Сказанье о Драконе и Вороне III: Тени прошлого

      В такой поздний час лес и правда кишел нечистью, и, хотя она не действовала открыто, среди листвы то и дело мелькали тени, а неприятные звуки доносились со всех сторон. Однако Ориону, бывавшему и не в таких ситуациях, до этого не было дела. Тем более что его спутник, провожающий чародея к своему хозяину, вовсе не страшился припугнуть тех, кто пытался приблизиться.       Поэтому дорогу можно было назвать предельно комфортной, учитывая складывающуюся ситуацию. Да и идти, как выяснилось, нужно было недолго.       Орион не сразу смог разобрать в густоте деревьев скромный силуэт в чёрном, склонившийся к деревьям и занимающийся какими-то своими делами, однако сразу почувствовал облегчение, когда всё же смог узнать в нём знакомую фигуру, ускоряя шаг. Однако не он один находился в это время среди бушующей нечисти, и потому Аланор, до этого стоявший и прислушивающийся к окружению, услышав резкие шорохи позади себя, резко развернулся — и острое, как заточенная сталь, перо со свистом полетело в сторону чародея.       Благо рефлексы были натренированы годами: Орион тут же увернулся, лишь испуганным взглядом проводив перо, воткнувшееся в дерево, которое ещё мгновение назад было прямо за его спиной.       — Это ты так мне рад? — слегка нервно хмыкнул чародей.       Глаза Аланора, до этого блеснувшие красным светом, тут же померкли, и в чёрных как смоль зрачках отразились лёгкий испуг и волнение.       — Ты что тут делаешь? — в его взгляде скользнуло и недоверие. Всё же подкрасться мог и кто-то достаточно могущественный, способный принять привычную ему форму.       Орион же, не думая о таком, просто подошёл ближе и показал на свёрток в своих руках.       — Принёс твою еду.       — Как ты меня нашёл?       — В твоих рядах затаился предатель, — с улыбкой хмыкнул мужчина и указал на гордую птицу, присевшую среди ветвей. Однако угрызений совести птица не испытывала и лишь склонила голову, посмотрев на своего хозяина. — А ты чем занимаешься? Плакал тут без меня?       — Хотел выследить того мелкого, но потерял след, — с некоторым разочарованием произнёс Алан.       — А птицы?       — Лес густой, а он маленького размера и тёмного цвета — никто не может его выследить, — развёл тот руками.       — Тогда я помогу тебе.       Орион непринуждённо подошёл ближе и всучил котомку в чужие руки.       — На, поешь. Может, немного уже остыло, но вполне съедобно.       — Я мог бы и сам добыть себе еды. Как ты думаешь, кто весь путь этим занимался?       — Я знаю, что ты теперь удивительно самостоятельный, но всё равно ты не можешь питаться одной птицей. Здесь немного красного мяса, овощи и фрукты. Ешь, — кивнул чародей несколько раз.       Алан посмотрел на свёрток, опустился на землю и, развернув его, тут же ощутил аромат свежеприготовленной еды. И не на костре — а действительно по-домашнему вкусной.       — Спасибо, — отозвался он с улыбкой.       Орион снова с лёгким удивлением приподнял брови на слова благодарности от наследного принца, но поспешил отвернуться. Нужно было больше времени, чтобы привыкнуть реагировать на такое спокойнее, поэтому он поспешил сменить тему.       — Я служил в разных точках, и порой занимался как раз тем, что выслеживал конкретную цель. Так что я справлюсь, — заметил чародей. — Как только закончишь, пойдём и поищем его.       — Не стоит, — отмахнулся Аланор. — Береги силы, завтра нужно продолжить путь.       — Вестей от Вол... Бер... — он запнулся, позабыв чужое имя. — Чёрт, как сложно привыкнуть к стольким переменам! — чертыхнулся чародей.       — Бернард, — подсказал Алан.       — Да, от Бернарда вестей нет?       — Нет, — уверенно произнёс принц. — Я не думаю, что он быстро вернётся. Ему нужно поговорить с Мирой, найти соратников и, в добавок ко всему, ещё дождаться, когда отец использует артефакт.       — Значит, у нас есть свободное время.       — Для чего?       — Доказать этим полубольным отбросам, что ты не нечисть.       Алан оторвался от набивания щёк едой и поднял взгляд на чародея. Внутри него что-то моментально расцвело от одного лишь вида этой прямой спины, готовой идти на крайности ради чужой чести. Он не смог сдержаться и легко произнёс:       — Но я же нечисть, пусть и лишь на какую-то часть. Мой отец — демон.       Слова давались легко — с тех пор как он принял события прошлого, прошло достаточно времени.       А вот Орион пока только переваривал все эти новости и не мог относиться к ним так же спокойно. Для него Аланор всё ещё оставался просто другом — со своими, пусть и странными, тараканами в голове, но всё же самым близким человеком в этом шатком мире. Тем более после того, сколько раз он уже успел задолжать ему.       — С тобой или без, я найду того паршивца, и тогда проблема с водой здесь решится, — заявил чародей, оборачиваясь к Аланору. — Если не хочешь ничего им доказывать, тогда давай просто поможем.       — Не, — лениво отозвался принц. — Этого я хочу ещё меньше, — обыденно произнёс он и снова уткнулся в еду. — Разве это не их проблемы? Судя по тому, как они относятся к гостям своего города, их ненароком и проклясть могли. Умел бы я это делать — точно бы...       — Но ведь ты наследник короны! — возмутился Орион. — Разве ты не видишь, к чему привело правление твоего отца? Неужели ты не хочешь быть другим правителем?       Задеть за живое? Легко.       Аланор мог делать вид, что стал другим — более возвышенным, более благородным, способным прикрыть в любой момент, но Орион отчётливо видел, что его главная черта никуда не делась: упрямство, вспыльчивость и ненависть ко всему, что могло его задеть. Возможно, теперь он способен просто уйти в лес, не приказав отрубить всем головы, хоть и вспоминая это потом с обидой, но сравнение с отцом, к которому он и так не испытывал ничего, кроме страха, а теперь ещё и знал всю его истинную натуру... Разве это не то, что могло задеть наследного принца за живое?       