Fallen for the Original | Влюблённый в Первородного

Молодой вампир в окровавленной одежде нервно покинула автомобиль, целенаправленно двигаясь к дому. В следующее мгновение Тиссая оказалась у входной двери, впуская в особняк свежий воздух, но и не только его. Расстёгнутый воротник её белой шёлковой блузы, заправленной на уровне талии в чёрные классические брюки, среагировал на лёгкое дуновение холодного ветра. Тёмно-каштановые волосы Тиссаи собраны сзади, несколько прядей обрамляли острые черты лица, делая её взгляд мягче. Освобождённые локоны точно выверены – маниакальная одержимость перфекционизмом не позволила бы ни малейшему изъяну нарушить идеальность образа. Трисс никогда не видела женщину в чём-то, что не соответствует совершенству и элегантности. – Тиссая, я… прости меня. Прости меня, пожалуйста, я просто не могла иначе. Её разорвали, я не хотела, но… она умирала, и я… чёрт, чёрт, чёрт! Что же я наделала?! – истерика Трисс не дала женщине ни малейшего понимания ситуации. – Кто, она? – спокойным голосом спросила Тиссая, делая акцент на втором слове. – Это… это Йеннифер, – запиналась Трисс. – Тиссая, я не знала, что мне делать. Она умирала, и я… о, боже, мне так жаль. Я просто не могла по-другому, я бы не простила себе… – одинокие слезы уже начали скатываться по её бледным щекам. – Что ты сделала, Трисс? – строго спросила женщина, не отрывая взгляд от молодого вампира. – Тиссая, прошу, пойми меня, я не могла поступить иначе, – умоляла Трисс, – я дала ей, – она глубоко вдохнула, – твою кровь, – и выдохнула тихим шёпотом, шатко делая шаг назад. – Что... – осознание катастрофических последствий поступка девушки моментально пронзило её разум. – Нет, – её дыхание оборвалось, зрачки расширились, – Трисс, ты не... – дар речи исчезал в темноте чувства неотвратимости, лишь веками тренированное самообладание позволило ей закончить фразу, – могла. – Тиссая, прошу, – Трисс отступила назад, её голос дрожал, – эта девушка, она… её укусил оборотень, который выследил меня, – волнение и страх полностью окутали слова, каждый следующий слог давался труднее. – Их было трое, и я… я не успела защитить её. Она так молода... – она искренне пыталась оправдать свой поступок в глазах Первородного. Быстрым, изучающим взглядом Тиссая осмотрела тело девушки: – Ты не ранена? – Нет, они сбежали, как только поняли, что Йеннифер человек, – тихо объяснила Трисс, пытаясь понять, означает ли вопрос Тиссаи, что сегодня она не умрёт от её рук. – Её сердце остановилось? – суровость её тона невероятно пугала девушку. – Да. – Перенеси её в гостиную, – приказала она, уходя в глубь поместья. После немого кивка Тиссаи, стоявшей с впечатляюще ровной спиной, сохраняя холодное выражение лица, с некоторой заминкой Трисс всё же положила тело девушки на винтажный кожаный диван молочного цвета, безжалостно оставляя алые следы от пропитанной кровью одежды Йеннифер. Гнетущая тишина окутала гостиную старинного дома, воздух стоял неподвижно. Трисс плавно перевела взгляд, цепляясь за последнюю надежду, на безэмоциональное лицо Тиссаи, которая оставалась в стороне от дивана, аккуратно сложив ладони у талии – жест спокойствия и невысказанных мыслей. Наверное, впервые в своей жизни Трисс решила, что сейчас лучше помолчать и не вмешиваться, подождать, пока Тиссая придумает план и скажет ей, что делать. Взгляд Первородного прикован к мёртвой девушке. Её лицо спрятано под прядью длинных волос, цвета вороного крыла. Тиссае понадобилось несколько долгих минут тишины, прежде чем решительно сократить расстояние до дивана. Безмолвно проходя мимо Трисс, она приблизилась к бледному телу Йеннифер. Медленно проведя ледяными пальцами по лбу незнакомой девушки, она убрала прядь шёлковых волос, закрывающую когда-то оливковую кожу её лица. Опустив руку, Тиссая перевела взгляд на окровавленный живот – следы укуса оборотня свежи и уродливы