Глава 84. Изменился так сильно, что это начало шатать прежнее отношение к нему
5 марта 2026 г., 22:15
Путь, который должен был занять по меньшей мере около полутора суток, оказывается мог пролететь довольно быстро, когда, во-первых, ты уже успел забыть, насколько быстро можно добраться куда-то на такси или метро, а во-вторых — когда всю дорогу тебе рассказывают что-то до невероятного интересное. С Орионом так и получилось: весь путь Аланор описывал ему свои потерянные годы, правда смягчая или обходя некоторые моменты.
Однако теперь всё постепенно вставало на места. Почему этот человек так сильно изменился. Откуда он знает о детстве Саймона. Почему он вдруг решил отречься от собственного отца и заставил Бернарда присягнуть ему в верности. Теперь уже былые вопросы не вставали столь остро, и пускай осознать всё это было достаточно сложно, не поверить в услышанное становилось невозможно, ведь принц рассказывал детально, красочно, со всей пережитой болью и тревогой, которая поглощала его день ото дня.
А главное, теперь Орион всё больше не понимал, почему же единственное пророчество, которое Саймон смог озвучить, оказалось столь странным. Что вообще должно произойти такого, чтобы Аланор вдруг предал их? Предал всё то, о чём и сам сейчас рассказывал?
Подобное просто не укладывалось в голове.
И хотя Аланор всё же решил многие детали и факты оставить на потом, голова чародея под конец пути уже трещала от переизбытка информации. А главное — он тоже теперь понимал, кто он на самом деле.
Аланор, опустив детали о смерти Меиссы, уделил особое внимание тому, как произошла авария. В тех отголосках событий, что остались в голове наследного принца, он постарался как можно подробнее поведать всё, что сумел увидеть и разобрать, и это настолько соответствовало деталям аварии, в которую попал Орион с родителями, что сомнений в его правоте не оставалось.
— Значит, я и правда из этого мира и просто вернулся... — с осознанием произнёс Орион. — И не моё тело — это тело Марка...
Сегодня, продолжив путь после обеда, чародей вплоть до самого заката смотрел лишь на макушку лошади и бесконечно повторял эту ошеломившую его фразу.
— Я и есть Орион.
И главное — отрицать это было невозможно. Все факты были налицо, и теперь, когда у него наконец нашлось время всё обдумать, разрозненные куски мозаики начали складываться в единую картину. Его характер. Перемены, что начались в нём с появлением здесь. Его умения, способности и — госпожа Солнце, что зажглась в глубине его души... Всё то, что прежде рождало лишь смутные вопросы, теперь слилось в сплошной, неумолимый поток.
Саймон же предпочитал помалкивать. Его попросили не подслушивать большую часть разговора, и потому он уже привычно плёлся за спинами у старших. Но его это не то чтобы беспокоило, ведь он знал, что если будет что-то действительно важное, брат обязательно ему расскажет. Тем более что сейчас он шутливо играл с маленькими огоньками тьмы, то и дело мерцавшими меж деревьев, стремясь подстрелить хотя бы одного из них из самодельной рогатки.
И это тоже было облегчением, ведь Ориону не приходилось сейчас ничего объяснять ещё и ему, когда он сам только начал всё понимать.
— И мы с тобой виделись в прошлом? Даже когда я ещё был... тоже весь здесь? — уточнил он.
— Именно, — кивнул Аланор.
И это ведь имело смысл. Не удивительно, что, когда Орион впервые попал в Храм Солнца и повстречал Лже-принца, он вовсе не испугался его. Напротив, тот показался знакомым, и ему хотелось довериться, даже запах, когда они оказались так близко, обволакивал своей привычностью. Тогда, едва оказавшись в этом новом мире, Орион решил, что всё дело в том, что он мог когда-то знать кого-то столь похожего на Аланора, но не мог даже мысли допустить, что это может быть и сам принц.
Только если до этого, даже после слияния душ, дарованного госпожой Солнце, в нём всё ещё оставались неровности, пробитые былой травмой, то Храм Солнца, наполнивший его своей силой, излечил последние шрамы, оставленные древним и болезненным ритуалом.
— И госпожа Солнце... Значит, то, что я мог её видеть, это не потому, что я чародей, а потому, что я буквально перерождение её силы?
— Верно, — снова кивнул принц.
Он не знал, чем ещё может помочь. Ему самому потребовалось четыре года, чтобы окончательно уложить в сознании всю навалившуюся на него правду, и потому он совсем не торопил чародея принять и понять её.
— И подожди, — Орион снова и снова возвращался к одним и тем же вопросам, будто проверяя их на прочность. — Так это твой отец убил твою мать, а не господин Наир-аль Саиф?
— Тоже верно, — кивнул принц. — И Наир-аль Саиф был бы рад, называй ты его отцом. Хотя он и не растил тебя, всё же первые десять лет он исправно исполнял свой долг. Думаю, ему было бы грустно после этого оставаться для тебя лишь Наир-аль Саифом.
— Точно... — потерянно произнёс чародей. Такие слова как "отец" или "мать" оставались для него недостижимыми вот уже две жизни.
— Когда мы сможем вернуться в Тернистый лес, мы ещё раз сходим к озеру. Тогда ты сможешь даже поговорить со своей матерью.
— А Саиф... отец тоже где-то захоронен?
— Я не знаю, что с ним стало. Но я мог бы показать тебе, где был ваш дом, а также... место сражения...
Он не мог произнести этого вслух, но и без слов было ясно, что он имеет в виду — место, где в последний раз видел его отца.
— Интересно, что было бы, не спасись это тело тогда... ну, та часть меня, что здесь осталась. Получается, мне некуда было бы вернуться.
— Вероятнее всего. Хотя, возможно, нашёлся бы и другой способ. Всё же пророчества на то и есть пророчества — их предрекают не просто так.
— Кстати об этом, — опомнился Орион лишь теперь и резко обернулся. — Саймон, ты смог рассказать мне своё видение. Почему?
Саймон, до этого натягивавший рогатку, лишь пожал плечами, не отвлекаясь от своего занятия.
