Руководство по выживанию не найдено

Солнце пробивалось сквозь молодую листву, неровными пятнами ложась на траву у входа в грот. Птицы ещё пели по-весеннему, но воздух уже пах летом: нагретой влажной землёй, цветущими травами, смолой с сосен. Богдана сидела на поваленном бревне, вытянув босые ноги. Новые ботинки — те самые, что нашла на лежанке — стояли рядом, аккуратно. Перед ней на чистой ткани лежал разложенный для сушки чабрец. В широкой глиняной чаше с отбитым краем плескалась тёплая жидкость — «чай» из того же чабреца и мяты. Богдана отпила, поморщилась. Ужасно хотелось кофе. Настоящего, ароматного, с густо взбитой молочной пенкой. Она закрыла глаза, представила: кофейня рядом с работой. Маленькая, уютная, всегда пахнущая корицей и свежей выпечкой. Она заходила туда каждое утро за любимым лавандовым рафом. Бариста всегда улыбался, когда она входила. Милый, с кудрявыми волосами и ямочками на щеках и проколотой бровью. Богдана флиртовала с ним пару недель, пока не узнала, что он гей. Было немного обидно, но ходить туда реже она не перестала. Сколько она там оставила денег? Стыдно даже вспоминать. По две-три чашки в день. Иногда — четыре, если день был тяжёлым. Она открыла глаза, посмотрела на чашу с «чаем». Интересно, а тут вообще бывает кофе? Где его достать? Из каких земель везут? Богдана задумалась. Она представила: открывает в Вергене кофейню. Маленькую. Капучино, с пенкой. С круассанами, может быть. Это был бы хит. Эльфы бы офигели. Богдана рассмеялась тихо. Мечтать не вредно. Кофе. Шоколад. Она бы убила за плитку «Алёнки» прямо сейчас. Или за «Киндер». Или за что угодно сладкое — сушеные яблоки тут были особым деликатесом, никакого мёда, до свежих ягод пока далеко. А Богдана была сладкоежкой. Держала в ящике стола пакет конфет — на случай стресса. Заедала проблемы шоколадками. А здесь… один стресс и никаких конфеток. — Dana! Богдана подняла голову. Рири шёл к ней по поляне, и солнце било ему прямо в лицо. Он прищурился, улыбнулся — широко и белозубо. Рыжие волосы светились. Буквально. Каждая прядь ловила свет, переливалась медью и золотом. Распущенные, до плеч, чуть вьющиеся. Он был в светлой рубашке — завязки у ворота распущены, рукава закатаны. Бледная кожа уже начала покрываться лёгким, весенним загаром, веснушки на носу и скулах стали ещё ярче. Весна была ему к лицу, он сам был точно её дух — в глазах отражалась зелень листвы. — Как рука, Рири? — спросила Богдана участливо. — Хорошо, — он покрутил левой рукой, проверяя. — Я уже приступил к тренировкам. Ты занята? — Нет, — Богдана покачала головой. — Только чай допиваю. Садись. Рири сел на бревно рядом, но не совсем близко. Оставил немного места между ними. В правой руке он держал что-то — свёрнутую бересту. Казалось, он хотел что-то сказать. Пауза затянулась. Богдана отпила чай, ждала. Наконец Рири выдохнул. — Я… — начал он. — Это тебе. Он протянул бересту, его щёки тронул лёгкий румянец. Он всегда так легко краснел. Богдана замерла, развернув свёрток. На бересте углём был нарисован портрет. Её портрет. Рука, протянутая вперёд, на пальцах сидела бабочка — крылья раскрыты, детально прорисованы узоры. Но главное — лицо. Богдана смотрела на себя и не узнавала. Девушка на рисунке улыбалась широко, искренне. Глаза светились — от восторга и радости. Волосы растрепались, прядь упала на щёку. Черты мягкие, живые. — Это… — Богдана не сразу нашла слова. — Это очень красиво, Рири. — Ты… тебе нравится? — Да, — Богдана кивнула, не отрывая взгляда от рисунка. — Очень. Я не думала, что… что я так выглядела. Что я вообще так могу выглядеть. Она провела пальцем по линиям. Рири приукрасил, конечно. Сделал её милее, чем она есть на самом деле. Чтобы было приятно, потому что в реальности… Богдана машинально провела рукой по волосам. Расчёсывала их пальцами каждое