Fallen for the Original | Влюблённый в Первородного

Несмотря на глубокую ночь, под тусклым светом винтажного светильника, Тиссая читала фолиант, страницы которого хранили тайны генетики. Сидя в кресле в своей спальне, она услышала тяжёлую поступь в коридоре. Воспоминание принесло строку из записей Маркуса: “День 2: сильные боли в мышцах.” Её сердце сжалось, черты лица отразили беспокойство. Она замерла, ожидая стука. Отложив старинную книгу, неспешно приблизилась и открыла дверь. – Йеннифер? – увидев измученный взгляд новообращённого, произнесла Тиссая с оттенком беспокойства. – Ты не спишь? – уточнила она, рассеянно блуждая глазами. – Нет. Как ты себя чувствуешь? – она спросила, хотя сама уже искала ответ, оценивая состояние девушки. – Тиссая, – Йеннифер опустила глаза, подбирая слова, – мне как-то очень плохо. Всё болит, и я не могу… – она тяжело вздохнула, сильнее опуская плечи, – не могу спать. – У тебя жар, дорогая, – Тиссая приложила ладонь к её горячему лбу. – Ляг, пожалуйста, – она отступила, пропуская девушку в комнату. – Так… это был твой план? – вкрадчиво спросила Йеннифер, проходя в глубь спальни. – Извини? – вампир мимолетно приподняла брови в лёгком недоумении, закрывая дверь. – Всё это с самого начала было для того, чтобы затащить меня в свою постель? – лукавая улыбка коснулась губ Йеннифер, когда она неуклюже уселась с коротким прыжком на идеально заправленную кровать. Даже будучи опытным психологом, Тиссая не понимала, почему люди выбирают скрывать боль и страхи за иронией. Эта девушка, с её нахальным чувством юмора и дерзким характером, болезненно напоминала ей Морейн. Сердце невольно пропустило удар. – Приляг. Я сейчас вернусь, – скрытая грусть окрасила её интонацию. Всего через минуту Тиссая вернулась в комнату с аптечкой и стеклянным стаканом, направляясь в гардеробную. – О, нет. Тиссая, пожалуйста, только не кровь. Прошу… Меня уже тошнит, когда я думаю об этом. Ты же видишь, что это не помогает. Пожалуйста… я не хочу, – искренне воспротивилась девушка. – Хотя знаешь? Думаю, я в порядке! Правда, – она быстро поднялась с постели, – прости, что побеспокоила, я лучше пойду. – Успокойся, пожалуйста, – выбранная Тиссаей интонация остановила девушку на первом шаге. – Вернись на кровать, Йеннифер, – строго приказала она, будто говорила с упрямым ребёнком. – Я не буду заставлять тебя пить кровь сейчас. Мы попробуем жаропонижающее, хорошо? – добавила она, смягчив тон. – Спасибо, – с искренним облегчением выдохнула Йеннифер, неуклюже залезая обратно на кровать и устраиваясь поудобнее. Приятный запах свежести постельного белья и мягкие отголоски духов Тиссаи окутали её обоняние, принося успокоение тревожным мыслям. Тиссая дала Йеннифер таблетку, искренне надеясь, что это хотя бы немного снизит температуру тела, влияя на человеческую часть её иммунной системы. – Ты бы не могла приложить ладонь к моему лбу, пожалуйста? – невинно попросила Йеннифер, отдавая женщине полупустой стакан с водой. – Не думаю, что… – она начала отвечать, но настойчивость девушки не дала ей закончить. – Пожалуйста, Тиссая, – прервала она, направляя умоляющий взгляд на вампира, – твои руки такие холодные. Мне это необходимо. Я чувствую, как горит мой мозг. Приглушенный свет прикроватной лампы едва освещал острые черты лица Первородного вампира. Она смотрела на Йеннифер несколько бесконечно долгих мгновений, обдумывая просьбу. С каждой минутой, проведённой рядом, становилось всё труднее отказывать ей в чём бы то ни было. Эти глаза переворачивали душу Тиссаи с ног на голову, превращая её мысли в хаос. Кратко прикрыв веки и неслышно вздохнув, Тиссая сдалась, плавно подходя к краю кровати и бесшумно опускаясь возле девушки. Ледяные пальцы убрали прядь шёлковых волос, открывая горячую кожу для её прикосновения. Через некоторое время Йеннифер осторожно потянулась за другой рукой Тиссаи. Приложив некоторое усилие, она протянула её поверх своего тела, оставив на ключице. Женщина не сопротивлялась. Её мраморные пальцы нежно коснулись шеи. Девушка оставила свою ладонь сверху, словно запрещая ей покидать новое место. Минуты текли неспешно, словно таяли. Прикрыв глаза и расслабив мышцы, Йеннифер выдохнула