— Не знаю, брат. Я даже не понял, как это произошло. Но сколько бы ни думал об этом, видение не исчезает, даже если я пытаюсь его рассказать.
Аланор, ехавший на лошади рядом, недовольно цокнул языком на их секреты.
— Видимо, вам есть что ещё обсудить. Я пойду разведаю дорогу.
И, пришпорив лошадь, он сорвался с места, оставляя этих двоих переговорить наедине. Саймон тут же нагнал своего брата и, поравнявшись с ним, внимательно посмотрел на старшего.
— Ночью больше ничего не происходило? Это и правда впервые, когда я так отчётливо всё помню.
— Хм... — озадачился чародей. — Мы не знали, что с тобой, и Аланор сказал мне самому воздействовать на какую-то руну на тебе.
— А-а! — возмущённо вскрикнул мальчишка. — Он видел моё родимое пятно? Я же никогда никому его не показывал, кроме тебя! Неужели ты рассказал ему?
— Я тоже его не видел! — невозмутимо произнёс чародей и почесал ухо пальцем, делая вид, будто разговор вовсе не стоит особого внимания. — Вероятно, это тоже связано с тем, что произошло с ним, пока я был в отключке. Ладно, — обернулся он к Саймону, — потом попробуем ещё раз. Есть вероятность, что если я буду делать то же самое, ты и правда сможешь говорить нам обо всех своих видениях.
— Было бы удобно, — рассудил Саймон и, выкатив грудь вперёд от гордости, важным тоном заявил: — Всё же информация, которую я могу дать, очень ценная!
— Это точно. Ты всегда оставляешь столько загадок своими взглядами и словами.
— Ну, брат, я бы тоже рад тебе всё рассказывать. Уверен, — хмыкнул он с довольным видом, — за некоторую информацию ты бы и душу мне отдал! Ох, как жаль, что я не могу рассказать, что будет на крыше...
— На крыше? — переспросил чародей. Это был уже второй раз, когда Саймон заикался об этой крыше.
Мальчишка тут же закивал и только раскрыл рот, чтобы объяснить, о какой именно крыше идёт речь, но вдруг разочарованно выдохнул и опустил голову — все мысли снова резко испарились, начисто стирая то, что он хотел поведать.
Они неспешно продолжали двигаться вперёд, но даже так вскоре нагнали спешившегося принца. Тот стоял в нескольких десятках метров от черты небольшого уютного городка и внимательно всматривался в происходящее впереди. И там действительно было неспокойно для такого позднего часа.
Спешившись, Орион тут же подошёл ближе.
— Что происходит?
— Сам не понимаю, — отозвался принц и, обернувшись, взглянул на двоих подъехавших. — Всё обсудили?
— Ага, — кивнул Орион. — Так что, остановимся снова в лесу?
Аланор осмотрелся по сторонам и, выцепив взглядом одну из птиц, что-то выслушал от неё. После этого он обернулся к спутникам и, сняв поводья со своей лошади, бросил их в руки младшего чародея.
— Найди место, где позаботятся о лошадях. У тебя же осталось ещё золото после таверны?
— Конечно! — бодро отозвался тот. — Найду лучшую конюшню!
Было слишком очевидно, что в таком маленьком городке вряд ли найдётся большой выбор стойл, однако Аланору не хотелось даже пытаться вдаваться в подробности.
Город со стороны казался максимально небольшим и простым. Он состоял из низких, далеко не зажиточных домов, и процветание его явно миновало уже не одно десятилетие. И хотя вокруг, казалось, всё было усеяно лесами, внутри самого города стояли лишь затхлые, иссохшие ветви — остатки некогда могучих деревьев. Трава здесь тоже напоминала ту, что росла в Тростниковой долине: почва не казалась такой уж сухой, но вся зелень выглядела вялой и бледной, словно давно лишённой сил.
И люди, мелькавшие среди домов, выглядели ничуть не лучше. Многие двигались медленно, с тяжёлой усталостью в плечах, кто-то время от времени кашлял, кто-то прикрывал лицо рукавом, будто скрывая болезненную слабость. Даже в свете масляных ламп их лица казались нездорово тусклыми.
Ещё более странным было то, что в такой час, вместо того чтобы укрываться в домах от нападок нечисти, жители, напротив, собрались на небольшой площади и плотным кольцом окружили колодец. При свете чадящих ламп и вооружившись подручными средствами — вилами, крючьями, длинными жердями — они с опаской заглядывали внутрь.
— Что они делают? — удивился чародей. — Может, и правда в лесу безопаснее?
— Нет, тут много нечисти вокруг, — отметил Аланор, прислушиваясь к тому, что говорили ему вороны. — Безопаснее будет остановиться внутри.
— Но ты неплохо защищал нас всё это время.
— Мне тоже иногда нужно отдыхать, — спокойно отозвался он. — Тем более тут явно что-то странное творится.
В этот момент Орион заметил, как одна из крупных птиц опустилась на высохшую ветку, склонившуюся над тем самым колодцем, вокруг которого собрались люди. Наклонив голову, она заглянула в темноту, и её кроваво-красные глаза на мгновение застыли, вглядываясь в глубину. Затем птица подняла взгляд на своего хозяина.
— Они кого-то туда загнали... и пытаются вытащить, — неуверенно произнёс принц.
— А ты всегда можешь так подглядывать? — поинтересовался чародей. — Ты прямо через их глаза видишь?
— Нет. Они только рассказывают мне, что сами видят, и я могу немного ощущать их... но это требует много сил.
— Фух. Вот была бы адская проблема для моей психики — знать, что ты можешь подглядывать за тем, как я моюсь, — буднично усмехнулся Орион.
Аланор на этих словах обернулся к нему с таким искренним, неподдельным непониманием во взгляде, что смысл его читался без слов: «Неужели ты и правда думаешь, что я способен на такое?»
Орион в ответ лишь чуть приподнял брови, пожал плечами и, усмехнувшись чему-то своему, шагнул в сторону толпы.
— Пошли лучше тоже посмотрим, что там такое.
— Что, теперь уже не боишься нечисти?