на её коже. – Когда она умерла? – Примерно час назад. – Кто она, Трисс? – Тиссая повернулась, направив пронзительный взгляд на молодого вампира. – Йеннифер, – нелепо ответила она, не до конца понимая, что женщина от неё хочет. – Кто она для тебя? – более твёрдо повторила вопрос Тиссая. – Эм… мы познакомились этим вечером, – неуверенно начала Трисс, примерно понимая, к чему был задан вопрос, – в клубе. Но это не важно. Важно то, что она была со мной, когда эти… волчьи шавки напали, – она выплюнула слова с отвращением. – Йеннифер оказалась там из-за меня, была укушена из-за меня, потеряла жизнь из-за меня... – Трисс перевела печальный взгляд на лежащую девушку, – этого бы не произошло, если бы я не познакомилась с ней. – Правильно ли я поняла, Трисс, – выделив имя и сделав паузу, Тиссая продолжила, – хранив мою кровь всё это время, ты решила отдать её незнакомой девушке? Тем самым подвергнув себя смертельным последствиям, навлекая на меня судебные разбирательства, которые безусловно запятнают мою репутацию. Более того, перечеркнув моё многолетнее доверие тебе, и всё это потому, – она подбирала слова, чтобы описать суть глупости, которой та мотивировала поступок, – что девушка умерла после знакомства с тобой? – Тиссая не могла поверить, что это действительно происходит. – Когда ты так говоришь, ситуация звучит действительно глупо, – Трисс поникла, отводя взгляд куда-то в пол, – но это не совсем так, Тиссая! Ты должна понять, эта девушка… Йеннифер. Она так молода, её жизнь только начиналась, и она невероятно красивая и весёлая, даже умная, – полуулыбка коснулась её губ. – Кажется, она говорила, что художница. Это важно, Тиссая. Такие люди не должны становиться случайными жертвами в наших битвах. Разве не этому ты меня учила? – она решила пойти путём жалости и воспоминаний, надеясь, что в бывшем наставнике остались те материнские чувства, которые она постоянно пыталась скрыть, но которые никогда не проходили мимо любопытных глаз Трисс. – Значит, возраст, внешние данные и профессия едва знакомого тебе человека – это всё, что необходимо, чтобы рискнуть двухсотлетней дружбой, моим доверием, и своей собственной жизнью, – неумолимый ледяной голос Тиссаи пробирался под кожу, вызывая дрожь. Похоже, план не сработал. – Могу ли я спросить, как давно ты читала наши законы, Трисс? Законы, которые я писала. Законы, которые я тебе читала, моя глупая девочка… Они приговорят тебя к смерти, – последние слова сорвались с её губ шёпотом. – Я помню. Я знаю, Тиссая, правда, – тихо начала Трисс, не поднимая взгляд, – и всё понимаю. Но... но, если никто не узнает? Мы можем скрыть её от Совета. Ты могла бы обучить её. Мы просто никому не расскажем, и тогда не будет никакого суда, и никто не умрёт, – в её глазах появилась надежда. – Ты только что сказала мне, что знаешь девушку от силы несколько часов. Почему ты решила, что она никому не расскажет? Что она вообще захочет существовать как вампир? Что она захочет обучаться? Что я захочу её обучать? Что у меня получится скрывать это? Как долго? – Тиссая призывала её к разуму. – Для этого и созданы наши законы, моя дорогая девочка. Запрещено создавать новых вампиров без разрешения Совета, без согласия человека, тем более неподготовленного человека, так как они непредсказуемы. – Прошу, скажи, что мне делать? – с тихим отчаянием спросила Трисс, сдаваясь. Первородный вампир отвернулась, делая несколько медленных шагов, нарушая тяжёлую тишину ровным стуком каблуков. Пальцы коснулись переносицы, Тиссая закрыла глаза в надежде унять нарастающее напряжение. Иногда самая безрассудная глупость становится тем поворотом, после которого уже невозможно вернуться назад. Именно дорогая её сердцу Трисс совершила немыслимое, и теперь их дальнейшее существование встречает переломный момент. Как бы Тиссая не пыталась скрывать теплоту своей души, судьба всегда найдёт