с облегчением, ощущая, как долгожданная прохлада успокаивает её разгоряченную кожу. – Думаю, достаточно, – медленно убирая руки, Тиссая плавно отдалилась. – Жаропонижающее скоро должно подействовать, и… – Мы обе знаем, что могло бы довольно быстро помочь, – фиолетовый оттенок исчез из её глаз, зрачки моментально расширились от произнесённых слов, указывая на то, что она думала об этом уже какое-то время. – Нет. Йеннифер, это ис… – вампир сохраняла невозмутимый тон, но девушка обладает ужасной привычкой перебивать. – Исключено. Я знаю. Но, Тиссая, ты же помнишь, насколько быстро регенерировала моя рана в лесу? И я чувствовала себя отлично ещё несколько часов, – тёмная паутина вен уже проявлялась на её веках. – Пожалуйста? Мне, правда, очень плохо сейчас. Первородный не могла отрицать заметно положительную реакцию организма новообращённого на её кровь. Тиссае приходит мысль, что это может быть связано с биологическими процессами организма с неактивированным геном оборотня. Ни один учёный никогда не проводил какие-либо эксперименты, используя кровь Первородного вампира, поэтому у Тиссаи не было никаких исследовательских данных, способных объяснить реакцию внутренних процессов организма после употребления её крови, с научной точки зрения. В данный момент – это единственная зацепка, которая у них есть, а время утекает, как вода сквозь пальцы. Застыв в раздумьях, наблюдая за наполненными разгорающейся жаждой глазами девушки, желание Тиссаи облегчить боль и страдания Йеннифер превысило все её морально-этические ценности. Окончательно приняв решение ещё только у себя в мыслях, природа вампиризма уже начала проявлять себя чёрными, струящимися по скулам, венами, раскрывая сексуальность её существа. – Что происходит с твоими глазами? – спросила девушка, медленно приподнимаясь на локтях. Опираясь на мягкое изголовье кровати, она ощутила непреодолимое влечение, пробуждающееся в её груди. – Йеннифер, я хочу тебе помочь, – её слова звучали напряжённо из-за нахлынувшего возбуждения, – поэтому позволю выпить мою кровь. Но сперва, мне необходимо рассказать тебе кое-что… – казалось, после недавнего прикосновения к коже Йеннифер, жар перешёл к ней и теперь температура повысилась и у Первородного. – Тиссая, что-то восхитительное происходит внутри, когда я смотрю на тебя, – её дыхание стало прерывистым, внутренний отклик желания прикоснуться скользнул трепетом между её бёдер. – Ты так… так красива, – прикованные к томному взгляду вампира, чёрные глаза Йеннифер опасно сверкали. – Прошу, Йеннифер, просто послушай меня… – Тиссая прикрыла веки, глубоко вдохнув. – Вампиры биологически предрасположены испытывать сильное сексуальное возбуждения при употреблении крови себеподобного или даже просто мыслях об этом. Это в нашей природе. Мы не можем это контролировать. Это животная страсть. Поэтому вампиры делают это исключительно во время… – Секса, – закончила Йеннифер низким, хриплым тембром, когда объяснение оборвалось на последнем слове. Приглушенный голос Тиссаи разжигал неудержимое вожделение, которое с каждой секундой всё сильнее охватывало новообращённого изнутри, затуманивая рассудок. – Так вот, за что ты просила прощения в лесу. Ты переживала, что не получила моего согласия. – Именно, – едва слышно ответила она, отведя взгляд. – Ты тоже это чувствуешь? – Да, – сердцебиение женщины громыхало в тишине комнаты. – Поэтому я оставлю стакан для тебя и уйду на некоторое время, – произнесённое потребовало колоссальных усилий и самоконтроля. – Тебе необходимо попытаться освободить мысли от… – Тебя, – нескрываемая досада читалась в её голосе. Озвученное совершенно противоположно тому, чего девушке сейчас хотелось. Взяв стакан, Тиссая резко встала, исчезая за углом гардеробной комнаты. Её мысли абсолютно неприлично хаотичны. На автомате введя код доступа, она вошла в холодильную камеру. Необузданная тяга рисовала в разуме образ обнажённого тела молодой девушки, которая так жаждет её крови: чёткие линии ключиц, плоский тёплый живот, нежная кожа бёдер – то, чего касались пальцы Тиссаи, и то, чего бы сейчас хотели коснутся её губы. Алчное желание схватить Йеннифер за волосы, открывая пространство к пульсирующей