— С кем поведёшься... — хохотнул Орион.
Люди же, сбившиеся в испуганное кольцо у колодца, не решались сделать следующий шаг.
— Он там! Он точно там! Я вижу, как он трепыхается внутри!
И в подтверждение из глубины донёсся противный низкий рык, больше всего похожий на звук животного, которое пытается оскалиться на обидчика из своей темницы.
— Давайте сетку! Кто-то же принёс рыбацкую сеть?
— Конечно, конечно! — загомонили в толпе, и вскоре из рук в руки передали грубую, тяжёлую сеть крупному мужчине, стоявшему ближе всех к колодцу.
— Почему это я должен ловить его! — тут же возмутился мужчина, отшагивая в сторону. — Это он увидел его! А я могу и не того поймать!
Он был высок, широк в плечах и, вероятно, уже в солидном возрасте. Матушка его, судя по всему, не скупилась на молоко, чтобы сын вырос таким крепким. Однако стоило сети оказаться в его руках, как вся его решительность мгновенно испарилась: мужчина попятился назад и поспешно швырнул её ближе к колодцу.
— Я и так подсветил вам всё.
— А почему не ты? Посмотри, какой ты здоровый, а эта нечисть такая мелкая! — возмутилась старуха, хрипло откашлявшись в ладонь. — Мы что, зря тебя кормили все это время?
Однако это ничуть не воззвало к его совести. Напротив, он стал возмущаться только сильнее, качая головой из стороны в сторону и упрямо бормоча, что даже не подумает таким заниматься.
— А вдруг руку откусит!
— А вдруг нет! — раздалось с другой стороны.
— Это разве не забота главы нашего городка?
— А что это сразу я глава? — обиженно отозвался один из мужчин, худой и бледный, словно не спавший несколько ночей. — Нет, я разжаловался уже несколько дней как. Не мои проблемы, что никого нового не избрали.
— Так раз никого нет, значит, вы всё ещё у поводьев!
— Нет, подождите, давайте возьмём самых крепких мужчин! Пусть они накинут сеть! Нужно же просто накрыть колодец!
— А что, если он бросится на меня? Он же и глаза мне выцарапать может!
Они начинали говорить наперебой, пока гвалт не покатился по площади тяжёлой волной. Люди перебивали друг друга, спорили, ругались, и в какой-то момент уже казалось, что самому колодцу никто больше не уделяет внимания — все лишь отчаянно старались убедить остальных, почему именно они не должны быть теми, кто подойдёт ближе.
Тем временем Орион уверенно подошёл ближе, и только тогда нежданные гости наконец привлекли к себе внимание.
— А это ещё кто такие?
Былые громкие разговоры тут же оборвались, и десятки настороженных взглядов обернулись к путникам.
— А, мы мимо шли, — резво отозвался Орион, желая было указать на их лошадей, но Саймон уже гордо увёл их искать подходящее стойло.
Однако появление двух высоких и крепких путников явно воодушевило народ. Толпа, ещё мгновение назад шумевшая без передышки, вдруг притихла, и все взгляды теперь были устремлены на гостей — с надеждой, которую они, кажется, и не пытались скрыть.
— Что у вас тут происходит? — поинтересовался чародей, в то время как наследный принц спокойно стоял за его спиной.
Хотя его характер во многом и стал куда спокойнее, он всё ещё не был похож на альтруиста, готового заботиться о ком-то, кроме тех, кого считал своими. Поэтому, привычно скрестив руки на груди, он продолжал молча наблюдать из-за чужой спины.
Орионом же двигало любопытство. Нечисти он здесь уже боялся не так сильно: когда ты способен творить чары, не прибегая к рунам, а за твоей спиной стоит тот, кто может уничтожить тварь одним взмахом руки — как это было в Храме Солнца, — начинаешь относиться к подобным вещам куда спокойнее.
Поэтому под молчаливыми взглядами горожан двое путников подошли ближе.
— Там нечисть! — буркнула какая-то бабка, будто предостерегая.
Толпа тут же зыркнула на неё с явным недовольством, и дряхлое тело старухи поспешно нырнуло обратно в людское кольцо, словно она сама испугалась собственных слов. Но сказанного уже было не вернуть. И когда стало ясно, что гости, услышав о нечисти, не спешат бежать прочь, кто-то из толпы тут же протянул им грубую рыбацкую сеть.
— Нужно просто поймать его! Тогда наконец наш городок сможет жить спокойно.
— А что он делает? Кур ворует? — буднично поинтересовался чародей.
— Нет. Он отравил нашу воду, — донеслось из толпы, и слова эти прозвучали почти как плевок. — Вот уже вторую зиму мы живём в хвори.
— Нам как раз нужно где-то остановиться. Приютите, если поможем? — с широкой улыбкой поинтересовался чародей.
Если можно было сэкономить на ночлеге благодаря такой услуге, почему бы и нет? Если нечисть сумела забраться в колодец, значит, это явно не кто-то крупный, и справиться с ним не будет проблемой.
Увидев уверенные кивки и услышав одобрительные возгласы, чародей спокойно перехватил сеть и подошёл ближе. Расправив плотные верёвки, туго переплетённые между собой, он приблизился к колодцу, намереваясь накинуть сеть. Но прежде решил убедиться, возможно ли это сделать прямо сейчас.
Подавшись вперёд, он наклонился и заглянул внутрь.
В глубине колодца, на самом дне, среди тусклых бликов воды, он различил крошечный силуэт. Существо передвигалось на четырёх конечностях и судорожно нарезало круги, будто не находя выхода из этого тесного круга тьмы.
И вдруг оно остановилось.
Почувствовав, что сверху исчез даже слабый лунный свет, тварь резко вскинула голову. И тогда Орион в ужасе увидел детское лицо. Нечисть, принявшая облик маленького ребёнка, с блестящими красными глазами впилась в него взглядом и закричала во всё горло. Пронзительный визг, ударившись о каменные стены колодца, мгновенно усилился и вырвался наружу оглушительным эхом.
Чародей зажмурился и резко отшатнулся, закрывая руками уши.