утро, заплетала в косу — чтобы не путались. Но пряди всё равно выбивались, торчали неопрятно. Шампуня нет. Кондиционер — смешно даже думать. Мыло появилось недавно, но им часто волосы не помоешь — пересушит и испортит совсем. Так что волосы, как и у всех в лагере, были вечно слегка немытыми. Про косметику и вспоминать не стоило. Обычно Богдана красилась мало. Тональный крем, чтобы выровнять тон, брови подчеркнуть, тушь, блеск для губ да и всё. Но это был повседневный минимум. Без него она казалась себе бледной простушкой, незаметной мышкой. А сейчас не было и того. Лак с ногтей давно слез. Сами ногти… «маникюр» — это звучало бы как насмешка. Обломанные, грязные под краями. И главное — она человек. Не эльфийка. Даже Гвен, при всей строгости лица, отличалась идеальными чертами. Точёные скулы, большие лошадиные глаза, изящные линии. А что говорить про тех эльфиек, что Богдана видела на артах? На рисунках в телефоне? Но Рири видел её… вот так? Она посмотрела на рисунок снова. Девушка на бересте не была эльфийкой. Она была собой. Человеком. С круглым лицом, с неидеальными чертами. Но живой. Рири поймал момент — когда бабочка села ей на руку. Богдана помнила это. Она так обрадовалась, замерла, боялась спугнуть. Рири сидел рядом, смотрел. Оказывается, запомнил и потом перенёс на бересту. — Спасибо, — сказала Богдана тихо. Голос дрогнул. — Правда. Это… это так красиво. И мне очень… очень приятно. Горло сжалось. Настоящий подарок. В этом мире, где на неё смотрели как на существо второго сорта — в лучшем случае. Где каждый день нужно было доказывать, что она не бесполезна. Что может быть приятнее? — Спасибо, — повторила она. — Ты даже не представляешь, как это важно для меня. Рири покраснел ещё сильнее. Улыбнулся — застенчиво, но довольно. — Я рад, что тебе нравится, — сказал он тихо. Никакие шоколадки не нужны, если он такой сладкий. Она усмехнулась этой мысли. — Ты такой хороший, Рири, — сказала она просто. — Очень хороший. Он опустил взгляд, провёл рукой по затылку. — Ты тоже, — пробормотал он. Богдана аккуратно свернула бересту, отложила в сторону — бережно, чтобы не повредить. — Рири, — начала она. — А ты… ты мог бы научить меня стрелять? Он посмотрел на неё удивлённо. — Стрелять? Из лука? — Да, — Богдана кивнула. — Я немного уже умею! Она ходила на занятия два месяца — в прошлой жизни, конечно, давно уже. Но всё равно это значило, что она не полный ноль в этом деле. Инструктор даже хвалил её, говорил, что стойка правильная и хватка хорошая. Для настоящего лучника этого, конечно, ничтожно мало, но хоть что-то она умеет. Рири задумался. — Твоя рука уже зажила, — добавила Богдана. — Ты сам сказал, что можешь тренироваться. — Могу, — согласился Рири. Он улыбнулся шире. — Хорошо. Научу. Мишень стояла у края поляны — старое бревно с нарисованным углём кругом. Изрезанное, исколотое стрелами и ножами. Рири принёс два лука — свой и ещё один чуть меньше. — Держи, — он протянул Богдане лук. — Этот полегче. Для начала сойдёт. Богдана взяла. Дерево было тёплым от солнца, гладким, отполированным множеством рук. Тяжёлый. Тяжелее, чем она помнила. — Попробуй, — Рири указал на мишень. Богдана встала, как помнила из занятий. Ноги на ширине плеч. Лук в левой руке — крепко, но не напряжённо. Правой взялась за тетиву. Вложила стрелу — Рири одобрительно кивнул. Тетива поддалась со скрипом. Кажется, лук на тренировках таким тугим не был? Руки сразу задрожали, мышцы плеч заныли — непривычная нагрузка. Господи, как тяжело. Она натянула ещё немного — до подбородка, как учили. Прицелилась. Руки дрожали всё сильнее. Тетива соскользнула с пальцев раньше времени. ВЖУХ. Стрела полетела — вкось, мимо мишени, воткнулась в траву метрах в трёх от цели. — Эх, — Богдана поморщилась, опустила лук. — Неплохо, — Рири подошёл ближе. — Ты хотя бы знаешь, как держать