Пусть до самого престола ему всё ещё не было дела, однако по тому, как он отложил еду и уставился в пустоту, было ясно: это сравнение попало точно в цель.       — Ах... — утомлённо выдохнул Алан. — Я и забыл, какая ты головная боль, — хотя прозвучало грубо, сказано это было легко и даже с некоторой теплотой, словно ему этого давно не хватало. — Теперь вижу, как ты похож на себя маленького.       — Это тут при чём?       — Ладно, — Аланор закинул в рот ещё немного овощей и поднялся, отряхивая одежду от земли. — Этот красивый дядя пойдёт с тобой.       — О! — усмехнулся Орион. — А я уж думал, что ты перестал быть таким самовлюблённым.       — Так это же ты меня так называл.       — Я не...       Орион даже поднял руку, чтобы наверняка возразить этому абсурду. Но стоило ему попытаться, как сознание внезапно заполнили странные, незнакомые образы. Кусочки воспоминаний, которые будто не принадлежали ему, но всё равно были почему-то слишком близки.       Кто-то, способный одним своим видом заставить улыбнуться, и правда присутствовал в его забытой жизни. Высокий мужчина, однажды зашедший в гости.       Очень красивый дядя...       Аланор уже поднялся с места и обернулся, что-то говоря своей птице, в то время как у Ориона появилась возможность как можно быстрее скрыть накатившее смущение. Словно его поймали с поличным, и он не знал, как теперь следует себя вести. Не придумав ничего лучше, он просто отвернулся, пытаясь успокоить что-то внутри собственного сознания.       Неужели, не зная характера Аланора, он и правда мог ещё в детстве посчитать его красивым? Это вполне возможно. Ведь даже сейчас Орион готов был признать, что если полностью абстрагироваться от чужого характера и собственных предубеждений, его лицо выглядит невероятно красивым. А детские слова порой оказываются честнее взрослых мыслей.       — Мы идём?       — Подожди, — собравшись с мыслями, Орион решил отбросить всё лишнее. Сейчас ему нужно было найти того мелкого засранца, который испортил их долгожданный отдых. — Почему ты остановился именно здесь? Ты следовал за ним?       — Да. Когда я углубился в лес, оказалось, что он не отошёл слишком далеко. Я подумал, что смогу его поймать, но эта нечисть очень быстрая и мелкая. Так что здесь я потерял след.       — Тогда, когда ты стоял...       — Я дал распоряжение воронам изучать округу, пытался прислушиваться к тому, что они мне говорят. Однако из-за всего, что я тебе уже объяснил, они не могли его выследить.       — Значит, это место, где мы видели его в последний раз, — констатировал Орион, осматриваясь. — В какую сторону он бежал, когда ты потерял его след?       Аланор слегка растерянно огляделся, после чего указал на конкретное дерево.       — Когда он нырнул за него, я больше не смог видеть его в темноте.       — Хорошо, значит будем отталкиваться от этого.       — Но тебе точно не следует пойти отдохнуть?       — Чтобы ты и дальше молился ближайшему пню? Неа. Я бывало не спал по несколько дней — ничего не случится, если сегодня мы немного прогуляемся, — отмахнулся чародей.       Он подошёл к указанному дереву и стал внимательно его изучать. Всё, что он знал: нечисть маленькая, агрессивная и хорошо знакома с этой местностью. У неё были все преимущества ночи, чтобы скрыться.       — Жаль, я не подумал узнать, зачем эта тварь вообще была в городе. Сомневаюсь, что то трусливое сборище самостоятельно решило заманить её к колодцу. Значит, она приходит туда сама... — размышлял Орион, осматривая дерево.       Недолго думая, он нерешительно выставил руку вперёд и, пытаясь вспомнить ту лёгкость, которую ощутил вместе с Аланором в Храме Солнца, выпустил крошечный огонёк. Тот вспыхнул у него на ладони и мягко всплыл в воздух, зависнув рядом, освещая пространство вокруг тусклым, дрожащим светом.       — Это удобно, — отметил он способность создавать нечто подобное без использования рун. — Кажется, я и правда начинаю вспоминать, как меня этому учил Саи... о-отец...       Он никогда и никого сам так не называл, а потому слово получилось сжёванным и немного неловким. Однако, произнеся его, внутри он ощутил только лёгкость и тепло. Теперь, зная, что родители не просто погибли в аварии, а его самого не просто бросили здесь из-за какой-то пьянки, это ощущалось совсем иначе. В этом было что-то приятное. Теперь он знал, что тот мужчина, который растил его до последнего вздоха, сражался за его жизнь. Даже если нутром он всё ещё не мог до конца ощутить их родство, он был бы совсем неблагодарным человеком, если бы пренебрёг этим, обладая такими знаниями.       — Сейчас он очень напуган, потому что сначала его заперли... А я видел, как он там метался на дне. Потом ты и вовсе достаточно сильно спугнул его... — размышлял он вслух, пока наследник короны стоял за его спиной и внимательно слушал.       С освещённым пространством вокруг стало сразу проще: теперь можно было разглядеть обломанные ветви, примятую траву и даже крошечный след в земле. Значит, Аланору точно не показалось — и кто-то действительно был здесь.       — Дальше пойдём в тишине, — уже чуть тише произнёс Орион. — Или ты можешь остаться здесь.       — Я уже сказал, что пойду с тобой. Что, если он снова нападёт на тебя?       — Не воспринимай меня как беспомощного, — хмыкнул чародей с лёгким недовольством. — Я тоже, вообще-то, силён. Просто ещё не до конца разобрался.       — Я не считаю тебя беспомощным, — спокойно ответил принц, скрестив руки на груди. — Но не вижу ничего зазорного в том, что тебя хочет защищать тот, кому ты дорог. Даже если ты можешь сам с ним справиться, я бы предпочёл, чтобы ты даже не поцарапался. Здесь дело не в том, можешь ты или нет...       — Тс, — шикнул чародей.       Аланор на этот жест лишь возмущённо приподнял бровь.       — Мне надо прислушаться!       И хотя Орион явно говорил о деле, его уши, покрасневшие до самых кончиков, выдавали совсем другое. К счастью, он всё ещё стоял отвернувшись от собеседника и мог скрыть своё состояние. Как он может говорить такое? Защищает не потому, что думает, будто тот не справится, а потому что не хочет, чтобы он даже начинал что-то делать? Просто берёт весь груз на себя?       «Вот чёрт...» — только и выругался про себя Орион, ведь, прислушиваясь, он слышал лишь то, как его собственное сердце тревожно колотится после этих приторных слов. Он должен держаться. Нельзя же так быстро растаять после одного признания и пары громких фраз. В конце концов, у них ещё достаточно причин не думать о подобном будущем. Так почему же сейчас он даже сдержаться не может?       И дабы отвлечься от этих мыслей, он попытался всё глубже погрузиться в саму суть поиска. В конце концов, он уже заявил о себе как о мастере этого дела, и будет весьма неловко, если он облажается и в этот раз. Раньше, когда от Аланора пользы было не больше чем от табуретки, стоящей среди леса, всё было проще. Теперь же его уровень был совсем другим, и вовсе не хотелось раз за разом падать лицом в грязь. Тем более, раз он, возможно, и правда симпатичен этому человеку, хочется показаться даже чуточку лучше, чем есть на самом деле. Просто чтобы он не разочаровался...       Нужно было срочно успокоиться. Выпрямившись и прикрыв глаза, Орион попытался прислушаться. Лес теперь, казалось, погрузился в глубокую тишину, но шорохи при этом всё равно доносились со всех сторон — листва, скрип ветхого ствола, редкие капли воды, падающие с ветвей. И все эти звуки нужно было отделить от самого важного — присутствия здесь кого-то ещё.       Он сделал несколько осторожных шагов вперёд и снова посмотрел под ноги, внимательно осматриваясь.       — Сюда, — тихо шепнул чародей, поворачивая в нужном направлении.       На мягкой земле он заметил небольшую цепочку осторожных точек: маленькая лёгкая поступь впивающихся коготков явно неслась в одну сторону. Даже когда нет звуков, всегда может помочь новый взгляд на уже осмотренную местность. Он видел, как почва прогибалась под чужими крошечными ступнями и трава пригибалась в одну сторону.       Аланор, хоть и старался следовать позади, всматриваясь во всё вокруг, не мог увидеть столь же много.       — Ты уверен?       — Да.       Они сделали не больше десятка шагов, прежде чем чародей опустился на корточки и провёл пальцами по земле. Грязь здесь казалась слегка влажной и рыхлой, совсем не похожей на ту, что долгое время оставалась нетронутой.       — Он так и продолжал здесь бежать, причём очень быстро, — пробормотал он, возможно больше себе, чем своему спутнику. — Вот, видишь? Тут соскользнула его лапа.       Наследник короны наклонился немного ближе, но для него те следы, что Ориону казались очевидными, выглядели всего лишь неровностями земли, и он не видел в них ничего особенного.       — Наверное... вижу? — в голосе звучала сомнительная уверенность.       — «Наверное» — это значит, что ничего ты не видишь, — тихо фыркнул Орион, поднимаясь и расправляя одежду. — Но мы движемся точно правильно. Хорошо, что тебе удалось увидеть его снова. Как минимум это означает, что он петлял по лесу. Я всё ещё склоняюсь к тому, что он живёт здесь рядом и часто ходит этими тропами. Скорее всего, он не заблудился, а искал дорогу домой. Сможем найти её — найдём и его укрытие.       Орион осторожно раздвинул ветви перед собой, пропуская вперёд мягкий свет созданного им огонька. Тот плавно проплыл над тропой, словно ленивый светлячок, и осветил землю ровным бледным сиянием. И сразу взгляду открылось куда больше: на коре молодого кустарника темнела тонкая царапина, а одна из веток была надломлена и ещё не успела высохнуть.       Чародей остановился. Его пальцы осторожно коснулись сломанной ветви. Он слегка нажал на неё, проверяя хруст.       — Свежая, — тихо произнёс он.       Аланор подошёл ближе, стараясь ступать мягко и почти идя по следам своего спутника. Сухая хвоя под его сапогами всё равно тихо похрустывала, и от этого принц недовольно морщился, боясь, что в любой момент может всё испортить.       — Думаешь, что он лез здесь?       — Скорее проскочил, — поправил Орион. — Он мелкий, и это для него не преграда.       — Однако тут может быть много и другой нечисти.       — Конечно. Ты же не думаешь, что я настолько мастер, что могу отличить, кто именно сломал ветку? Я лишь говорю, что маленькие следы из направления, которое ты мне указал, следуют друг за другом, складываясь в одну картину. След может оказаться и ложным, однако сейчас я могу опираться только на это.       Чародей провёл взглядом по земле дальше и сделал ещё несколько шагов. Следы снова появлялись — едва заметные, прерывистые. Иногда они исчезали на участках твёрдой почвы, но затем возникали снова там, где земля была мягче.       Лес постепенно становился гуще.       Кусты переплетались плотнее, а стволы деревьев стояли ближе друг к другу. Свет огонька теперь выхватывал из темноты мшистые корни и клочья сухой травы.       Он шёл неспешно и каждые десять шагов останавливался, чтобы прислушаться. Аланор без лишних вопросов тут же замирал позади него. С любопытством и почти детским ожиданием он продолжал наблюдать, чем всё это может закончиться.       