Толпа тут же зашевелилась, и вокруг поднялась новая волна криков и возбуждённого шёпота. Но оглушённый Орион почти не воспринимал этих голосов. Мир вокруг на мгновение будто поплыл. Он лишь почувствовал, как, пошатнувшись назад, оказался в чьих-то руках — кто-то бережно подхватил его, не давая упасть.
— Ты в порядке? — послышался среди толпы низкий бархатистый голос.
— Это что за пиздец у вас там! — возмутился Орион, приходя в себя.
Но ответить ему никто не успел. Аланор, услышав, как из глубины колодца нечто скребётся и стремительно приближается, резко шагнул назад, утягивая Ориона за собой, и этот жест почти мгновенно повторила вся толпа. Под замершими взглядами людей из колодца резко вырвалась крошечная нечисть — не больше небольшой бочки размером. С непропорционально огромной головой, длинными руками и ногами, с посиневшей кожей и обезумевшими красными глазами, она всё еще до жути была похожа на человеческого ребёнка. Но его безумный вскрик тут же навёл ужас на всех вокруг.
К этому моменту загнанное в угол существо ловко вскарабкалось на каменный оголовок колодца и своим безумным взглядом оглядело округу. Заметив среди толпы того, кто только что побеспокоил его, оно снова закричало. На этот раз звук не был таким же пронзительным, каким поднимался со дна колодца, но по его взгляду было видно, насколько сильно появление чародея взбудоражило эту тварь. Она не замечала никого другого — лишь его.
Орион только начал приходить в себя после внезапного оглушения, как, подняв взгляд, увидел эту картину. Снова его глаза встретились с глазами нечисти, и по коже пробежали мурашки от осознания, насколько сильно этот монстр похож на маленького ребёнка. От этого становилось лишь противнее, и это был первый раз за долгое время, когда вид нечисти снова оказался способен его по-настоящему напугать. Всё же к такой жизни сложно привыкнуть.
— Дрекавац! Вот он! Вот он! — раздался крик в толпе.
Однако самого дрекаваца это нисколько не остановило. Он, словно ошалелый, впился взглядом в нежданного гостя. И когда уже казалось, что тварь лишь замерла, оценивая происходящее, демон, похожий на ребёнка, резко соскочил с оголовка и рванул вперёд.
Орион мог бы успеть среагировать, будь он здесь один, однако его плечи всё ещё удерживали чужие руки, и вывернуться так быстро оказалось непросто. Он ясно видел, что именно он стал целью этой твари. Но он всё ещё был здесь не один. Аланор почти не подал признаков ни испуга, ни удивления; едва заметив, как нечисть рванула в их сторону, он без колебаний поднял руку. Сгустки тьмы соскользнули с его пальцев, и в тот самый момент, когда дрекавац уже прыгнул на чародея, тьма подхватила его в воздухе и с силой отбросила в сторону.
С едким визгом мелкая нечисть пронеслась над небольшим участком земли и с глухим ударом впечаталась в дерево. Аланор, разозлённый самой попыткой нападения, резко выпустил Ориона из рук и взмахом ладони отправил вперёд три острейших чёрных пера, которые со свистом впились в землю там, где только что лежало тельце дрекаваца. Только вот сама нечисть уже подскочила на своих длинных ножках и, испуганная внезапным отпором, на четырёх конечностях понеслась прочь — прямо вглубь тёмного леса.
Орион смотрел на эту сцену с нескрываемым восторгом. Он снова взглянул на Аланора, который, скрипнув зубами, раздражённо смотрел вслед убегающей нечисти, и в который раз поразился тому, что это тот же самый человек, который когда-то сам столь же трусливо убегал в лес. Восторг и неподдельное восхищение читались в глазах Ориона, и он даже не пытался этого скрыть.
— Ого... ты... — он хотел подобрать какие-нибудь ободряющие и достойные слова похвалы, но мысли спутались в голове. Он, конечно, предполагал, что в случае опасности его теперь могут защитить, но даже не смел мечтать о том, что это вновь произойдёт так скоро, так и не привыкнув к новым силам принца.
Радостный момент, однако, быстро омрачился, когда Орион опустил взгляд на всё так же напуганную толпу. Только если прежде хмурые взгляды и вилы были направлены на колодец, то теперь они обращались на них.
— Нечисть! — прокатилось по толпе, когда алые глаза Аланора, ещё не успевшие остыть после приступа раздражения, медленно скользнули по людям.
И, если быть честным, отрицать было трудно: только что он на глазах у всех использовал саму тьму, чтобы защитить чародея.
— Он тоже нечисть! Только посмотрите на него!
Увидев, как стремительно назревает новая беда, и прекрасно зная, что характер Аланора хоть и стал мягче, но всё ещё был далёк от миротворца, Орион тут же выскочил из его рук и встал перед ним, закрывая его собой. Он выставил ладони вперёд, пытаясь остановить толпу.
— Подождите! Вы не так всё поняли! — возмутился чародей. — Никакая он не нечисть!
Однако его слова звучали не слишком убедительно.
— Эта нечисть и тебе запудрила мозги! — фыркнул мужчина из толпы и с подозрением посмотрел на невозмутимо стоящего за спиной чародея Аланора.
Аланор на самом деле много раз думал о том, как люди отреагируют, если подобная ситуация однажды случится. Он снова и снова прокручивал такие сцены в своей голове, даже не зная, как сможет предстать перед своим народом, если ему всё же удастся занять трон. Но в своих мыслях он ни разу не позволил себе представить, что Орион будет пытаться заслонить его от разъярённой толпы. И потому теперь, вместо привычной холодной ненависти к происходящему, он ощущал лишь тихое тепло от открывшейся перед ним картины.
Сам же чародей в этот момент пытался лишь вразумить толпу.
— Нет, вы не понимаете, этот человек... — начал Орион, однако назвать титул Его Высочества сейчас было небезопасно сразу по многим причинам. — Этот молодой господин очень уважаемая личность! Поэтому вам не стоит так опрометчиво делать то, о чём позже можете пожалеть.
