Руководство по выживанию не найдено

Иорвет сидел на краю тюфяка, затачивая нож. Медленно, методично, наслаждаясь ровным скрежетом камня по стали. Лезвие блестело в тусклом свете, пробивавшемся сквозь приоткрытый полог палатки. Он был доволен. Не пришлось применять насилие — dh’oine и без того была напугана до полусмерти. Иорвет видел это в каждом её движении, в каждом слове. Белее первого снега, она тряслась, сжав ладошки до хруста. А как она вздрогнула, когда он коснулся её уха? Как от магического разряда. Хороший допрос. Иорвет усмехнулся, проводя ножом по точильному камню. Девка рассказала многое. Не всё — Иорвет чувствовал, что она что-то утаивала, мялась, особенно когда речь зашла о ведьмаке и Роше. Но врать она не умела. Пыталась, конечно, но настолько неубедительно, что раскалывалась, стоило только надавить сильнее. Иорвет провёл большим пальцем по лезвию, проверяя остроту. Годится. Он отложил нож, потянулся, чувствуя, как приятно заныли мышцы спины. Расслабил плечи с усилием — Гвен постоянно говорила, что его головные боли от лишнего напряжения. Dh’oine получила слишком много поблажек. Иорвет принял решение поверить в самое неочевидное — что она не шпионка. По ряду причин, конечно. Во-первых, она не говорила на всеобщем. Такое не подделать — выдала бы себя рано или поздно, а скорее в первый же день. Слишком сложно притворяться настолько долго, слишком много мелочей, в которых можно ошибиться. Она бормотала что-то иногда себе под нос, но никто так и не смог распознать, что это был за язык. Во-вторых, магических способностей у неё не было. Вообще. Иорвет проверил — перед тем как снять с неё двимерит. Никакого следа магии. Пластинка её — артефакт, да, но явно созданный кем-то другим. Значит… она правда могла быть связана с Идой Эмеан, как и говорит? Иорвет не был уверен до конца, но отмахиваться от этого не стал. И поэтому он не держал её в клетке. Так быстрее выучит язык, быстрее адаптируется. И она старалась — видел своими глазами. К тому же, если захочет бежать… пристрелят. Простая логика. А она и не пыталась, к слову. Иорвет встал, подошёл к столу, где лежала карта Понтара, и задумчиво посмотрел на неё, не видя по-настоящему. Scoia'tael относились к этой dh’oine… хорошо. Не все, конечно. Были те, кто смотрел с недоверием, кто ворчал, что dh'oine с возу — кобыле легче. Но были и другие. Риордаин привязался — это видел каждый. Гвен терпела её, даже учила чему-то. Яррок иногда подкармливал, ворча про то, что девка тощая. Киаран благодарен ей за спасение. Кто-то даже настолько разжалобился, что отдал ей ботинки. И он сам… Иорвет поморщился, провёл рукой по лицу. Он сам начинал её жалеть. Немного. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы это раздражало. Она была почти ребёнком. По его меркам, по крайней мере. Конечно, dh'oine, но всё-таки — девчонка. Несмышлёныш, который не понимал, во что вляпался. Девочка, потерявшаяся в лесу. Хватит. Он отогнал мысль резко, как назойливую муху. Жалость — плохой советчик. Особенно для командира. Но проблема оставалась. Если эта Богдана окажется бесполезной — если её знания неверны, или если она ничего больше не знает — отдать приказ от неё избавиться будет всё сложнее. Риордаин взбунтуется. Гвен, возможно, тоже. Киаран промолчит, но будет недоволен. Иорвет почувствовал напряжение в мышцах шеи. Он не хочет её убивать. Вот в чём дело. Командир не может быть мягким. Командир принимает решения, которые нужны для выживания отряда, а не для успокоения совести. Иорвет поскрёб ногтем по излучине Понтара на карте. Он просто оставит её в лесу. Перед отплытием в Верген, раньше нельзя, может выдать их позиции. Пусть идёт во Флотзам сама, если сможет. Или не сможет — её проблемы. Это милосердие. По-своему. Бросить в лесу, где её могут сожрать накеры — те самые, которых она пускала на мыло — это, конечно, не подарок. Но это лучше, чем перерезать горло собственными руками. И это решит проблему. Риордаин не узнает, что именно с ней случилось. Гвен промолчит. А он не будет чувствовать, что убил ребёнка. Иорвет усмехнулся горько. Это слабость, и он знал это. Он посмотрел на карту снова. Но если она права… Если Роше действительно плывёт сюда, прямо в его руки. Тогда он сможет оправдать перед собой и