Они шли и останавливались, шли и останавливались, лишь изредка меняя направление. Аланор даже начал ловить в этом ритм и понимал, когда будет следующая остановка, ещё за шаг до того, как она происходила.       В один из таких моментов Орион задержался дольше обычного и посмотрел строго через правое плечо.       — Что такое? Повернул?       — Мы не одни, — шепнул чародей едва слышно.       — Он уже здесь?       — Боюсь, эти звуки слишком тяжёлые для такого крохи. Ты же говорил, что тут полно нечисти?       — Да... но в этой части удивительно тихо.       — И, видимо, я понимаю почему.       Орион заметил это некоторое время назад, но старался не придавать значения. Внешне он выглядел спокойным, однако внутри уже подозревал нечто неладное, крадущееся за ними по пятам. И вот теперь, когда за их спинами с силой хрустнула увесистая ветка — та самая, которую он специально опустил прямо на их следах, — он окончательно понял, что за ними идут. Стоило им остановиться — и это нечто останавливалось тоже.       — Пусть твои посмотрят сзади. Но сам не оборачивайся.       То, что это существо именно преследует их, было слишком очевидно: оно соблюдало их ритм и затаивалось, стоило им остановиться. Однако это вовсе не означало, что оно благоволит им или следует из простого любопытства. Опыт подсказывал Ориону, что никакая нечисть никогда не предвещает ничего благоприятного.       Орион приподнял голову выше и увидел, как над плотной кроной мелькнула тёмная тень крупной птицы. Очевидно, кто-то из воронов, подчиняясь приказу, полетел посмотреть, что происходит у них за спинами. Пока они были сосредоточены на поисках, они совсем забыли следить за тем, что оставляют позади себя.       — Сделай отметину на этом дереве, — тихо обозначил Орион.       Аланор, не задавая лишних вопросов, обнажил меч и с силой несколько раз ударил по коре, оставляя на ней заметный треугольный знак. Только убедившись, что они точно засекли это место, Орион развернулся и пошёл строго в противоположную сторону от той, куда собирался повернуть раньше.       — Ты уверен? Мне казалось, мы следуем в другую часть.       — Именно. Но если этот кто-то собирается напасть, будет лучше, если мы не уничтожим след. Нужно сбросить хвост, а потом вернёмся.       — А мы сами-то не заблудимся в этом лесу?       — Я хорошо ориентируюсь по звёздам, солнцу и мху, так что найду дорогу обратно в эту часть. Готовься дать отпор.       — Без проблем.       Они двинулись дальше уже значительно осторожнее, стараясь не только продолжать выбранное направление, но и вести себя так, словно по-прежнему ничего не подозревают. Орион вновь позволил огоньку скользнуть немного впереди, и тот, плавно покачиваясь в воздухе, освещал мягкую землю и редкие корни, выступающие из почвы.       Именно в этот момент над их головами снова мелькнула тёмная тень. Крупная птица почти бесшумно скользнула между ветвей, сделала широкий круг над кронами и на короткое мгновение опустилась ниже, прежде чем снова подняться вверх. Со стороны это выглядело как обычное движение ворона, однако Аланор, едва заметив её силуэт, чуть приподнял голову и на секунду задержал взгляд в небе. Птица коротко каркнула, но звук был приглушённым, словно предназначенным только для одного слушателя.       Для остальных лес оставался безмолвным.       Лицо принца почти не изменилось, однако в его глазах на мгновение мелькнуло понимание. Он замедлил шаг и, не останавливаясь полностью, перевёл взгляд на Ориона.       Аланор едва заметно кивнул.       После этого он медленно поднял руку и коротким жестом показал высоту — ладонь прошла заметно выше его собственной головы. Затем он слегка ссутулился, наклоняя плечи вперёд и изображая форму силуэта, после чего указал в сторону одного из толстых стволов, за которыми темнота между деревьями казалась особенно плотной. Орион внимательно следил за каждым движением и почти сразу понял большую часть сказанного: тот, кто шёл за ними, был значительно выше человека и двигался с характерной сгорбленной тяжестью, словно его тело состояло не столько из плоти, сколько из грубо переплетённых ветвей.       Лишь направление оставалось не до конца ясным.       Однако этого было достаточно.       Орион едва заметно качнул рукой вперёд, давая понять, что им следует продолжать идти так же спокойно, как и раньше, после чего другой рукой изобразил короткое движение в сторону, будто кто-то обходит добычу по дуге. Затем его пальцы медленно провели по собственному горлу, обозначая то, о чём не нужно было говорить вслух.       Если тварь приблизится — её придётся убить.       Аланор ответил тем же тихим согласием. Его пальцы уже легли на рукоять меча, и через мгновение клинок бесшумно покинул ножны, почти не отражая слабого света огонька. Принц слегка замедлил шаг, позволяя Ориону уйти вперед на несколько шагов, чтобы между ними появилось пространство, в котором можно было бы разойтись, не привлекая внимания того, кто наблюдал за ними из темноты.       Так они продолжили движение, стараясь сохранять прежний ритм, будто всё происходящее вокруг не имело для них никакого значения. Однако теперь каждый звук, каждое движение ветвей и каждый тихий шорох за их спинами воспринимались иначе, потому что оба уже знали — где-то там, между деревьями, тяжёлой и медленной поступью идёт существо, которое решило следовать за ними в надежде, что рано или поздно они сами станут его добычей.       