Ему вовсе не хотелось потом смотреть в глаза этим людям, когда им будут устраивать показательную порку во дворце — или даже прямо здесь, на их собственной площади.
— У него просто глаза такие, он вовсе не нечисть!
— У тебя тоже глаза странные! — подметил какой-то юноша и наставил в его сторону лопату.
— Точно-точно. Они оба странные! — возмутилась женщина. — Проваливайте! Это, может, вы беды на нас и нагоняете!
— Вы же понимаете, как это нетолерантно с вашей стороны — распределять людей по цвету глаз? Мы, вообще-то, не выбирали! — возмутился он. — Вам бы зачитать права и обязанности любого гражданина!
— Что... толе...?
— Гражданин... Какие права и обязанности?
— Что он вообще несёт?
По толпе снова прокатилась волна негодования, и по бушующим взглядам становилось ясно: простыми словами их не убедить. Орион вновь оглянулся на наследного принца, ожидая увидеть, как тот едва сдерживает раздражение, но Аланор стоял совершенно спокойно и лишь с лёгкой улыбкой пожал плечами.
Это неожиданно успокаивало: казалось, что происходящее нисколько его не задело. Его характер и правда стал куда спокойнее.
Тогда чародей снова обернулся к толпе и продолжил:
— Мы, наоборот, хотели помочь вам поймать нечисть! Просто она внезапно накинулась. Причём вы сами видели — она напала на меня, а мы лишь защищались!
— А может, у вас сговор!
— Да, точно! Вот что в итоге получилось? Дрекавац попросту сбежал! Может, этого вы и добивались!?
— Да мы даже не знаем, что такое ваш дрекавац!
— Это тот уродец, очевидно же! Он заслан тем проклятым зверем наводить беды на нас!
— Да, точно! — поддержали сразу несколько голосов.
Орион почти ничего не понимал из их речей. Он и сам был далёк от умения вести мирные переговоры, однако ситуация обязывала: острые вилы всё ещё были направлены прям на них. И да, они могли бы просто уйти, забрать Саймона и продолжить путь, но окружающие земли были достаточно опасны, а лошадям требовался полноценный отдых, чтобы после они смогли спокойно добраться до нужной точки.
— Я не имею никакого отношения к той нечисти, что на нас напала! — наконец раздался голос наследного принца.
Он подошёл ближе, всё так же держа руки скрещёнными на груди, и, хмыкнув, осмотрел толпу.
— Мы вообще-то собирались вам помочь. Не слишком гостеприимно теперь вилы на таких людей наставлять.
— Помочь? А как докажете? Пока всё, что вы сделали, — это отпустили того, кого мы с таким трудом хотя бы сюда заманили!
— Только дальше ничего не могли. Стояли и тряслись, — фыркнул Аланор, и в его голосе уже нарастало раздражение.
— Наступил бы день, и тогда он уже точно не вылез!
— Верно! Заморили бы голодом!
— А ты тоже нечисть!
— Почему мы вообще продолжаем с ним говорить?
— Точно! Он же нечисть!
Они всё ещё боялись и не решались даже шагу сделать в их сторону, а стоило Аланору куда-нибудь перевести взгляд, как первые ряды тут же вжимались в стоящих позади, стремясь отодвинуться подальше. Всё это совсем не походило на то, что они готовы принять гостей в своём городе.
Увидев такую картину, Аланор недовольно цокнул языком и обернулся к чародею.
— Оставайтесь тут и отдохните. Встретимся завтра в полдень, — спокойно произнёс он, явно намереваясь уйти.
— А ты куда?
— Если не уйду, то простоим так до самого утра, — отмахнулся он. — Не переживай. Мне не впервой ночевать в лесу, так что ничего со мной не случится. Может, и этого мелкого найду и прикончу, чтобы неповадно было, — последнее он буквально шикнул себе под нос.
Хотя ещё мгновение назад Ориону казалось, что он заметил на лице Аланора довольную улыбку, теперь в его голосе словно проскальзывала тихая, едва заметная печаль. Ещё бы — наследный принц, следующий претендент на трон, а его из города в собственном королевстве гонят вилами.
Знали бы эти люди, с кем имеют дело.
Впервые Ориону самому захотелось назвать чужой титул вслух, чтобы те потом долгие годы засыпали со страхом, вспоминая собственную дерзость.
Но он так и скрылся в темноте, а Орион не нашёл в себе сил двинуться следом. Лишь когда фигура растворилась среди деревьев, он обернулся к людям. Те уже выглядели куда спокойнее: вилы опустились, напряжение в плечах ослабло, и хотя многие всё ещё бросали тревожные взгляды в сторону леса, позволили себе немного расслабиться.
Кто-то даже поспешил подойти к чародею.
— Ты не переживай так. Он одурманил тебя! Нечисть так жертв заманивает. Идём, юнец, идём... скоро тьма отпустит тебя, и ты всё осознаешь.
— Да вы... — Ориону очень хотелось выругаться с тем раздражением, которое обычно позволял себе только наследный принц, но где-то в городе ещё бродил Саймон, и потому он заставил себя сдержаться. — Мне бы ночлег, — произнёс он наконец, и в голосе осталась звучать лишь усталость.
Кажется, глупые и необразованные крестьяне и правда решили, что он стал жертвой чар и просто не понимал, что происходит. Но лишь за отсутствие красных глаз его приняли куда теплее и даже с некоторым гостеприимством: позволили пройти глубже в город и наперебой начали рассказывать, где можно остановиться.
Однако сам Орион не спешил отходить далеко от площади. Его печальные золотые глаза ещё раз скользнули по тёмной чаще леса. «Как он там один будет?» — промелькнуло в голове, и сердце неприятно сжалось. Он вдруг поймал себя на том, что каждый из окружающих его людей начинает раздражать до странной, почти беспричинной злости, однако прежде всего ему всё же нужно было найти Саймона.
Найти мальчишку оказалось совсем несложно. Саймон, будучи воспитанником детского дома, прекрасно умел ориентироваться в незнакомых местах и, как оказалось, весьма толково распорядился остатками золота наследного принца: он нашёл конюха и передал ему лошадей на восстановительную ночь и приведение в порядок. Даже копыта им пообещали обработать.
