Сказанье о Драконе и Вороне III: Тени прошлого

      Очнувшись, Орион прежде всего почувствовал, насколько сильно затекли руки. Тело отзывалось тупой тяжестью, словно он пролежал без движения куда дольше, чем следовало. Воспоминания о встрече с пожирателем леса почти сразу хлынули в голову, и чародей резко распахнул глаза, поспешно оглядываясь по сторонам.       Оказалось, что он лежит в небольшом углублении, напоминающем пещерку. Пространство внутри было ярко освещено костром, чьи огненные языки спокойно потрескивали у противоположной стены. Под ним был расстелен тонкий плащ, а укрывала распахнутая рубаха, наброшенная поверх, словно кто-то пытался хоть как-то сохранить тепло. В нос сразу ударил густой запах крови, однако, прислушавшись к собственному телу, Орион довольно быстро понял, что сам при этом серьёзно не ранен.       Приподнявшись на локтях, он внимательно осмотрелся. Рядом с его импровизированной лежанкой никого не оказалось, а за спиной продолжал гореть большой тёплый костёр, и по свету у входа несложно было догадаться, что ночь уже отступает и где-то за пределами пещеры небо начинает светлеть.       — Какого хуя... каждый раз, — тихо выругался он себе под нос, чувствуя знакомое раздражение. Мысль о том, что он снова потерял сознание, едва попытавшись использовать силы чуть больше обычного, казалась особенно унизительной. Однако куда сильнее беспокоило другое: куда в такое время подевался Аланор.       Чем больше он вспоминал последние минуты их схватки, тем сильнее внутри поднималось беспокойство. В голове настойчиво крутилась одна и та же мысль — он потерял сознание, оставив принца один на один с той чудовищной тварью, которая едва не разорвала их обоих, и сердце уже начало биться быстрее, когда его взгляд упал на ткани, которыми он был укрыт.       Чёрная накидка, разорванная и пропитанная кровью, и плотный плащ, расстеленный под ним — это была одежда Аланора, та самая, в которой он был во время их последней встречи с нечистью. Значит, принц как минимум сумел дотащить его сюда, устроить этот костёр и даже укрыть.       А потом куда-то ушёл.       Мысль тут же нашла самое тревожное продолжение.       А что, если он ушёл обратно?       Что, если, устроив ему это импровизированное укрытие, Аланор просто вернулся в лес продолжать бой с той тварью?       — Он ведь не настолько дурак, чтобы просто не сбежать... — пробормотал Орион, вслух пытаясь успокоить себя. — Он же мог это сделать перемещением.       Да, это потребовало бы много сил, но всё же было вполне возможным выходом, о котором они оба не подумали в горячке боя. Может быть, именно эта мысль пришла в голову принцу позже.       Однако собственные догадки только сильнее тревожили.       Испугавшись того, к чему его ведут собственные мысли, Орион резко вскочил на ноги и быстрым шагом направился к выходу. Голова всё ещё немного кружилась, тело отзывалось неприятной слабостью, а внутри он чувствовал себя так, словно это его выжгли изнутри до последней искры. И всё же мысль о том, что где-то в лесу Аланор может продолжать бой, раненый и истекающий кровью, заставляла его двигаться быстрее.       Он почти вынырнул наружу, когда в тот же самый момент тёмная фигура нырнула внутрь пещеры. Вход был ниже человеческого роста, поэтому сначала невозможно было понять, кто именно оказался перед ним, но стоило фигуре выпрямиться, как Орион сразу же узнал принца.       Принц держал в руках заострённую палку, на которую было насажено несколько свежих рыб, и щеголял лишь в нижней рубахе, а его плечо оказалось туго перемотано собственным поясом.       — Зачем ты встал? — первым удивлённо спросил Аланор, заметив чародея прямо перед собой.       — Я думал...       Фраза оборвалась сама собой.       Он думал, что тот мог всё ещё сражаться где-то в лесу. Думал, что Аланор решил разобраться со всем в одиночку. Думал, что не успеет вовремя. И можно было бы придумать сотню объяснений его переживаниям, но стоило их взглядам встретиться, как сердце вдруг облегчённо забилось ровнее. И Орион неожиданно для себя понял, что просто рад видеть его живым.       — Что ты думал? — спокойно переспросил Аланор и, словно ничего особенного не произошло, прошёл мимо него к костру, намереваясь заняться рыбой, которую только что принёс.       — Думал, куда ты делся, — немного тише ответил Орион, подходя ближе.       Аланор вёл себя удивительно спокойно, будто прошедшая ночь не оставила после себя ни усталости, ни опасности. Он опустился возле огня и начал неторопливо раскладывать рыбу на заострённых палках, чтобы поставить их ближе к жару. Однако стоящий в двух шагах за спиной чародей невольно продолжал внимательно осматривать его.       Внешних ран почти не было. Небольшая ссадина на щеке, тонкая полоска засохшей крови возле уха... Но стоило взглянуть на то место, где накидка была разорвана во время боя, как сразу бросалась в глаза плотная перевязка кожаным ремнём, который прежде находился на поясе принца. Нижняя рубаха под ней уже успела пропитаться кровью и выглядела темнее, чем остальная ткань. Сам Аланор, впрочем, будто вовсе этого не замечал, и лишь иногда в его движениях проскальзывала лёгкая неловкость, та самая, которая появляется у людей, старающихся не показывать боль.       — Я помогу.       — Я спокойно сделаю сам, — легко отмахнулся наследник, не оборачиваясь.       — Я про руку. Сними верх.       Орион подошёл ближе, и, когда Аланор закончил раскладывать рыбу у костра, он на удивление без лишних споров стянул с себя рубаху, оголяя торс.       То, что раньше лишь угадывалось под одеждой, теперь оказалось перед глазами чародея полностью. Крепкое тело, которое казалось ему просто сильным, на деле ещё и оказалось разукрашено росписью шрамов. На спине, на плечах, возле шеи — следы старых ран пересекались между собой, одни длинные и тонкие, другие грубые и неровные. В этом зрелище было что-то одновременно впечатляющее и тревожное. Сложно было даже представить, сколько раз ему приходилось сталкиваться с болью, чтобы тело сохранило столько напоминаний.       Аланор спокойно ослабил импровизированный жгут и протянул раненое плечо ближе.       Кровь уже сочилась значительно меньше, чем раньше, и было видно, что перелома точно нет. Однако сама мышца было разодрана очень глубоко — хлысткий удар нечисти прошёлся по плечу с такой силой, что рана тянулась почти до самой кости.       Орион на мгновение нервно сглотнул, а затем усмехнулся, пытаясь скрыть это ощущение.       — Помнится, ты раньше говорил, что никто не должен видеть тело наследного принца, — заметил он, осторожно разглядывая рану. — А теперь без слов так легко разделся передо мной.       — Тебе можно, — спокойно ответил Аланор, и в его голосе прозвучала тёплая улыбка. — Ты точно уже можешь снова использовать чары?       — Думаю, да, — кивнул Орион.       — Если что, можешь сделать это позже, когда почувствуешь себя лучше.       Орион лишь несколько раз покачал головой и опустился рядом. Лечить ему приходилось всего один раз в жизни, и теперь предстояло повторить это снова. Более того, ему хотелось попробовать сделать это без рун — хотя бы из собственного любопытства.       И всё же он поймал себя на странной мысли. Если бы кто-нибудь сказал ему лет пять назад, что он будет так переживать из-за того, что делает что-то впервые, он бы просто рассмеялся этому человеку в лицо. Воспоминания Марка и Ориона всё сильнее переплетались между собой, и иногда становилось сложно понять, где заканчивается одна жизнь и начинается другая.       Он осторожно положил ладони на раненое плечо. Под его прикосновением тело Аланора едва заметно напряглось, однако, подняв взгляд на его лицо, Орион увидел всё то же спокойное выражение и лёгкую полуулыбку. Принц смотрел на него внимательно и долго, словно неторопливо очерчивал взглядом черты его лица.       От этой пристальности Ориону вдруг стало неловко.       Ещё совсем недавно Марка подобным невозможно было бы смутить. Но теперь он, словно проигравший в этом немом поединке взглядов, первым опустил глаза обратно к ране.       — Нечисть мертва?       — Не думаю. Сбежала, — спокойно произнёс Аланор.       — А это место ты нашёл?       — Да. Пришлось укрыться, ведь ты снова потерял сознание.       — Почему не пошёл за лекарем?       — Они бы там снова мне вилами угрожали, — без особого возмущения заметил принц. — А ты... твоё дыхание было ровным. Я просто вспомнил, что когда-то в Тростниковой долине подобное уже было. Наверное, это из-за чар.       — Наверное, — тихо согласился Орион.       Он всё ещё удерживал ладони на чужом плече. Внутри себя чародей перебирал всё, что могло бы помочь ему нащупать ту самую мягкую лечебную силу, о которой когда-то слышал, пытаясь направить её в рану перед собой. Со стороны же всё выглядело так, будто он просто продолжал без особой причины держать руки на теле наследного принца. Ни один из них не спешил поднимать эту тему, однако и сидеть в полной тишине становилось странно неловко.       — Ты был великолепен, — вдруг произнёс Его Высочество, не сводя взгляда с лица чародея.       Орион поднял глаза, в которых отразилось откровенное непонимание.       — Я о том, что ты сделал... — спокойно пояснил Аланор. — И вообще про всё, что там произошло. Это было великолепно.       — Кхм, — Орион неловко прочистил горло, пытаясь разогнать возникшее между ними напряжение. — Да брось, мы оба молодцы.       — Нет. В этот раз оказалось, что против дерева я бесполезен. Мои птицы не смогли бы даже поцарапать его, а мой меч не смог его и коснуться, — без тени обиды ответил принц.       — Мне просто повезло, — пожал плечами чародей. — Я подумал, что раз во мне сила госпожи Солнце, то логично, что я могу что-нибудь сжечь. Думаю, это самое эффективное против дерева. Но вообще ты прав... получилось неплохо.       Он даже позволил себе лёгкую улыбку.       