Гостевая комната
13 ноября 2025 г., 22:48
Вампиры вошли в дом. Тиссая провела девушку в гостиную.
– Где Трисс? – робко спросила Йеннифер.
– Она была на пути в город, когда я сообщила, что нашла тебя. Я ожидала увидеть её здесь, – Тиссая не почувствовала присутствие Трисс в доме, что странно. – Я бы хотела осмотреть рану, если ты не против. У меня есть медицинская степень, если для тебя это важно.
– Нет. То есть, да. Я имею ввиду, это не важно, ты можешь осмотреть, – растерянно ответила Йеннифер, садясь на диван.
– Сними блузу для меня, и приляг, пожалуйста. Ты сможешь принять душ и взять другую одежду позже, – глубокий голос Тиссаи звучал размеренно, оказывая на девушку необходимое успокаивающее действие.
Йеннифер выбралась из разодранной ткани, обнажив красивую кожу плечей, груди и, пропитанный тьмой засохшей крови, живот. Тиссая села на край дивана возле девушки. Обработав руки антисептиком, осторожным движением пальцев она прошлась по коже вокруг раны, надавливая, чтобы проверить и исключить возможность внутреннего кровотечения. Площадь незащищённых кожей тканей расстраивала. Кровь Тиссаи позволила регенерировать внутренний орган и несколько сантиметров мышц и кожи, но недостаточно. Место укуса всё ещё выглядело ужасно, и этот случай не подходил ни под одно логическое медицинское объяснение, как в вопросах регенерации вампиров, так и оборотней. Первородный боялась это признавать, но единственное, что приходит в голову – это похоже на скорость исцеления человека, когда проходит эффект от потребления крови. Что-то мешает Йеннифер закончить превращение, но не факт, что это ликантропия, ведь это объясняло бы только высокую температуру тела, но рана бы давно зажила. Тиссая сохраняла холодное выражение лица, взгляд оставался спокойным, скрывая обеспокоенность, во избежание лишнего волнения Йеннифер, чтобы не перегружать её сознание дополнительным стрессом. Возможно, они столкнулись с явлением, которое до сих пор не было исследовано. Это вселяло некую надежду, ведь Тиссая убеждена, что наука движется лишь тогда, когда кто-то осмеливается шагнуть в неизвестность.
Взгляд Йеннифер прикован к женщине, пытаясь не упустить возможность рассмотреть великолепные черты лица. Даже то, что это, вероятно, выглядит жутковато, не уменьшает желание ловить каждую микроэмоцию Тиссаи. Внезапно появившееся вдохновение заставляет делать наброски в голове, придумывая позы и фоны, на которых хотела бы нарисовать Тиссаю. Жизнь бедного художника такова: живёшь лишь в моменты вдохновения, страдаешь, когда его нет. Йеннифер почувствовала такой сильный прилив впервые за долгое время. Тиссая стала её музой, и она сделает всё, чтобы получить разрешение запечатлеть женщину на холсте. И если повезёт – не один раз.
– Ты чувствуешь боль, голод либо что-нибудь ещё? – вопрос раздался в тишине мягко и приглушённо, словно сквозь вуаль. Тиссая убрала руки с тела девушки.
– Вдохновение, – ответила Йеннифер с нежной задумчивостью, словно витала в облаках.
– Что? – она слегка сдвинула брови к переносице, образовав тонкие морщины, в её голосе промелькнула тень недоумения.
– Чувствую сильный прилив вдохновения. Такое бывает довольно редко, – объяснила Йеннифер с невозмутимой уверенностью, так, словно цитировала учебник.
– Мм... – ответ немного выбил её из колеи. – Что насчёт общего состояния твоего организма? Думаешь, ты могла бы самостоятельно принять душ?
– О, да. Это было бы восхитительно.
– Хорошо. Я обработаю рану и закрою временной повязкой.
