Номады

Квартира Присциллы служит для них перевалочным пунктом. Мерл большую часть времени спит на диване, приходя в себя после ампутации. Присцилла меняет повязки, следит за приёмом антибиотиков, проверяет нет ли признаков инфекции. Ловит себя на мысли, что делает ровно то же, что и до конца света. Культя выглядит не так ужасно, о заживлении говорить ещё рано, но гноя или некроза нет — добрый знак. Новый знакомый оказывается на редкость живучим.       Электричество вырубается окончательно, погружая город в мрачную тишину, изредка прерываемую сигнализацией машин или лаем собак. Единственным источником света в квартире теперь служат свечки из Икеи. Живых людей за это время они не видят. Хотя парочку относительно свежих ходячих — да.

***

      Присцилла стоит у окна, оперев руки на подоконник, очередная сигарета зажата между зубов. Выпускаемый дым тянется тонкой змейкой к потолку. Улица всё такая же пустая, за исключением нескольких ходячих, бесцельно бредущих вдоль тротуара. Один тащится к мусорным бакам, другой качается из стороны в сторону, будто пьяный. Разодранная шея — может, наклонился помочь кому-то и поплатился укусом. На другом пятен крови почти нет, одежда кажется целой — может, укусили за ногу, и теперь штанина скрывает следы. Мертвец в красной футболке напоминает соседа, любившего покурить на крыльце дома и всегда дружелюбно спрашивающего «Как дела?». Сколько вообще выжило людей из её дома? Сколько знакомых? Размышления прерывает вопрос, заданный уже дважды.       — Долго ещё торчать здесь будем, говорю? Ты там уснула? — голос Мерла доносится из комнаты. Он сидит на диване, разминая здоровую руку, вращая плечом. — Жопа затекла.       Присцилла нехотя отстраняется от окна, поворачивая голову.       — Пока шататься не перестанешь.       — Уже не шатаюсь, — мужчина поднимается, демонстративно делая пару шагов, чтобы его было видно в дверном проёме. Покачивается едва заметно. — Сама смотри. Готов хоть марафон бежать.       Она поджимает губы, окидывая взглядом: бледность спала, взгляд уже не такой мутный, температуры нет. В обморок от резкого подъёма не падает — уже что-то.       — Ладно, — кивает она, затягиваясь последний раз и бросая окурок в жестянку из-под консервов. Плечи у неё опускаются, словно невидимый груз ответственности наконец спадает. — Думаю, можем паковать вещи и валить.       Сборы занимают не так много времени. Рюкзак, с которым Присцилла хотела бежать из города, уже был собран. Они наполняют ещё один остатками запасов из квартиры: еда, вода, медикаменты, сменная одежда. Припасы делятся поровну. Мерл взваливает рюкзак на плечи и защёлкивает лямку на груди, чтобы тот не сползал. Присцилла протягивает ему топорик.       — От меня с ним толку мало.       Мужчина хмыкает, цепляя его за пояс.       — Топориком и одной рукой размахивать, да ты шутница?       — Ну, — она закидывает медицинскую сумку через плечо, берёт клюшку, — предпочитаешь голыми руками?       — Нет уж, спасибо, ангелок.       Перед выходом Присцилла останавливается у кухонного стола. Подправляет ранее оставленную записку. Мерл наблюдает за ней, прислонившись к дверному косяку.       — Для кого? — спрашивает он.       — Брату. На случай, если заглянет сюда.       Мерл поджимает губы и хмурится. Во взгляде мелькает что-то странное — неприятная и навязчивая мысль. Если в лагере никого не будет, то что? Придурок коп уже уговорил бросить его на крыше, что мешает ему соврать Дэрилу о произошедшем? Кто вообще из шайки лагерных дебилов согласился бы пойти его искать? Челюсти невольно сжимаются.       — Пошли уже.       На лестничной площадке бродит ходячий — женщина лет сорока, в уличной одежде. Мерл довольно хмыкает — не придётся искать и вылавливать кого-то с улицы. Половина лица содрана, обнажая кости, руки все в царапинах — боролась. Она поворачивается на звук открывающейся двери, делает шаг навстречу с протяжным стоном. Руки, висевшие плетьми, теперь тянутся в сторону живых людей.       Присцилла сжимает клюшку покрепче и невольно делает шаг назад. Мерл кидает на неё насмешливый взгляд, доставая топорик. Бабы, что с них взять.       — Под руку не лезь, — бросает он через плечо.       Взмах быстрый и точный. Лезвие входит в череп с мерзким хрустом. Женщина оседает на пол, едва успев что-то прохрипеть. Диксон ставит ногу на её плечо, выдёргивает топор. Вытирает лезвие о её же одежду. Проще простого.       — Ну, — кивает он на труп. — Затащим в хату и обмажемся.       Одной рукой волочить шестидесятикилограммовую тётку не особо удобно, но Мерл справляется. Присцилла подходит ближе, глядя на труп. Кровь ещё не до конца потемнела — видимо, живая соседка у неё всё-таки была какое-то время. Кухонный нож ловко разрезает ткань, а потом и кожу. Выпотрошив желудок незнакомки, зачерпывает смесь начавших гнить органов. Мажет куртку, джинсы, ботинки. Мерл давится матом, размазывая липкую жижу по себе.       — Мать её… К этому дерьму точно не привыкну, — бормочет он, размазывая кровь по рукаву. — Блядская мертвечина.       Присцилла вытирает ладони о штаны, проверяет обмотку из журналов на предплечьях. Затягивает лямки рюкзака. И просто пожимает плечами:       — Новая реальность.       Мужчина усмехается, спорить нет никакого смысла.       Улица стала живее. Мертвецов больше, чем было несколько дней назад — они скапливаются, сбиваются в группы, бредут бесцельно. Штук десять у перекрёстка, ещё несколько у сгоревшей машины. Присцилла замедляет шаг, но идёт уже не сильно подражая — маскировка работает достаточно хорошо, чтобы усердствовать с имитацией. Мерл следует за ней, сжимая топорик покрепче и готовясь в любой момент проломить чью-нибудь голову.       Ни один из ходячих не проявляет к ним интереса. Мёртвые просто плетутся в только им понятном направлении. Что заставляет их сбиваться в стаи? Они мыслят, как животные, или в гниющих черепушках ещё что-то есть? Присцилла рассматривает безликие лица, пока они пробираются сквозь толпу: женщины, мужчины, дети. Как мир мог рухнуть настолько быстро…       Мерл выдыхает, наклоняется к её уху:       — Работает твоя херня.       — Пока работает, — она бросает взгляд на серое небо. — Надеюсь, дождя не будет.       До оружейного магазина они добираются за четверть часа. Небольшая частная лавка. Дверь, как и в большинстве магазинов, сорвана с петель. Мерл заглядывает внутрь первым — темно, пахнет гарью и чем-то сладковатым. В основной части замечает два трупа с простреленными головами. Хмыкает сам себе — видать, неудавшиеся мародёры напоролись на хозяина.       — Ищи всё, что может стрелять, — шепчет он, направляясь к прилавку.       Всё, что было на витринах, теперь валяется по всему магазину либо украдено. За месяц выжившие обчистили всё, что только можно. Мужчина копается за прилавком, перетряхивает ящики и в одном из них находит примотанный скотчем пистолет. Проверяет магазин — заряжен. Убирает его за пояс и продолжает шариться, надеясь найти патроны.       Присцилла переворачивает один из трупов, хлопает по карманам — пусто. Переворачивает второй и, к своей радости, находит ещё один пистолет — легче и компактнее. Берёт аккуратно и показывает Мерлу, на что тот довольно кивает:       — Потом покажу, как пользоваться. Ща поищу нам патронов и потом пойдём искать тачку.       Предложение взломать одну из машин на улице Присцилла отклоняет — не хватало ещё привлечь к себе внимание сигнализацией. Доводы Мерла, что он угонит что угодно и без шума, не принимаются.       Спустя час с лишним они добираются до автосалона на окраине города. Здание осталось абсолютно нетронутым. На стоянке разные машины — Форды, несколько Тойот, ещё несколько марок Присцилла просто не знает. Машины больше не сверкают салонным блеском, заманивая покупателей. Суетливые менеджеры не снуют между машин, пытаясь навязать лишнего. Единственные обитатели, которых они замечают — два шаркающих силуэта вдалеке. Мерл кивает на них:       — Поди работник месяца с директором.       Присцилла хмыкает. Взгляд цепляется за чёрный Форд Мустанг у дальнего края площадки. Низкий, агрессивный силуэт, блестящий капот даже под слоем пыли. Она останавливается, не сводя глаз с машины. Раньше на такую пришлось бы копить лет пять. Может, больше. Проводит пальцами по капоту, стирая пыль. Ординаторская зарплата едва покрывала кредиты и аренду. А сейчас — бери, заводи, езжай. Шикарный кожаный салон, механическая коробка, чтобы лучше контролировать скорость…       Она поджимает губы, отворачиваясь. Приоритет сейчас — выживание, а не радости вроде красивой машины. Форд Мустанг создан не для разбитых дорог и заторов, ему нужна скорость. Нужно искать что-то практичнее.       — Нравится? — Мерл останавливается рядом, усмехаясь. — Глаз намётанный. Присцилла смотрит на Мустанг ещё секунду. Потом качает головой.       — Не для нас. Нужен внедорожник.       — Жаль, — мужчина опирает руку о бок, — но твоя правда, так что поищем ещё.       Останавливаются возле Джипа Вранглер. Мерл проверяет дверь — открыта. Копается в бардачке, под козырьками. Находит ключи. Хорошо, что взламывать ничего не пришлось, сотрудники автосалона позаботились о своих последних клиентах.       — Готово, — говорит он, запуская двигатель. Мотор урчит, оживая. Мерл плюхается на водительское сиденье и пробует повертеть руль. Морщится.       — Бля… С одной рукой пока не справлюсь. Водить умеешь?       Присцилла кивает. Мерл освобождает место и пересаживается на пассажирское, откидываясь назад.       — Только осторожнее, ангелок.       — Как пойдёт, — сразу же нажимает на блокировку дверей. Никаких внезапных попутчиков.

