорила про дозу… и… и жир! Нужно было съесть жир! — Какой жир? — Медвежий! Для желудка! Чтобы… Желудок скрутило так, будто кто-то вонзил в него нож и провернул. Боль. Острая, жгучая. Иорвет согнулся, схватился за край стола. Пальцы побелели. Что за… Тошнота накрыла волной. Мгновенно. Сильно. Желудок сжался, горло перехватило. В ушах зазвенело громче. Голова закружилась. Вспышки в глазу заплясали бешено. Ещё один спазм в желудке. Ещё. — Командир! — Риордаин бросился к нему. — Вам плохо?! Иорвет не ответил. Не мог. Тошнота усилилась. Желудок переворачивался. Во рту стало горько, слюна набежала. Он оттолкнулся от стола, пошатнулся. Выбежал из лазарета. И его вырвало с желчью и мерзкой горькой настойкой. Он держался за дерево, трясясь. Пот катился по лицу, смешиваясь с грязью. Шрам горел огнём. Голова раскалывалась. Ещё один позыв. Его снова вывернуло. Какого чёрта… Сквозь звон в ушах и пелену боли он услышал звук. Кто-то ещё блевал. Неподалёку. Иорвет поднял голову. Dh'oine держалась за соседнее дерево, бледная и дрожащая. Она тоже подняла голову, их взгляды встретились. Побледнела ещё сильнее. Глаза округлились. Иорвет молчал. Смотрел на неё через пелену тошноты и боли. Новое лекарство. Концентрированное. Риордаин сказал — Dana сделала. Так он её кажется называл? Почему просто dana? Как вообще зовут эту дуру?! Его снова скрутило, вырвало ещё раз. Через несколько секунд то же самое случилось и с ней. Иорвет выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони. Дышал тяжело. В желудке всё ещё жгло, голова раскалывалась. Он посмотрел на неё снова. Понимание пришло медленно. Она стояла, держась за дерево обеими руками. Лицо мокрое от пота и слёз. Губы дрожали. — Ты, — сказал он хрипло. — Ты это сделала? Она кивнула. Еле заметно. Губы сжались. — Я… я не хотела… — начала она. Голос сорвался. — Я думала… Её снова вырвало. Иорвет смотрел, как она сгибается над кустом. Как трясётся. Как пытается дышать сквозь спазмы. Потом его снова скрутило. Они блевали одновременно. Несколько шагов друг от друга. Оба бледные, больные, несчастные. Где-то вдали послышались голоса — Гвен, наверное, вернулась. Риордаин что-то кричал. Наконец тошнота начала отпускать. Иорвет отполз от куста к ближайшему валуну. Привалился к нему спиной. Вытер лицо рукой — пот, грязь, остатки желчи. Дышал тяжело. Dh'oine сделала то же самое. Отползла к тому же камню — с другой стороны. Всхлипнула тихо. Иорвет закрыл глаз. Задушить. Ему хотелось задушить чёртову девку. Придушить голыми руками за то, что она… за это… за всё. Но сил не было даже пошевелиться. Он сидел, прислонившись к камню, и дышал. Просто дышал. И вдруг понял — голова не болела. Вспышки исчезли. Слепые зоны рассеялись. Шрам больше не горел огнём — только тупо ныл, привычно. Впервые за весь день. Он рассмеялся. Тихо, хрипло. Без радости, но с какой-то безумной иронией. С другой стороны камня dh'oine замолчала. Всхлипы прекратились. Иорвет поднялся — Медленно, с трудом. Обошёл камень. Она сидела, обхватив колени. Подняла на него взгляд — испуганный, виноватый, ожидающий худшего. Иорвет посмотрел на неё сверху вниз. — Живи, dh’oine — сказал он хрипло. — пока что. Развернулся и пошёл прочь.