стрелу. И стойка правильная. — Я училась, — с досадой выдохнула Богдана. — Совсем немного. — Видно, — Рири кивнул. — Но тетиву тянешь неправильно. Слишком напрягаешь плечи. Поэтому руки дрожат. Он взял новую стрелу из колчана, протянул ей. — Ещё раз. Я покажу. Богдана вложила стрелу, подняла лук. Рири встал сзади. Он был очень близко, но неловкости не было. С ним вообще не бывало неловко. — Держи лук вот так, — его левая рука легла поверх её левой. Направила. — Крепче. Не давай ему гулять. Тепло его ладони ощущалось сквозь ткань рукава. — Теперь тетива, — правая рука Рири накрыла её правую. — Тяни не руками. Спиной. Вот так. Он помог ей натянуть. Медленно, плавно. Его грудь прижалась к её спине — твёрдая, широкая. — Локоть выше, — прошептал он у самого уха. — Да. Вот так. Дыхание коснулось её шеи. Богдана застыла. Она была сосредоточена на луке, на стреле, на мишени — и не заметила, как он прижался к ней. Полностью. Грудь к спине. Руки обнимают, направляют. Тепло его тела окутывало. Руки… они совсем не мальчишеские. — Дыши ровно, — продолжал Рири тихо. Голос низкий, спокойный. — На выдохе — отпускай. Богдана попыталась дышать ровно. Вдох. Выдох. Но дыхание сбивалось. Потому что она чувствовала его почти всем телом. Запах — ромашка, трава, что-то своё, уютное. В бедро что-то упёрлось, наверное рукоять ножа. Сердце билось быстрее. Что со мной? — Отпускай, — прошептал Рири. Она отпустила. ВЖУХ. Стрела полетела — и попала. В бревно. Не в круг, но уже ближе. — Почти попала! — Рири рассмеялся, отступил. — Видишь? Нужно только научиться держать правильно. Богдана стояла, не двигаясь. Руки всё ещё дрожали — но уже не от напряжения. — Dana? — Рири наклонил голову. — Ты в порядке? — Да, — выдавила Богдана. — Просто… устала. Лук тяжёлый. — Привыкнешь, — Рири кивнул. — Мышцы разовьются. Ещё раз попробуешь? Богдана кивнула, чувствуя как пот скатывается по спине. Ткань рубашки вдруг показалась очень грубой. — Да. Ещё раз. Но когда он снова встал сзади, обхватил её руки, прижался грудью к спине — она думала совсем не о стрельбе. Богдана натянула тетиву снова. Рири стоял сзади — близко, направляя её руки. — Не забывай дышать, — шептал он. — На выдохе… Свист. Протяжный и насмешливый. Богдана вздрогнула. Рука дёрнулась. ВЖУХ. Стрела вылетела — резко, вкось, полетела куда-то в сторону леса, скрылась в кустах. — Какого… — Богдана обернулась. Киан стоял у края поляны, ухмыляясь. Прислонился плечом к дереву, скрестил руки на груди. — Можно мне тоже? — спросил он. Голос насмешливый, полный двусмысленности. Рири отступил на шаг от Богданы. Посмотрел на Киана спокойно — без смущения, просто с лёгким любопытством. Богдана почувствовала, как горят щёки. — Ты долго там стоял?! — возмутилась она. — Достаточно, — Киан оттолкнулся от дерева и медленно пошёл к ним. — Сказала бы, что тебе нужен учитель. Я бы организовал уроки давно. Он остановился рядом, посмотрел на неё сверху вниз. — И не только по стрельбе. Тяжёлая пауза, многозначительная. — Зачем тебе вообще лук? — добавил он. — Есть вещи поинтереснее. Богдана сжала лук в руках. — Отвали, — прошипела она. Киан усмехнулся. — Мило дуешься. Рири стоял рядом, смотрел на Киана без особого напряжения. Слегка нахмурился, но не более. Киан даже не посмотрел в его сторону — будто его и не было. Богдана почувствовала укол раздражения. — Что тебе нужно? — спросила она резко. Киан перестал усмехаться. Выпрямился. — Командир хочет тебя видеть. Богдана замерла. — Что? — Иорвет, — повторил Киан. — Зовёт. Сейчас. Сердце ёкнуло. Иорвет. Хочет со мной поговорить. Радость вспыхнула мгновенно — яркая, горячая. Наконец-то! — Я… — Богдана опустила лук. — Сейчас. Я сейчас. Она обернулась к Рири. — Прости. Мне нужно идти. — Конечно, — Рири кивнул, улыбнулся. — Иди. Мы потом продолжим. Богдана отдала ему лук. Киан уже