Тиссая аккуратно протерла кожу вокруг поврежденных краев спиртовыми салфетками и тщательно продезинфицировала очаг воспаления специальным раствором. Потребление крови Первородного вампира притупило болевые ощущения Йеннифер, она почти не ощущала дискомфорта. Тиссая наложила стерильный самофиксирующийся медицинский квадрат с высоким влагопоглощением, надежно закрывая багровый центр укуса.
– Следуй за мной. Я покажу тебе комнату, – вампир неспешно поднялась, направляясь в сторону лестницы.
Второй этаж встретил тусклым светом настенных светильников. Как художника, Йеннифер привлекал старинный, но с толикой модернизма, интерьер особняка. Тиссая провела её в гостевую комнату, которая станет пристанищем на следующие несколько дней, возможно и больше, сроки не обсуждались. Женщина исчезла за дверью, сказав, что принесёт для неё одежду.
Гардероб Тиссаи безусловно в идеальном состоянии. В нём есть одежда для любого события, и ничего, что в той или иной мере не используется. Женщина не уточнила предпочтений, и Йеннифер немного выше неё, поэтому возникли некоторые трудности с выбором подходящего комплекта. Решив, что белой свободной футболки и хлопковых штанов хватит на первое время, Тиссая вернулась в давно неиспользованную комнату.
– Я правда выгляжу великолепно! Я только что увидела себя, – Йеннифер восторженно встретила женщину в ванной комнате.
– Все живые существа смотрят в зеркало и видят в нём какие-нибудь недостатки. Все, кроме нас. Природа вампиризма меняет наши тела по своему замыслу. Мир права голоса не имеет, – замысловато объяснила Тиссая, кладя одежду на полку, возле чистых полотенец.
– Не сравнимо с тобой, конечно, но моя кожа и волосы – это невероятно! – радостно комментировала девушка, явно чувствуя себя намного лучше после последнего употребления крови. – Даже цвет глаз стал ярко фиолетовым, раньше был ближе к лиловому. Это красиво.
– Наслаждайся, тебе предстоит иметь эту внешность примерно вечность, – либо свет в комнате слишком приглушен, либо взгляд Тиссаи действительно потеплел на мгновение.
– Вечность?
– Вампиры бессмертны, дорогая, но это не значит, что не нужно быть осторожной, все же есть то, что может нас убить, как и любое другое существо, – она сложила ладони на талии, голос смягчился, словно прикосновение бархата.
– Тогда, сколько тебе лет? – с неподдельным интересом поинтересовалась девушка.
– Почему тебя это интересует? – немного настороженно уточнила Тиссая.
– Любопытно, – невинно вскинув плечи, Йеннифер прищурила глаза для эффектности, задействуя лёгкий флирт.
– Немногим более пятисот, – почти отрешённо произнесла Первородный после обдуманной паузы, словно взвешивала риски и необходимость.
– Что?! – чистое изумление окрасило лицо Йеннифер. – Ты что, не считаешь точно?
– Цифры не имеют большого значения для вампиров, ты скоро сама это поймёшь, – она ответила невозмутимо, окрашивая слова вековой мудростью. Выражение её лица оставалось непроницаемым. – Постарайся не дать ране намокнуть и двигайся аккуратно. Спускайся, когда закончишь. Я поменяю повязку и перевяжу рану. Потом ты сможешь отдохнуть, – сказанное не подлежало возражениям. – Буду ждать тебя внизу, – Тиссая покинула комнату, не дожидаясь ответа.