щель, чтобы выманить истинную сущность женщины из-за многовековой ледяной стены, за которой та прячет невероятную красоту своего раненого сердца. – Ты уверена, что для тебя абсолютно необходимо, чтобы она выжила? – если Тиссая примет решение подвергнуть риску всё, что ей дорого, всё, что она выстраивала веками по крупицам, всё, что трепетно создавала – она желает услышать искренний ответ без тени сомнений. – Прошу, подумай. – Да, – твёрдо ответила Трисс, – я уверена, – окончательно, безапелляционно. – Я принесу для неё донорскую кровь, – после напряжённого молчания произнесла Тиссая, не оставляя пространства для сомнений. – Когда она очнётся, ты расскажешь, что с ней случилось и кто она теперь. Ты объяснишь, что значит быть вампиром, и что нам необходимо для выживания. Ты не скажешь ни слова о том, кто я на самом деле. Это ясно? – её тон не допускал возражений. – Да, – кротко ответила Трисс, но в её душе уже бушевал океан благодарности. – Спасибо, Тиссая, – добавила она в спину уходящей женщине. – Я надеюсь на твоё благоразумие в разговоре с ней, не заставляй меня напоминать об этом снова, – задержавшись у дверей, спокойно, но без тепла, сказала Тиссая и покинула гостиную, не дожидаясь ответа. Холодильная камера для хранения донорской крови находилась на втором этаже в спальне Тиссаи. Для неё была выделена отдельная комната в гардеробной, защищённая стальной дверью с кодом доступа и надёжно спрятана от нежелательного любопытства редких посетителей поместья. По многолетнему личному опыту, Тиссая знала, что у них есть около получаса, прежде чем девушка придёт в себя, пройдя первую стадию превращения. Введя многоцифровой код, она неспешно прошла вглубь камеры. Пытаясь очистить сознание от нескончаемого потока мыслей, которые привели бы любого обычного человека в стрессовое состояние, Тиссая целеустремлённо направилась к местонахождению контейнеров с кровью, собранной вчера, самой свежей, обладающей наибольшим количеством необходимых микроэлементов для насыщения и регенерации организма вампира, утоления его жажды, и наполнения жизненными силами ослабленного тела. Несколько тихих минут в одиночестве – и её разум прояснился, мысли снова стали чёткими, лёд рассудка вернулся. Тиссая размеренно спустилась вниз, не используя способности, – торопится нужды нет. Находясь на кухне, она перелила содержимое алого пакета в стеклянный высокий стакан и отставила его в сторону. Положив ладони на холодный мрамор столешницы перед собой, Тиссая закрыла глаза, опустив голову. Сомнения все ещё глубоко сидели в сознании Первородного. Всего какой-то час назад она мысленно гордилась достижениями, которых удалось добиться благодаря психологической стойкости, работе над собой, обретению знаний во всевозможных областях и многолетнему тяжёлому труду. Гордилась отсутствием страха перед чем бы то ни было, отсутствием слабостей. Судьба любит тыкать носом в такие минуты мимолётного самолюбования, независимо от того, вампир ты или человек. Как так получилось, что великая и устрашающая Тиссая де Врис, совершенна и неповторима, Первородный вампир, жизнь которой исчисляется веками, вновь попалась на уловку Судьбы из-за своего мягкого сердца, поддавшись ему, а не голосу холодного разума? Ирония и чувство юмора Вселенной никогда не перестают впечатлять – непоколебимы в своём постоянстве, беспощадны в своём исполнении. Чтобы Тиссая себе ни говорила, страх стремительно пробирался всё глубже, цементируясь в груди, так близко к центру её существа. Страх за жизнь Трисс, за незнакомую девушку, за то, что последствия окажутся разрушительными для всей расы вампиров. Если станет известно, что Первородный – законодатель и хранитель вековых правил – сама их нарушила, более того, скрыла преступление молодого вампира – в умах других зародятся опасные мысли. Это может стать началом анархии и распада былой сплочённости, поглощая