шёл прочь. — Пойдём, — бросил он через плечо. — Командир не любит ждать. Богдана последовала за ним. Сердце билось быстро — от волнения, от предвкушения. Иорвет хочет со мной поговорить. Она даже не заметила, как Киан обернулся и посмотрел на неё внимательно. Потом усмехнулся и пошёл дальше. *** В палатке Иорвета было жарко и почти темно — солнечный свет едва пробивался сквозь плотную ткань и щели. Пахло кожей и табаком. Иорвет стоял у самодельного стола — доски, положенные на два пня. На столе лежали какие-то бумаги, придавленные камнем. Наверное карта. Рядом — нож и точильный камень, курительная трубка — Ты…звал меня? — начала Богдана неуверенно. Иорвет выпрямился, повернулся и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Богдана почувствовала, как что-то сжалось в груди. Если бы сама однажды не видела, она бы ни за что не поверила, что он может улыбаться. Богдана села. Руки сами сжались на коленях. Иорвет продолжал стоять. — Я… — начала Богдана. — Я хотела поблагодарить тебя. За ботинки. Это было… очень ценно для меня. Иорвет нахмурился. — Какие ботинки? Богдана моргнула. — Те… те, что ты оставил на моей лежанке. Кожаные. Они… — Она уставилась на те самые ботинки на своих ногах. — Я ничего не оставлял, — перебил Иорвет. Голос ровный и холодный. Богдана замолчала. Не он? Тогда кто? Иорвет скрестил руки на груди. — Ты неплохо научилась говорить на Старшей Речи, — сказал он. — Достаточно, чтобы объясниться. Он шагнул ближе. — Поэтому сейчас расскажешь мне всё, что знаешь. Горло пересохло. — Я… что рассказать? — Всё, — Иорвет сел на край стола. Посмотрел на неё сверху вниз. — Кто ты. Откуда. Зачем здесь. И что ты знаешь о будущем. Он помолчал, давая Богдане возможность взвесить всю тяжесть положения. — Я держу тебя в лагере, потому что Риордаин за тебя вступился. Сказал — ты от Иды. — Иорвет выпрямился. — И ты показала мне на своей пластинке что-то… Интересное. Саския. Красиво нарисовано. Богдана почувствовала холод в животе. — Но это не доказывает, что ты знаешь будущее, — продолжил Иорвет. — Это может быть что угодно. Даже если бы я хотел поверить — а я не хочу — мне нужны доказательства. Единственное, что ты сделала полезного — помогла найти Киарана. За это я благодарен. — Взгляд был таким колючим, что пронзил Богдану насквозь. — Но если на этом всё, то зачем ты мне? Мне не нужна бесполезная dh'oine, которая только ест мои припасы. Он серьёзно. Он правда избавится от меня, если я не докажу… — Но я не глупец. — В голосе прозвучало что-то обнадёживающее. Или Богдане так показалось. — Прежде чем выбросить человека, нужно узнать: а не пригодится ли он живым? Он наклонился вперёд, ближе к Богдане. — Так что давай. Докажи, что ты мне нужна. Богдана сжала руки на коленях так сильно, что побелели костяшки. Что я скажу? Если расскажу всё — что дальше? Как только он выжмет всю информацию, то… всё. Совсем всё. Придётся… придётся врать. Недоговаривать. Растягивать. Иорвет выпрямился. — Начнём с простого. Имя. — Dana, — выдавила Богдана. Иорвет нахмурился сильнее. Лицо было жёстким. — Я сказал — имя, — повторил он медленно, раздельно. — Не «девка». Не «dh'oine». Мне плевать, как тебя можно звать вообще. Твоё настоящее имя. Богдана открыла рот. От нервов слова полезли сами — как будто на допросе в полиции, автоматически. — Богдана Всеволодовна Стржелковская, — выпалила она быстро. — Год рождения две тысячи… — Чего? — Иорвет оборвал её резко. — Ты княжна какая? Почему так длинно? Богдана замолчала, прикусила губу. Господи. Что я несу. Иорвет смотрел на неё с недоумением. — Богдана, — повторил он медленно. — Это твоё имя? — Да, — Богдана кивнула быстро. — Просто… просто Богдана. Остальное не важно. Иорвет хмыкнул. — Странное имя, — констатировал он. — Но ладно. Он опёрся рукам о стол, посмотрел на неё внимательно. — Теперь