Карт-бланш

Хикари Хино сердито вытирала слезы, упрямо не желавшие останавливаться. Плакать она не любила и в целом редко позволяла себе это неблагодарное занятие. Какая же черная ирония: ведь бесполезное проливание слез, кажется, осталось единственным, что Хикари могла сделать в эти тяжелые минуты. Тяжелые дни. Тяжелые недели. Две недели — ровно столько ее мама балансировала на зыбкой грани между жизнью и смертью в ожоговом отделении муниципального госпиталя Токио. Хикари ненавидела это место. Воздух здесь очень сухой, холодный, с сильным запахом озона. С каждым вдохом в легкие просачивались и другие запахи: аптечного йода, горьких спиртовых антисептиков, а вместе с ними — едва заметный, неуловимый сладковато-гнилостный запашок, притаившийся среди слоев идеальной стерильности. Мама всегда пахла свежей выпечкой и лимонным стиральным порошком. Мама всегда пахла любовью и теплом. От мамы никогда не должен был исходить ужасный запах открытой раны и безысходности. Хикари не решалась прикоснуться к ней. Неподвижно сидела на неудобном стуле и исследовала потухшим взглядом пропитанные мазями бинты. Шины фиксировали конечности в определенном положении, чтобы избежать стягивания кожи. Сейчас мама казалась Хикари бабочкой, пришпиленной к больничной койке. Бабочкой, сгоревшей в пламени, от которого не смогла упорхнуть. Хикари тряхнула головой, выбрасывая из нее пропитанную болью мысль. Ее боль не шла ни в какое сравнение с агонией, через которую прошел ее самый близкий человек. Хикари была благодарна врачам за то, что в течение этих страшных двух недель держали ее маму в искусственной коме, уберегая от нечеловеческих страданий. Но лечить Каори Хино дальше больница отказывалась. Слишком большая площадь поражения предполагала единственный способ лечения: культивируемые эпидермальные аутотрансплантаты. Только так, почти полностью заменив обгоревшую кожу новой, выращенной в лаборатории, можно было восстановить в одно мгновение сломанную жизнь. Инновационный метод лечения являлся настолько же эффективным, насколько и дорогим. Никакая страховка не могла покрыть такие космические расходы. Возможно, торгуй Хикари наркотиками, то смогла бы собрать нужную сумму. Но наркотиками Хикари не промышляла, хотя и была в силах состряпать простенький галлюциноген. А с должностью старшего научного сотрудника в исследовательском институте шансы раздобыть такие деньги стремились к нулю. Выстраданная пару лет назад докторская степень по химии тоже оказалась пустышкой — ведь никак не улучшила финансовое положение, когда это было так чертовски необходимо. Хикари не услышала тихий стук в дверь, поэтому пуганно дернулась, когда ее аккуратно тронули за плечо. — Доктор Савада, — скомканно поздоровалась она. Отвернувшись от врача, Хикари сняла очки и торопливо вытерла ладонью мокрое от слез лицо. — Госпожа Хино, — ответил вежливым кивком доктор. Прошелся усталым взглядом по тихо попискивающим мониторам и нескольким капельницам с витаминными растворами. — Сегодня я вынужден вновь задать вам все тот же вопрос. Хикари замерла, поджала губы, глядя на врача загнанно и напряженно. — Другого ответа я вам дать не смогу, — сдавленно прошептала она. — У нас попросту нет денег на КЭА. Доктор Савада поджал сухие губы, опустил голову и медленно кивнул. Ладони Хикари вспотели от дурного предчувствия еще до того, как он заговорил: — В таком случае… к сожалению, Каори-сан мы больше ничем не сможем помочь. Ваша страховка покрывает еще неделю пребывания в клинике, а после этого… палату придется освободить для новых пациентов. — Неужели нет никакого другого выхода? Хикари поднялась с шаткого скрипучего стула и сжала