Слезы моря

В кабинет лорда Мариона постучали. Старый камердинер, синьор Сильвано, высокий, сухой старик с безупречной выправкой слуги старой школы, вошел в кабинет. — Вам письмо, Ваша Светлость. Из Вале дас Сомбрас. Ваш дядя этой ночью отдал богу душу. По спине молодого графа пробежал холодок. Он не любил дядю и откровенно презирал его образ жизни, но не мог отрицать, что Альфонсо де Феррасерау был неплохим главой рода. Теперь дядя мертв, а значит, множество неприятных формальностей, прежде беспокоивших лишь старого гуляку, лягут на плечи молодого лорда. Придется разбираться с долгами и крайне запутанными бумагами покойного, а в их запутанности Марион не сомневался ни на секунду. Он хорошо представлял себе привычки родственника и знал, что управляющий в Вале дас Сомбрас, судя по всему, нечист на руку. Что ж, со всем этим ему и предстояло разобраться. А еще придется задуматься о переезде: глава столь древнего и знатного рода просто обязан жить в родовом поместье. И о похоронах. Привычная судорога свела увечную руку. Боги, не мог старый развратник пожить еще хотя бы несколько недель и умереть уже после ежегодного доклада о состоянии средств короны? Марион отвернулся от окна и проговорил: — Сильвано, распорядитесь, чтобы утром подали мой экипаж. И вызовите ко мне управляющего, необходимо готовить дом к переезду. И да, могу я рассчитывать на вашу службу и в Вале дас Сомбрас? — Ваша Светлость, я служил еще вашему отцу и уж точно не собираюсь подавать в отставку из-за такой мелочи, как ваш переезд в другой конец столицы. Обо всем остальном распоряжусь, будьте покойны. Что-то еще? — Нет, Сильвано, можешь идти. Старик поклонился и вышел из комнаты. Граф тяжело опустился в кресло. Предстояло решить множество вопросов: обсудить с управляющим слуг и фамильные драгоценности, написать официальное письмо на имя Его Императорского Величества с просьбой о нескольких днях освобождения от обязанностей, составить инструкцию для заместителя. Отменить пару не самых важных встреч и перенести остальные. Марион потер лоб здоровой рукой. Как же не вовремя этот старый хрыч решил отправиться к праотцам! * Порте Соларс, столица империи Аламиры, был поистине огромен: путь из Старого города с его тихими тенистыми улицами до цветущих садов Правобережья, где располагались поместья и виллы самых влиятельных людей империи, занял у графа почти час. А тот, кто собирался пересечь город из конца в конец, отправлялся скорее в небольшое, полное опасностей путешествие, чем на приятную прогулку. Порте Соларс был городом возможностей, славы и успеха, но в то же время — городом нищеты, отчаяния и криминала. Сотни и тысячи людей со всей империи стекались сюда в поисках лучшей жизни, но не всем удавалось достичь желаемого. Каждый день в столице открывалась новая мануфактура или снаряжался новый корабль, где предлагали достойную работу за неплохие деньги, но также каждый день многие люди, искалеченные тяжелым трудом и болезнями, оказывались на улице без средств к существованию. Лорд Марион понимал, что трущобы и скопления нищих — пороховая бочка, на которой покоится сердце империи, и всячески лоббировал реформы, направленные на исправление ситуации. К сожалению, не все в совете это понимали, так что социальные реформы продвигались медленнее, чем хотелось бы графу. * Поместье Вале дас Сомбрас принадлежало роду де Феррасерау уже не одно поколение. Это был старый укрепленный замок, стоявший на небольшой возвышенности над морем. Он был выполнен в том упрямо-практичном стиле предков, когда надежность ценилась выше внешней красоты. К воротам вела извилистая дорога, медленно поднимавшаяся в гору среди кипарисов. В самом замке графа уже ждал нотариус дяди, сеньор Дауте Алонсо. Невысокий лысеющий человек больше походил на пьяницу, чем на юриста, но это впечатление было обманчиво. Дауте Алонсо был одним из лучших в своем деле, особенно если нужно было скрыть какие-то семейные грешки, и Марион об этом хорошо знал. Дауте вежливо поклонился: — Доброе утро, Ваше Сиятельство. Примите мои искренние соболезнования. — Доброе утро, сеньор Дауте. Я так понимаю, вы занимались завещанием моего дяди? — Да, Ваше Сиятельство. Хотел бы отметить, что лорд Альфонсо де Феррасерау был очень щепетилен в этом вопросе и составил крайне подробное завещание. Титул, фамильные земли и реликвии, конечно же, отойдут вам как единственному наследнику, но есть еще множество нюансов. Предлагаю продолжить беседу в кабинете, это дело небыстрое. Следующие несколько часов граф Марион провел в кабинете покойного, разбирая документы вместе с нотариусом. К своему удивлению, лорд обнаружил, что дядя не только умудрился не оставить больших долгов, но и достаточно неплохо управлял имениями, получая хорошую прибыль. Как и говорил нотариус, основные активы отошли к Мариону. Еще ему досталась неплохая библиотека, несколько великолепных скакунов, коллекция старинных монет, которую собирал старый лорд, и в самом конце был еще один пункт: «Раб, мужчина, 20 лет, номер 2843». Марион не поверил своим глазам. Он, конечно, знал об огромном гареме дяди и о его специфических вкусах, но надеялся, что все свои «живые игрушки» дядя завещал таким же старым развратникам, как он сам. Увидев его замешательство, нотариус добавил: — Напоминаю, что в соответствии с законом, все имущество, полученное вами в наследство, нельзя будет продать, обменять или подарить в течение трех лет. Чертов закон, придуманный много веков назад, чтобы молодые наследники не пускали по ветру семейное состояние, теперь довлел и над ним. И ему придется попрать свои моральные принципы и терпеть в своем доме это живое воплощение мира, который он так презирал. Марион не любил насилие, не любил право силы и всячески сторонился института рабства. Графа не слишком заботила жизнь других, и он прекрасно понимал, что торговля живым товаром приносит казне огромные деньги, но видеть в своем доме эти коленопреклоненные фигуры он искренне не хотел. Однако судьба решила иначе. Голос Дауте вывел его из раздумий: — Мы закончили с документами. Тут осталось еще несколько личных записей вашего дяди, но это уже ваши семейные тайны, — усмехнулся Дауте. — Не хотите осмотреть ваше наследство?