сонной артерии на тонкой шее, завязывало узел внизу её живота. Тиссая надеялась на многовековой самоконтроль, но даже ему неподвластно усмирить природное влечение. Эта девушка сведёт её с ума. Лезвием перстня Первородный проколола лучевую артерию запястья. Кровь хлынула в стекло, наполняя коктейлем женского вожделения с примесью дофамина, норадреналина, эстрогена и окситоцина, в тот же момент, как влага собиралась между её бёдер. Выдыхая со стоном, Тиссая медленно откинула голову назад, растягивая шею, пока стакан не наполнился до краёв. Собрав остатки самообладания, пытаясь думать лишь о настоящей причине происходящего – о смертельной угрозе для жизни Йеннифер, Тиссая вернулась в спальню. – Пей, – сказала она, ставя стакан на прикроватный столик, её всё ещё низкий глубокий голос приобрёл нотки искусственной строгости. Вампир мгновенно покинула комнату. Переведя взгляд с захлопнувшейся двери на оставленный стакан, на губах Йеннифер появилась хитрая, почти коварная улыбка. Запах долгожданной эссенции затуманивал сознание, но у неё появился собственный план, поэтому теперь ей понадобится приложить немалые усилия, чтобы проявить терпение. Отвернувшись от соблазнительного подношения, она передвинулась к дальнему краю кровати. Уткнувшись лицом в подушку, Йеннифер поняла, что это будет гораздо сложнее, чем она предполагала. Находясь на каждом предмете в этой комнате, опьяняющий аромат духов Тиссаи окутывал её обоняние, проникая прямо в мозг, порождая мысли лишь о ней. Сильная боль в мышцах от повышенной температуры тела не сравнится с дикой похотью, которая овладела каждым миллиметром нервных окончаний. Неудержимые искры возбуждения блуждали слишком близко к её горячему центру. Ей так необходимо освобождение. Лишь остатки силы воли и природное упрямство сдерживало её руки, чтобы не спустится ниже с ласковым прикосновением к себе.

***

Вернувшись в спальню, Тиссая обнаружила нетронутый стакан: – Что не так? – Я хочу пить из твоего запястья, – решительно поднимаясь с кровати, твёрдо заявила Йеннифер, и даже боль, сжимающая её мышцы, не ослабила её намерений. – Твоя дерзость переходит все границы. Ты не имеешь никакого права ставить мне условия, – злость распространялась по её венам, вступая в дикий танец с желанием, создавая ядерную смесь чувств. – Я сказала пей из стакана. Сейчас же. – Нет, – с хищной самоуверенностью, Йеннифер сокращала расстояние между ними, не признавая границ. – Ты… – с вампирской скоростью Тиссая резко прижала её к противоположной стене, сжимая горло, – глупая девчонка, – прошипела она, вдавливая своё тело в изгибы девушки. – Ты даже не представляешь, что это делает со мной, – уголок её губ коснулся скулы Йеннифер, слова скользнули по её уху обжигающим шёпотом. – Я могу… – она коротко вдохнула, закрыв глаза, представляя, – грубо взять тебя прямо у этой стены, сорвав одежду одним движением руки… – её ладонь сильнее сдавила шею, постепенно лишая девушку воздуха, – и ты будешь кричать моё имя, дорогая, пока не сорвёшь свой дерзкий голос. – Может именно этого… – прохрипела Йеннифер от нехватки воздуха, но в глазах ни толики страха, лишь животная страсть, – …я и добиваюсь. Слова обезоружили Тиссаю. Её мышцы ослабли, внутреннюю сторону бедра пронзил трепет – близко… так близко, но в то же время невыносимо далеко от центральной точки её желания. Отстранившись лишь на сантиметры, она посмотрела в глаза девушки, чтобы убедиться, что не ослышалась. И в этот миг Тиссая потеряла контроль в глубинах её тьмы. С огнём в глазах, Йеннифер грубо схватила запястье вампира на своей шее, и с яростью, способной сжечь последние границы, вонзила острые клыки в белоснежную кожу, выпуская своего внутреннего зверя. – Нет… – Тиссая выдохнула низким шёпотом, и близко ненапоминающим отказ. Маски сняты. Ни одна клетка Первородного не смогла проявить сопротивление. Она закатила глаза в эйфории, веки затрепетали, когда из её приоткрытых губ вырвался низкий, приглушенный стон наслаждения. Ладонь её свободной руки с глухим стуком легла на стену у головы девушки, пока та насыщалась, отчаянно пытаясь утолить свою жажду. Ощущение теплоты губ Йеннифер на её коже распространилось дрожью по прижатым