Сам же он сидел у небольшого постоялого двора, скучающе разглядывая улицу и ожидая возвращения старших. И уже скоро раздался гвалт приближающейся толпы.
— Нечисть часто так делает! Тебе бы оберег какой... осторожнее надо! У нас есть один отвар, помогает от лихорадки и может порчу с тебя снимет — всего несколько серебрянных, и отдам! — наперебой звучали голоса вокруг.
Орион шёл среди них молчаливый, угрюмый, и наследного принца рядом с ним, конечно же, уже не было.
Когда братья наконец встретились взглядами, Саймон было открыл рот, чтобы задать очевидный вопрос, однако холодный взгляд золотых глаз остановил его на полуслове, и мальчишка тут же опустил голову.
— Этот юноша, неужели, тоже с вами? — удивлённо произнёс мужчина, вынырнувший из толпы. Судя по тому, как по-хозяйски он подошёл к двери постоялого двора, именно он и был его владельцем.
— Да, — кивнул Орион.
— Вижу, его-то нечисть не пленила, смог сбежать. Молодец! Такой молодой, а уже с такой сильной волей! — важно заключил мужчина.
Саймон всё ещё не понимал, что происходит, но по обстановке интуитивно чувствовал, что лучше пока помалкивать. Тем более что Орион явно был не в настроении. Лишь когда толпа, продолжая переговариваться между собой, устало начала расходиться по домам, а владелец небольшого постоялого двора позволил им переступить порог, у братьев наконец появилась возможность поговорить.
— Где Его... где господин? — осторожно шепнул Саймон, потянувшись к старшему.
— Они увидели его красные глаза и прогнали.
Саймон сначала искренне удивился, а затем, осознав всю абсурдность происходящего, едва сдержал вырвавшийся смешок.
— И господин так легко ушёл?
— Я сам удивлён, — тихо признался Орион. — Но он сказал нам переночевать здесь.
— Ого... он и правда сильно поменялся.
— Либо строит в лесу план, как сжечь всё дотла, — отстранёно заметил чародей, и, произнеся это, вдруг вспомнил, как тот вскользь, с едва скрываемой болью в голосе, упоминал пепелище, которое осталось от Вереска. Игривая усмешка тут же исчезла с его лица, и Орион снова почувствовал, как внутри тяжело оседает странная, глухая тоска.
Тем временем мужчина средних лет вновь обратился к столь редким для этих мест гостям.
— Вы проходите, проходите! Я уже послал дочь подготовить для вас комнату. И, конечно же, скоро будет горячая еда! — он любезно суетился вокруг них. — Так давно никого не было, такое счастье... конечно, не без беды, но разве счастье бывает без беды? Да где ж такое видано! — он говорил почти без остановки, так что вставить слово было почти невозможно. — Вот на наш край напасть свалилась, а вместе с ней, глядишь, и радость заглянула.
— То, что вы прогнали такого уважаемого господина, только больше бед на вас нашлёт, — с задором заметил Саймон и широко улыбнулся, наблюдая, как заметно перекосилось лицо мужчины.
— О чём же вы?
— Он про того господина, что был со мной, — спокойно пояснил Орион. — Разве не странно, что его вы сочли нечистью, а меня впустили?
— А у меня весь дом солью обсыпан. Вы бы не прошли, будь вы нечистью. Да и он бы не прошёл.
— Он не нечисть, — сквозь зубы добавил чародей.
Однако мужчина лишь недовольно цокнул.
— Если бы не соль, я бы и вас не впустил, — заметил он на этот раз уже с явным пренебрежением. — Он околдовал вас, юнец. Стоило бы сказать нам спасибо, что мы вас спасли. Но, видно, его чары ещё не отпустили. Ничего, позже поймёте, о чём мы говорим, и еще извиняться будете.
Саймон лишь хлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого, и вдруг заметил в раздражении брата до смешного знакомые черты наследного принца. Этого оказалось достаточно — он не выдержал и тихо рассмеялся. Понимая, что ситуацию нужно срочно сгладить, иначе и они окажутся ночью в лесу, он подскочил с места и поспешно приблизился к хозяину.
— Да-да, — быстро закивал он, дружелюбно хлопнув мужчину по плечу. — Так что там с едой?
— Ах точно, еда!
Этого оказалось достаточно, чтобы мужчина окончательно отвлёкся от тревожных мыслей. Радость от столь редких гостей, кажется, легко перекрывала страх перед нечистью — словно к её набегам здесь уже давно привыкли и научились жить рядом с этой угрозой.
— Неужели брат оставит всё так просто? — удивлённо прошептал Саймон, когда хозяин ушёл хлопотать по дому.
— Нет, конечно. Я просто дождусь еды, а потом найду его, — спокойно ответил Орион.
— Но как? Если он ушёл в лес, то найти его там ночью будет невозможно.
— У всех свои способы, — легко произнёс чародей.
У него и правда был козырь, в котором он не сомневался, поэтому, когда ему поднесли пиалу с напитком, источающим приятный цветочный аромат, он лишь вежливо пригубил сладкую жидкость, не торопясь и словно совсем не тревожась.
Когда же со стороны кухни потянуло мягким запахом томлёных овощей, в животе у него довольно громко заурчало. Это было то странное, почти неловкое ощущение, когда за долгие дни дороги, проведённые на одной лишь дичи и птице, начинаешь отчаянно желать чего-то иного. И потому он был почти по-детски рад тому, что здесь подают не мясо. В тот момент мысль о том, насколько это вообще роскошь — выбирать пищу по настроению, — даже не пришла ему в голову.
Удивительным оказалось другое. Из кухни вышла совсем юная девушка, не старше самого Саймона, однако выглядела она так хрупко и бледно, что казалось — ещё немного, и просто рухнет на пол. Щёки её впали, под глазами легли тёмные тени, похожие на ночное небо, а тусклые глаза и слегка дрожащие руки выдавали болезненную слабость. На мгновение Ориону даже пришла в голову неприятная мысль, что еда в её руках может оказаться заражена какой-нибудь тяжёлой инфекцией.