Оставшись наедине, девушка осторожно сняла запачканную одежду и зашла в душевую кабину, плавно открывая воду. За всё это время у Йеннифер не было времени подумать обо всем, что с ней произошло, начиная с того злосчастного переулка. Трисс приказала забыть обо всём, что она увидит, и её память подчинилась. Мысли осторожно коснулись прошлого, и события, которые раньше были затуманены, – обрели кристальную ясность. Волки. На них напали волки, которые секунду назад были людьми. Как это возможно? Тогда, на диване, когда Йеннифер впервые пила человеческую кровь, Трисс назвала их оборотнями. Вампиры и оборотни. Грань между вымыслом и реальностью стерлась. Для человека-Йеннифер мир перевернулся, и воображаемое обрело плоть. Ощущать себя вампиром непривычно, хотя она ещё совсем мало знает, что это значит. Если бы раньше Йеннифер осмелилась предположить, какую силу теперь имеет, возможно, у неё получилось бы сбежать. Но в данный момент, находясь под тёплой водой, спасённая невероятно привлекательным таинственным вампиром, она рада, что всё сложилось именно так. Приятным дополнением является и то, что над ней не собираются проводить страшные эксперименты, что также не может не радовать. Мотивы Тиссаи пока неизвестны, но почему-то она не кажется злодеем. Большую роль сыграла рассказанная в лесу сказка, которая отзывается эхом обволакивающего, как одеяло, глубокого тембра женщины в мыслях Йеннифер. Большинство из завуалированной истории произошедшего было понятно, но некоторые слова всё же отзываются тревогой в новом теле девушки. Тиссая упомянула о полной потере жизненных сил, говоря о последствиях. Могло ли это подразумевать неминуемую смерть? И на счёт того, что им необходимо скрываться из-за нарушения закона. Был ли это метафорический предлог для приглашения в дом или реальный факт произошедшего? Ответов не было. Единственное, что Йеннифер знала наверняка – Тиссая не будет делится информацией без явной необходимости и не собирается отвечать на неудобные вопросы. То, сколько действительно лет женщине, поразило. Это объясняет, почему она так тщательно выбирает слова. Молчание – золото. Йеннифер и самой доводилось убеждаться в этом много раз за свою короткую жизнь. Но чувство неизвестности напрягало, заставляя придумывать планы и прокручивать разные варианты исхода. Даже несмотря на то, что во внешнем мире девушку никто не ждёт и её исчезновение, вероятно, останется незамеченным, разум не покидала мысль о том, что здесь ей не место. Но нельзя забывать о ране, процесс излечения которой выходит за рамки её понимания. Воспоминание о пасти дикого волка, отрывающего кусок её тела, застряло в сознании, заставляя чувствовать сковывающий страх, проникающий до костей и… порождая ненависть одновременно. Трисс убила их друга, именно поэтому волки пришли за ней, а Йеннифер оказалась невольной жертвой чьей-то мести. Это тяготило мысли.
Девушка закончила принимать душ, кровь и остатки лесной почвы смыты с тела, мышцы расслаблены – это явно пошло на пользу, но не в отношении внутреннего спокойствия. Осторожно переступив порог душевой кабины, Йеннифер обернулась мягким махровым полотенцем, затем быстро натянула на себя штаны и белую футболку, которые ей оставила Тиссая. Чистая натуральная ткань ощущалась комфортно на её коже. Приведя влажные волосы в порядок, она спустилась на первый этаж.