бёдрам, что требовали желанного трения. Комната сузилась до пульса ее собственной крови, каждое биение сердца – как раскаленный огонь, поглощающий самообладание, которое она сохраняла веками. Склонив голову в попытке скрыться от мира, Тиссая прижалась к чёрному шёлку прядей, как к тени родного чувства. Она глубоко вдохнула, позволяя аромату её волос заполнить своё сознание. Сущность Йеннифер, жар её кожи, опьяняющий звук питания вампира – всё это смешалось в нечто слишком опасное, чтобы дать название. Время перестало существовать. Были лишь они и непостижимость происходящего. А затем, через бесконечность минут, словно всплывая из глубин, Первородный схватила волосы на её затылке и резко отдернула Йеннифер от своего запястья. – Как ты посмела? – её голос шёл из недр чего-то гораздо более зловещего, чем гнев, её слова скользили по окровавленным губам. – Если бы не твой род, я бы вырвала твоё сердце. Вампир растворилась в ночи, как порыв ветра, не ведающий преград.

***

Тиссая провела в лесу несколько долгих часов. Полная потеря контроля, рациональности и логики происходящего, всё вместе в один миг и всё из-за какого-то новообращённого вампира. Она не могла представить этого даже в самом страшном сне. Первородный привыкла к тому, что вампиры и оборотни одинаково трепетали перед ней, но эта девушка, вопреки здравому смыслу, не боялась её. И это безрассудство так интригующе. Тиссая зла, несомненно, но никогда не признает, что исказила истину, говоря о том, что вырвала бы сердце из груди Йеннифер. Единственное, что она действительно хотела сорвать в тот момент, так это дерзость с сочных губ, либо одежду с горячего тела. Неструктурированные мысли всё ещё окутаны ядовитым дурманом неосвобождённого вожделения. Кристально чистый воздух и приятный запах листвы – не помогли обонянию избавиться от нежного аромата сирени, который словно въелся в стенки носа после прикосновения к волосам Йеннифер. Эго Первородного, и, беспорно, чрезмерно завышенное чувство собственного достоинства – единственные не сдались природной физиологической реакции и не позволили тьме полностью поглотить разум, растворившийся в наслаждении. Встав бетонной стеной перед необратимым поступком – защитили её от падения. Находясь сейчас лицом к лицу с отголосками пережитых ощущений, Тиссая признаёт, что это было слишком дико, слишком страстно, слишком невыносимо желанно, несравнимо ни с чем, что она когда-либо испытывала раньше в подобных ситуациях, что определённо вызывает непонимание, ведь в те моменты, сценарий действительно всегда включал в себя одну конкретную сексуальную целью. Анализируя собственное внутреннее состояние, проводя психологическую параллель, Тиссая ощущает пронизывающий ужас, обращающий кровь в лёд, приходя к единственному логичному заключению: она достигает истинную высшую точку возбуждения, когда у неё грубо забирают контроль, насильно разрушают её внутреннее самообладание, стирают все существующие границы без её согласия. Потребовалось пять столетий, чтобы подтвердить подозрения на практике. И благодаря кому? Глупой, юной девчонке, не знающей ничего, кроме наглости. Первородный не позволит подобному повторится. Тиссая осознает, что совершила ошибку, оговорившись о предках Йеннифер. Понимает, что последуют вопросы, ответы на которые она сейчас не готова давать. Но после того, что совершила девушка, она считает, что ничего ей не должна. Приведя в порядок мысли, встречая рассвет, вампир вернулась в особняк. Тиссая зашла в кабинет, ей необходимо проверить теорию. В лаборатории царила стерильная тишина, не было ни пылинки, ни излишнего запаха – идеально чисто, точная репрезентация вековой дисциплины. Свет от ламп отражался в серебристых колбах и стеклянных пробирках. Женщина сосредоточенно работала за стальным лабораторным столом, аккуратно отрезая ещё часть ткани от повязки, пропитанной кровью новообращённого вампира. Привычными движениями она запустила экстрактор – устройство зашумело, выделяя из образца белесую, почти невидимую нить генетического материала. После окончания процесса, она перенесла ДНК в пробирку. Из холодильника Тиссая достала герметично закрытую ампулу с собственной кровью, маркированную “Essentia Primordialis”. Сняв крышку, с помощью пипетки она перенесла несколько капель в пробирку с выделенной ДНК, создавая коктейль in vitro, чтобы имитировать реакцию в контролируемой среде, без участия целого организма. Кровь растеклась по поверхности раствора, слегка окрашивая в рубиновый оттенок. Тиссая наблюдала за процессом с профессиональной сдержанностью: на глаз невозможно определить, произошло ли что-то значимое. Не теряя времени, она установила пробирку в аппарат для проведения анализа обратной транскрипции ПЦР, аккуратно загрузив образец в слот и закрыв крышку устройства. Выбрала необходимую программу: денатурация ДНК, отжиг праймеров и удлинение. Это продлится около полутора часов, и каждый цикл повторится тридцать пять раз, чтобы дать точный результат. Тиссая устало облокотилась на край стола, следя за показателями на экране, где высвечивались цифры: время и количество амплификаций, температура циклов. Пульс стучал в ушах, время тянулось мучительно медленно, каждый миг казался вечностью. Мысли метались: вдруг всё пойдёт не так? Что, если это всего лишь ложная теория, которую она вообразила из-за всепоглощающего желания спасти Йеннифер любой ценой? Первые двадцать циклов прошли спокойно – никаких отклонений, ни малейших всплесков экспрессии. Первородный вглядывалась в экран, словно пытаясь удержать потенциальные вспышки силой своей мысли. Анализ подошёл к концу, на дисплее высветились окончательные графики. Тиссая сдержанно вдохнула, задержав дыхание. Все показатели указывали на одно: экспрессия гена полностью подавлена, никаких признаков жизни. Ген фактически застыл, лишён всякой возможности проявить себя, словно её кровь запечатала его под непроницаемой оболочкой. Это открытие поражало. Кровь Первородного действительно могла “заморозить” неактивированный ген ликантропии, полностью блокируя все его потенциальные проявления. Искусственно созданная ситуация, имитирующая то, что происходит в организме Йеннифер, что даёт возможность вампиризму взять верх и проявить биологические процессы регенерации. Внутри Тиссаи всё сжалось от противоречивых эмоций. Надежда на возможность завершить превращение снова вспыхнула в её сердце. Впервые она увидела действующий метод нейтрализации волчьего гена. Но вместе с этим чувство бессилия не покидало её. Вампир понятия не имела, как заставить этот процесс сработать внутри живого организма, где кровь циркулирует, и триллионы клеток продолжают делиться. Как добиться полного и стабильного подавления каждого отпечатка этого гена в каждой клетке новообращённого, чтобы завершить превращение? Мысль об этой неразрешимой задаче повисла тяжёлым грузом. Ответа не было. Тиссая не знала… Как?

***

Внутреннее беспокойство о состоянии Йеннифер заставило Тиссаю направиться в спальню. Бесшумно переступив порог, она обнаружила источник своей тревоги глубоко окутанную сновидениями. Дыхание спокойное, черты лица расслаблены. Температура повышена, но в пределах нормы для происходящего внутри организма процесса. Тиссая понимающе прикрыла глаза, увидев пустой стакан. Отведя взгляд, она встала у окна возле изголовья кровати, задумчиво вглядываясь в лучи раннего солнца. Возможно, пришло время рассказать ей правду. – Что такого грустного за окном, Тиссая? – сонно протянула девушка, ощутив постороннее присутствие. – Твой поступок глубоко разочаровал меня, Йеннифер, – её голос спокойный, слегка отстранённый, ни малейших признаков недавней потери самоконтроля из-за дерзкой выходки. – В тот момент ты не выглядела разочарованной. – Шутки сейчас неуместны, – размеренно произнесла Тиссая, продолжая наблюдать за движением листвы на верхушках деревьев, не собираясь переводить взгляд. – То, что ты совершила, вынуждает пересмотреть моё отношение к тебе, – продолжила она, сохраняя тот же ровный темп речи. – Не в положительную сторону. – Ты сказала, что мы не можем это контролировать, – защищалась Йеннифер, в надежде смягчить негативные последствия для себя. – Ты даже не пыталась, – её заключение прозвучало полушёпотом, она прикрыла веки, словно обсуждение действительно ощущалось грузом внутри. В голосе вампира Йеннифер уловила грусть, похожую на душевную боль. Казалось, ей