порядок, что казался нерушимым. Достаточно одного шёпота правды, и всё, что веками держало расу вампиров в единстве, даст трещину. Дисциплина растворится в хаосе, общество превратится в разрозненные кланы, ведомые лишь жаждой собственной воли. Тиссая боялась, что в этот раз не справится и потеряет всё, что когда-либо было ей дорого. – Кажется, она скоро придёт в себя, – Трисс тихо вошла на кухню, вырвав Первородного из процесса психоэмоционального саморазрушения, – у неё появилось дыхание, – добавила она, оставаясь у двери. – Что…? – Тиссая вернула идеальную осанку. – Невозможно. Ещё слишком рано, – более чётко ответила она, разворачиваясь, – должно пройти хотя бы полтора... – громкий стон, явно испытывающей сильную боль девушки, оборвал её на полуслове. Глаза Трисс распахнулись в тревоге. – Успокой её, я скоро подойду, – приказала Тиссая. – И ни слова, Трисс, ты меня услышала? – строго напомнила она. Моментально оказавшись в комнате, Трисс придержала почти скатившуюся с дивана черноволосую девушку. Глаза Йеннифер широко раскрыты, взгляд замер с неистовой болью где-то на потолке, спина выгнута, она издавала дикие горловые звуки, находясь в агонии. – Тише-тише, шшш... – пыталась успокоить её Трисс, медленно гладя по волосам. – Слушай мой голос. Я тут, я рядом с тобой, Йеннифер. Всё будет хорошо. Ты жива. Ты скоро восстановишься. Слышишь меня? Это скоро пройдёт, я обещаю. Просто… просто слушай мой голос… Агония Йеннифер достигла пика и резко пошла на спад, сопровождаясь глубоким паническим дыханием и успокаивающими поглаживаниями Трисс. Медленным шагом Тиссая вошла в комнату. После короткой заминки в дверном проёме, она плавно двинулась в глубь, приковав изучающий взгляд к приходящей в себя окровавленной девушке. Подойдя к кофейному столику напротив дивана, она медленно поставила стакан с характерным звуком. Стараясь сохранить эмоциональную отстранённость, Тиссая отошла на несколько шагов назад. Скрестив ладони у талии, она заняла наблюдательную позицию, специально выбрав место, где угол обзора позволит полностью видеть происходящее. – Трисс... – еле слышно выдавила из себя Йеннифер, поверхностно дыша и сильно зажмурив глаза. – Да! Да, это я, Йеннифер, я рядом, – взгляд вампира сверкнул надеждой, которой она поспешила поделится с Тиссаей. Женщина не разделила её радости, оставаясь безэмоциональной. – Живот… болит... – корчилась Йеннифер, не в силах открыть глаза, – очень… больно… – Ты ранена, Йеннифер, – жалостливо начала Трисс, – но с тобой всё будет в порядке! Ты скоро восстановишься. – Чёрт... – выругалась девушка, инстинктивно прижимая руку к своей ране. Пальцы потревожили разорванные ткани, кровь потекла из вновь живого тела Йеннифер, окрашивая её ладонь в ярко-красный. – Послушай меня, пожалуйста, – громче начала Трисс, взяв стакан, – тебе нужно выпить это. Тебе станет лучше, обещаю, – она поднесла его к губам девушки, придерживая её затылок. – Пей, пожалуйста, боль пройдёт. – Чёрт возьми, – сделав несколько небольших глотков, Йеннифер резко открыла глаза, отдаляясь от стеклянного сосуда. – Что это такое?! Время остановилось, мир Тиссаи перевернулся. Резко ворвавшееся воспоминание унесло её на четыре века назад. Глаза новообращённого вампира знакомы ей. Лишь глаза. Но, как это возможно? Биение собственного сердца заглушал сильный шум в ушах из-за внезапного прилива адреналина. Слова, произнесённые перед смертью дорогого ей человека четыре столетия назад, громыхали в её сознании с новой силой. Тиссая потратила большую часть жизни на исполнение клятвы, данной своей единственной любви, её дорогой Морейн, которой обещала защищать её потомков ценой собственной жизни, и которую жестоко забрали у неё во время одной из бесчисленных войн вампиров и оборотней. Тиссая упорно пыталась найти ниточки, хоть малейшую информацию о местонахождении младенца, тратила бесчисленное