кулаки, вглядываясь в лицо врача в поисках хотя бы тени надежды. Однако единственное, что увидела в его невыразительных чертах — обезличенный и окончательный приговор. — Мы сделали все, что могли, — пожал плечами доктор Савада. — Произведенная некрэктомия помогла максимально удалить поврежденные ткани. Но вариантов дальнейшего лечения, кроме КЭА, в случае вашей матери попросту не существует. Мне жаль. Фраза слетела с его губ заученно и безлико. Сколько раз этот человек повторял ее безутешным родственникам пациентов, которых больница не могла лечить дальше? Кровь гремела в ушах Хикари оглушительным набатом. Отрывистые и наполненные отчаянием мысли клевали голову изнутри стаей воронья. — Дайте мне еще немного времени, — взмолилась Хикари и порывисто шагнула к врачу, заламывая руки. — Прошу. Я наняла нового адвоката, и, возможно, он сумеет… — Госпожа Хино, — мягко, но твердо перебил ее доктор Савада. Посмотрел с невыносимым снисхождением и отстраненным сочувствием. — Вы ведь и сами понимаете, что это бесполезно. Сколько адвокатов уже отказалось работать с вашим иском за эти две недели? Хикари поджала губы и отвела взгляд, устало нахмурилась. Доктор надавил на больное, всколыхнул бесконечно тлеющие в душе негодование и злость. — Четыре, — хрипло прошептала Хикари, побежденно опуская голову. — Потому что они все понимают: дело проигрышное, — все с тем же раздражающим сочувствием вещал доктор Савада. — Вы прекрасно знаете, чтó за организация причастна к пожару, в котором пострадала ваша мать. Добиться компенсации и оплаты лечения от этих людей вы не сможете. Мне искренне жаль. Бросив напоследок еще одну дежурную сочувственную фразу, которую Хикари даже не услышала, врач вышел из палаты, оставляя ее наедине с безысходностью и отчаянием. В одном он был прав: никакие адвокаты не помогут выиграть суд против страшного гиганта, каким была виновная в трагедии организация. Преступники и убийцы оставались неприкосновенными, в то время как невинные люди страдали по их вине. Хикари посмотрела на маму, превратившуюся в покалеченную и сломанную куклу. Из-за них. Из-за этих людей. Слезы ярости и бессилия вновь подступили к глазам обжигающей кислотой, но Хикари не позволила им пролиться. Достаточно слез — они делу не помогут. — Я это так не оставлю, мам, клянусь тебе, — прошептала она, с болью глядя на покрытое бинтами родное лицо. Достать телефон, открыть диалог трехдневной давности, окончившийся вопросом, на который Хикари тогда не решилась ответить. Но сейчас она была готова. Хикари была готова на все, когда решительно печатала короткое:

Я согласна на его помощь.

Доставлено. Прочитано. Назад дороги нет.

***

— Он и на свидания к тебе так же опаздывает? — с осуждением спросила Хикари. Сзади кто-то громко, визгливо расхохотался, перекрикивая оглушающую пульсацию электронной музыки. Хикари поморщилась и ссутулилась над столиком, чувствуя себя не в своей тарелке. Она как правило обходила стороной ночные клубы с их вызывающим мигрень шумом, неадекватными от алкоголя и амфетамина посетителями и случайными знакомствами на одну ночь, не сулившими ничего хорошего. Куда больше по душе ей были уютные сходки на ролевые настолки в игровом центре, а онлайн посиделки во время обширных кампаний WoW — бесспорно, лучший вид социализации, придуманный человечеством. Сидящая напротив Хикари девушка отличалась от нее, как день от ночи, и выглядела в неоновой эстетике модного клуба уместно и гармонично. Сама же Хикари чувствовала себя здесь неуклюжим троллем в утонченном эльфийском дворце. — Я не называю мои встречи с ним «свиданиями», — скучным голосом проронила ее подруга и лихо опрокинула в рот стопку