***
Тем временем Тиссая, покинув ванную комнату, направилась в спальню за новым пакетом крови для девушки, и также взяла порцию для себя. Йеннифер не выходила из её мыслей. Детское озорство, восторг, любопытные глаза и витание в облаках насторожили Тиссаю с научной точки зрения, как доктора. Девушка часто шутит, улыбается, её поведение оживлённое, почти обыденное, как будто всё произошедшее с ней – лишь странная история, рассказанная кем-то другим. Как будто это не она получила смертельное ранение, умерла, проснулась другой, окутанной новой неизвестностью. Это может говорить либо о сильной духом личности с непробиваемым характером, которая уже пережила столько внутренней боли и страха, что сознание научилось справляться со стрессом от травмирующих событий самостоятельно, либо о личности, утонувшей в защитной реакции, скрывающей правду за юмором и иллюзией позитивного настроя. Это и предстоит выяснить. Но Тиссая замечала напряжение, которое почти незаметно скрывалось за внешней лёгкостью. Она не делает поспешных выводов, но подозревает, что это может быть диссоциация. Сознание Йеннифер, не справившись с шоком, просто отошло в сторону. Оно наблюдает издали, пока тело говорит, шутит, радуется. Тиссая понимала, что это не плохо или хорошо, это то, чем девушка маскирует свои внутренние страхи, то, что она считает спасением. Её способ не разрушится. Но вмешаться нельзя, Тиссая не торопится вытаскивать её из иллюзии. Иногда оболочка – единственное, что удерживает человека от распада. Она будет следить за её состоянием, потому что однажды тишина внутри даст о себе знать, и тогда – реальность возьмёт своё. За последние пару часов Тиссая находится в состоянии беспокойства больше, чем за прошедшие сто лет, и неизвестность местонахождения Трисс является одной из причин. Сменив испачканную землей одежду, выбрав бархат чёрной блузы и классические брюки, женщина спустилась с этой мыслью на первый этаж. На столешнице кухонного острова Тиссая обнаружила конверт. Остановившись на мгновение, намеренно отвела взгляд, и направилась к кухонным шкафам. Достав стакан для Йеннифер и изящный бокал для себя, она неспешно переливала содержимое красных пакетов, сознательно оттягивая неминуемое. Облокотившись на кухонную тумбу, перевела грустный взгляд на лежащее письмо. Сделав первый небольшой глоток, медленно прикрыла веки, словно пытаясь исчезнуть из этой реальности. Предчувствие её никогда не подводило – этот конверт, отдающий сладостью духов подопечной, не сулит ничего хорошего. “Дорогая Тиссая, Я знаю, как сильно я расстроила тебя, и мне невыносимо это знание. Ты была для меня наставником на протяжении многих лет, но стала другом и матерью. Я так сильно люблю тебя, Тиссая, что ненавижу себя за причиненный тебе вред моим поступком. Мне стыдно смотреть тебе в глаза, дорогая Мама, но то, сколько в тебе тепла, заботы и великодушия должны узнать другие, и Йеннифер одна из них. Прошу, спаси её, ведь только ты сумеешь. Я буду и дальше скрываться от Совета, как делала на протяжении многих лет, храня в сердце надежду на твоё прощение. Прости меня, Тиссая, я поступила неправильно.Твоя глупая дочь”
– Девочка моя… – боль пронзила замороженное годами сердце, влага предательски собиралась в уголках её глаз. Приложив пальцы к переносице, она дала себе пару минут. Возможно, Тиссая никогда не признает, но письмо сильно задело за живое. То, через что они прошли – не перечеркнуть одним глупым поступком, и ей горько осознавать, что Трисс не может этого понять. Какие бы серьёзные неприятности не принесла в её жизнь девушка, Первородный никогда бы не отпустила её без капли своей крови в этот ужасный окружающий мир. Но Трисс, гонимая мнимыми страхами, приняла решение, руководствуясь ранимым сердцем и слишком наивной душой, и Тиссая корит себя за то, что это результат её воспитания. Она не могла себе даже представить, что обучение вампира понятию человечности