Аланор уже дал понять, что тот, кто следует за ними, достаточно массивен, а потому, когда впереди между деревьями показалось более открытое пространство, Орион почти сразу решил, что облегчать жизнь преследователю не стоит. В таких столкновениях неповоротливость противника могла стать его главной слабостью, особенно когда заранее не знаешь, с чем именно предстоит иметь дело. Если существо действительно было таким крупным, как показал принц, то густой подлесок, ветви и переплетённые кусты могли стать для него куда большей помехой, чем для двух людей, привыкших двигаться осторожно и почти бесшумно. Поэтому, когда тропа перед ними расширилась, Орион без колебаний свернул в сторону, где густая листва цеплялась за одежду, а из земли торчали жёсткие ветви и корни, образующие настоящий лабиринт из природных преград.       Он сделал несколько шагов внутрь этой чащи, жестом подманивая Аланора ближе, и только после этого остановился, позволив огоньку зависнуть немного впереди, чтобы его слабый свет не выдал их слишком рано. Здесь деревья росли теснее, а кустарники тянулись почти до груди, образуя укрытие, в котором было куда легче спрятаться и наблюдать за тем, кто идёт следом.       — Мы не пойдём дальше? — тихо спросил принц, уже понимая, что остановка была не случайной.       — Нет смысла идти бесконечно долго, — так же негромко ответил Орион, прислушиваясь к лесу.       — Он преследует нас давно?       Он не оборачивался, но взгляд его оставался сосредоточенным, словно он пытался услышать не только шаги, но и саму тяжесть чужого присутствия, которое уже какое-то время неотступно тянулось за ними между деревьями.       Орион не сразу ответил на вопрос. Он лишь на несколько мгновений замер, опустив взгляд на землю перед собой и словно прислушиваясь не столько к звукам леса, сколько к самому ощущению пространства вокруг. Тишина здесь казалась плотной и вязкой, но именно поэтому в ней легче всего было уловить что-то чужое. Между привычными шорохами листвы и редкими скрипами ветвей постепенно начинало проступать нечто другое — тяжёлое движение под самой поверхностью земли, словно корни деревьев медленно и неестественно сдвигались под чьим-то весом.       Аланор тоже это почувствовал. Он не сводил взгляда с тёмного промежутка между деревьями, откуда, по их расчёту, должен был появиться преследователь, и всё его тело оставалось напряжённым, готовым в любой момент сорваться в движение. Несколько долгих секунд они просто стояли, позволяя лесу молчать вокруг них, и эта пауза становилась всё страннее, потому что никто так и не выходил из темноты.       Именно тогда земля под ногами Ориона едва заметно дрогнула.       Сначала это было почти неощутимое движение почвы, будто под слоем влажной листвы кто-то медленно провёл рукой, однако в следующее мгновение земля вспучилась с глухим треском. Корни деревьев резко разошлись в стороны, и из почвы с яростной силой вырвалась огромная переплетённая масса ветвей и тёмных корней. Взрыв рыхлой земли и обломков древесины разлетелся во все стороны, поднимая в воздух облако пыли и мха, и этот внезапный удар буквально выбросил людей из укрытия, в котором они только что готовились к засаде.       - Вот же ж блять! - вырвалось у чародея само собой.       Ориона отбросило назад так резко, что невозможно было успеть развернуться, и через секунду его спина уже впечаталась в ближайший ствол. Светящийся огонёк, висевший рядом, резко качнулся в воздухе и описал неровную дугу, освещая происходящее дрожащим светом. В этом свете наконец стало видно существо, которое всё это время следовало за ними.       Тварь вырвалась из земли полностью, и теперь было ясно, что именно пряталось под их следами.       Её тело представляло собой огромную массу переплетённых корней, ветвей и клочьев мха, словно сам лесной покров поднялся и принял уродливую форму живого существа. Отростки изгибались и скручивались между собой, образуя грубый силуэт, который на мгновение напомнил сгорбленную фигуру, однако эта форма тут же начала меняться. Корни двигались непрерывно, перетекали друг через друга, словно внутри них струилась какая-то тёмная жизнь, и в самой гуще этой спутанной массы медленно проступила морда, в которой горели два тускло-красных глаза.       Они смотрели прямо на людей.       - Что эта за тварь такая? - вскрикнул Орион тяжело дыша.       - Я точно не знаю, - раздалось отголоском с другой стороны.       Из раскрытой пасти стекала густая вязкая слюна, медленно тянувшаяся между корнями и капающая на землю тяжёлыми нитями. В этом движении не было ни малейшего сомнения — существо уже выбрало свою добычу и теперь собиралось довести начатое до конца.       Аланор оказался на ногах быстрее. Его падение превратилось в короткий перекат, и уже через мгновение он поднялся, держа меч перед собой, однако тварь оказалась куда проворнее, чем можно было ожидать от такой массивной формы. Один из толстых корневых отростков резко вытянулся вперёд, словно гибкий хлыст, и с силой выстрелил в сторону принца.       Клинок встретил удар, но сама тварь в этот момент начала стремительно менять форму. Её тело не оставалось неподвижным ни секунды: корни переламывались, скручивались и переплетались заново, словно вся масса постоянно искала новое направление движения. Стоило одному из отростков наткнуться на сопротивление, как другие мгновенно перестраивались, меняя угол атаки, и потому казалось, будто существо не уклоняется от ударов, а просто переливается внутри самого себя.       Пока Аланор отражал первый удар, другой корень резко вытянулся в сторону Ориона. Чародей едва успел перекатиться по земле, когда тяжёлый отросток с глухим треском вонзился в почву там, где он только что стоял. Земля взлетела комьями, ветки затрещали под напором чужой силы, а тварь уже перестраивала свою форму снова, вытягивая новые корни вперёд, словно пытаясь окружить их со всех сторон.       Красные глаза вспыхнули ярче.       - Похоже это Пожиратель леса! Но я плохо изучал нечисть! - вскрикнул принц пытаясь удержать удары корней.       