текилы, оставив на ободке стакана след вишневой помады. — А он об этом в курсе? — скептически изогнула бровь Хикари и получила в ответ раздраженный прищур подведенных черным кайялом карих глаз. Ее собеседница тряхнула короткими темными волосами и сделала знак бармену, чтобы повторил ее заказ. — Он сам по себе, и я тоже сама по себе, но иногда мы… ну, друг с другом. Меня это устраивает. Его — тоже, — пожала острыми плечами девушка и сделала Хикари большие глаза. — А ты все никак не перестанешь надо мной кудахтать, Хино. Напоминаю, что ты давно уже не староста нашей университетской группы: больше не нужно переживать обо всех подряд. — Я переживаю не обо всех подряд, а о тебе, Сэй, — буркнула Хикари и мстительно наступила своей собутыльнице на ногу под столом. — Ты моя лучшая подруга, мы пережили вместе огонь, воду и фармацевтический факультет! Конечно, я переживаю за тебя. Этот твой мутный ухажер явно занимается мутными делишками со своими мутными дружками. Не хочу, чтобы он втянул тебя в неприятности. — Но принять его помощь ты согласилась, — резонно напомнила Сэй, многозначительно вскидывая тонкую бровь с колечками пирсинга. — Ты знаешь, что у меня просто не было выхода, — вздохнула Хикари и с досадой осушила до дна остатки «Космополитена» в своем стакане. Сэй сочувственно поджала губы и мягко накрыла ладонью ее холодные пальцы. — Каори-сан все так же без изменений? — Какие тут могут быть изменения? — устало повела плечами Хикари. — На маме живого места не осталось после пожара на фабрике, а найти деньги для КЭА у меня нет шансов. Адвокаты один за другим отказываются брать в работу мое дело, так что на компенсацию от… этих можно не рассчитывать. Если твой стремный кавалер сможет предложить выход из этого пиздеца, я даже пересмотрю свое мнение о нем. Не успела Хикари договорить, как сбоку прозвучало игривое: — Привет, красотка! Взявшийся из ниоткуда долговязый парень в черном худи беспардонно плюхнулся на свободный стул у их столика. Он стянул с головы капюшон, открывая длинные темные волосы с единственной высветленной спереди прядью. Вздернув брови, Хикари наблюдала, как мужчина тянется к ее подруге за поцелуем — та шикнула на него и увернулась. — Завязывай с этими «красотками», — строго нахмурилась Сэй. Он обиженно поджал тонкие губы, но в янтарных глазах опасно сверкнули искорки азарта. Наконец соизволив заметить сидящую напротив Хикари, молодой человек изобразил на лице вежливое удивление. Ухмыльнувшись, он вальяжно развалился на стуле и отсалютовал ей. — Э-э… привет, подружка моей красотки. Сэй зашипела на него рассерженной кошкой, а он вытянул под столом длиннющие ноги, и носок его ботинка проехался по белой кроссовке Хикари. Очаровательно. — Что, подружка до «красотки» не дотянула? — съязвила она, не сдержавшись. Интуиция не подвела: при личном знакомстве этот тип произвел на нее примерно такое же впечатление, как и одиннадцатый сезон «Доктора Кто» — отвратительное. — Меня просто смутил этот стремный дед на твоей футболке. — Парень небрежно крутанул в воздухе рукой, указывая на видневшуюся под джинсовой курткой любимую футболку Хикари. Она заметила татуировку на тыльной стороне его ладони: черный иероглиф, но толком разглядеть его в ядовито-неоновом освещении клуба не успела. — Это Гэндальф! — возмутилась Хикари, уязвленная его невежеством. — Хуэндальф, — незаинтересованно пожал плечом нахал и смерил ее цепким оценивающим взглядом. — Я о тебе наслышан, рыжуля. — Аналогично, шпала, — проворчала Хикари и насупилась. — Может, перейдем уже к делу? Ей срочно нужно было выпить, но коктейльный стакан оставался вопиюще пустым. Безобразие. Хикари чувствовала себя