Разговор постепенно становился спокойнее, и вместе с этой непринуждённостью Орион вдруг перестал слишком внимательно следить за тем, что делает. Его руки по-прежнему лежали на плече Аланора, и вскоре он почувствовал едва заметное покалывание в пальцах. Сначала это ощущение было почти незаметным, однако затем стало весьма явным, а рана под его ладонями начала медленно стягиваться. Разодранные края раны словно сами тянулась друг к другу, срастаясь новыми тканями, и кровотечение уже полностью прекратилось.       Однако Аланор, который всё это время продолжал смотреть на лицо чародея, уже не пытался сдерживаться.       — Ты же помнишь, что нравишься мне?       — Кхм, — Орион едва не подавился собственной слюной. — А ты умеешь застать врасплох.       — Я серьёзно.       — Я тоже. Неподходящие какие-то моменты ты выбираешь, — отозвался чародей, по-прежнему избегая встречаться с ним взглядом и поспешил завершить лечение.       Убедившись, что рана действительно затянулась достаточно, чтобы больше не представлять опасности, Орион отстранился и встал, словно между ними внезапно стало слишком тесно.       — Ты же почти всю жизнь во дворце своём жил, — заговорил он, потягиваясь, будто пытаясь скрыть собственное напряжение. — Наверное, немного неправильно понимаешь положение дел.       Аланор слушал его внимательно.       Они оба прекрасно понимали, что выбрали далеко не самое подходящее время и место для такого разговора. Однако этот вопрос словно давно тянулся за ними невидимой нитью, и теперь, когда он наконец прозвучал вслух, от него уже нельзя было просто отмахнуться.       И потому принц молчал, ожидая, что Орион скажет дальше. Где-то глубоко внутри, в той части души, где ещё оставались отголоски его детской натуры, он всё же надеялся, что услышит сейчас не отказ.       Он протянул чародею палку с нанизанной на неё рыбой, уже слегка подрумянившейся от жара костра.       — И что же я не так понимаю?       Орион машинально принял её, несколько секунд просто разглядывая еду, словно только сейчас вспомнил, насколько был голоден. Осторожно отломив небольшой кусок, он всё же сделал первый укус, позволяя себе несколько мгновений тишины, прежде чем продолжить разговор.       — Ну, в плане... ты тоже ничего так, — неловко начал он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Знаешь, таких товарищей боевых, как ты, я встречал не часто. Как бы тебе сказать...       Он говорил медленно, словно действительно шёл по лезвию ножа и опасался одним неверным словом разрушить то странное равновесие, которое между ними установилось.       — Короче, — наконец сорвался он и поднял взгляд. — Ты как товарищ мне тоже симпатичен. Тем более теперь ты и правда выглядишь круто. Но не стоит говорить это в такой формулировке. Это странно же...       Аланор молча слушал его, держа в руках свою рыбу и медленно переворачивая её над огнём, чтобы она не подгорела. Однако выражение его лица постепенно становилось всё серьёзнее.       — Ты мне нравишься как мужчина, — спокойно, но твёрдо произнёс он, слегка нахмурив брови. — Не брат, не слуга, не друг... как тот, с кем хочется обвенчаться и не отпускать.       Он по-прежнему говорил прямо, не пытаясь смягчать слова или подбирать более осторожные формулировки. Привычка говорить о собственных желаниях открыто была частью его характера, и дворцовое воспитание в этом смысле лишь усилило её. Он никогда не видел причин скрывать то, что чувствует, и уж тем более не видел причин отказываться от того, чего действительно хочет.       А вот Орион оказался застигнут врасплох.       Он ещё мог пытаться искать поводы усомниться в происходящем, мог убеждать себя, что всё это лишь недоразумение, однако Аланор не был человеком, который отступает от сказанных слов. И когда принц сделал шаг к нему, чародей почти автоматически отступил назад.       — Но ты должен понимать, — быстро заговорил он, снова откусив кусок рыбы, будто еда могла помочь выиграть пару секунд для размышлений, — что когда так говоришь, это подразумевает не только наши попойки вечерами или какие-то прогулки. Есть много вещей, которые...       — Я хочу их все! — уверенно перебил его Аланор.       Орион вздохнул.       — Слушай, эти выводы слишком поспешны. Ты ещё встретишь какую-нибудь принцессу из соседнего королевства, — попытался он произнести это максимально буднично, будто говорил о чём-то совершенно очевидном.       Аланор стиснул пальцы, сжимая палку с рыбой так, что та едва не треснула.       — Пять зим... — медленно произнёс он, и в голосе впервые прозвучало раздражение. — Пять зим я жил мыслями и страхом, что когда встречу тебя снова, то растеряю эти чувства. Но стоило нам увидеться, как я лишь убедился...       Он поднялся и сделал шаг вперёд.       — Всё то, о чём ты говоришь... я хочу всё. И я представлял это в одиночестве сотни раз.       Орион отступил назад, почти машинально дожевывая кусок рыбы, хотя сам уже едва чувствовал её вкус. Аланор продолжал приближаться, и теперь это ощущалось уже не только в его словах, но и в самой манере движения. Голос стал ниже, шаги медленнее, но настойчивее.       — И ты не знаешь, сколько стоит усилий сдержаться и не поцеловать тебя снова.       