рассказывай, Богдана. Откуда ты. Что ты знаешь про Флотзам. И про будущее. Голос его был спокойным. Но было в нём что-то такое, от чего у Богданы всё нутро заворачивалось узлом. — И не ври мне. Я пойму, если соврёшь. И тогда разговор закончится очень быстро. Ладони потели, Богдана нащупала на указательном пальце левой руке кусочек торчащей кожи и нервно колупала его. Она набрала воздуха в грудь. — Я из другого мира, — начала она. — Правда. Ида Эмеан открыла врата. Ard Gaeth. Я… я провалилась сквозь них. Случайно. Богдана бросила быстрый взгляд вверх. Иорвет молча слушал, лицо нечитаемое. — И я знаю будущее, — продолжила Богдана. Голос дрожал. — Не всё. Только кусками. Но… важное. События во Флотзаме и Вергене. Про тебя. Она запнулась на секунду. — Про Саскию. Иорвет напрягся едва заметно. Но Богдана увидела — мышцы шеи, плеч. Но когда заговорил, голос был ровным. — Флотзам, — сказал он коротко. — Начни с Флотзама. Ближайшие события. Что будет здесь? Он проигнорировал Саскию. Не позволит собой манипулировать. Богдана затравлено посмотрела на него. — Лето, — выпалила она. — Ведьмак Лето. Он… он предатель. Работает на Нильфгаард. Он… — Без тебя знаю, — оборвал Иорвет. — Киаран всё рассказал. Что ещё? Богдана замолчала на секунду. Действительно, они же спасли Киарана, а это уже не по сюжету. — Ведьмак, — продолжила она быстрее. — Другой ведьмак. Геральт из Ривии. Он придёт во Флотзам. С ним будет чародейка Трисс Меригольд. И… Она прикусила язык. — И Вернон Роше. Иорвет замер. — Роше? — повторил он настойчиво. — Вернон Роше? Командир Синих Полосок? — Да, — Богдана кивнула. Иорвет выпрямился. В глазу — единственном — мелькнул настоящий интерес. — Роше в моём лесу, — повторил он. — Такой шанс… Он посмотрел на Богдану пристально. — Когда? Где именно? Богдана замялась. — Я… ну… он… Нельзя. Если он убьёт Роше — катастрофа. Или Геральта. Если убьёт Геральта — вообще всё рухнет. Сюжет сломается. Неизвестно что будет дальше. — Говори, — повторил Иорвет. — Я не… я не уверена точно, — пробормотала Богдана. — Видения нечёткие. Я… Иорвет смотрел на неё долго. Потом вздохнул. — А я надеялся, что ты умная девочка, — сказал он тихо. — Обучаемая. Он поднялся. Подошёл к ней вплотную. Богдана вжалась в пень, вцепившись в кору руками. Сердце колотилось в груди бешено. Иорвет остановился прямо перед ней. Наклонился, протянув руку. Богдана зажмурилась, ожидая боли. Пальцы коснулись её уха. Провели по краю. Медленно, почти нежно. — Красивое ухо, — сказал Иорвет задумчиво. — Аккуратное. Маленькое. У меня коллекция таких, — добавил он просто. — Это станет её настоящим украшением. Богдана затряслась всем телом. Иорвет усмехнулся, из-за шрама особенно зловеще и криво. — Уж поверь мне, — продолжил он, — одного тебе точно хватит. — Он постучал пальцем по повязке на правом глазу. — Глаза, кстати, тоже. Он улыбался широко. Но улыбка была ужасной. Совершенно ужасной. Богдана не дышала. Иорвет выпрямился. Отступил на шаг. — Понимаешь, — сказал он спокойно, будто обсуждал погоду, — всю нужную информацию я могу вытащить из тебя простыми методами. Проверенными. Эффективными. Он скрестил руки на груди. — Но я предлагаю тебе простой, цивилизованный разговор. — Голос стал мягче. — Не зверь же я? Сразу хвататься за нож? Он сказал это таким тоном, как будто бы не он наносил ей порезы ножом в самый первый день. Как будто он даже и не знает, кто бы мог так поступить. Порезы уже затянулись, оставив маленькие шрамы, но память о них была очень живой. И это была только поверхность! — Так что давай попробуем ещё раз, — Иорвет наклонил голову. — Где именно Роше? Когда он появится? Она открыла рот, но слова не шли. Иорвет ждал. Терпеливо. Он был и хорошим полицейским и плохим сразу. И Богдана не сомневалась — если он переключится на плохого, она лишится и уха, и глаза.