количество ресурсов на поиски последнего представителя рода женщины-оборотня. Долгие годы поисков ничего не давали, полученные ответы не удовлетворяли, но в один из злосчастных вечеров Тиссая получила неопровержимые доказательства от надёжного источника о трагической смерти разыскиваемого ребёнка. Закалённый веками разум не склонен к поспешным выводам. Многолетний жизненный опыт Первородного не позволит подвергнуть источник сомнению лишь из-за обладания девушкой невероятно редкого цвета глаз. Тиссае необходимо больше информации. Но если подтвердится, что лежащее перед ней существо из древнего рода королевских оборотней, значит информатор, который не подводил столетиями, ошибся, а Тиссая своей собственной кровью приговорила к смерти последнего потомка дорогой её сердцу женщины. Потрясение пробралось в её мышцы, ранее стальная осанка ослабла от нахлынувшего осознания. Попятившись назад, Тиссая оступилась, создав неестественный стук каблуком о деревянный паркет, привлёкший внимание обеих девушек. – Это Тиссая. Она друг, – Трисс вернула взгляд к Йеннифер. – Она тебе поможет. Тиссая немного строгая, но большую часть времени она довольно добра, – представила она женщину, не имея ни малейшего представления о том, что внутренний мир Первородного вампира глобально перевернулся. – Мне нужно в больницу… пожалуйста, – девушка отвернулась от стакана. – Йеннифер, я должна кое-что тебе рассказать. Это очень важно, постарайся слушать внимательно, – неуверенно начала Трисс. – Тем вечером, когда мы вышли из клуба, на нас напали оборотни и… и ты умерла, дорогая, – она отставила стакан, чтобы взять её руку. – Но не нервничай, сейчас ты в порядке, и тебе станет лучше, потому что я дала тебе кровь Пер... – Тиссая деликатно прочистила горло, – то есть кровь вампира, и теперь ты воскресла и прошла превращение. Теперь ты вампир, Йеннифер, и тебе необходимо выпить это, чтобы твоя рана начала регенерировать. – Ты должно быть шутишь? Прости, Трисс, но мне сейчас немного не до этого, – её глаза полезли на лоб от услышанного. Где бы она сейчас не находилась, Йеннифер надеялась, что это не психбольница, потому что до чёртиков их боялась, а такие истории можно было бы услышать только там. – Нет, – твёрдо ответила Трисс. – Нет, Йеннифер, это не шутка. Я тебе всё подробно расскажу и отвечу на все вопросы, но, пожалуйста... выпей это сейчас. Ты правда поправишься, боль уйдёт. Долгое мгновение Йеннифер изучала содержимое стакана в руках Трисс, пытаясь сообразить, что с ней происходит, куда она попала, умирает ли. Либо уже. Её рассудок затуманен до такой степени, что очертания комнаты едва видны. Ситуация, мягко говоря, не очень понятная, но Йеннифер решила, поддаваясь рукам Трисс и делая несколько больших глотков, что накалять обстановку вопросами сейчас будет неразумно, да и сил у неё на это совсем не было. – Это... – переведя дух, с откровенным отвращением на лице, Йеннифер попыталась ещё раз, – это невероятно ужасно на вкус. – Эм… возможно, ты ещё не распробовала? По идее, должно быть довольно вкусно, – растерялась Трисс, кинув быстрый взгляд на Тиссаю. Девушка продолжила пить с явным нежеланием, пока не осилила последний глоток. Рана среагировала на поступление рубиновой субстанции в организм новообращённого вампира. Кровь Йеннифер перестала покидать её тело, края рваной раны от огромной пасти волка начали эпителизироваться, ткани изнутри наполнялись новой жизнью, повреждённая кожа давала первые признаки регенерации: снижалась воспалённость, изуродованная плоть начала вяло смыкаться по краям, затягивая бездну открытой раны по миллиметру. Неестественно медленно для вампира. – Трисс, – с отчетливым металлом в голосе позвала Тиссая, – можно тебя на минуту? – не дожидаясь ответа, она покинула комнату. Безупречная осанка и размеренные чёткие шаги говорили о том, что Первородный пришла в себя после неожиданного