некомфортно в этом клубе, на котором настоял подозрительный ухажер Сэй: он не захотел встречаться ни в каком другом месте. Она уже сомневалась в разумности своего решения, принятого в минуту отчаяния и безысходности. Какую помощь мог ей предложить этот тип? — Смотрю, ты деловая, любительница старперов, — подмигнул ей мужчина. В его пальцах уже материализовалась сигарета и, прикуривая ее, он невнятно произнес: — Раз уж мы собрались провернуть авантюру века, то давай познакомимся как следует. Шуджи Ханма, к твоим услугам. — И что именно ты предлагаешь, Шуджи Ханма? — в лоб спросила Хикари. Представляться она не собиралась: парень Сэй и так знал, кто она такая. — Я предлагаю единственный вариант, который даст тебе шанс выбить деньжат из Бонтена, рыжуля, — непринужденно повел плечами Ханма. Он затянулся сигаретой и выпустил в сторону терпкое облачко дыма. — Тебе всего-то нужно похитить одного из них и потребовать за него выкуп. Тишина окутала столик, закупорила сидящих за ним людей в непроницаемом пузыре, куда не долетали ни громкая музыка, ни смех веселящихся в клубе людей. Хикари таращилась на Шуджи Ханму как громом пораженная. Он невозмутимо курил и выглядел лениво-расслабленным: будто это не из его рта только что вырвалось предложение похитить человека. Хикари наконец смогла разглядеть иероглиф на его руке: «преступление». — Ты знала, что он предложит нечто подобное? — прошипела она, обращаясь к своей притихшей подруге. Потому что за «преступлением», как правило, следует «наказание», черт возьми! Хикари же не преступница! — Ну… — протянула Сэй и тяжело вздохнула. Она выхватила у Ханмы сигарету и глубоко затянулась. Виновато закусила покрытую вишневой помадой губу. — Пожалуй, я догадывалась. — Я ухожу, — отчеканила Хикари. Обида кусала за сердце. Как Сэй могла так поступить с ней? Насколько же плохо лучшая подруга знала ее, если могла предположить, что Хикари согласится на это… на эту… на эту безумную аферу! — Удачи с реабилитацией матери, рыжуля, — скучным голосом протянул Ханма. Перед ним уже стояла не пойми откуда взявшаяся бутылка пива, по которой он рассеянно постукивал длинным пальцем. — Семьдесят процентов ожогов по телу должно ощущаться незабываемо. А уж какое зрелище в зеркале ежедневно. Погоди, — встрепенувшись, он состроил фальшиво-невинную физиономию, — или там было восемьдесят процентов? Я запамятовал. Хикари стиснула зубы, чуть не плача от ужасного чувства бессилия, заполнившего душу. Слова Ханмы ударили больно, безжалостно. Правда всегда именно так и ощущалась: больно и безжалостно. — Ублюдок, — процедила она, неохотно садясь на место. — Люблю комплименты, — осклабился Ханма. Сигарета дотлела в его пальцах, и он затушил ее в стоявшей на столике пепельнице. Сделал знак бармену, и тот моментально оставил клиентов, которых обслуживал, чтобы принести на их стол несколько бутылок бельгийского пива. Хикари не отпускало подозрение, что Шуджи Ханма имеет куда больше власти, чем она предположила по его внешнему виду. В этом клубе его уважали и, судя по загнанному выражению в глазах бармена, немного побаивались. Как Сэй угораздило связаться с таким человеком… — Дай-ка угадаю, рыжуля: ты испробовала уже все легальные способы, чтобы выбить компенсацию на лечение маман? — деловым тоном проронил Ханма. — Но Бонтен — не та организация, против которой закон имеет хоть какую-то силу. Сейчас они сами в глубоком дерьме: пожар, учиненный на их фабрике, где и работала твоя матушка — не первый. И не последний. На них открыта охота хищником покрупнее, так что твои попытки ужалить их судебными исками — не более чем комариные укусы для этих ребят. У них теперь проблемы