***

      Дорога к карьеру свободна. Мерл изучает карту, пытаясь скорее отвлечь себя, чем проложить маршрут. Неприятные мысли не перестают лезть в голову — за пару дней же никто не стал бы валить с насиженного места, верно? Тем более, только ради того, чтобы преподать ему урок. Вскоре Атланта остаётся позади — в зеркале видны только верхушки зданий, которые постепенно исчезают. По дороге стоят колонны брошенных машин. У некоторых открыты багажники, в других можно заметить хозяев, которые теперь шлёпают гниющими руками по стеклу, в попытке выбраться.       Мерл тянется к радио, чтобы как-то скрасить поездку — шипение помех на всех частотах. Выключает. Тишина в машине, да и в целом ему не нравится, а молчунья рядом даже не пытается разрядить обстановку. Через минут пять ёрзаний, унылых рассматриваний карты он не выдерживает:       — Сколько тебе?       Присцилла поворачивает голову, бросая короткий взгляд.       — Что..?       — Лет.       — Двадцать девять.       Мерл щурится, присматриваясь: мешки под глазами, тусклая кожа, светлые волосы, запачканные кровью. О запахе, который исходит от них, он старается не думать.       — Выглядишь постарше.       В ответ она поджимает губы, на секунду хмурит брови, но продолжает следить за дорогой, даже не поворачиваясь. Достаёт сигарету, чиркает зажигалкой.       — Полагаю, скорбящую по тебе дамочку в лагере мы не найдём?       Мужчина усмехается.       — Очень вряд ли.       Снова повисает неловкое молчание. Мерл снова тянется к радио — может, хоть что-то появится. Крутит, крутит и ещё крутит — снова ничего. Выключает, вздыхает. Барабанит пальцами по дверце. Присцилла затягивается, выдыхая дым в приоткрытое окно. Сжимает сигарету зубами, сминая фильтр.       — Брат у меня такой же молчун. Хрен хоть слово вытянешь.       Ангелок хмыкает, стряхивая пепел. Дурацкое прозвище с первой встречи прилепилось настолько быстро, что Присцилла была не уверена, запомнил ли Мерл её имя.       — Мой болтливый.       — А сейчас он где?       — Если бы я знала. Невада, наверное. Или дальше.       Мерл молчит, разговор совсем не клеится. При вдохе морщит нос кривясь: запах дешёвых сигарет смешивается с вонью мертвечины, образуя отвратительный тандем. При первой же возможности, надо смыть с себя хотя бы чужие кишки.       — Ангелок, ты в курсе, что мир стал бесплатным? От твоих сигарет воняет, как от жжёного говна. В квартире ещё ладно, твой дом — твои правила…       Присцилла делает ещё затяжку, будто назло.       — Себя понюхай.       — Я к тому, бери что подороже, раз можешь. Зачем дрянь таскать?       Она осекается. Действительно. Теперь можно брать всё.       — М.       Мужчина довольно откидывает кресло назад, закидывая ноги на торпеду.

