Слезы моря

— Томас, меня более чем устраивает предложенный вами план подготовки к похоронам. Вверяю всю организацию в ваши руки и даю полный карт-бланш на замену и найм персонала в поместье. У вас остались вопросы, требующие моего внимания? Лорд устал. По древней традиции похороны надлежало провести ровно через семь дней после смерти, и два дня уже прошли. Помимо этого нужно было уладить тысячу мелких формальностей, образовавшихся из-за резкого внепланового переезда, а также никто не отменял ежегодный отчет о состоянии казны Его Императорского Величества Саншу II, властителя морей и прочая, прочая, прочая. Радовало лишь одно: его люди, с которыми он работал годами, были действительно на высоте, на них можно было положиться. Вот и сейчас управляющий разом избавил его от огромной головной боли, всего за сутки создав и представив идеальный план похорон, в котором были учтены даже самые незначительные детали. — Один, и тот совсем незначительный, мой лорд. Все важное мы с вами уже обсудили, — ответил Томас. — Я бы хотел поговорить о том мальчике, которого вы сегодня поручили моим заботам. В специальном кармане сюртука левая рука лорда сжалась в кулак. Томас, уловив появившееся раздражение, быстро продолжил: — Вопрос пустяковый, мой лорд. Мальчик послушный и, кажется, исполнительный, уверен, хлопот с ним не будет. Единственное — он отказался назвать свое имя. Вернее, утверждает, что имени у него нет и изменить это может только его хозяин, то есть вы. И это правда: в документах действительно числится только номер. Я бы хотел вас попросить: дайте юноше имя. Не по-человечески как-то к нему по номеру обращаться, да и неудобно к тому же. — Давайте поступим еще проще: дайте ему самому выбрать, а потом внесите соответствующее изменение в документы. И я вас прошу, напоминайте мне о его существовании как можно меньше. Пусть работает как обычный слуга, ну разве что без жалованья, а вместо штрафа, к примеру, лишайте его ужина. Я приказал ему вас слушаться как меня самого. Надеюсь, проблем не будет. На этом тему прошу закрыть. Проводив управляющего, лорд задумался. Он не любил насилие в целом и рабство в частности. Возможно, из-за своего увечья он сильно сопереживал людям, находящимся в уязвимом положении. Но этот мальчишка… Он был словно насмешка, плевок в лицо, последний акт презрения от умершего родственничка. Даже со следами недавней порки он был невероятно красив, умел себя прекрасно держать, ни на секунду не изменив бесстрастного выражения лица, даже когда граф фактически сослал его мыть посуду и чистить камины. И это раздражало, а еще глубоко в груди горел слабый огонек зависти к чужому совершенству. Лорд выдохнул. Надо было просто подождать. Скоро он забудет о существовании невольника в своем доме, а через три года сможет подарить мальчика одному из своих либеральных друзей. А теперь пора за дела. Отчет сам себя не напишет. * Раб привычно проснулся ни свет ни заря. Сегодня был его первый день в этом поместье, в новом статусе. Нужно приложить все усилия, чтобы не ошибиться и не огорчить управляющего. Тот вчера довольно доходчиво объяснил, чего от него здесь ждут: «Будешь усердно трудиться, даже допуская ошибки вначале, — и у тебя все будет хорошо. Но если начнешь халтурить… В первый раз отчитаю, во второй останешься без еды, а в третий я доложу обо всем лорду, и, поверь, последствия тебе не понравятся. Это понятно?» За завтраком юноша сел за общий стол, на самый краешек, чтобы никому не мешать. Еще вчера сенешаль объявил всем слугам распоряжение лорда: относиться к рабу как к еще одному слуге, закрыв глаза на разницу в социальных статусах. Далеко не всем это пришлось по душе, и всю трапезу невольник ловил на себе обжигающе недобрые взгляды. — Игнасио, он переходит тебе в обучение, — сказал Томас молодому и дерзкому на вид служке, после того как слуги закончили завтрак. — Научишь его чистить камины. Вам необходимо отчистить все в гостевых комнатах сегодня и начать работу в залах, скоро похороны, работы много. В конце дня отчитаешься передо мной. Все понятно? — А чего может быть непонятно? Все сделаем в лучшем виде, синьор сенешаль, — слегка развязно ответил слуга. — Хорошо, приступайте. И обойдись без рукоприкладства. А ты, — Томас обратился к рабу, — зайдешь ко мне в кабинет перед ужином. * Работа была тяжелая. Тело и руки, не привыкшие к таким нагрузкам, болели. Да и «учитель» больше не показывал, как надо, а отпускал сальные комментарии и несмешные шутки о «падении из князей в грязи», но хоть не трогал. И все равно это было в сто раз лучше, чем на ложе у любого из его хозяев, и в тысячу раз лучше, чем в их подвалах и «игровых». Надо только молча делать свою работу, честную работу, и все будет хорошо. Его жизнь станет такой, о какой он даже мечтать не смел. А если повезет и слуги к нему со временем потеплеют, то, возможно, ему впервые в жизни станет доступна роскошь человеческого общения. Хватит, это слишком смело, а мечтать рабам вредно. Больнее возвращаться в реальность. Невольник молча продолжал работать, не обращая внимания на болтовню напарника. В какой-то момент Игнасио надоело чесать языком, и он оставил юношу одного, уйдя работать в другую комнату. До конца дня юноша смог оттереть четыре камина — на два меньше нормы — и переживал, что управляющий будет недоволен. Перед дверью в кабинет он замер, собираясь с мыслями, после чего тихонько постучал. — Синьор сенешаль, — поклонился раб. — Да, заходи, у меня к тебе минутный разговор. Его светлость сказал тебе самому выбрать себе имя. Я занесу его в документы, так что… В этот момент юноша стремительно, но элегантно опустился на колени в позу глубочайшей покорности. — Ты чего? — Синьор, прошу вас… Я не могу этого сделать… Имя — высочайший дар от господина к рабу, я не могу сам… — Это приказ лорда. У юноши задрожали плечи. — Простите… Накажите… Я не могу сам, прошу… Раб замялся, не в силах подобрать слов. То, что предложил ему управляющий, в корне противоречило всему, что с пеленок вбивали в него дрессировщики. Все, на чем держалась его личность, противилось этому. А вдруг это проверка? Повод для первого наказания? Боги… — Ладно, встань и успокойся. Не можешь так не можешь. Отложим этот разговор, и без того хлопот хватает. Подумай над этим, вернемся к вопросу после похорон. Раб тут же с поклоном вылетел из кабинета. А Томас поморщился. Только странных закидонов этого раба ему сейчас и не хватало. Понятно, что их в элитных питомниках дрессируют так, что те полностью отказываются от своей личности, но одно дело знать это, а другое — видеть. И сил, чтобы в этом разбираться, у управляющего точно нет, особенно в нынешнем сумбуре. Пусть мальчик немного отойдет от всего, что с ним произошло, и тогда можно будет повторить попытку.