Подойдя к столу, девушка осторожно опустила широкий деревянный поднос и сняла с него несколько мисок, наполненных горячим супом.
Именно тогда Орион заметил, что её рука едва заметно подрагивает.
— Вам не стоит нас бояться, — спокойно сказал чародей.
Однако девушка вовсе не выглядела испуганной. Напротив, услышав голос гостя, она мягко улыбнулась, так что её глаза слегка изогнулись тёплой дугой.
— Что вы, гость совсем не выглядит пугающим, — ответила она. Голос у неё оказался удивительно нежным. Девушка обхватила поднос и прижала его к груди с лёгким смущением.
— Тогда почему у тебя дрожат руки?
Она явно собиралась завести простой, дружелюбный разговор со случайными путниками, но после этого вопроса её взгляд мгновенно стал растерянным.
— Простите... отец не велит говорить, чтобы не спугнуть вас, — тихо призналась она. — Но я немного болею последние дни.
Она подняла смущённый взгляд и, будто стараясь скрыть собственную неловкость, окинула двух гостей быстрым, смущенным взглядом, поправив при этом и без того аккуратно собранные волосы.
— Но не волнуйтесь, на еде это никак не скажется. Приятного аппетита.
Девушка уже собиралась уйти, однако Орион окликнул её.
— Подожди, — позвал он.
Она с лёгким воодушевлением тут же обернулась на зов. Щёки её чуть заметно порозовели от того, что пришлось снова взглянуть на гостя. Впрочем, из-за общего болезненного состояния нельзя было с уверенностью сказать, было ли это смущение — вполне возможно, что жар просто поднялся от хвори.
— Зачем ты работаешь, если больна?
Саймон на это лишь устало закатил глаза и поспешил заняться едой, не вмешиваясь в разговор, однако по его виду было ясно, что он слушает очень внимательно.
Девушка оглянулась по сторонам и, убедившись, что в помещении всё ещё только они втроём, чуть нерешительно заговорила:
— У нас здесь многие болеют... просто не по всем это так заметно, — тихо прошептала она. — Лучше будьте осторожны, — добавила затем. — Особенно осторожны с водой. Поэтому мы подаём только вино.
— Эй, это же и замечательно. Вино я люблю больше воды! — оживлённо хохотнул чародей. — Можешь тогда подать ещё?
— Хорошо.
Девушка ненадолго ушла и вскоре вернулась с кувшином вина, от которого тянуло мягким, тёплым ароматом. Орион пригубил немного и оттуда, однако, казалось, вовсе не собирался так просто отпускать её и, воспользовавшись случаем, вновь задал вопрос:
— А что же тут никто не лечится? Неужели нигде в округе не живёт ни одного лекаря?
— Не помогает... — выдохнула она с тихой грустью. — Всё дело в нашей воде. Её заразила нечисть.
— О как... О чём-то таком на площади уже слышал. — невольно вырвалось у чародея.
Девушка рассказала ещё немного, украдкой поглядывая по сторонам — было видно, что она боится, как бы отец не заметил, что она распугивает долгожданных гостей своими рассказами.
Когда-то здесь всё было спокойно, но несколько лет назад вода во всех ближайших источниках вдруг стала странно портиться. Её почти невозможно пить, а если она попадала в пищу или в поилки животных, люди и скот вскоре начинали тяжело болеть. Смертей было не так много, но мучения затягивались надолго, и от этого город медленно чах.
Люди пытались выловить мелкого дрекаваца, считая его причиной беды, но он каждый раз ускользал. И потому было неудивительно, что, увидев Аланора, они сразу вспылили и решили, будто именно он сорвал их единственный шанс.
Но если подумать... та мелкая нечисть в колодце была напугана и металась на дне до тех пор, пока именно Орион не заглянул внутрь.
Обернувшись к распахнутому окну, откуда тянуло лёгким прохладным ветерком, чародей тихо буркнул младшему:
— Может ли это быть из-за меня? Мы точно посмотрели друг на друга, и после этого он словно сошёл с ума... — проговорил он почти шёпотом, стараясь, чтобы никто посторонний не услышал.
— Брат, не волнуйся, от тебя сложно не сойти с ума! — восторженно выпалил Саймон, но, поймав строгий взгляд, брошенный в его сторону, поспешил исправиться.
— Точнее... — замялся он, понимая, что сказал что-то не то. — Точнее... в общем, брат, твои глаза действительно очень красивые. Я никогда не встречал чародея с таким красивым цветом глаз!
Орион посмотрел на него с лёгкой усмешкой и негромко заметил:
— Так мы уже выяснили, что ты встречал только двух чародеев. И один из них — я.
— Э-э... но и людей я тоже не встречал, — задумчиво пробормотал мальчишка.
Он снова вгляделся в лицо брата, и вдруг его взгляд стал озадаченным.
— Подожди... а разве раньше у старшего брата глаза не были зелёные?
— Были, — отстранёно ответил Орион. — Но всё меняется. Сейчас не об этом.
— А о чём тогда? — осторожно спросил Саймон. — Брат, у тебя всё время какое-то грустное настроение. Ты переживаешь из-за Его Высочества?
— Не то чтобы переживаю... — протянул чародей. — Просто раздражает, что его выгнали, даже не пытаясь разобраться. Он же не нечисть... ну ладно, даже если отчасти, то точно бы не стал травить воду! Ловили бы того, кто это сделал!
Он раздражённо выдохнул и продолжил, уже не скрывая досады:
— Он всю дорогу настаивал остановиться здесь, потому что в этих лесах опасно и хотел нормально отдохнуть. А в итоге снова будет всю ночь бдить в лесу... И всё из-за этих людей. Ах, как бесит!
Под конец он так вспылил, что даже ударил ладонью по столу. Старый деревянный столик жалобно скрипнул, но всё же выдержал удар. А когда Орион обернулся, он встретил ехидный и подозрительно довольный взгляд младшего.
— Чего задумал?