знакомства. Через некоторое время Трисс присоединилась к ней на кухне, оставив Йеннифер отдыхать. – С ней что-то не так, – медленно начала Тиссая, оставаясь спиной к вампиру. Комната тонула в приглушённом свете ламп, полумрак лишь усиливал напряжение. – Что ты имеешь ввиду? – обеспокоенно спросила Трисс. – Рана слишком медленно регенерирует. Температура её тела всё ещё около 37 градусов, что считается повышенной для людей, хотя должна быть примерно 35, взяв во внимание, что её сердце остановилось около часа назад. И кровь, – тревожное предчувствие заставило Тиссаю остановиться и медленно обернуться к Трисс, – то сильное отвращение, которое она испытывает к человеческой крови, может говорить только о... – она прервала себя на полуслове, но не позволила ни одной мышце лица показать, что испытывает леденящий душу страх завершить эту мысль вслух. – Что…? Нет… нет, Тиссая, этого не может быть! Я бы почувствовала! Ты бы почувствовала! – Трисс занервничала ещё больше, если это вообще было возможно. – Не исключено, что она сама не знает, и никогда не проходила обращение. – Чёрт… – Следи за языком, дорогая, – кинула строгий взгляд Тиссая. – Трисс, мне жаль. Если она обладает геном оборотня – это не позволит ей пережить превращение в вампира. Ликантропия и вампиризм будут бороться между собой за её тело, – продолжила она, немного смягчив голос, но удерживая разочарование и собственную душевную боль под непроницаемой маской холодности. – Девушка погибнет в течение недели, сгорая изнутри. – Мы этого не знаем! Это были всего лишь эксперименты. Все существа индивидуальны, – быстро кинула молодой вампир, повысив голос. – Возможно, у неё было заражение перед смертью, поэтому температура держится дольше обычного, а кровь... – она остановилась, пытаясь придумать логичное объяснение, – кровь, вероятно, была негерметична, или слишком долго лежала, или группа и резус не по вкусу Йеннифер. Мы не знаем наверняка, есть ли у неё ген. Мы должны ей помочь. Пожалуйста… – Трисс... – прикрыв на мгновение веки, Тиссая сделала паузу. Большая часть изложенных девушкой аргументов, мягко говоря, абсурдны, остальные – нелепы. – Ты видела её глаза? – Конечно. Что с ними? – Они фиолетовые, – указала женщина, как на очевидный факт, удивляясь, что это вообще нужно было озвучить. – Это линзы, Тиссая, просто линзы. Ни у кого не бывает фиолетовых глаз! – Линзы... – повторила она едва слышно, словно пытаясь убедить себя в этом. – Как же ты удивишься, дорогая, – тихо продолжила, отводя взгляд, говоря в пустоту. – Что ты имеешь ввиду? – Это не важно. Возможно, ты права, – отрешённо произнесла Тиссая, решив уйти от дальнейшего разговора, посчитав, что сейчас нет необходимости делится личной историей из своей жизни, и это точно ничего уже не изменит. – Тиссая... – Трисс не выдержала внутреннего накала эмоций от молчаливой паузы женщины, – той капли твоей крови недостаточно, чтобы она полностью регенерировала. Кажется… возможно, у неё нет левой почки. Ты можешь… ты б не могла, пожалуйста, дать ей выпить ещё? – чувствуя себя самоубийцей, едва слышно спросила Трисс. – Исключено, – спокойным голосом ответила Тиссая, неосознанно переводя взгляд на дверь кухни, с другой стороны которой в нескольких метрах лежала раненая девушка. – Пожалуйста, – попыталась ещё раз Трисс, – ты можешь налить кровь тут в стакан, не обязательно давать ей из запястья, – быстро уточнила она, считая, что конкретно этот метод позволит изменить решение женщины, так как Трисс слишком хорошо осведомлена, какое значение для представителей их расы имеет употребление крови друг друга, и об исключительных обстоятельствах, при которых это может происходить. – Не заставляй меня повторять, дитя, ты не понимаешь, о чём просишь, – непреклонным тоном ответила Тиссая. – Всё, что я могу – лишь дать ей ещё человеческой крови, возможно, это поможет её телу.