Орион нервно усмехнулся.       — Хах, так говоришь, словно мы много раз целовались.       — Дважды, — спокойно ответил Аланор. — Я целовал тебя два раза.       Орион отвернулся, чувствуя, как внутри всё начинает странно путаться.       — Да брось... — пробормотал он, стараясь звучать как можно непринуждённее. — Кажется, только один.       Отступать больше было некуда. Его спина упёрлась в холодную каменную стену пещеры. Аланор остановился совсем рядом.       — Нет, — тихо произнёс он. — Первый раз был в тайнике. Второй был на балу.       Он подошёл так близко, что Орион уже не знал, куда деваться. Чародей ясно чувствовал чужое раздражение и вдруг понял, что, пожалуй, впервые ощущает его направленным на себя. Не зря люди сторонились Аланора, когда тот по-настоящему злился. Раньше в такие моменты можно было бояться лишь последствий его слов или приказов, но теперь всё ощущалось куда прямее и тяжелее: он мог давить не только властью, но и самим присутствием. От него словно исходили тонкие ноты тьмы, тихая, почти незаметная аура, которая делала воздух вокруг плотнее.       Однако напряжение оборвалось так же резко, как и возникло.       Красный блеск в глазах Аланора померк, черты лица смягчились, и он опустил голову, уткнувшись лбом в плечо чародея. В следующую секунду тяжесть чужого тела мягко легла на него: руки наследного принца обвили его за талию, прижимая ближе. Тёплое дыхание коснулось кожи под светлыми прядями волос, и Орион вдруг застыл, словно опоссум, притворяющийся мёртвым перед хищником.       Он ожидал чего угодно. Но услышал лишь тихий шёпот.       — Ты же знаешь, мне сложно контролировать гнев, — негромко произнёс Аланор. — Просто поверь, у меня было много времени на подумать, поэтому я прекрасно понимаю, что это за чувства. Если они тебе неприятны, я ничем не могу помочь... Ты мне нравишься. И я не смогу молчать об этом, но... Я ничего не сделаю.       — Эм... — неловко протянул Орион. — Я просто... немного потерян. Мне мужчины, знаешь ли, не часто в чувствах признавались.       Аланор, продолжая держать голову на плече, повернул её в сторону и посмотрел на профиль чародея внимательным, слегка хмурым взглядом.       — Но признавались?       — Нет, — честно выдохнул Орион. — Если уж говорить откровенно, такого вообще не было до тебя.       — А женщины?       — Эм... бывало, — механически кивнул чародей. — Но с ними тоже не складывалось.       У плеча раздался недовольный хмык, и спустя секунду тот же тихий голос снова произнёс:       — В любом случае, это тело вряд ли кто-то успел тронуть. Так что я стерплю.       — Эй, — фыркнул Орион и слегка толкнул его плечом. — Чего это ты там собрался терпеть?       Атмосфера, ещё мгновение назад напряжённая и почти тяжёлая, вдруг резко изменилась. Орион оттолкнул принца от себя уже более уверенно и, выпрямившись, встал в подчеркнуто гордую позу.       — Уверен, это тело и здесь пользовалось популярностью!       — Ты не выходил из леса, — спокойно напомнил Аланор.       — И... и чья это вина?       Аланор уже было собирался возразить, но вместо этого лишь слегка вытянул лицо, словно внезапно наткнулся на мысль, для которой не нашлось готового ответа. Конечно, вина лежала далеко не только на его плечах — обстоятельства, угрозы, опасность вокруг — всё это играло свою роль. Но и полностью непричастным к этому он тоже быть не мог. Если бы он не был таким жадным, таким тревожным, таким упрямо не желающим отпускать Ориона от себя... возможно, он когда-то изменил бы ему внешность и отправил жить в один из детских приютов где-нибудь подальше от столицы.       Может быть, тогда его жизнь сложилась бы совсем иначе.       И потому, как бы он ни хотел сейчас возразить, в глубине души Аланор прекрасно понимал — какая-то доля вины за это действительно лежит и на нём.       Кажется, неловкость наконец отступила, и, зацепившись за эту нить свежего воздуха, Орион поспешил поменять тему на правильное русло:       — Давай уже найдём того уродца, вернём тебе честь и славу, а потом поедем в Рудный Стан, и я наконец отосплюсь, — бодро заявил Орион, потягиваясь. — Три дня. Чтобы меня никто не будил. Можно же так будет?       Они закончили есть довольно быстро. Рыба исчезла с палок быстрее, чем успела как следует остыть, и уже через пару минут чародей с наигранной суетливостью подхватил вещи наследного принца, на которых недавно лежал, и бесцеремонно подбросил их в его сторону.       — Одевайся и выдвигаемся.       — Кстати об этом, — спокойно отозвался Аланор, натягивая верхнюю одежду и отходя ближе к проходу в глубь пещеры. — Посмотри на эти следы. Мне показалось, что они похожи на те, что мы видели в лесу.       Орион подошёл ближе и опустился на корточки. Он коснулся земли пальцами и сразу почувствовал, насколько она здесь влажная и мягкая. Почва в этой части пещеры была податливой, словно её недавно тронули.       И правда — отпечаток был отчётливым.       — Судя по направлению ступни... — тихо пробормотал он, внимательно рассматривая след. Ступня действительно напоминала человеческую: угадывались даже очертания пальцев. — Он тоже прятался в этом углублении.       — Тогда идём дальше?       — Да, — уверенно кивнул чародей. — Если мы его не поймаем, всё это будет выглядеть довольно глупо.       Они уже было развернулись, чтобы углубиться в пещеру, однако Орион вдруг остановился.       Аланор посмотрел на него с немым вопросом.       — Что-то не так?       — Нужно ещё кое-что сделать сначала.       — М?       Но Орион не спешил объяснять. Он быстрым шагом выскользнул наружу, и яркий свет сразу заставил его сощуриться. Рассвет уже давно прошёл, и лес, который ночью казался тяжёлым и мрачным, теперь стоял залитый спокойным утренним солнцем.       Однако красота утра явно мало кого сейчас волновала.       Орион огляделся и почти сразу заметил крупное дерево с низко свисающими ветвями. Подойдя ближе, он стал внимательно ощупывать листья, перебирая их один за другим. Аланор же вышел следом и остановился чуть позади, наблюдая за этой странной деятельностью с лёгким недоумением. Человек перед ним серьёзно осматривал листья, словно выбирал лучший из них, и хотя наследный принц счёл происходящее довольно странным, он не стал задавать лишних вопросов.       Наконец мужчина определился. Он сорвал крупный плотный лист и отломил тонкую веточку, после чего уселся прямо на землю. Положив лист на собственное колено, он начал что-то выцарапывать на его поверхности кончиком ветки.       Аланор некоторое время молча наблюдал за этим, а затем всё-таки спросил:       — Что ты делаешь? Это какое-то защитное заклинание?       — Нет, — не поднимая головы ответил Орион. — Отправишь птицу к Саймону, чтобы он не волновался.       Наклонившись чуть ближе, Аланор увидел, что на обычном широком листе кончиком ветки медленно выцарапываются буквы. Линии получались неровными, местами даже рваными, но всё же складывались в вполне понятное послание: короткое указание Саймону оставаться в том городке и ни в коем случае не пытаться их искать.       Когда Орион закончил, он стряхнул с листа мелкие зелёные крошки и протянул его наследному принцу.       — Передашь ему?       — Нет проблем.       Аланор поднял руку, и в тени густой кроны дерева почти сразу вспыхнули два алых огонька. Через мгновение из ветвей бесшумно вырвалось тёмное крыло, и крупная птица, словно сотканная из тени, мягко опустилась на сгиб его руки. Когти впились в кожу сквозь ткань с привычной цепкостью.       Птица осторожно подцепила клювом протянутый листок. Она сделала это удивительно аккуратно, будто понимала, что держит в клюве не просто клочок зелени, а поручение своего хозяина. Не издав ни звука, она расправила крылья и одним мощным взмахом поднялась в воздух, быстро растворяясь в чистом утреннем небе.       Аланор некоторое время смотрел ей вслед, а затем перевёл взгляд на чародея.       — Интересно ты придумал — передавать сообщения на листке, — заметил он. — Хотя ты жил среди странных стиральных машин, ты довольно много знаешь о нашем мире.       — Это не о вашем мире, — отмахнулся блондин, лениво проводя рукой по волосам. — Это по долгу службы. Я много времени проводил в полевых условиях. Не бери в голову.       С этими словами он уже направился обратно в пещеру.       Теперь они могли продолжать путь, не переживая, что Саймон вдруг надумает что-нибудь героическое и отправится искать их в лесу, вообразив себе лишнего.       Костёр был затушен, и от него остались лишь тёплые угли. Когда они снова шагнули вглубь пещеры, в руке Ориона с лёгкостью вспыхнул маленький огонёк света. Теперь создавать такую мелочь оказалось почти так же просто, как дышать — особенно после того, что он сумел сотворить прошлой ночью.       Пещера уходила вглубь постепенно, не обрываясь резким провалом, а словно медленно втягивая их в свою прохладную темноту. Солнечный свет снаружи ещё окрашивал стены пещеры, однако уже через несколько десятков шагов полностью растворился, уступив место мягкому золотистому сиянию огонька в руке чародея.       Небольшой шар света плыл впереди, освещая влажные стены и неровный каменный свод. Иногда его отблеск отражался от тонких капель воды, застывших на камне, и тогда казалось, будто вокруг вспыхивают крошечные звезды.       Орион шёл первым.       Его шаги были осторожными и выверенными, словно он двигался не просто вперёд, а постепенно считывал пространство вокруг. Свет он держал немного впереди себя, чтобы тот скользил по полу пещеры и выхватывал из темноты любые детали — камни, влажную землю, обломки корней, иногда даже тонкие нити паутины, которые лениво дрожали от их движения.       Аланор следовал на пару шагов позади, внимательно осматривая потолок и боковые стены. Его рука всё время оставалась на рукояти меча, хотя клинок пока не был обнажён. В пещере стояла особая тишина — не та спокойная тишина леса, к которой они уже привыкли, а тяжёлая, приглушённая, словно сама земля вокруг внимательно слушала их шаги.       — След всё ещё есть? — тихо спросил принц.       Орион не ответил сразу. Он остановился, опустился на корточки и медленно провёл пальцами по влажной земле.       Свет огонька скользнул ниже, освещая поверхность.       — Есть, — наконец произнёс он, немного сдвигаясь в сторону, чтобы дать Аланору увидеть. — Видишь?       На мягкой почве действительно тянулись неглубокие вдавленные следы. Здесь они выглядели даже чётче, чем снаружи: влажная земля хорошо запоминала каждое прикосновение.       — Он шёл осторожнее, чем в лесу, — добавил Орион, проводя пальцем вдоль одного из отпечатков. — Шаг стал короче.       Аланор наклонился чуть ближе. Для него следы всё ещё выглядели как едва заметные неровности на земле, однако теперь он уже знал, что если Орион что-то видит — значит оно действительно есть.       — Думаешь, он нас услышал?       — Возможно, — спокойно ответил чародей, поднимаясь.       Он снова сделал несколько шагов вперёд, и свет мягко поплыл за ним, скользя по полу пещеры. Камни под ногами стали влажнее, местами появлялись тонкие полосы тёмной воды, которые стекали по стенам и терялись в небольших углублениях.       Орион остановился ещё раз и провёл взглядом по стене справа.       — Смотри.       На сером камне виднелась тонкая грязная полоска, будто что-то задело стену, проходя мимо.       — Он маленький, — продолжил Орион, — двигается быстро. Иногда цепляет стену или корни.       Орион провёл пальцами по отметине и посмотрел на руку.       — Совсем свежая.       Чародей снова двинулся вперёд, и их шаги эхом отозвались в глубине пещеры. Эхо здесь звучало странно — не громко, но протяжно, будто звук не отражался, а медленно растекался по каменным сводам.       Они прошли ещё несколько десятков шагов, когда пещера неожиданно начала расширяться и вскоре распахнулась перед ними подобно огромному залу. Земляные стены разошлись в стороны, потолок поднялся выше, и пространство стало настолько широким, что маленький огонёк в руке чародея больше не мог осветить его целиком, поэтому Орион легко подбросил шар света лишь чуть выше своей головы, позволяя ему зависнуть в воздухе, словно ленивому светлячку. Сам же чародей снова склонился, внимательно всматриваясь в следы. Они тянулись всё так же уверенно, как и на протяжении всей дороги.       Он медленно проследил их взглядом до самой стены и нахмурился.       — Как странно, — почти шепнул.       Он поднялся, расправил складки на одежде и медленно пошёл вдоль цепочки маленьких отпечатков, пока не остановился у самой стены. Там следы буквально упирались в камень.       — Они не заканчиваются здесь.       — Хм... может он тоже столкнулся с тупиком? — предположил Аланор.       — А потом что? По стене побежал? — хмыкнул Орион и снова опустился на корточки, рассматривая землю внимательнее. — Причём когда он двигался медленно, его следы были более глубокими и чёткими. А здесь они всё так же смазаны. Значит он не замедлялся.       — С разбега и в стену?       — Глупая смерть для нечисти.       — Однако это многое объясняет. Он просто рассеялся.       — Даже я, не так долго живя в этом мире, могу сказать тебе на это лишь: «ха-ха», — драматично произнёс Орион, изображая наигранный смех.       Он бросил взгляд на лицо принца и, заметив появившееся там недовольство, едва не рассмеялся уже по-настоящему. Однако его быстро остановило другое чувство — любопытство. Медленно огляделся вокруг, прислушался к тишине огромной пещеры, но ничего подозрительного взглядом обнаружить не удалось. Тогда Орион протянул руку и коснулся каменной стены в том месте, куда уходили следы. Закрыв глаза, он попытался сосредоточиться.       — Что такое? — тихо спросил Аланор.       Он сразу заметил перемену на лице чародея, но не понимал её причины. Орион открыл глаза и посмотрел на него.       — Помнишь, когда мы нашли первый тайник, нам пришлось пройти через тот дряхлый мост?       Он дождался, пока Аланор кивнёт, и продолжил:       — Когда я коснулся моста, я почувствовал руны с его обратной стороны. Именно поэтому был уверен, что он выдержит нас, несмотря на свой вид.       — Помню, — принц скрестил руки на груди, терпеливо ожидая, к чему ведёт эта внезапная вспышка ностальгии.       — Так вот... здесь я ощущаю нечто похожее.       Если до этого Аланор слушал без особого интереса, то теперь его выражение лица заметно изменилось. Он сразу подошёл ближе к стене.       — Она тоже упрочнённая? Или это тайник чародеев?       — Нет... не совсем так, — медленно ответил Орион. — Я не чувствую рун. Но моя сила откликается так же, как тогда.       Он поднялся и начал медленно вести ладонью по каменной поверхности, двигаясь снизу вверх. В каком бы месте он ни касался стены, ощущение оставалось одинаковым — внутри этой породы что-то было. Что-то, что не принадлежало обычному камню.       — Я не знаю, как это объяснить, — продолжил он, — но эта стена... не просто стена.       Он провёл ладонью ещё раз и слегка нахмурился.       — Возможно, та нечисть просто проскользнула внутрь, когда проход был открыт. А потом он закрылся, чтобы не пускать посторонних.       — Как странно, зачем бы кому-то впускать нечисть, — Аланор наклонился ближе и даже приложил ухо к камню.       Однако с другой стороны не доносилось ни малейшего звука.       — Ты же доверяешь мне?       — Естественно, — спокойно ответил принц. — Если ты говоришь, что она необычная, значит её точно нельзя считать обычной.       Орион лишь усмехнулся.       — И насколько я помню... с тех пор как ты стал наполовину нечистью, у тебя появилась некоторая... сверхсила?       — Ну... — Аланор немного неловко пожал плечами. — Я тренировался все эти годы. Не знаю, можно ли это назвать сверхсилой...       — Сможешь проломить её?       Вопрос застал Аланора врасплох. На него в сущности и не существовало правильного ответа. Как можно проломить целую гору? Он ведь не крот, чтобы рыть землю. И всё же отказаться означало признать слабость — то самое, чего Аланор всегда упрямо отказывался делать.       Его Величество немного помолчал, а затем спокойно произнёс:       — Я попробую. Отойди тогда подальше.       Однако Орион не только не отступил, но даже наоборот. Осмотрев себя, он снял пояс и, ухватив принца за руку, обмотал его вокруг чужого запястья. Аланор с удивлением наблюдал за этими действиями, не пытаясь остановить. Затем чародей молча опустился к влажной земле. Он зачерпнул пальцем немного грязи и аккуратно провёл по намотанному поясу, оставляя на кулаке короткий рунический знак. Лёгкого касания оказалось достаточно — символ мягко вспыхнул.       — Не собирался же ты делать это голыми руками?       — Ну вообще-то...       — Даже если ты очень сильный, твоя кожа всё равно превратится в мясо после такого удара, — спокойно пояснил Орион. — Это защитная руна примет на себя основную силу, я часто использовал её на одежде.       Аланор посмотрел на наспех выведенный символ и невольно улыбнулся. Оставшись один на один с этим неожиданным проявлением заботы о его руке, он на мгновение задумался, что теперь ему ещё меньше хочется использовать именно эту руку для разрушения стены.       Орион же, по правде говоря, многого не ожидал. Аланор и раньше демонстрировал силу, далеко выходящую за пределы человеческой, однако даже теперь чародей сомневался, что это может сработать. Если он ошибся и за стеной вовсе не пустота, а, например, скрытый портал или сплошная порода, то все эти усилия окажутся совершенно напрасными.       Честно говоря, сама идея казалась довольно сомнительной.       Но по старой привычке Орион всегда считал, что в абсурдной ситуации стоит пробовать абсурдные решения. Поэтому он уже собирался снова осмотреться вокруг, когда вдруг раздался глухой хлопок. Земля под ногами дрогнула.       Испугавшись, чародей резко обернулся.       Мгновение назад Аланор ударил кулаком по стене, вложив в этот удар, по всей видимости, совершенно чудовищную силу. Иначе объяснить результат было невозможно: в каменной поверхности образовалась глубокая вмятина, словно удар пришёлся не по скале, а по мягкому песку. Более того, от центра удара по всей стене разбежались тонкие трещины, похожие на изящный узор.       Орион невольно сглотнул. Ему вдруг стало гораздо меньше хотеться дразнить этого человека в будущем. Однако Аланор и не думал останавливаться. Он глубоко вдохнул, собираясь с силами, и нанёс второй удар — почти такой же мощный, как первый. С потолка тут же посыпались каменные осколки. Пещера вздрогнула, словно внутри неё прокатилось небольшое землетрясение.       — Стой! — резко крикнул Орион.       Он подбежал ближе и с изумлением заглянул в образовавшийся маленький кратер, после чего поднял взгляд на принца.       Глаза его стали совершенно круглыми.       Аланор выглядел слегка запыхавшимся. Эти удары явно не дались ему легко, однако каким бы уставшим он ни казался, он всё ещё оставался тем человеком, который только что сумел оставить подобные следы на каменной стене глубоко под землёй.       — Ты... ты в порядке?       Орион быстро схватил его за руку, осматривая кулак. Руна всё ещё светилась, хотя её сияние уже стало слабее, чем в начале. Тем не менее её оказалось достаточно, чтобы столь мощный удар не превратил руку принца в разбитое месиво.       — Да, спасибо. Отойди, я смогу ещё раз ударить.       — Да нет, не надо, — ошарашенно выдохнул Орион. — Я в ахуе... да нет, тут всё вокруг в ахуе, и если мы так продолжим, потолок просто обвалится. Я и не думал, что это будет настолько сильно!       Он махнул рукой в сторону принца, стряхивая с его плеч осевшую пыль.       — Когда у нас появится свободное время, я бы очень хотел узнать, на что ты вообще способен.       — Прямо всё? — приподнял бровь принц.       — В пределах твоих нынешних боевых навыков, — поспешно кашлянул чародей и отвернулся. — Я... ещё раз прислушаюсь к стене.       Он снова подошёл ближе и коснулся ладонью каменной поверхности. Ощущение, что внутри скрыто нечто большее, по-прежнему оставалось. Но теперь оно стало слабее, словно что-то внутри стены едва заметно откликнулось на предыдущие удары.       