следовало бы чувствовать вину, раскаяние. Но ничего этого нет. Она искренне алчно хотела всего, что произошло, и сожалела лишь о том, чему Тиссая не позволила случиться. – Что ты знаешь о моей семье? – вопрос Йеннифер прозвучал после продолжительной тишины. – Не имеет значения. Ты потеряла право задавать мне вопросы, дорогая, – холодно ответила Первородный, не удостоив её даже взглядом. – Тиссая… – выдохнула девушка хрупким, поникшим голосом. – В твоём организме присутствует ген оборотня, – её слова прозвучали ровно и чётко, как диагноз. – Оборотня? – она приподнялась на локтях, в глазах застыла растерянность. – Он убивает тебя, сопротивляясь превращению в вампира. – Как ты это узнала? – Сделала анализ. – Анализ чего? – Твоей крови. – Откуда у тебя моя кровь? – Йеннифер, – Тиссая резко повернулась в сторону кровати, – это единственное, что тебя сейчас интересует? – Могу ли я превращаться в волка? – без тени шутки, спросила девушка. – Нет, – она мимолётно закатила глаза, опуская веки. – Почему? – Потому что ген не активирован. – Как его активировать? Йеннифер обладает уникальной способностью – за считанные минуты пробираясь через лабиринты древнего самообладания, выводить Первородного из себя. – Ты задаёшь неправильные вопросы. – Какие вопросы правильные? – настороженно уточнила девушка, ловя каждое изменение в выражении лица Тиссаи. – Наличие в твоём организме гена ликантропии не даёт закончить превращение в вампира. Две сущности ведут борьбу за власть над твоим телом. Вероятно, к завтрашнему вечеру, обессилев, твоё сердце остановится, – истина болезненно слетела с уст Тиссаи, заполняя пространство неподъемным чувством окончательности. – Йеннифер… – продолжила нерешительно, тревога от собственных слов сжимала её горло, – я не знаю, как тебя спасти, – тень прошла по её лицу, внутри что-то тонко треснуло. Она содрогнулась, тяжело вздохнув. Новость, лишающая любого смысла. Признание – как приговор, формулировка, в которой не было ни малейшего шанса. Правда, от которой не сбежать. Йеннифер ненавидела такие разговоры, совершенно не представляла, как реагировать на слова, ставящие точку. – Ясно, – отведя взгляд, она произнесла тихо и отрешённо. – Ясно? – подняв бровь, вопросительно повторила Тиссая, пытаясь прочитать её реакцию. – Что ты хочешь услышать?! – Йеннифер раздраженно повысила голос. – Если великая Тиссая де Врис не знает, как меня спасти, то я точно завтра умру, – в её глазах осознание безнадёжности. – Йеннифер, – услышав в голосе девушки свидетельство отчаяния, Тиссая сделала шаг ближе, словно пытаясь придать своим словам вес. – Я продолжаю искать решение. – Всё в порядке, – спокойно сказала она, медленно выбираясь из-под одеяла. – Как бы невероятно это ни звучало, ты подарила мне несколько дополнительных дней после смерти, и я благодарна, что проведу их с тобой, – она поднялась, встав напротив вампира. – Не хочу, чтобы ты злилась в последние дни моей жизни. Прошу, прости меня за то, что я сделала. Я обещаю контролировать себя в следующий раз, – она намеренно перевела разговор в другое русло, добавив полуулыбку для убедительности. – Какой ещё следующий раз? – её черты лица напряглись, но Тиссая позволила манипуляцию, решив, что в данный момент для неё так удобнее. – Ладно. Без следующего раза. Простишь? – Йеннифер, ты должна обещать мне, что это больше не повторится, – она выбрала свой самый бескомпромиссный тон. – Но что, если мне снова станет очень плохо? Только твоя кровь помогает, – девушка стоит на своём, будто не замечая усилий Первородного по сохранению правильного оттенка голоса. Обдумав и преодолев внутренние сомнения, Тиссая проговорила сдержанно, но с холодной уверенностью: – Значит, будешь пить исключительно из стакана и только тогда, когда я позволю. Затем она добавила, ставя точку в дискуссии: – Это ясно? – Спасибо, – промурлыкала Йеннифер слишком нежно, совершенно противоположно тону женщины, снова незаметно выбивая её из колеи. – Я понимаю, как тебе должно быть сложно находиться под властью неконтролируемого желания, а не собственной воли. Тиссае становилось затруднительно выдерживать изучающий взгляд Йеннифер, особенно, когда звучали слова, задевающие