— Так брат уже принял Его Высочество? — невинно поинтересовался Саймон.
— Куда? — искренне удивился Орион.
— Нет? А... просто ты так злишься из-за того, как с ним поступили, и я подумал, что, может быть, всё уже случилось...
— Да что ты несёшь?
— Просто раньше брат никогда не злился из-за Его Высочества, — невозмутимо пояснил мальчишка. — Кажется, это впервые.
— Раньше этот чёрт никогда не давал себя в обиду, а теперь посмотри, как позволил с собой поступить! И ведь даже словом не пререкнулся — просто взял и ушёл! Я бы уговорил их, — взволнованно бросил Орион. — И мы бы спокойно здесь заночевали.
— Но если все тут решили, что Его Высочество — нечисть, то в любом случае не позволили бы ему остаться, — осторожно заметил Саймон. — А если бы и позволили, то разве потом не винили бы его в любых новых бедах?
Орион на мгновение замолчал, а затем вдруг резко выпрямился, словно мысль ударила его прямо в голову.
— Тогда нам нужно показать им обратное!
— О чём ты? — насторожился Саймон.
— Когда он взойдёт на трон, если люди отсюда увидят его там, они точно начнут распускать грязные слухи о том, что новый король — нечисть. А жёлтой прессе только дай повод — всё разнесут, вывернув наизнанку и повесят на главной страничке. Поэтому нужно сделать наоборот. Нужно, чтобы даже если однажды узнают, что он нечисть, народ хотя бы отсюда мог сказать всем остальным, что он добрая нечисть!
Он выпалил это с горящими глазами и резко поднялся из-за стола.
Саймон даже слова вставить не успел, как его брат уже быстрым шагом направился в сторону кухни. Сам мальчишка только хмыкнул, а когда заметил, как старший, уже с мешком в руках, направляется к выходу, лишь придвинул к себе недоеденную порцию Ориона и спокойно принялся за неё. Растущему организму лишняя еда не помешает, а его брат, судя по всему, сегодня явно не вернётся.
Сам же Орион, выпросив у хозяев немного еды в дорогу и оправдавшись тем, что страстно любит перекусить среди ночи, выскочил на тихую улицу городка и остановился, оглядываясь по сторонам. В такой час, да ещё после произошедшего, жители заперлись в своих домах и явно не собирались высовываться до самого утра.
Кроме одного безумного чародея.
Орион оглянулся и громко сказал в пустоту:
— Я знаю, что ты здесь!
Он произнёс это в воздух, однако, осмотревшись, не заметил ни малейшего движения. Тогда он отошёл в сторону, зашёл за дом и быстрым шагом двинулся между рядами низких строений. То и дело оглядываясь, он пытался выхватить знакомую тень, но вокруг слышались лишь редкие шорохи ночного ветра.
Когда переулок показался ему достаточно тихим и со всех сторон оказался зажат высокими каменными стенами, Орион остановился и снова обернулся назад.
— Если ты не покажешься даже теперь, я при встрече выпотрошу тебя, слышишь? — вскрикнул он в пустоту.
Угроза, кажется, сработала. Из ветвей иссушенного дерева вдруг поднялась крупная птица, тяжело взмахнула крыльями и, сделав короткий круг, спикировала вниз, приземлившись на верхушку сложенных деревянных ящиков. Алые глаза мгновенно уставились на того, кто только что грозился расправой.
— Я знал, что он отправил кого-то следить, — с довольной улыбкой произнёс чародей. Увидев птицу, он даже почувствовал, как на сердце стало легче. — Отведи меня к нему.
Даже если бы ворон попытался что-то ответить, Орион всё равно не был наделён талантом понимать этих птиц. Поэтому следующие несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга.
Тогда Орион продолжил, понизив голос:
— Ты же знаешь, где он. Он говорил, что не видит вашими глазами, но вы друг друга чувствуете. Так что отведи меня к нему, — тихо произнёс он, стараясь не привлечь разговорами чьего-нибудь внимания из соседних домов.
Однако птица лишь продолжала смотреть прямо на него, не проявляя ни малейшего желания двигаться.
— Угроза про потрошение твоих внутренностей всё ещё актуальна, — напомнил чародей с ухмылкой.
Кажется, это оказалось достаточно убедительным. Птица резко взмахнула крыльями, поднялась вверх и, сделав короткий круг, спикировала на крышу дома в нескольких метрах от него.
— Это ты мне уже показываешь путь или нет?
Ворон снова поднялся в воздух и перелетел на крышу ещё дальше. Теперь Орион медленно двинулся в ту сторону. Сначала осторожными, неуверенными шагами, однако птица всякий раз перелетала немного дальше, терпеливо дожидаясь его. И когда стало ясно, что она ведёт его в определённом направлении, чародей уже увереннее зашагал вперёд. Тогда крупный ворон расправил крылья, поднялся выше и стремительно полетел в сторону леса.
Внутри у Ориона всё было неспокойно. Ведь вполне возможно, что именно из-за него та мелкая нечисть взбесилась и бросилась в атаку. Именно потому, что Аланор решил защитить его, всё и обернулось той неразберихой, в которой оказалась раскрыта его сущность. Аланор мог быть вспыльчивым, мог быть резким, но злым он никогда не был.
И это казалось вопиющей несправедливостью.
Иначе почему тогда Ориону так неспокойно от произошедшего? Аланор никогда не был подарком, но рядом с ним всегда находился Волк, который мог защитить его, или же сам наследный принц умел быстро показать окружающим, где на самом деле их место и что никто не смеет указывать ему, как жить. Но не в этот раз... В этот раз он подставил себя, чтобы защитить Ориона. А ведь тот и сам бы увернулся. От этого становилось только хуже, потому что теперь чародей ощущал странное чувство долга.
Он изменился. Наследный принц изменился так сильно, что это начало шатать прежнее отношение к нему. А ещё эти глупые мысли о том, что Орион ему нравится... нравится настолько, что то, каким его видят другие, вдруг перестало казаться важным.
С этими спутанными мыслями чародей почти бегом врывается в тёмный лес.