***

Происходящая в данный момент чертовщина даже близко не сравнится с теми, в которые раньше попадала Йеннифер, а их было немало. Чувствовала она себя, мягко говоря, паршиво. Во рту всё ещё оставался отчетливый металлический привкус от жуткого пойла, которое её заставила выпить Трисс. Кто в здравом уме станет придумывать истории про фантастических существ и вливать в тебя кровь, когда ты находишься в ужасном состоянии с разодранным животом? Её сознание постепенно прояснялось, восстанавливая способность рассуждать логически. Самое разумное объяснение – женщины, вероятно, под тяжёлыми наркотиками в данный момент и подмешали их Йеннифер. Иначе, как ещё аргументировать внезапный прилив сил и ослабление жуткой боли в животе? Проведя несколько минут в полной тишине, она начала улавливать странное эхо: явно знакомый голос Трисс и низкий тембр другой женщины. Услышанные обрывки фраз: “эксперименты”, “кровь”, “ген”, упоминание редкой мутации её глаз, заставили надпочечники выплеснуть львиную долю адреналина в кровь, мобилизуя силы организма для реакции. Единственное, в чём Йеннифер убежденна благодаря личному опыту вытягивания своей великолепной пятой точки из неприятностей – нужно сваливать при первом же удобном случае. Используя предоставленную собственным телом возможность, девушка стремительно избавилась от лежачего положения и двинулась к выходу из комнаты. По счастливому стечению обстоятельств, дверь из комнаты была не заперта и даже не захлопнута, что позволило ей не создать лишнего шума. Прося Вселенную, чтобы входная дверь дала возможность сбежать, Йеннифер бесшумно двигалась, как тень, по коридору. К огромному удивлению, в этот раз над ней сжалились. Неслышно проскользнув на прохладный чистый воздух, девушка встретила зарождающиеся лучи ленивого солнца и безграничные колонны древнего леса. Ни намёка на инфраструктуру, ближайший город или хотя бы асфальтированную дорогу. Она проверила свои карманы – телефона тоже не было. Настал черёд кортизола проявить влияние и влится в естестественный ход событий. Увидев припаркованные у дома машины, Йеннифер разочарованно вздохнула. Критическое мышление подсказало истинной поклоннице велодвижения, что она не имеет ни малейшего представления, как управлять автомобилем, да и вряд ли женщины решили оставить ключи внутри. Йеннифер упорно двинулась в глубь леса, сворачивая с дороги.

***

Тем временем кухню особняка окутала атмосфера безысходности, тяжёлых решений и угрызений совести. – Трисс, ты должна понять: если подтвердится, что в ней присутствует ген, будет милосерднее прекратить её страдания, прежде чем это сделает её природа, – Тиссая приложила уйму усилий, чтобы сохранить спокойное выражение лица, скрывая дикую боль в душе из-за вновь открытой раны, которую носит внутри с момента, как прочла письмо информатора тем вечером. Нарушила данную Морейн клятву, не справилась, подвела любимого человека. – Разве это не нарушает наши великие законы, Тиссая? Запрет убийства себеподобного является основополагающим для нашей расы. – Процесс превращения будет считаться незавершённым. Юридически – она умрёт оборотнем, – лёд расчётливой интонации Тиссаи безжалостно разрушал положительный образ наставника, который Трисс собирала годами. – Я не смогу, Тиссая. Это слишком… слишком для меня, – ещё немного и девушка не сможет говорить от переизбытка переживаний, бурлящих в её теле. – Я обещаю не делать поспешных выводов, дорогая. Никто не будет убивать беззащитное существо без неопровержимых доказательств. Я осмотрю рану, и мы постараемся ей помочь, хорошо? Тиссая достала аптечку из верхнего кухонного шкафа и направилась в гостиную. Как только приходит мысль, что хуже ситуации быть не может, реальность находит способ показать, что предел – лишь иллюзия. Обнаружив пустой диван и окровавленную ручку входной двери, Тиссая почувствовала, как по позвоночнику прошла неприятная дрожь. Если девушку увидит хоть одно живое существо, неважно человек, оборотень или вампир, последствия будут необратимы. Совет имеет глаза по всему миру, и шпионская сеть распространяется не только на их расу. Учитывая, что Первородный вампир проживает в этих краях, несомненно, немалое количество подставных лиц находится поблизости. – Вот чёрт... – Трисс присоединилась к молчаливой панике Тиссаи. – Едь в город, немедленно! – впервые за два столетия женщина повысила голос на молодого вампира. – Чтобы не случилось, её не должны увидеть. Сейчас, Трисс! – А ты? – поспешно спросила девушка, выбегая из дома. – Обыщу лес. С такой раной она не могла уйти далеко, – ответила Тиссая, вернув обычную интонацию голоса.