посерьезнее. Чертов Бонтен… Хикари было мало что известно об истинной деятельности этой организации. Конечно, она догадывалась, что бóльшая часть их бизнеса далека от легальности, но они платили действительно большие деньги. Далеко не сразу она выяснила, что текстильная фабрика, где работала ее мама, на самом деле принадлежала Бонтену: вероятно, это было одно из немногих легальных предприятий, которое организация использовала в своих целях. Оплата труда на их фабрике во много раз превышала среднюю рыночную цифру. Вот только Каори Хино заплатила несоизмеримо огромную цену за честную работу на этих бесчестных людей. — Из-за них и их криминальных разборок жизнь моей мамы рухнула в один миг, — с ненавистью процедила Хикари. Сэй молча потянулась через столик и погладила ее по плечу. Ханма же лишь хмыкнул насмешливо и снисходительно. — Если думаешь, что кого-то из этих парней ебет аморальность ситуации, то ты просто наивная дуреха, текущая по бородатым дедуганам. Я только что сказал тебе, что нужно сделать. — Как, ради всего святого, я смогу похитить члена крупной преступной организации? — всплеснула руками Хикари и тут же испуганно понизила голос: не хватало еще, чтобы ее кто-нибудь услышал. — Ты в своем уме? — Это не так уж сложно, — беспечно пожал плечами Ханма. Дразняще усмехнулся и подмигнул раздерганной Хикари. — Нужно просто знать, на кого из них целиться. — И ты знаешь, — вздохнула Хикари. Это уже был даже не вопрос. — Хаджиме Коконой, известный также как «Коко», — без запинки ответил Ханма. — Финансовый гений и основной источник богатства Бонтена. За него они выложат кругленькую сумму, потому что мускулов в группировке предостаточно, а вот настроенные на денежную волну мозги есть только у него. — Ханма прикурил новую сигарету и лениво обнял мрачную Сэй за плечи. — К тому же Коко не боец. Претенциозный павлин, которого будет проще всего спиздить. — Ты на удивление много знаешь об этих людях, — с подозрением заметила Хикари. — У меня имеется с ними кое-какая история, — невозмутимо пожал плечами Ханма. — Моему скромному бизнесу не тягаться с акулами вроде Бонтена, но кое на что я тоже способен. Он продолжил расслабленно курить и рассеянно поглаживал напряженное плечо Сэй, которая выглядела так, будто очень хотела что-то сказать Хикари, но не решалась. Это было к лучшему: Хикари не хотелось слушать ее оправдания. С подругой она серьезно поговорит позже и попытается образумить ее. Сэй стоило бы держаться подальше от этого парня, какой бы ни была история за их плечами. Хикари сняла круглые очки, протерла линзы и снова водрузила их на нос: привычная процедура всегда успокаивала ее нервы. Плюнув на свою неприязнь к Ханме, она решительно схватила бутылку пшеничного пива и сделала большой глоток. Полегчало, совсем чуть-чуть. — Почему вообще ты согласился помочь? — спросила Хикари. Ханма расплылся в широченной ухмылке. — Ты подружаня моей королевы. А ее слово для меня закон. Хикари хмыкнула, бросив взгляд на Сэй. Та цокнула языком и уронила лоб на подставленную ладонь, обреченно качая головой. Ханма послал ей воздушный поцелуй. — Ну и еще… — протянул он, хитро щуря на Хикари волчьи янтарные глаза. — Это чертовски интересно. А я помирал со скуки, если хочешь знать. Хикари вновь приложилась к бутылке. В ее голове гудело, мысли трепыхались выброшенными на берег рыбинами. Кровь бурлила от страха и будоражащего волнения. — Не верю, что я всерьез думаю о таком, — пробормотала Хикари, обращаясь к самой себе. Затем набрала в грудь побольше воздуха, будто перед прыжком под воду, и, зажмурившись, выпалила: — Как мне это сделать? Ответом ей была ликующая, шальная ухмылка Шуджи Ханмы.