в итоге приведет к таким последствиям и неминуемому риску для жизни подопечной. Тиссая чувствует вину за проявленную строгость в их последней встрече, но Трисс слишком далеко, чтобы об этом узнать. Она исполнит просьбу дочери, но, несомненно, руководствуясь лишь своими собственными принципами. Ей предстоит узнать внутренний мир Йеннифер, но это не подразумевает открытие новообращённому вампиру своего. Услышав шаги спускающейся девушки, быстрым движением руки убрала не успевшую упасть слезу. – Тиссая? – На кухне. Йеннифер почувствовала, как влага просачивается через, прижатую ладонью, ткань повязки на животе: – О… чёрт, – прошептала она. Недавние действия, требующие физических усилий, отозвались кровотечением. Моментально почувствовав отчётливый запах свежей крови вампира, Тиссая оказалась у лестницы в долю секунды. Придерживая за спину и крепко прижав руку поверх ладони девушки, она переместила их к знакомому дивану в гостиной. – Пей, – приказала Тиссая, передав стакан лежащей девушке. – Это отвратительно! – Йеннифер скривила губы. – Можно я буду пить только твою кровь? – воспоминания о приятных ощущениях, которые она испытала в лесу, ярко вспыхнули в разуме. – Нет, – не раздумывая, чётко ответил вампир. – Почему? – она всё же взяла стакан. – Ты ведь полностью исцеляешься потом, – нахмурившись, Йеннифер сделала несколько глотков, продолжая настаивать. – Исключено, – присев на диван, хладнокровно ответила Тиссая, обрабатывая руки антисептиком. – Оу, когда я представляю это... – неподобающие мысли вновь пленили сознание девушки, её зрачки заполнили радужку. – Ты будешь питаться человеческой кровью, как и все вампиры, – строго остановила её Тиссая, не давая мысли углубиться. – Йеннифер, твоё состояние не стабильно, сосредоточь мысли на этом, – невольно она подумала, что эта девушка рано или поздно добьется своего, но тут же выкинула это из головы, предупреждая реакцию своего тела. – Ты же сказала, что я бессмертна теперь, – она продолжала пить, пока женщина доставала необходимые материалы из аптечки. – Я сказала, что всё же есть то, что может тебя убить. – Волки? – Оборотни, – она сдержанно исправила Йеннифер, аккуратно приподнимая её футболку выше. – Значит, я умираю? – она опустошила стакан. – Есть вероятность, что ты выживешь, – Тиссая убрала пропитанную кровью повязку, чтобы оценить результат. – Из-за тёмной магии? – иронично усмехнулась Йеннифер. Кровотечение остановилось. Тиссая взяла спиртовые салфетки. – Именно. – Меня, конечно, забавляют наши метафорические игры, но я ничего не понимаю. – Это сейчас неважно, – отрешённо произнесла Тиссая, начиная вытирать кровь вокруг раны. – Ты чувствуешь боль? – Почти нет, – быстро ответила Йеннифер, пытаясь не дать ей уйти от темы. – Ты не хочешь рассказывать? – предположила она робко. – Да, – она сосредоточилась на процессе, не поднимая взгляд. – Почему? – Потому что я тебя не знаю, Йеннифер. И ты задаёшь слишком много вопросов, – Тиссая влила в рану немного обеззараживающего средства, наблюдая, как жидкость зашипела и вспенилась. – Ауч… это почувствовала, – она зажмурила глаза от боли, но не собиралась останавливать допрос. – Всё же ты меня спасла в лесу. Почему? – Терпи, – движением от центра наружу, Тиссая убрала излишки жидкости по краям раны, стараясь не причинить лишней боли. – Мне не оставили выбора. Трисс уже дала тебе мою кровь перед твоей смертью. – И это запрещено? – Да. – Кем? – Высшим Советом Вампиров и нашими законами, – она приложила абсорбирующую повязку, создавая давление рукой, чтобы та впитала лишнее средство, кровь и экссудат из центра раны. – У вас есть органы управления? – удивлённо уточнила девушка. – Конечно. – И какое наказание? – Смерть. – Вот чёрт… – Йеннифер, в моём доме тебе стоит следить за языком. Я не потерплю ругательств, – Тиссая намеренно остановилась, чтобы наградить её строгим взглядом, и продолжила. Убрав медицинскую