***

Ещё на подъезде к карьеру Мерл отмечает удивительную тишину — ни женских разговоров, ни детской возни. Диксон выходит из машины первым, оглядывается. Трейлера Дейла на месте нет, палатки свёрнуты или разорваны, костёр остыл. В лагере пусто. Чуть поодаль замечает свежие могилы — несколько холмиков с самодельными крестами. Жестяная ловушка, оповещающая о ходячих, сорвана. На песке следы крови и волочения. Их с Дэрилом место для ночёвки так же пустует. Лицо постепенно каменеет, принимая все оттенки раздражения. Тупой придурок не оставил даже записки.       — Съебались, — констатирует он.       Присцилла подходит к могилам. Читает имена — ни одно не кажется знакомым. Как там зовут брата Мерла? Вероятно, не одним из имён на табличках. Иначе бы психовал посильнее.       — И куда они могли поехать?       Мужчина пожимает плечами, пиная банку. Та звенит, откатываясь.       — Не ебу! Может, к военным. Может, в другой город. Может, к мамашке копа… — Оглядывает лагерь ещё раз, ища хоть какой-то знак. Целое ни-че-го. Присцилла не сразу замечает красную машину, одиноко стоящую у кромки леса. Ветер треплет бумажку с какой-то надписью, прикреплённую к одной из дверей.       — Эй, глянь ка, — подзывает к себе Мерла, — кажется твои друзья всё же оставили записку.       — Какой, блять, Морган?! — Диксон срывает записку, перечитывает её несколько раз, после чего сминает. — Значит, какому-то хую с горы они записку оставили, а на меня хер!       Наблюдая за криками Мерла, как тот обпинывает машину и орёт о том, что сделал бы с копом и каждым отдельным членом лагеря, Присцилла задумывается, что на крыше его приковали явно не просто так. Сейчас вспыльчивый характер нового знакомого вырвался наружу. Поэтому, когда из леса на крики Мерла выползает ходячий, то просто попадает под горячую руку. Мерл в один удар всаживает в голову мертвяка топор, а когда ходячий обмякает и валится на землю, продолжает удары по голове. Лишь когда голова ходячего окончательно превращется в месиво он останавливается.       — Полагаю, мы едем в ЦКЗ..? — Присцилла прикусывает губу и чуть щурится. Вспышка гнева заставляет её напрячься. Свои варианты куда можно поехать, она убирает на потом.       — Правильно, блять, полагаешь.