***

— Какой же тяжелый, падла! — пыхтела Хикари, обливаясь пóтом под весом обмякшего на ней Хаджиме Коконоя. — «Павлин», блять, да, Ханма? «Не боец», да? А с хрена ли тогда он весит, как бодибилдер сраный… До этих пор все шло без сучка и задоринки. Хикари умирала от страха, но план Ханмы оказалось неожиданно легко воплотить в жизнь. Он связался со своим приятелем — или кем там был этот Кенджи, работавший в кофейне, куда частенько захаживала ее «цель». Трясущаяся в нервном мандраже Хикари и опомниться не успела, как очутилась в подсобке кафе, где насвистывающий себе под нос Кенджи мигом напялил на нее свой рабочий фартук и вытолкнул наружу. И там, снаружи, Хикари пугающе быстро оказалась лицом к лицу с человеком, которого собиралась насильно прописать в своем подвале. Хаджиме Коконой поверг ее в затяжной ступор. Почему-то Хикари убедила себя, что финансовый гений Бонтена просто обязан быть престарелым важным господином. Поэтому, глядя в красивое, но очень недовольное лицо стоявшего перед ней молодого человека, она беспомощно зависла. Он казался пришельцем из другого мира: там бал правили большие деньги, костюмы от-кутюр и опасность, глядевшая на Хикари из по-кошачьи раскосых темных глаз. Да и хлюпиком Хаджиме Коконой совсем не выглядел, вопреки рассказам мудака Ханмы. Сможет ли она с ним справиться? Сомнения и неуверенность заключили Хикари в медвежье объятие и почти заставили ее трусливо сдать назад. Безопаснее отказаться от этого безрассудного плана... Но потом Хаджиме Коконой подал голос и вылил на Хикари бездонный ушат своего высокомерия и надменных издевок. Как будто мало было ему и его дружкам-мафиози обрушивать на головы невинных людей трагедии, подобные той, что случилась с ее мамой из-за их бандюганских разборок, так этот петух еще и саму Хикари смешал с грязью, заставил почувствовать себя униженной и оплеванной. Давшая слабину решимость возвратилась с удвоенной силой. Подлить в его выпендрежный кофе — латте на фундучном, ради всего святого! — сильное снотворное собственного приготовления оказалось проще простого. Сложности подъехали дальше, когда разряженный с иголочки хам под действием «сонного зелья» превратился в тяжеленную бессознательную тушу на худеньких плечах Хикари. — Эй, ты! Помочь не хочешь? — пропыхтела она, обращаясь к Кенджи, пока сама с трудом пыталась опереть Коконоя о бок своей машины, чтобы открыть дверцу. Нечистый на руку бариста незаинтересованно наблюдал за ее потугами и лишь насмешливо хмыкнул в ответ на ее просьбу. — Не. С Ханмой был уговор только пустить тебя в кофейню и не мешать. Дальше сама. — Настоящий джентльмен, — ядовито прошипела Хикари, борясь с дверцей своего пикапа, никак не желавшей открыться пошире. — Помочь Ханме ты, значит, можешь, а мне — нет? — Перед Ханмой у меня долг, и я его боюсь. Тебя, сорян, — нет, — с убийственной честностью пожал плечами Кенджи. Он небрежно махнул рукой в сторону Хаджиме Коконоя, который упорно норовил свалиться куда угодно, только не на заднее сиденье машины, куда его запихивала вспотевшая Хикари. — А этот чел мне никогда не нравился. Вечно расхаживал с таким лощеным высокомерным еблищем. И чаюху жмотил. Неприязнь своего ленивого подельника к этому типу Хикари всецело разделяла. Обмякший Коконой как раз в этот момент свалился-таки на заднее сиденье пикапа, но мстительно зацепился рукой за плечо Хикари, и она с глухим фырканьем рухнула на него сверху. Очки съехали по ее вспотевшему носу и перекособочились, лишая нормального зрения. Как человек без сознания может доставлять столько проблем? — Погоди-ка, — вдруг обратился к ней противный Кенджи. Хикари на миг поддалась робкой надежде, что несговорчивый приятель Ханмы все-таки решил ей помочь. Куда там: Кенджи всего лишь принялся ловко стаскивать с запястья Коконоя дорогие часы. — Ты что творишь? — выпучила на него глаза Хикари. — А че? — невозмутимо пожал плечами Кенджи. — Это ж «Ролекс»! — Да, но это чужой «Ролекс»! — напомнила ему Хикари, все еще пытаясь отдышаться от внеплановой физической нагрузки. — За воровство раньше руки отрубали. Кенджи смерил ее невпечатленным вглядом и одарил гаденькой, снисходительной усмешкой. — Подруга, ты буквально киднепаешь сейчас этого типа, но переживаешь, если я заберу его «Ролекс»? Она похищала человека. Хикари Хино, ответственная староста курса, а после — не менее ответственный старший научный сотрудник института с докторской степенью по химии. Похищала. Человека. В голове Хикари голосил дурным голосом здравый смысл, которым она, очевидно, разучилась пользоваться. — Он мне нужен со всем его барахлом, — отрезала Хикари и сердито выдернула из загребущих пальцев Кенджи часы своей жертвы. Не хватало еще, чтоб ей пришлось компенсировать их стоимость после того, как Бонтен заплатит выкуп за своего банкира. — Развлекайся, — полетело ей в спину ехидное пожелание от Кенджи. Хикари ничего не ответила: проверила, что Коконой по-прежнему без сознания на заднем сиденье, и завела мотор. В гробу она видала такие развлечения.