ткань, она осматривала разорванную кожу. – Прости… за всё. Значит, я стала большой проблемой для тебя с Трисс? – Это только моя вина, – размеренно произнесла Тиссая, обеспечивая сухость вокруг раны, прежде чем осторожно наложить адгезивный гидрофильный квадрат, слегка придавливая по краям. – Почему? – Потому что я добровольно дала свою кровь Трисс, – она перевела взгляд к фиалковым глазам. – Сядь, пожалуйста, – мягко попросила вампир, убирая ладони с горячей кожи её живота. – Чтобы спасти её от укуса оборотня? – придерживая футболку сверху, она поднялась, обеспечивая доступ для Тиссаи. – Именно. – Так, если я выпила твою особенную кровь, почему ты думаешь, что я могу не выжить? – Кое-что мешает твоему превращению, – Тиссая начала заматывать плотный бинт вокруг талии девушки. – Что? – ледяные пальцы вампира приятно касались её кожи, вызывая небольшую дрожь по позвоночнику. Тиссая настолько близко, что лёгкое дуновение её дыхания иногда ощущалось на ключицах девушки. – Послушай, – она остановилась на мгновение, – Йеннифер, мне необходимо узнать о твоих родителях. Это поможет мне понять, – и продолжила наматывать слой за слоем, следя чтобы бинт не сдавливал живот слишком сильно. – О, нет. Прости, тут я не помощник, – слова отозвались неприятными ощущениями внутри. – Почему? – Тиссая сдвинула брови, нахмурившись. – Я так понимаю, тебя интересуют мои биологические родители? – Йеннифер начала нервно ерзать. – Да, – ответила она, и затем указала на бинт, – Не мешает дыханию? – мягко уточнила. – Нет, нормально, – почти не задумываясь ответила Йеннифер. – Я ничего о них не знаю, – эмоциональное неудобство от выбранной темы разговора заставило её отвести взгляд в сторону. – Меня оставили под детдомом младенцем. – Мм… жаль, – эта информация значительно усложняет поиски причины, особенно взяв во внимание, что Тиссая пообещала не проводить никаких экспериментов, поэтому даже взятие крови на анализ может разрушить хрупкое доверие. – Да нет, всего-то необходимо было пережить восемнадцать лет скитаний по разным семьям, и я стала свободной, – воспоминания нахлынули, вызывая одновременно тёплые и горькие чувства. Прошлая жизнь теперь казалась далёкой и нереальной, но Йеннифер всё ещё помнила каждую деталь. – И ты никогда не пыталась их найти? – Тиссая закрепила бинт. – Я закончила, постарайся не трогать и резко не двигаться. – Пыталась. Скорее всего, они погибли в пожаре на заводе около двадцати лет назад, – опустила футболку и расслабленно откинулась на диван, – но я сама так решила, просто потому, что увидела фотографию женщины с лиловыми глазами под той новостью. Так что – это неточно. Есть ещё какие-то варианты выяснить? – Мне нужно подумать, – сказала она, скрыв правду. – Пока мы будем поддерживать твой организм человеческой кровью. В любом случае, наблюдается процесс регенерации, хоть и медленный. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Трисс говорила, вы были в клубе. Ты наверняка спала довольно давно. Отправляйся в свою комнату. – Спасибо, Тиссая. За всё. – Не стоит, – она мимолётно приподняла уголки губ, но улыбка не коснулась её глаз. – Если что-нибудь случится или тебе что-нибудь понадобится, я буду в кабинете. – Ты не хочешь спать? – Сейчас утро, Йеннифер, – ответила женщина, понизив тон, – и у меня есть некоторые дела, – не ожидая дальнейших вопросов, она отвела взгляд, начав собирать аптечку. – Какие? – спросила девушка, словно не решалась, стоит ли удовлетворять любопытство. – Ложись спать, Йеннифер, – мягко приказала Тиссая. Вампир провела девушку взглядом. Убедившись, что звук шагов остановился в гостевой комнате второго этажа, она взяла с дивана пропитанную кровью повязку. Тиссая далеко не из тех, кто лжёт, но если вопрос касается жизни или смерти, и другого выхода нет, она мысленно оправдывает свой поступок, искренне надеясь, что это даст результат. Необходимо, как можно быстрее, провести анализ.