Орион резко вскочил и метнулся в сторону, ныряя за поваленное дерево, которое лежало между двумя стволами и казалось единственным укрытием в этом хаосе ветвей. Однако укрытием оно оказалось лишь на долю секунды. Корневой отросток ударил в ствол с такой силой, что тот разлетелся на щепки, словно был высохшей палкой, а осколки древесины посыпались вокруг градом, заставляя Ориона закрыть лицо рукой и отшатнуться дальше в сторону.       Именно тогда он увидел Аланора.       Принц стоял чуть поодаль, держа меч обеими руками и отражая очередной удар корней, которые налетали на него один за другим. Чёрная дымка уже медленно поднималась от его плеч и рук, изнутри давно сочилась его темная сила, а глаза светились тем самым тяжёлым красным светом, который появлялся всякий раз, когда его демоническая кровь начинала брать верх. Однако даже это не давало ему настоящего преимущества. Каждый новый удар твари был тяжёлым и беспорядочным, и Аланору приходилось лишь отбиваться, отступая шаг за шагом, потому что противник не только обладал чудовищной массой, но и постоянно менял форму, перестраивая свои корни так, чтобы атаки приходили с самых неожиданных сторон.       Орион стиснул зубы.       В этот момент он понял, что если они просто разбегутся в разные стороны, то один из них, возможно, и сумеет вырваться из леса живым. Однако второй неизбежно станет добычей, потому что тварь слишком быстро перестраивалась и явно не собиралась отпускать их обоих.       Он глубоко вдохнул.       На секунду всё вокруг словно приглушилось, и вместо ярости схватки в его голове всплыли странные, почти забытые образы. Двор, залитый солнечным светом. Улыбка его отца. Вытянутые вперед руки, которыми он пытался атаковать, а отец смеялся и просил ещё раз, показывая, куда именно нужно бить.       «Ещё раз, Орион. Смотри, куда идёт твоя сила».       Чародей резко поднялся на ноги и вскинул руку вверх, позволяя этим воспоминаниям вести себя, даже не до конца понимая, что именно делает. Внутри что-то откликнулось на этот жест, словно само тело помнило движение лучше, чем разум.       Земля под его ногами вздрогнула.       Сначала это было лишь лёгкое движение, однако в следующую секунду почва вздыбилась, и вместе с корнями травы и клочьями мха вверх вырвался огромный пласт влажной земли. Орион с разворота махнул рукой, и эта тяжёлая масса с глухим свистом полетела прямо в сторону нечисти.       Тварь попыталась увернуться.       Её корни резко перестроились, меняя форму тела, однако земля сыпалась сразу с нескольких сторон, обрушиваясь на переплетённые ветви тяжёлым дождём. Огромные куски почвы били по корням, застревали между ними и на мгновение сбивали ритм движений.       — Вот тебе! — сквозь зубы выдохнул Орион, уже срываясь с места.       Он метнулся к Аланору, у которого только теперь нашлось мгновенье чтобы сделать хотя бы вдох.       — Ты цел?       — Пока да! — огрызнулся принц. — Но она, кажется, решила меня разобрать на части!       Красные глаза чудовища вспыхнули ярче, а корни начали метаться с удвоенной силой, словно слепая ярость окончательно вытеснила остатки осторожности.       Чародей ухватил Аланора за плечо и потянул его дальше между деревьями.       — Отступаем! Мне нужно пространство!       — Ты уверен, что это хороший план?! — бросил принц, всё ещё держа меч наготове.       — В этом мире я давно в рот ебал любую тактику. Будем действовать по ситуации.       И отбежав на пару метров, Орион резко остановился, вытолкнул Аланора за свою спину, и выставил руку вперёд, словно пытаясь удержать перед собой невидимую стену.       Пальцы сжались.       Земля перед ними дрогнула.       Сначала почва лишь мелко задрожала, однако затем это движение превратилось в настоящую волну, которая прокатилась от его ног через весь участок леса впереди. Корни деревьев с треском вырывались из земли, стволы начинали крениться, а сама почва вздыбилась, словно кто-то гигантской рукой толкнул её изнутри.       Волна прошла прямо к твари.       Несколько деревьев начали заваливаться, ветви ломались и падали вокруг неё, а корни нечисти запутывались в вывернутой земле.       Орион на секунду замер, тяжело дыша, а затем неожиданно расплылся в восторженной улыбке.       — Чёрт... — выдохнул он, глядя на разрушенный участок леса. — Как же это охрененно, что мне теперь не нужно знать ни одной грёбаной руны, чтобы творить подобную херню!       Земля постепенно оседала после удара, и тяжелые комья почвы медленно скатывались с переплетенных корней, под которыми тварь почти исчезла из виду. Несколько мгновений она оставалась неподвижной, словно огромная груда мертвых ветвей, засыпанная землей и мхом. Никакого движения, никакого звука — лишь редкие крошки грунта, которые с тихим шорохом падали вниз, возвращая лесу прежнюю неподвижность.       Аланор стоял чуть впереди, всё еще держа меч наготове, однако постепенно напряжение в его плечах ослабевало. Он несколько секунд вглядывался в эту неподвижную массу корней, словно пытаясь понять, дышит ли она вообще.       — Она... мертва? — негромко спросил он, не сводя взгляда с того места, где только что стояла тварь.       Орион не спешил отвечать. Он медленно шагнул ближе, осторожно обходя вывороченные корни и клочья разорванной почвы, и некоторое время просто смотрел на эту груду переплетённых ветвей, пытаясь уловить хоть малейшее движение.       — Возможно, — тихо произнёс он, не поднимая голоса. — Но расслабляться пока точно не стоит.       Его взгляд скользнул по земле, задерживаясь на неровных трещинах, которые расходились вокруг заваленной твари. Почва там выглядела слишком рыхлой, словно что-то продолжало медленно двигаться под её поверхностью.       