Слезы моря

Сердце билось где-то в висках. Вдох. Попытка успокоиться. Он сосредоточился на ощущении холодного каменного пола под босыми ногами, на тяжести подноса с вином в руке. Господин сегодня не в духе. В кресле напротив камина сидел грузный лорд Альфонсо де Феррасерау. Когда-то бравый военный, за много лет праздной жизни он превратился в неповоротливого, измученного недугами старика. Лорд никогда не отличался сдержанностью, а несколько явно лишних бокалов вина лишь подогревали его раздражение. — И что он о себе возомнил! — загрохотал бас старого лорда. — Решил, раз блестяще разбирается в этих своих цифрах, то может давать мне советы! Ты там что, уснул? Шевелись быстрее! Обнаженный юноша поспешно подал господину бокал и опустился на колени рядом с креслом. Раб пытался скрыть дрожь в руках, ведь он прекрасно знал, чем ему грозит этот вечер. — Подумать только, этот калека — мой единственный наследник! Последний из рода де Феррасерау не способен даже шпагу в руке держать! — Альфонсо тяжело поднялся с кресла. — Ты представляешь, этот выскочка "выражает сожаление"? Да он мне одолжение делает, что решил не приезжать! А эти его выступления на совете: "необходимо увеличивать меры социальной поддержки"... Какая чушь! Альфонсo медленно подошел к небольшому комоду. Сердце юноши пропустило удар. Лорд достал длинную плеть. — А как же. Вот еще одно гениальное предложение! Дать рабам возможность заработать на свою свободу! Да как только этот щенок допустил мысль, чтобы бывший раб мог ходить по улице как свободный человек! Любой благородный дон сочтет за личное оскорбление идти с этаким выскочкой по одной дороге, — продолжал ворчать старый лорд. — Эй ты, хочешь стать свободным? — Нет, господин, — тихо ответил юноша. — Что ты там мямлишь? — Удар плетью по шкафу разрезал тишину. — Думаешь, такое отродье, как ты, сможет когда-нибудь идти по этому городу с гордо поднятой головой? Сесть с доном за один стол? Признавайся, гаденыш, мечтаешь о свободе? — Нет, господин. Я бы не посмел… Следующий удар, пришедшийся уже не по мебели, оборвал его на полуслове. — Не посмел бы он... Да как же! — Беспорядочные удары посыпались на неподвижную фигуру. — Сволочь… Был бы у меня сын… если бы… Этот калека не смог бы… Ах ты, тварь, не дергайся! Вино и годы довольно быстро утомили старого лордa, и тот в бессилии опустился обратно в кресло. Вспышка ярости прошла, оставив за собой лишь пьяную усталость. Лорд поманил мальчишку пальцем. Юноша аккуратно подполз и остановился между раздвинутых ног своего господина, заигрывающе улыбнувшись. Он знал: началась самая тяжелая часть игры. Любая, даже мельчайшая ошибка, будет стоить ему слишком дорого. — Мой господин, вам угодно расслабиться? — мягко спросил он, пальцами развязывая шнуровку домашних штанов лорда. — Ах, стервец, знаешь же, что нужно старому человеку. За это я тебя и держу, Лисенок… ох… Губы юноши коснулись достоинства господина. Раб закрыл глаза, втайне надеясь, что господин уже выпил достаточно, чтобы ему хватило только минета. Постельные забавы он не любил — слишком больно и стыдно. Порка хотя бы иногда бывала заслуженной, а это насилие — чистая прихоть господина, и никогда нельзя было угадать, сколько оно продлится. В этот раз ему повезло: Альфонсо, видимо, и сам не хотел большего. — Вставай, — лорд похотливо провел руками по телу поднявшегося юноши. — Черт возьми, хорош, зараза. Помоги мне принять ванну. Спустя час Альфонсо, окончательно раздобревший после ванны и легкого массажа, вышел из купальни. Юноша проскользнул за ним в хозяйские покои. Он страшно устал и с надеждой косился на стопку собственной одежды в углу у двери, ожидая момента, когда сможет уйти. На этой неделе Альфонсо беспрерывно кутил: закатил сначала охоту, а после долго праздновал с друзьями успешно загнанную дичь. Раб, как нынешняя любимая игрушка лорда, работал на износ, и отдыхать ему удавалось лишь в коротких перерывах между обслуживанием хозяина и его гостей. Но когда долгожданный отдых был так близко, удача отвернулась от него. — А ну иди сюда, — подозвал господин и, ухватив раба за ошейник, с силой усадил к себе на колени.— Сегодня, мой мальчик, ты останешься здесь. Я хочу, чтобы, когда я проснусь, твой славный ротик сразу принялся за работу. А может, — в этот момент лорд сжал его ягодицу, — и не только ротик. Принеси цепь. Через пару минут мальчик уже сидел на коротком поводке у одного из столбиков кровати. Длины цепи хватало ровно на то, чтобы сидеть, — о том, чтобы улечься, и речи не шло. Холодный камень неприятно студил голые ступни, от усталости хотелось плакать. Теперь предстояло всю ночь бороться со сном. Упаси боги, если господин увидит его спящим, — живого места не оставит. Но как раб ни старался, ближе к восходу он все же задремал. Проснулся он уже далеко за полдень от звуков за дверью. В покои вошел камердинер и, даже не взглянув на раба, прошел к кровати. — Ваша светлость, вы просили вас разбудить, у вас сегодня… — голос слуги дрогнул. — Ваша светлость? Боги! Позовите врача! — бросил он в сторону двери. — Как давно его светлость не дышит? — обратился он уже к рабу. Юношу отвязали и отослали в рабские комнаты. В помещениях для рабов, и без того тихих, воцарилась мертвая тишина. И у всех в голове звучала только одна мысль: «Новый хозяин. Новые правила».