перед отрядом всё, что сделал для неё. Иорвет провёл пальцем по реке от замка Ла Валетт до Флотзама. Роше. Имя отозвалось в груди привычным комком предвкушения и злости. Иорвет отошёл от карты, остановился перед старым походным сундуком в углу палатки. Откинул тяжёлую крышку — петли скрипнули протяжно. Он достал кожаную перевязь осторожно, развернул. Провёл пальцами по нашивкам — четыре штуки. Гербы специальных отрядов северных королевств, созданных для борьбы с нелюдями. Орден Пылающей Розы. Красная роза в языках пламени на белом фоне. Самые фанатичные ублюдки из всех. Иорвет разгромил их отряд в Махакамских горах — засада в ущелье, быстро и жестко. Они даже не успели понять, что произошло. Редания. Красно-чёрный герб. Элитный спецотряд, охотившийся на скоя’таэлей в лесах у границы. Иорвет выманил их в болота, где их тяжёлые доспехи стали смертным приговором. Каэдвен. Чёрный единорог на жёлтом фоне. Диверсанты под Вергеном. Попались на собственных ловушках — Иорвет развернул их план против них самих. Лирия и Ривия. Объединённый герб, серебристая вышивка на зелёном фоне. Это даже спецотрядом не назвать, до того легко их перестреляли. Как куропаток. Но планирование, выбор удачного места — это заняло месяцы. Иорвет заметил тёмное пятно на реданской нашивке — засохшая грязь. Поддел край ногтем, соскрёб корку. Ткань под ней оказалась светлее. Так-то лучше. Он встал, накинул перевязь на плечо, расправил. Тяжесть привычная, приятная. Каждая нашивка — история. Каждая — победа. Но не хватало одной. Темерия. Вернон Роше. С ним были особые счёты. Флотзам — темерская земля. Здесь Иорвет терял бойцов чаще, чем где-либо ещё. Хороших бойцов, он часто вспоминал их имена. Роше был причиной большинства этих потерь. Они играли в кошки-мышки в окрестностях Вызимы годами. Иорвет устраивал засады — Роше уходил. Роше загонял скоя’таэлей в ловушку — Иорвет пробивался. Снова и снова, бесконечный круг. Полегло немало Синих Полосок тоже, конечно. Иорвет позаботился об этом. Но Роше всегда ускользал. И теперь Иорвет знал, что нанёс Роше особенно болезненный укус. Он и Лето убили Фольтеста — короля, которому Роше был предан всей душой. Того самого короля, которого Роше охранял как псина, за которого готов был умереть. Иорвет усмехнулся. Каково это, Вернон? Потерять того, за кого ты сражался? Понять, что всё было напрасно? Он подошёл к столу, взял широкий охотничий нож — лезвие начищено до блеска, отражало свет. Повернул клинок, поймал своё отражение. Нашивки смотрелись отлично, ровный разноцветный ряд. И пустое место. Слева, на уровне сердца. Он криво усмехнулся своему отражению. Правая сторона лица не двигалась. Шрам шёл от виска вниз, через глаз, через щеку, почти до подбородка. Мышцы там онемели давно, после ранения. Чужая половина лица, которая ему не принадлежала. Иорвет так и не привык к этому виду. Каждый раз, когда видел своё отражение, чувствовал странную отстранённость — будто смотрит на кого-то другого. Но он был доволен. Чем страшнее он выглядел — тем лучше. Враги видели это лицо и знали кто перед ними. Тот, кто продолжает сражаться, даже будучи наполовину мёртвым. Иорвет приложил два пальца туда, где должна была лечь последняя нашивка. Завтра это место не будет пустым. *** Богдана сидела у потухшего костра, обхватив колени руками. Солнце поднималось всё выше, жара наползала медленно, но она не чувствовала тепла. Только холод внутри. Лагерь был почти пуст. Иорвет взял с собой почти всех белок, включая Рири. И Гвен, чтобы помочь раненым, если будут. Некоторые всё же остались в лагере. Как Киаран — Иорвет наверняка берёг его. Он сидел неподалёку, на поваленном бревне, чинил тетиву. Движения были медленными, осторожными. Неподалёку стоял ещё двое эльфов — молчаливые, настороженные. Караул. Или надзиратели. Богдана смотрела на Киарана, потом отводила взгляд. Не могла усидеть на месте. Встала, прошлась к краю поляны, вернулась. — Сядь уже, — сказал Киаран, не поднимая головы. — Дёргаешься как заяц перед грозой. — Не могу, — Богдана сжала руки. — Я… я не знаю, что там происходит. — Засада, — Киаран пожал плечами. — Обычное дело. — Не обычное, — Богдана покачала головой. — Это… это из-за меня. Я сказала Иорвету про Роше. И про Трисс. Он приказал обезвредить