Это чувство было почти невозможно описать.       Если бы его заставили объяснить словами, Орион, вероятно, не смог бы. Это напоминало перебор ключей в большой связке — когда ты не знаешь, какой из них подойдёт, но продолжаешь пробовать, пока один из них вдруг не откликнется.       Сила внутри стены ощущалась как слабый пульсирующий свет. Стоило чародею чуть сильнее сосредоточиться, как он будто бы вспыхивал ярче. Стоило отвлечься — и он снова угасал.       — Может, я ещё могу как-то помочь? — раздалось за спиной.       — О чём ты... тут явно чародеи что-то сделали... — пробормотал Орион, не отрывая ладони от камня. — Хотя постой... этого же не может быть. Здесь же нет рун.       — Значит, кто-то умеет обходиться без них?       — Да... — тихо выдохнул Орион. — Но кто?       — Другие господа? — спокойно предположил Аланор. — Разве даже в той иллюзии не говорили, что раньше их было много? И когда мы видели госпожу Звезду...       — ...она сказала, что осталась последней, — тихо закончил Орион.       Он на мгновение замолчал, осознавая сказанное.       — Значит ли это... что с тех пор это место никто не мог открыть? С тех пор, как господа покинули этот мир?       — Тогда у нас есть все шансы стать первыми.       Орион обернулся через плечо. Он встретился взглядом с принцем — и увидел на его лице спокойную, почти тёплую улыбку.       — У нас же есть господин Солнце.       Слова прозвучали мягко и неожиданно тепло. Настолько, что Орион невольно смутился. Он всё ещё не считал себя кем-то, кого можно сравнивать с теми существами, которых они видели в иллюзорном мире. И всё же от таких слов внутри что-то приятно тянуло и одновременно грело.       — Не нужно так говорить, — пробормотал он. — Я не госпожа Солнце. Просто... какая-то часть её силы во мне возродилась или вроде того. Я сам ещё до конца не разобрался.       — Нет, — тихо ответил Аланор. — Ты вообще, похоже, ни в чём ещё не разобрался.       Орион почувствовал, как чужая рука скользнула к его талии, подхватывая распущенную одежду. В следующее мгновение Аланор приблизился со спины, и его присутствие стало ощутимо рядом. Вторая рука принца медленно опустилась поверх ладони, прижатой к стене. Чёрная дымка лениво скользнула по его пальцам, затем тонкой струёй прошла вдоль запястья Ориона. Жест получился почти интимным — настолько неожиданно близким, что чародей на мгновение просто замер, не понимая, как на это реагировать.       И в этот момент он услышал низкий голос совсем рядом с ухом.       — Ты буквально её перерождение, — тихо произнёс Аланор. — Ты новый господин Солнце.       — Ч... — «что за глупости ты несёшь» уже готово было сорваться с языка, но слова застряли где-то в горле. Сердце вдруг заколотилось так быстро, что мысли начали путаться, а низкий голос у самого уха окончательно выбивал его из колеи. Когда тебе говорят подобные вещи таким тоном, удивительно трудно просто отмахнуться. — Отойди.       — Нет, — тихо хмыкнул принц. — Я заметил, что у тебя всё получается лучше, когда ты думаешь о чём-нибудь другом.       — Что ты несёшь... — всё же пробормотал Орион, пытаясь сохранить остатки самообладания.       Однако спорить с фактами было сложно. Пока разум чародея метался, отвлечённый неожиданной близостью, его руки продолжали делать своё дело. Сила, почти неосознанно направляемая в камень, медленно искала нужный отклик — будто перебирала невидимые ключи в запечатанном замке.       И в тот самый момент, когда Орион уже собирался вырваться из этого странного состояния и снова сосредоточиться на стене всерьёз, камень под его ладонью тихо задрожал.       Сначала едва заметно.       Затем сильнее.       Мелкая каменная крошка посыпалась вниз, и по поверхности стены побежали тонкие трещины. Чары, наложенные здесь тысячелетия назад, словно пробудились от долгого сна и начали медленно расползаться по камню. Вскоре в этих трещинах появился свет — тусклый, но вполне настоящий.       Аланор, заметив, что задача неожиданно решилась сама собой, спокойно отступил на пару шагов в сторону, с совершенно невозмутимым выражением лица наблюдая за тем, как древняя стена постепенно осыпается.       Но мысли его были явно заняты чем-то другой.       — Кстати, ты сказал, что мне стоит поискать себе принцессу из соседнего королевства.       — Ага, — фыркнул Орион, стараясь справиться с собственным смущением и не смотреть на принца. — Займись этим на досуге.       Однако Аланор, как ни в чём не бывало, продолжал:       — Но, по-моему, господин Солнце по статусу тоже вполне подошёл бы будущему королю.       Конец фразы почти утонул в грохоте — стена перед ними окончательно рухнула, обрушившись ошмётками земли. Но ошарашенный Орион прекрасно всё расслышал.       — А я смотрю, ты за эти годы ещё и пикаперство тренировал.       И не дожидаясь ответа, он стремительно юркнул в открывшийся тоннель, оставляя позади принца с его недоуменным:       — Что такое пикаперство?