Оскверненные.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я, шатаясь, добрался до дома. Тело ныло от боли, особенно шея, где, казалось, до сих пор ощущалось ледяное прикосновение. В голове гудело, словно после оглушительного удара, а в душе — пустота. Или нет, не пустота. Скорее, звенящая тишина, в которой эхом отдавались слова того сумасшедшего, его запах, его взгляд. Прикосновение незнакомца до сих пор ощущалось на коже, вызывая противную дрожь. Меня не покидало чувство, будто он в любой момент может появиться рядом, выйдя из темноты. Я открыл дверь ключом, стараясь, чтобы звук не был таким резким. В прихожей я небрежно снял кроссовки и направился в ванную. Отражение в зеркале было ужасным. Я тяжело вздохнул и смочил лицо прохладной водой, потом снова взглянул на себя. На секунду мне померещилось, что позади стоит бабушка. Я отшатнулся и несколько секунд смотрел в пустоту, почти пробивая взглядом дыру в стене. Потом тяжко вздохнул, закрыл лицо руками и медленно опустил их. Вскоре я вышел из ванной и направился в комнату. По дороге Бася всё ласкался ко мне, и я поднял его на руки, прижал к себе. Сев на кровать, я ещё очень долго гладил его, будто успокаивая. Он не отлипал от меня, и это показалось мне... милым. Он никогда так не делал. Я нежно поцеловал его в макушку и лёг, даже не сняв верхнюю одежду, снова уснув с Басей на руках. Сны мне почти никогда не снятся. Или же я просто их не запоминаю. Утро началось с будильника. Семь часов. Я неохотно разлепил глаза. «В школу», — с тоской подумал я и томно застонал. Так хотелось ещё поспать... а лучше — не просыпаться вовсе. Я резко ударил себя по щеке и сжал кулаки. «Нельзя допускать такие мысли. Никогда». Через силу поднялся с кровати, снял толстовку и натянул белую, потертую рубашку. Потом пошёл в ванную, по дороге погладив Басю. Умывшись, я достал из комода бинты. Медленно размотал старые бинты с руки, с омерзением глядя на них, потом быстро перевязал руку заново и побрел на кухню. Мама всё ещё спала — это было понятно по храпу из её комнаты. Я сделал завтрак себе и маме, надел брюки и, схватив рюкзак, пошёл в школу. Настроение — отстой. По дороге какой-то идиот на машине пронёсся слишком быстро и облил меня из лужи. Теперь брюки все в грязи. Я не любил школу, но учился. Бабушка говорила, что учеба важна. Хотят, чтобы я выпустился с красным аттестатом и работал на высокооплачиваемой работе. И всё было бы хорошо... Уголки моих губ дрогнули в едва заметной улыбке, но ненадолго. Кто-то резко врезался мне в плечо. Я сжал кулаки и обернулся, но взгляд мой сразу смягчился. Это была Эмма. Моя... подруга? Она тотчас начала извиняться. — Дима, извини, пожалуйста, я… — Успокойся. Всё в порядке. Эмма улыбнулась и поправила свои круглые очки. — Точно! — перекинула она рюкзак через плечо и что-то начала в нём искать. Потом достала то, от чего моё сердце замерло. — С днём рождения! — сказала она, протягивая мне книгу. Точнее, том моей любимой манги. Мои глаза расширились. — Эмма... это незачем... — Бери! Я помню, что ты любишь эту... короче, держи! — Мангу. Да... спасибо тебе огромное... Я дрожащей рукой взял её и принялся разглядывать. На моих губах появилась искренняя улыбка. Эмма была очень хорошей. Жизнерадостной и активной. Моя противоположность. У неё голубые глаза, она чуть ниже меня, русые волнистые волосы и родинка под левым глазом. Мы познакомились, когда она перевелась к нам в школу в пятом классе. Парты были заняты, и она села со мной. Тогда на классном часе мы разговорились. У нас мало общего, но она — хороший друг. Я часто бывал у неё дома, когда мать выгоняла меня из дома. Однажды Эмма шла с мамой из магазина. Стояла зима, и она увидела меня, сидящего у подъезда в одной футболке и штанах. Она сразу подошла и начала расспрашивать. Мне было чертовски стыдно, когда её мама предложила пойти к ним. Она напоила меня чаем с вкусным пирогом. У неё очень хорошая семья: две сестрёнки, она сама и их мама. Сестрам по семь лет, и они хорошо ко мне относятся, как и их мама. Прозвенел звонок. Эмма вздрогнула и схватила меня за локоть. — Идём, сейчас химия, лучше не опаздывать. Я не сопротивлялся, позволил ей повести себя. В классе я сел за четверную парту первого ряда, Эмма устроилась рядом. На её лице читалось раздражение — скорее всего, из-за химии, её нелюбимого урока. А я химию любил. Она давалась мне легко. Эмма даже называла меня больным. Бывало, мы смеялись над этим. Когда учитель вошёл, мы встали, чтобы поздороваться. Урок начался. Преподаватель начал опрашивать всех по списку. Эмма была первой. Она кое-как ответила на тройку — с моей помощью. Сев, она фыркнула. — Стерва, — прошептала она. — Учить надо, — так же тихо ответил я. Эмма закатила глаза и толкнула меня в