её первой. Двимеритовыми стрелами. Она рассказала Иорвету слишком много, и теперь всё точно пойдёт не так. Иорвет готовился к засаде на Роше как одержимый — долго играл на флейте, выбирая мелодию. Богдана хорошо помнила его драматичное выступление в игре. Вот только… он остановил свой выбор на совсем другой, незнакомой песне. Киаран наконец поднял взгляд. — Значит, так нужно, — оборвал Киаран. — Командир принимает решения. Правильные решения. В голосе не было сомнений, только уверенность. Киаран отложил лук. — Ты переживаешь за чародейку, — констатировал он. — За Трисс Меригольд. — Она может умереть! — Богдана заполошно взмахнула руками. — Может, — Киаран кивнул равнодушно. — И что? Одной чародейкой меньше. — Но… — Но что? — Киаран наклонил голову. — Она dh'oine. Она помогает Роше. Роше, который убивал моих братьев годами. Который вырезал целые отряды. Охотился на нас, как на зверей. Богдана молча уставилась на него. К горлу подкатил тугой комок. — Мне её не жалко, — сказал Киаран просто. — Совсем. И Роше тем более. Он наконец ответит за всё, что сделал. Я рад бы быть там, — продолжил он, глядя на свою руку. — Вместе со всеми. Но моё задание — следить за тобой. Он поднялся и сделал несколько шагов в её сторону. — Разве не этого ты добивалась? Рассказала командиру, где найти врага. Помогла поймать Роше. Разве не для этого ты здесь? — Я хотела помочь эльфам, — выдавила Богдана. — Спасти… — Спасти эльфов, — Киаран усмехнулся. — Да. Только эльфов? Он наклонился ближе. — А может, ты хочешь спасать всех? — в голосе послышалась насмешка. — И эльфов, и людей? И чародеек, которые помогают нашим врагам? Богдана не ответила, лишь отвела взгляд в сторону — Всех не получится, — Киаран скрестил руки на груди. — Может быть, теперь ты наконец увидишь, кто мы есть. И перестанешь строить из себя спасительницу. Он вернулся к луку, но через секунду добавил — тихо, почти мягко: — И не вздумай сделать глупость. — Голос оставался спокойным, почти дружелюбным. — Попробуешь бежать — получишь сразу несколько стрел в спину. Не самая приятная смерть, поверь мне. Я видел. Богдана подняла взгляд. Киаран смотрел на неё — спокойно, без злости. Почти с сочувствием. Время тянулось невыносимо медленно. Солнце поднималось выше, жара становилась душной, липкой. Богдана то сидела, то вставала, то ходила кругами. Не находила себе места. Киаран ушёл заниматься делами — проверить запасы стрел, осмотреть периметр. Двое эльфов у края поляны продолжали наблюдать. Богдана занялась готовкой. Скоро они вернутся, и наверняка очень голодные. Подложила сухих веток в кострище, раздула. Пламя занялось, затрещало. Взяла нож, начала резать овощи. Лук. Морковь. Репа. Руки двигались сами собой. Резать, бросать в котёл, резать дальше. Но мысли не останавливались. Трисс. Геральт. Роше Что я наделала? Лук щипал глаза. Богдана вытерла лицо рукавом, продолжила резать. Она бросила последнюю морковь в котёл, помешала деревянной ложкой. Вода начинала закипать. Вдруг тишину прорезал шум. Сперва только отдалённый гул, потом голоса, шаги, клацанье оружия и доспехов. Нет, эльфы вовсе не были тихими — в лесу они вели себя как хозяева. И по их радостным голосам Богдана поняла: засада прошла успешно. Она рванулась было вперёд, но тут же замерла. Богдана не могла отвести взгляд от Иорвета. Он шёл впереди остальных эльфов, выпрямившись во весь рост, подбородок приподнят. Перевязь на плече — и на ней, слева, у сердца, новая нашивка. Синяя. Солнце высвечивало каждую деталь его лица. Шрам, спускающийся из-под повязки к уголку губ. Усмешку — кривую, торжествующую, почти безумную. Глаза горели азартом и ликованием. Он выглядел… прекрасно. И безумно. Волосы растрепались, прилипли ко лбу от пота. Лицо забрызгано кровью. Зелёный стёганый поддоспешник испачкан — на плече тёмное пятно, на груди ещё одно. Боже, как же он хорош. Богдана тут же застыдилась этой мысли. Усмешка на его лице, блеск в глазах, кровь на руках — всё слилось в одну картину, которая пугала и притягивала одновременно. Иорвет дошёл до центра лагеря и остановился. Остальные белки стягивались к нему — со всех сторон, гурьбой, радостно, шумно. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то кричал что-то на эльфийском, слишком быстро, чтобы Богдана разобрала. Иорвет рассмеялся — громко, откровенно, от души. Обнял Киарана за плечи, когда тот подошёл. Потрепал по затылку кого-то из младших. Они ликовали вместе, как братья. Богдана отвела взгляд, ища в толпе другое лицо. Рири стоял чуть в стороне, не в самой гуще. Они встретились глазами и он улыбнулся ей. Помахал рукой. Он тоже был счастлив, но как-то иначе. Кажется, он просто был рад тому, что вернулся целым. И Богдана тоже была рада до глубины души. Она волновалась за него. И наконец… Роше тащили двое эльфов, под руки. Ноги волочились по земле, руки связаны за спиной. Лицо. Богдана зажмурилась на секунду, потом заставила себя смотреть. Лицо избито до месива. Губа разбита, распухла вдвое, кровь запеклась в уголке рта и на подбородке. Правый глаз заплыл полностью — синий, фиолетовый, чёрный, щель едва видна. Левая щека рассечена глубоко, края раны разошлись, кровь стекла по шее, застыв коркой. Нос сломан — искривлён, распух. Шаперон сорван — короткие волосы прилипли ко лбу от пота и крови. Нашивка на груди вырвана грубо — там, где была синяя ткань с гербом Синих Полосок, зияет рваный край, нитки торчат. Богдана вспомнила свой первый день. Когда её схватили. Били. Синяки на рёбрах, на руках, на ногах. Но лицо… лицо почти не трогали. Не считая одного пореза. По сравнению с этим, с ней обращались нежно. Один из тех, кто тащил Роше, был Киан. Богдана посмотрела на него — и похолодела. Киан выглядел… именно так, как она и ожидала. Но каким-то образом даже хуже. Волосы растрепались, выбились из хвоста, падали на лицо. Рубашка разорвана на плече, ткань пропиталась красным. Он был весь забрызган кровью, чужой и своей. Глаза горели — дикие, полные адреналина, возбуждения, ликования. Он явно был в самой гуще битвы. И ему это нравилось. Богдана посмотрела на его руки — те самые, что держали Роше за плечо. Костяшки пальцев окровавлены, кожа содрана, красная, мокрая. Наверное, он и бил Роше. Киан повернул голову, поймал взгляд Богданы. Усмехнулся самодовольно. Подмигнул. Богдана отвела взгляд, почувствовала, как желудок свело судорогой, как холод пополз по спине. Они прошли мимо, потащили Роше дальше — к дереву у края поляны, где уже кто-то готовил верёвки. Двое эльфов тащили ещё одно тело на наспех сделанных носилках. Несли осторожно. Богдана узнала в раненной Трисс почти сразу же — по огненно-рыжим волос, да и одета она была точно так же как в игре. Плотная рубашка в продольную сине-белую полоску, облегающая фигуру так, что каждая линия тела просматривалась. Поверх — странная кожаная штука, Богдане она очень хорошо запомнилась. Что-то вроде капюшона с воротником переходящим в один рукав. Трисс всегда выглядела эффектно, даже в дорожной одежде — необычно и по-чародейски. Две стрелы торчали из её правого плеча, не закрытого рукавом. Одна вошла глубоко, древко обломано коротко. Вторая — выше, ближе к ключице, древко длиннее. Вокруг ран алела кровь, пропитавшая полосатую рубашку. Её лицо было таким бледным, а губы почти синими, что Богдана решила, что Трисс уже умерла. Не особо задумываясь, она шагнула ближе. И тут она заметила идущую рядом Гвен. Губы сжаты в тонкую линию, лицо сосредоточенное, напряжённое,. Но не безнадёжное. Гвен кивнула ей резко — один раз, жестом указала в сторону лазарета. Богдана поняла и поспешила в грот. Её душили слёзы. Трисс всегда ей нравилась и в книгах, и в играх. Да, она знал, что Геральту больше подходит Йен, но, пока за него играла Богдана, он выбирал Трисс, милую и искреннюю. Она была ещё очень молода для чародейки и от того ещё не растеряла своего девичьего очарования. Смеялась над шутками и шутила сама, смущалась от комплиментов и заботилась о людях. В фанфиках Трисс часто становилась подругой главной героини. Той, с кем можно поговорить о мужчинах и магии, о страхах и надеждах. Той, что поддержит, поможет, поверит, когда никто другой не поверит. Богдана представила как они сидят вместе. Говорят. Трисс смеётся над её рассказами о своём мире. Богдана слушает истории Трисс о чародейских академиях, они сплетничают о Геральте. Может быть Трисс учит её магии — хотя бы чуть-чуть, хотя бы простейшим заклинаниям, просто чтобы попробовать. Как они становятся подругами. Могли бы. Но теперь… теперь Трисс умирает.