свежие воспоминания. – Именно, – ответила она, и с благородной лёгкостью, бесшумно, словно перо по воздуху, вернулась к окну. – Ты, вероятно, чувствовала сильную… – она сделала намеренную паузу, – …злость, когда я укусила твоё запястье без разрешения, не так ли? – Йеннифер провоцировала, её тон откровенно вызывающий. – В тот момент, я не могла видеть ничего, кроме красоты твоего тела, чувствовала только запах твоих духов, – она неспешно приближалась, шаг за шагом, – слышала лишь биение твоего сердца. Я так сильно хотела… – Достаточно, – резко прервала её Тиссая, ненавидя тянущее напряжение внизу живота, вызванное подлыми словами девушки. Провокация звучала так, словно Йеннифер имеет способность видеть желания насквозь. И эта дерзость. Первородный прочувствовала её каждым натянутым нервом. – Ещё слишком рано. Ложись спать, – она обернулась, не ожидая, что девушка настолько близко. – Утром я приготовлю для тебя завтрак, – добавила она, внешне оставаясь бесстрастной, но внутри неё застыло удивление. Вместо заполненных тьмой радужек, Тиссая обнаружила поразительную ясность в этих фиалковых глазах, освещенных первыми лучами солнца. Почему? Что могло двигать новообращённым, если не похоть и жажда её крови? Вампиру потребовалось приложить сознательное усилие, чтобы не утонуть в их красоте и собственных воспоминаниях. – Убегаешь… как всегда, – протянула Йеннифер, её взгляд пронизывал. – Я ухожу, потому что мне необходимо подумать, – она ответила ровно, ни одна мышца не выдала накопленного за время разговора напряжения. – Зачем тогда приходила? – Проверить твою температуру. – Скрываешь чувства за невинной заботой? Тёплой опекой? – на миг её взгляд опустился к губам вампира, испытывая. – Ты ошибаешься, Йеннифер. Нет никаких чувств, которые мне нужно скрывать. Я искренне беспокоюсь лишь о твоём состоянии здоровья, – Тиссая прозвучала хладнокровно, почти жестоко, годы практики не подвели. – Ты не спишь уже вторую ночь подряд. Хочешь остаться со мной? – спросила она, прощупывая почву. – Абсолютно нет. Если тебе угодно, можешь спать в моей кровати, – ответила женщина, придав голосу властный оттенок. – Я ведь завтра умру, Тиссая, – мягко сказала Йеннифер, сведя брови, изобразив притворно-умоляющий взгляд. – Никто не узнает, что ты проявила мягкость. – Это на меня не работает, дорогая, – тон Первородного оставался непреклонным. – В моём сознании всё ещё отчётливо слышны твои слова у стены. И воспоминания о твоих губах на моей щеке, о возбужденном дыхании у виска, также очень отвлекают ото сна, знаешь ли? – дразнила Йеннифер, лукаво дергая за невидимые нити, играя на струнах её нервов и наслаждаясь происходящим. – Скажи, Тиссая… тебе понравился запах моих волос? Не удостоив её ответом, вампир направилась к двери. Невыносимая девчонка. То ли уже не доверяя своему голосу, то ли желая оставить за собой последнее слово, показав, что речь Йеннифер не подействовала на неё так, как та этого хотела, Тиссая использовала мысленную связь, заполняя разум девушки своим голосом. “Спи спокойно, Йеннифер. Это пойдет тебе на пользу.” – Это приятно. Ощущать твой голос в моих мыслях, словно ты внутри меня, – последовал быстрый ответ. На её губах самодовольная улыбка, направленная в спину Первородного, что остановилась у двери. – Знаешь, после произошедшего, моя рана полностью зажила. Хочешь проверить? Довольно логичный предлог, чтобы прикоснуться к моему телу, не так ли? – девушка открыто наслаждалась словесным манипулированием переплетения смыслов. – Разве это не те оправдания, которые ты себе говоришь? – Ты вполне способна снять повязку самостоятельно. Заканчивай свои игры, Йеннифер. У тебя наверняка есть то, о чём стоит задуматься. Осталось всего два дня. Настоятельно рекомендую не тратить их на иллюзии и самообман, – она покинула комнату, закрыв за собой дверь. – Кто здесь кого обманывает, Тиссая? – прошептала Йеннифер в пустоту спальни, но адресат всё же услышала, устало опуская веки по ту сторону двери. Осознание приближения смертельных последствий для новообретенной составляющей её смысла жизни, окутывало сердце Первородного вампира серой пеленой печали, слишком тяжёлой, чтобы продолжать скрывать.