плечо. Я тихо посмеялся. — Какая грозная. Смотри, чтобы панперс не слетел. — Иди ты! Придурок! Я снова тихо засмеялся, прикрыв рот рукой, чтобы учитель не заметил. Урок пролетел быстро, как ни странно. В конце спросили и меня; я ответил хорошо, в отличие от некоторых. Остальные уроки длились будто вечность. Мне ужасно хотелось прийти домой, рухнуть на кровать и начать читать мангу, подаренную Эммой. Зевая, я брёл по школьному коридору, подошёл к своему шкафчику и достал учебник по алгебре. Предстояла контрольная. С математическими науками я был на «ты», но не любил их. А вот Эмма, кстати, была ярым гуманитарием. История, русский, обществознание — вот её стихия. Даже английский она обожала. Мы с ней будто противоположности, но крепко связаны. Наверное. Медленно подходя к классу с учебником в руках, я снова в кого-то врезался. Ну, конечно же. Я окинул его взглядом с ног до головы, и лицо само собой скривилось. Это был Каин — беловолосый, красивый и заносчивый ублюдок, который вечно вставлял свои пять копеек, когда его не просили. Я ненавидел его. И всё же все девочки в классе — и не только — таяли при виде него. Даже Эмма. Что они в нём находили? Тупость? — Глаза разуй, — пробормотал он, уставившись на меня. — Не стой у входа, и всё будет нормально. — Че? — он схватил меня за воротник и притянул к своему лицу. — В себя поверил, малой? — Убери руки, боюсь бешенством заразиться. — Я тебя сейчас по голове зарежу. — Очень страшно, аж коленки трясутся, — сказал я, убирая его руку, и прошёл в класс, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Каин всегда был таким на словах. Внутри — слабый и пугливый кролик. Я всё ещё не понимал, что в нём находили девочки. Вздохнув, я сел за последнюю парту и снова открыл учебник. Эмма вбежала в класс, смеясь с какой-то девочкой. Они уселись за парту передо мной и снова оживлённо о чём-то заговорили. Потом она повернулась ко мне. — Ой, Дим, я сегодня посижу с Камиллой, ладненько? — Я даже не успел ответить, как она отвернулась. Я усмехнулся и продолжил вглядываться в учебник. Через минуту в класс вошёл учитель и с грохотом положил на стол стопку тетрадей. — Убираем всё с парт, оставляем только ручку, карандаш и линейку. Сейчас раздам задания. Увижу, что списываете, — сразу «два». Вздохнув, я убрал в рюкзак телефон и учебник. Учитель дошёл до моей парты и положил на стол листок со вторым вариантом и тетрадь. Оформив титульный лист, я сразу начал решать. Заданий было восемь, и все - не такие уж сложные. Не прошло и пяти минут, как Эмма обернулась ко мне. — У тебя какой вариант? — Второй. — Что в первом? — Я ещё не решил. — Решай! Я закатил глаза, уткнулся в тетрадь и дописал уравнение. Потом оторвал клочок бумаги и переписал на него решение. — Эмма, — тихо позвал я. Никакой реакции. — Тц... Эмма! — я чуть приподнял голову, и учитель посмотрел в нашу сторону. Он прищурился, но, ничего не заметив, снова уткнулся в компьютер. Я закатил глаза, когда она наконец повернулась и выхватила у меня из рук листок. Дальше всё было скучно: уроки, перемена, уроки, перемена... К трём часам учёба закончилась. Собрав рюкзак, я вышел из школы. Обычно я ходил домой с Эммой, но сегодня она, видимо, сильно сдружилась с Камиллой. Та недавно перевелась к нам, но я её даже не замечал. Они прошли мимо, и я поднял руку, чтобы попрощаться, но Эмма прошла, не взглянув. Я несколько раз моргнул, тяжело вздохнул и горько улыбнулся. Войдя в дом, я сразу почувствовал запах сигарет. Закатив глаза, я прошёл мимо маминой комнаты и зашёл в свою. Скинул рюкзак, достал подаренную Эммой мангу и наконец погрузился в чтение. Ждал этого весь день. Восхищённо углубляясь в страницы, я заметил, что один из персонажей напоминает мне кого-то. Я перечитывал мангу несколько раз, смотрел аниме, но такое чувство возникло впервые. У парня были длинные бордовые волосы, глаза разного цвета и высокий рост. Взгляд его был очень добрым; в общем, он был положительным героем. Сжав мангу в руках, я словно ощутил прикосновение воспоминаний о вчерашней ночи. Такие же волосы, такие же глаза, такой же рост... Но взгляд того человека совсем не блистал добротой. Напротив — в нём читались презрение и отвращение. Как меня угораздило столкнуться с этим отбитым? И зачем он ко мне пристал? Словно хотел прокусить меня насквозь. Настоящий псих. — Хотя, кто из нас ещё псих, — пробормотал я себе под нос и встал с кровати, убрав мангу на полку. Поднимаясь, я заметил блокнот с раскрытой страницей. Нетронутый. Он так и лежал на том же месте. Я вздохнул, перечитал написанное, потом вырвал листок и швырнул его в урну у стола. Туда же отправился и дневник. Проведя рукой по спутанным волосам, я взял полотенце и отправился в душ — смыть с себя всю грязь и навязчивые мысли.