И в следующую секунду Орион понял, что именно его настораживало. Тело твари никуда не делось. Но и не оставалось на месте. Корни больше не лежали неподвижной массой — они просто исчезали, медленно просачиваясь вниз между клочьями разорванной земли, словно вода, уходящая в песок.       Чародей резко поднял голову.       — Готовься.       Он сказал это почти одновременно с тем, как последняя часть древесного тела исчезла под поверхностью земли.       Почва вокруг них на секунду замерла.       А затем взорвалась.       Корни вырвались из-под земли с яростной силой, словно огромные копья, которые стремились нанизать на себя всех вокруг. Земля разлетелась в стороны, разбрасывая грязь и камни, а один из массивных отростков с глухим треском выстрелил прямо туда, где только что стояли они.       Но в этот раз они были готовы.       Орион резко подпрыгнул, уходя от удара, и в тот же миг схватил Аланора за плечо, утягивая его за собой.       — Перенеси нас!       Принц не стал задавать вопросов. Он лишь глубоко вдохнул, и чёрная дымка мгновенно поднялась вокруг их тел, словно густой туман. Мир на мгновение словно сжался вокруг, а затем оба растворились в этой темноте и через секунду появились в стороне, у соседнего дерева.       Позади раздался глухой удар.       Корень вонзился в пустую землю, где они только что стояли, разрывая почву и оставляя после себя глубокую борозду. Несколько ветвей переломилось от силы удара, а сама тварь вырвалась наружу, извиваясь среди разорванной земли.       Из её раскрытой пасти вырвался низкий протяжный вой, полный ярости.       Орион шагнул вперёд, мгновенно заслоняя Аланора собой. Он выставил ногу вперед, словно упираясь в землю, а затем расправил руки и несколько раз провёл ими по воздуху медленными, уверенными движениями, которые начинали казаться странно знакомыми.       Каждое из них ощущалось так, будто его тело помнило их задолго до того, как разум начал понимать, что происходит. И в этот момент Орион внезапно осознал одну простую вещь: очевидно, что это были не те движения, которые могли бы принадлежать тому, кто жил под личиной Марка. Воспоминания другой части его души. Той, что жила в этом мире задолго до того, как он вернулся. Той, что росла и готовилась к исполнению пророчества. Той самой части, которую Волк однажды признал достойной в их битве. С каждым разом он всё отчётливей помнил как эти тренировки пронизывали его жизнь. Вспомнил, как когда нечисть проникала в Тернистый лес – именно он останавливал их нападки, сталкиваясь лицом к лицу. Теперь это всё меньше походило на туманные отголоски в его голове и всё больше на то, что действительно случалось в его жизни.       Орион сделал ещё несколько движений руками, словно вспоминая давно забытый танец.       Воздух над ними начал светиться.       Сначала это было лишь слабое золотистое мерцание, однако затем свет начал сгущаться, постепенно образуя над ними прозрачный купол. Его поверхность покрывали тонкие линии сияющих узоров, которые медленно переплетались между собой, словно живые.       Аланор замер.       Он узнал их мгновенно. Не забыл бы подобное никогда в своей жизни!       Глаза принца широко раскрылись, когда он увидел знакомые линии этого света — те самые узоры, что однажды накрыли целый город во время древней битвы.       Узоры госпожи Солнце. Подтверждение, что он и есть человек из пророчества. Больше не могло остаться ни грамма сомнений в этом.       Однако тварь не собиралась давать им время.       Она рванула вперёд, и несколько корней с оглушительной силой ударили в золотой купол. Свет вспыхнул, узоры зазвенели напряжением, и защита оказалась слишком хрупкой для такого удара. Купол треснул, словно тонкое стекло, и золотые линии рассыпались в воздухе.       Аланор не колебался ни секунды.       Он резко шагнул вперёд, обходя Ориона, и из его руки вырвался плотный клуб чёрной тьмы, который ударил прямо в морду твари. Тёмная энергия разорвала несколько корней, оставляя на древесной массе глубокие рваные порезы.       Нечисть взвыла.       Орион тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри всё тяжелеет. Он понимал, что щит оказался слишком слабым, потому что сам пока ещё не до конца понимал, как управлять этой силой. Но ещё больше он понимал, что эта сила высасывала всю энергию из его человеческой сущности. Она слишком велика для не божественного создания.       — Чёрт... — тихо прошептал он, заметив лёгкое головокружение. — Госпожа Солнце... если ты и правда где-то там... помоги мне.       Он не успел даже закончить фразу.       Один из корней внезапно вырвался из земли и хлестко ударил Аланора в бок. Принц не успел полностью уйти от удара, и его отбросило в сторону, где тело с глухим звуком врезалось в ближайший ствол дерева.       Орион на мгновение замер, и именно в этот момент очередной корневой удар уже летел прямо в чародея. Однако Аланор, едва удержавшись на ногах после удара, снова шагнул вперёд, намереваясь закрыть его собой. Этот жест был настолько быстрым и естественным, что на секунду чародей даже не успел осознать происходящее, однако уже в следующее мгновение сердце болезненно сжалось в груди. Он видел, как принц, несмотря на разорванную руку и тяжёлое дыхание, снова подставляет себя под удар, словно для него было совершенно естественно принимать чужую боль вместо него. Неужели он всегда был таким? Может не он поменялся, а его отношение к чародею? Ведь он никогда не убегал, если проблема касалась его сестры. Значит ли, что поменялся не сам Аланор, поменялись его ценности и значимость Ориона в его жизни, и поэтому теперь он готов стоять до последнего терпя боль в одиночку?       И в этот раз Орион не позволил этому случиться.       