***

Тиссая чувствовала, словно бесконечный круговорот мыслей и неразрешимых вопросов сжимал её виски железной хваткой. В этом лабиринте раздумий, полном бесплодных попыток, она продолжала искать выход, но каждый поворот вёл в тупик. Лаборатория, где часами пыталась найти ответ, казалась мёртвой: безмолвное оборудование, инструменты, пробирки – всё это больше походило на застывшие статуи её собственных сомнений. Тиссая вошла в гостиную. Камин отдавал последние отблески огня. Царила тёплая полутьма. Бархатные портьеры скрывали от мира и чужих глаз. Изящный блеск рояля вновь приковал к себе её взгляд, но прошлой ночью она уже выразила через музыку всё, что хотела сказать. Сейчас Тиссая желала слушать. На старинном изысканном комоде стоял винтажный проигрыватель, к которому она относилась почти с благоговейной осторожностью. На вращающемся диске уже лежала большая виниловая пластинка без обложки. Женщина опустила рычажок, звонкая игла скользнула по дорожке, в воздухе родилось напряжение – дрожащая, едва уловимая вибрация, предвестие музыки. Великолепное произведение британского композитора Эндрю Марча, элегия под названием “Sanguis Venenatus” (“Отравленная кровь”), в исполнении Моравского филармонического оркестра, заполнило комнату. С бокалом свежей крови в руке, Тиссая опустилась в кресло у камина, тлеющее пламя приковало её взгляд. Тяжёлая музыка наполняла её противоречивыми чувствами, капля за каплей, поглощая сознание, как яд. Иронично до горечи. Словно судьба издевалась над ней, заставляя слушать именно эту пластинку, которая рассказывает о крови: заражённой, проклятой, так похожей на ту, которую Тиссая пытается спасти. Мелодия, пропитанная горькой историей, будоражила её душу. Так много боли скрыто за каждой нотой. Она слышала отголоски прошлого. Произведение в память о жертвах родилось в эпоху ужасающего скандала. В 1970-80-х годах пациентам с гемофилией вводили специальные препараты, созданные из донорской крови. Из-за алчной жажды наживы, тестирование крови на вирусы в то время было поверхностным. Даже не подозревая об опасности, десятки тысяч людей были инфицированы неизлечимыми болезнями: ВИЧ, гепатитами B и C. То, что должно было стать лекарством, превратилось в препарат неминуемой, мучительной смерти. Душераздирающая трагедия для многих семей. Вздохи матерей над телами детей, слёзы вдов и одиночество сирот – всё это отзывалось в каждом аккорде. Музыка рождалась из скорби, словно сама испорченная кровь вливалась в струны, отражая отчаяние и страдания жертв. Тиссая закрыла глаза, позволяя звуку проникнуть в самые глубины её сознания. Элегия текла по её венам, в каждой ноте слышался шёпот: “Смотри глубже. Ответ внутри тебя”. Подобно отравленной крови, что уничтожала жизни, в её задаче крылась смерть – невозможность завершить превращение. Ген оборотня в организме Йеннифер замерзал, окутанный кровью Первородного, но оставался в глубинах тела, подобно токсину, готовому пробудиться. Среди многоголосного стона терзаний, в дальнем уголке подсознания, там, где рождаются предчувствия, вспыхнула мысль, хрупкая, как пламя свечи в кромешной тьме. Пальцы Тиссаи сжали бокал так, что по его поверхности пробежала тонкая трещина. – Полное переливание… – её шёпот рассёк мелодичную гармонию пространства, словно гром. Если провести длительное переливание – целиком, полностью, без остатка, в тот самый момент избавляясь от багровой субстанции, зараженной отпечатком гена WLF13, возможно, кровь Тиссаи сможет полностью окутать кровообращение Йеннифер, тем самым временно подавив влияние гена. Пока будет происходить активное смешивание, им нужна всего секунда с необходимой концентрацией особых биохимических компонентов, которые целенаправленно воздействуют на специфический ген, распределенных по всей системе девушки, чтобы обмануть организм и завершить её превращение. Музыка продолжала звучать, напоминая о боли, предательстве и надежде. Рождался новый план, готовый изменить судьбу.