***

Пистолет ощущался в руке инородно. Неправильно. Хикари привыкла иметь дело с пробирками, лабораторными центрифугами и, зачастую, опасными химикатами. Но не с оружием, нет. Когда Ханма передал его ей — один лишь только пистолет, без обоймы, — Хикари фыркнула скептически и категорично отказалась. — Он должен воспринимать тебя всерьез, — сказал ей тогда Ханма. — А ты, рыжуля, уж прости, совсем не вызываешь страха с твоими совиными очочками на пол физиономии да старперами на футболках. Ты вообще больше на рыжего гнома похожа. С пушкой будешь посолиднее. В другое время сравнение с благородным народом дварфов польстило бы Хикари, но в тот момент ее так и подмывало повыбивать гаду все зубы этим пистолетом. Она так сильно нервничала, что ощущала себя на пороге сердечного приступа, пока затаскивала этого тяжеленного мужика в подвал своего дома. К счастью, туда можно было попасть прямиком из гаража, что избавило Хикари от ненужного внимания соседей к ее бессознательному «гостю». Руки у нее тряслись, как у наркомана в отходняках, когда она привязывала его к стулу. Закончив, Хикари выпрямилась и в немом ужасе уставилась на своего пленника. В голове до сих пор не укладывалось, что она отважилась на такое безрассудство. Хаджиме Коконой все еще был в отрубе: она постаралась на славу, химича над усыпляющим коктейлем собственного приготовления. Сейчас, оказавшись в знакомой безопасности своего подвала, Хикари впервые позволила себе как следует рассмотреть мужчину. Как настолько молодой человек мог успеть заполучить целое состояние к своему возрасту? Ему ведь явно и тридцати еще не было! И почему Хикари, далеко не глупая и целеустремленная девушка, таких богатств к своим двадцати семи годам так и не заработала? В этом и заключался ответ. Хикари зарабатывала деньги. Хаджиме Коконой — нет. Хаджиме Коконой их крал, отмывал и получал любыми способами, кроме законных — в этом она не сомневалась. Однако деньги не пахнут. Хикари без зазрения совести воспользуется любыми «грязными» деньгами, если они вернут ее маме жизнь, сломанную по вине людей, на которых работал Хаджиме Коконой. Торчать в подвале, пока ее «гость» был в отключке, не имело смысла, а вот подняться на кухню и для храбрости выпить припрятанного там егермейстера — очень даже. — Курица! — скрипуче крякнул Юки, стоило его хозяйке появиться в поле зрения. — Сам ты курица, — обиделась на попугая Хикари. — Да где ты этого нахватался, ума не приложу… Названный в честь первого снега, волнистый попугайчик Юки редкого белого окраса обладал скверным характером и чересчур обширным словарным запасом, которому Хикари его не учила. — Нужно больше золота! — продолжал крикливо вещать Юки, кося взглядом на хозяйку, уже сосредоточенно хлюпавшую налитым в стакан егермейстером. — Как ты прав, солнышко, — пробубнела Хикари, морщась от горьковато-лекарственного привкуса алкоголя. Юки перепорхнул со своей жердочки на кран над раковиной, извернул белую головку под немыслимым углом и, воинственно расправив крылья, призвал: — За Орду-у! Хикари выпучила глаза и покачала головой, поражаясь тому, как точно птица скопировала голос персонажа игры. — Беру тебя в свою пати на следующую кампанию WoW, — пообещала Хикари нахохлившемуся попугаю. Она одним махом прикончила остатки ликера в стакане и шумно выдохнула. Сейчас ей предстояло сражение с самым непростым боссом за всю ее жизнь. И Хикари была до обидного не уверена в своих силах. — Развяжи меня немедленно, — властным, не терпящим возражений тоном потребовал пленник. Хикари было очевидно, что этот мужчина привык командовать — и к бесприкословному подчинению тоже привык. Волна раздражения и неприязни накрыла с головой, заставила поморщиться. — Уже, бегу и спотыкаюсь, — съязвила