***

      Разрушенный корпус ЦКЗ подтверждает худшие опасения. То, что когда-то казалось неприступной крепостью, теперь выглядит жалко. Оконных проемов больше нет, как и части стен — фасад будто срезало, обнажив внутренности этажей. Обвалившаяся бетонная крыша рухнула вниз, создав нагромождение обломков и перекрыв любые попытки забраться внутрь. Из-под завалов всё еще тянется дым. Руины тлеют, отравляя воздух тяжелым, химозным запахом гари.       — Пиздец... — Мерл смотрит на руины, приоткрыв рот.       Присцилла протягивает ему пачку сигарет, из которой Мерл выуживает одну. Оба продолжают сидеть в машине, рассматривая масштабы… взрыва? Глушит двигатель. Молчит, глядя на дым, поднимающийся в серое небо. Мерл закуривает, морщится от неприятного вкуса. Идей, что делать дальше — нет. Собрать мысли воедино не получается, в голове перемешивается злость, обида и раздражение. Черномазый еблан, уронивший ключи от наручников. Коп, решивший вообще эти наручники нацепить. Дэрил, который не припёрся на помощь, который даже ебучую записку оставить не смог. Мужчина морщит лоб и трёт переносицу, сдерживаясь, чтобы не уебать по чему-нибудь. Бросает взгляд на Присциллу, сидящую с таким же потерянным лицом.       — Предложения?       Ангелок делает ещё затяжку, поворачивает голову в его сторону, пожимая плечами:       — На заправку?       Мерл просто кивает головой, а после поднимает карту, лежащую между сидений. Злится, сминая края бумаги. Судя по масштабу взрыва, находись кто-то в здании или метрах в десяти от него — был бы однозначно мёртв. Беглый осмотр территории дал понять, что ни одной из знакомых ему машин рядом не было. Трейлер Дейла, убогая машина Кэрол или Моралеса, но, главное, что рядом не было их с Дэрилом пикапа. Значит, шансы найти брата всё же есть.       А ведь если бы они ограбили лагерь как и планировали, то ничего бы из этого не было. Съебались бы куда подальше — и всё. Плевать на мамашек с детьми, плевать на стариков. У него бы сейчас была рука… А Дэрил бы не пропал хер пойми куда. Он честно признаётся себе, что в первый день думал обокрасть Присциллу, забрав с собой сумку с лекарствами, бросив дамочку на произвол судьбы. От этого его остановило потемнение в глазах при попытке встать и рациональное напоминание: выживать в одиночку, с одной рукой крайне паршивая идея.       Присцилла всё это время смотрит в окно, наблюдая, как мертвецы собираются вокруг разрушенного здания. Что теперь? Лагерь пуст, ЦКЗ разрушено, единственный живой родственник вероятно в нескольких тысячах миль от неё. А значит его поиски станут форменным самоубийством. Помочь привязать буйного пациента к койке она могла, как могла и врезать кому-то с достаточной силой. Вот только мертвецам на такие повреждения чхать, секунда промедления теперь может стоить жизни. Проходить мимо ходячих в маскировке было не так страшно, пока кто-то из них не начинал вертеть головой, будто принюхиваясь, обращая взгляд белесых глаз в её сторону — в эти моменты она просто каменела, не в силах заставить себя пошевелиться. Сейчас её единственная компания — это реднек, явно не страдающий излишним дружелюбием, ещё и психованный.       Молчание затягивается, пока каждый думает о своём. Присцилла тянется за ещё одной сигаретой. Оглядывает Мерла — забинтованная культя, желваки ходят туда-сюда. Взгляд неприятный, колкий. Не она одна недовольна ситуацией.       Мерл, будто почувствовав внимание, поворачивается. Усмехается криво, давя из себя улыбку. Ангелок, вероятно, тоже не стремится расходиться в разные стороны. Культя ещё не зажила, а учиться стрельбе они ещё даже не начали. Значит… попутешествуем ещё?       — Я бы сейчас нажрался...       — Нужен бар.       — Угощаешь? — Мерл подмигивает.       Присцилла усмехается и кивает. Заводит двигатель. Оба решают делать вид, что всё не так уж и плохо. Может они так и задумывали. Мерл ещё раз бросает взгляд на ЦКЗ:       — Как думаешь, дело рук военных?       — Вряд ли. Да и какая теперь разница? — Затягивается, выпуская дым через нос. — Пора ехать, не хочу быть здесь, если что-то снова ебанёт.       Мужчина выдаёт короткий смешок, кивая. Машина трогается с места, выезжая на дорогу. Мерл тянется за очередной попыткой настроить радио, надеясь поймать любую волну. Может, хоть что-то появится. Но на всех частотах по-прежнему тишина. Ничего. Выключает. Роется в бардачке, сам не зная в поисках чего.       — Ставлю, первая заправка будет пустая.       — Найдём тебе тюрбан и колоду карт.       — Чё?       Она хмыкает, растягивая губы в улыбке: — Будешь предсказывать наличие бензина и когда пойдёт дождь.       Мерл сдавленно смеётся.       — Определённо.