Едва заметив, как новый корневой хлыст с яростным свистом рвётся к ним сквозь воздух, он резко подался вперёд, буквально вырываясь из-за чужой спины. В груди тяжело колотилось сердце, дыхание стало коротким и рваным, а в голове уже начинало мутнеть от напряжения. Он чувствовал, что силы стремительно уходят, и когда что-то тёплое потекло по губам, Орион машинально провёл рукой по лицу и увидел на пальцах тёмную кровь.       «Чёрт...»       Он прекрасно понимал, что если продолжит так же, то долго они не протянут. И всё же одна мысль вдруг вспыхнула внутри ярче любой усталости. Аланор — наследник короны. Верно, дело в этом... это поэтому он не может и правда использовать его как щит!       Орион резко шагнул вперёд и толкнул принца в сторону, перехватывая летящий корень прямо перед собой.       Удар был таким сильным, что даже земля под ногами дрогнула.       Он ожидал, что его просто отбросит назад, как это произошло несколькими мгновениями раньше с Аланором. Однако в этот раз всё произошло иначе.       Орион остановил удар рукой.       Корень ударил в его ладонь с оглушительной силой, и тело чародея резко дёрнулось, но он удержался на месте, вцепившись в эту извивающуюся древесную массу так, словно от этого зависела сама его жизнь. Ноги медленно уходили в землю под напором чудовищной силы, почва трескалась и разъезжалась под сапогами, однако он продолжал стоять.       Сначала раздался лишь короткий, сорвавшийся с губ крик. Затем этот крик превратился в глухое рычание.       Орион чувствовал, как внутри него начинает подниматься жар — не просто тепло, а настоящая раскалённая волна, словно само солнце медленно разгоралось в его груди. Он стиснул зубы и направил всё это пламя в руку, которая всё ещё удерживала корень.       И тогда произошло то, чего не ожидала даже сама нечисть.       Древесный отросток в его ладони начал светиться.       Сначала это было лишь слабое золотистое мерцание, однако уже через мгновение оно стало ярче, словно внутри корня медленно разгоралась тлеющая искра. Свет распространялся всё дальше, уходя глубже в переплетённую структуру ветвей, как пламя медленно заполнял собой всё тело твари.       Нечисть взвыла.       Её корни начали извиваться, пытаясь вырваться из хватки, а красные глаза вспыхнули страхом. Переплетённые ветви судорожно меняли форму, пытаясь освободиться, однако золотое сияние уже расползалось по ним, как огонь, который нельзя было остановить.       Свет становился всё ярче.       Теперь уже вся тварь начала тлеть изнутри, будто огромный костёр, спрятанный под древесной корой.       Тварь резко дёрнулась назад.       Визг прорезал ночной лес, когда существо попыталось отступить, почувствовав, что внутри него происходит нечто чуждое и разрушительное. Очевидно, что корням, которым не страшны удары меча или проникающая тьма, весьма опасно выжигающее пламя.       Ноги Ориона всё глубже уходили в рыхлую землю, тело дрожало от напряжения, кровь продолжала стекать по губам, однако пальцы только сильнее сжались вокруг извивающегося корня, который всё ярче наполнялся золотым светом.       — Стоять... — хрипло прорычал он сквозь зубы.       Жар внутри него стал почти невыносимым. Казалось, что само солнце разливается где-то в груди, и этот огонь рвался наружу через руку, через пальцы, через каждый нерв. Свет медленно расползался по древесным жилам, уходя всё дальше в переплетённое тело нечисти.       Сначала вспыхнул один корень. Затем другой. Свет двигался по ним так, будто внутри древесины пробегала раскалённая трещина. Нечисть завизжала громче, резко дёрнувшись в сторону. Несколько корней вырвались из земли и с силой ударили в сторону, пытаясь освободиться, однако тот, что Орион удерживал, уже начал трескаться изнутри.       По его поверхности пошли тонкие золотые прожилки. Дерево буквально сгорало изнутри.       Орион шагнул ещё ближе, не отпуская его ни на мгновение. Он чувствовал, как силы стремительно утекают, как тяжелеют руки и подкашиваются ноги, однако всё равно продолжал давить, направляя в эту тварь тот раскалённый поток, который больше не мог удерживать внутри себя.       И в какой-то момент корень не выдержал и раздался треск. Часть древесного тела нечисти вспыхнула ослепительным светом, словно внутри неё вспыхнуло маленькое солнце. Несколько переплетённых ветвей раскололись и рассыпались в стороны обугленными обломками, осыпая землю чёрным пеплом.       Но сама тварь не исчезла.       Основная масса её корней резко дёрнулась назад, вырывая повреждённую часть из хватки Ориона. С оглушительным скрежетом она отпрянула, извиваясь и втягивая свои переплетённые ветви обратно в землю, словно раненое животное, которое поняло, что противник оказался опаснее, чем ожидалось.       Несколько обугленных корней остались на земле, медленно рассыпаясь в прах. А сама нечисть исчезла в почве, оставив после себя лишь глубокие разрывы земли и слабый запах тлеющей древесины.       Лес снова погрузился в тяжёлую тишину.       Орион сделал ещё один шаг вперёд, словно собирался продолжить преследование, однако ноги больше не слушались его. Сила, которая только что горела внутри, исчезла так же стремительно, как и вспыхнула. Мир вокруг качнулся. Он почувствовал, как тело начинает падать вперёд, и уже приготовился встретиться с холодной землёй, однако вместо этого его вдруг подхватили тёплые руки.       Чужие объятия оказались неожиданно крепкими и нежными.       Орион едва слышно выдохнул, чувствуя, как лицо касается чужого плеча, а приятный лёгкий аромат, который он уже успел запомнить, мягко окутывает его. И это было последнее, что он успел почувствовать, прежде чем сознание окончательно растворилось в темноте.