она. Выпитый егермейстер бодро шуровал в ее крови, заливая в вены жидкую храбрость. Хикари бесила его смазливая морда, а еще бесила ухоженная гладкая кожа без единой веснушки, и шелковистые белоснежные волосы тоже подбешивали. Хаджиме Коконой был ее абсолютным антиподом, начиная внешностью и заканчивая статусом. Этот человек понятия не имел, что такое настоящие горе и потери! Хикари уже ничуть не жалела, что выкрала его и собиралась использовать в своих целях. Ханма оказался прав: с волками нужно обращаться по волчьи. Мужчина гневно зарычал и так яростно задергался в своих путах, что Хикари на миг испугалась, как бы он и впрямь их не порвал. Она обязательно доложит Ханме, что он идиот: как можно было назвать слабаком этого амбала, который прямо сейчас уничтожал ее стул? Пистолет больше не казался инородным телом в руке. А опаска и настороженность в раскосых глазах моментально притихшего Коконоя отозвались в мыслях Хикари незнакомым доселе удовлетворением. Ощущение власти над чужой судьбой и впрямь пьянило. — Это совершенно лишнее, — бархатным голосом проворковал Коконой, напряженно глядя на пистолет. Вы поглядите, как заговорил! Надо же, какой мелочи достаточно, чтобы сделать шелковым даже самого строптивого хищника. Вот только он, кажется, все еще не понял, что по его правилам тут никто играть не будет. — Не рыпайся! — гавкнула на него Хикари, подступая ближе. Гадский пистолет оказался неожиданно тяжелым, и от его непривычного веса у нее подрагивала рука. — Это похищение, до тебя не дошло еще? Черные раскосые глаза впились в ее лицо оценивающе, холодно. В них была тревога, но все еще не страх. Этот говнюк по-прежнему ее не боялся, даже когда его башка была под прицелом ее пистолета! Да что с ним не так? — Полагаю, ты имеешь на меня грандиозные планы, «Кенджи», — с усталым снисхождением проронил Коконой. Чего? До Хикари только сейчас и дошло, что она все еще не сняла рабочий фартук с именной биркой своего случайного подельника. Вот же гадство! Но торопливо стягивать позорный фартук теперь уже не вариант: она просто сделает вид, что так и было задумано. — Еще и какие, — довольно заявила Хикари и, желая позлить этого мудака, нахально подмигнула ему. — Советую начинать молиться, что твои бандюганские дружки как следует раскошелятся, чтобы вернуть тебя, красавчик. — Дело в деньгах, конечно же, — кивнул Коконой, совершенно не удивленный. К недовольству Хикари, он выглядел неожиданно расслабленным: откинулся на спинку стула, перестал дергать веревки и одну за другой вытянул длинные ноги в дорогих брюках. Она в недоумении наблюдала за ним. Коконой склонил голову — длинные белые волосы скользнули по шелковой ткани винного жилета и щекотнули острые ключицы, видимые в расстегнутом вороте рубашки. — Как насчет небольшого соглашения, «Кенджи»? — медленно проговорил мужчина. Кошачьи хитрые глаза глядели на нее цепко и нервирующе. — Я не отпущу тебя, что бы ты ни предложил, — процедила Хикари, но пистолет все же слегка опустила. Рука совсем устала от его тяжести. — Я не собираюсь просить тебя отпустить меня. — Коконой прищурился. Его язык влажно скользнул по тонкой губе, и Хикари невольно проследила за его движением. — На самом деле я не хочу, чтобы ты меня отпускала. А?.. Хикари опешила. Сказать, что он удивил ее, было бы громадным преуменьшением. — Это еще что значит? — ершисто потребовала она. Коконой подобрался на стуле: вновь подтянул выпрямленные ноги, широко расставил их и наклонился — настолько, насколько позволяли оплетавшие его грудь веревки. Лисья улыбка отразилась золотистыми искорками в раскосых глазах. Должно быть, именно таким взглядом Мефистофель глядел на растяпу Фауста. — Это значит, что я предлагаю тебе сделку, «Кенджи».