Сказанье о Драконе и Вороне III: Тени прошлого

      Орион не знал, куда себя деть.       Ещё минутой раньше он ни капли не сомневался в правильности своего поступка, а теперь стоял и смотрел на Аланора — и не мог поверить, что действительно это сделал. Щёки горели, а в груди всё сплелось в тугой, горячий узел.       — Как... так ты... — раздался за спиной растерянный, почти писклявый голос Кальдора. Он явно не мог подобрать слов, чтобы назвать то, что только что увидел. — Ты обманул меня!       Орион не повернулся. Не мог. Лицо вспыхнуло ещё сильнее, стоило только осознать, что всё произошедшее теперь обрело чёткую, окончательную форму. Аланор пришёл в себя.       — Я всё слышал...       Голос его был низким, чуть хриплым, но уже полностью своим. Бернард, услышав наследника, резко обернулся и коротко поклонился в знак приветствия. Однако Аланору сейчас было не до этикета. Его взгляд — тяжёлый, раздражённый, полный сдерживаемого гнева — был направлен только на одного человека в комнате.       — Как ты посмел... — процедил он сквозь зубы.       Единственным, что ещё хоть немного удерживало принца от мгновенного кровопролития, было остаточное тепло чужих губ на своих, но он всё старался говорить весьма сдержанно:       — Ты хоть понимаешь, с кем связался?       — Вот черт... — зашипел Кальдор. — Вы сами попали под их очарование! Так что моей вины тут нет!       — Под «очарование»? — Аланор усмехнулся, но улыбка вышла похожей на оскал.       Орион услышал в этом голосе того самого Аланора — надменного, острого на язык мальчишку, который когда-то метался по дворцовым коридорам и смотрел на всех немного свысока. Только теперь за этой надменностью стояла настоящая сила. Мощь, которая теперь жила в этом теле. И от этого осознания у Ориона внутри что-то странно, трепетно дрогнуло, и, несмотря на всю ситуацию, ему потребовалось немалое количество усилий, чтобы сдержаться и не улыбнуться в этот момент.       Уверенности у Кальдора Северина заметно покбавилось, и он заёрзал на диване, пытаясь найти выход.       — Хорошо-хорошо... Давай я отдам вам росу, а ты меня отпустишь?       — Думаешь, этого будет достаточно? — приподнял бровь Аланор.       — Конечно, — нервно дёрнулся глаз Кальдора. — Ведь если вы сейчас что-то мне сделаете, то так и не узнаете, где я её спрятал!       В комнате повисла густая, тяжёлая тишина.       Орион всё ещё стоял неподвижно, чувствуя, как жар на щеках медленно сменяется холодным, неприятным осознанием. Аланор же смотрел на Кальдора так, будто уже решал, каким именно способом будет его убивать.       И в этом взгляде не было ни капли прежней пустоты. Только ярость. И что-то ещё, очень глубокое, что Орион пока не решался называть.       Аланор продолжал смотреть на Кальдора выжигающим взглядом. Даже стоя спиной, Орион ощущал эту тяжёлую, удушливую ауру гнева, которая заполняла всю комнату от их взглядов друг на друга.       Он позволил себе осторожно поднять взгляд на принца. Хоть его глаза и оставались черными, но чувствовалось, что тьма окутывает его с ног до головы. Когда Орион попытался обернуться, Аланор резко подхватил его голову, не позволяя сделать разворот, и удержал так, чтобы тот продолжал стоять спиной к происходящему.       Сердце Ориона снова забилось чаще.       — Лучше говори, — тихо произнёс Аланор, обращаясь к Кальдору. — Иначе кто знает, что я с тобой сделаю прямо сейчас.       В следующее мгновение он перестал сдерживаться. Его глаза вспыхнули ярко-красным. Тот самый бесноватый, нечеловеческий взгляд, от которого у людей кровь стыла в жилах. По полу начала медленно расползаться настоящая тьма.       Кальдор заёрзал на диване, глаза его расширились от ужаса.       — Кто... кто ты такой?! — сипло выдохнул он, глядя, как тьма ползёт к его ногам.       Орион не видел происходящего, но прекрасно понимал, почему тот так испугался.       — Кажется, ты наговорил себе на пожизненное заключение, — тихо усмехнулся он.       — Я не собираюсь заполнять темницы всяким мусором, — спокойно ответил Аланор.       Однако, когда он обращался к Ориону, голос его мгновенно изменился — стал мягче, теплее, и приглушён так, что казался почти интимным. От этого чародей почувствовал, как щёки снова вспыхнули. Он резко отвернул голову, не желая даже случайно встретиться с ним взглядом.       — Говори, где роса, — повторил Аланор, уже обращаясь к Кальдору.       — Нет! Если убьёшь меня сейчас, то никогда её не найдёшь! Чёрт... — шипел тот, в панике дёргаясь под мечом Бернарда. — Что ты такое?! Ты точно монстр!       — «Сын королишки. Ничтожный. Которого все ненавидят», — раздражённо процедил Аланор. — Да-да, я в курсе. А теперь отвечай на мой вопрос.       Кальдор явно понимал, что только информация сейчас удерживает его от смерти, и отчаянно цеплялся за эту последнюю соломинку. Аланор же сдерживался из последних сил. Орион почувствовал это и тихо выдохнул, помогая ему принять решение:       — Зазовки внизу, с нашим новым другом. А где бы ни была роса — твои вороны с лёгкостью её найдут. Разве нет?       Аланор усмехнулся. Его рука резко поднялась. Поток тьмы скользнул вперёд, обвился вокруг тела Кальдора и резко сжался в паховой области. Раздался неприятный, влажный чавкающий звук.       Кальдор не сразу понял, что произошло. А когда понял — пронзительный, животный крик разорвал комнату. Боль была такой острой и внезапной, что он даже не смог выговорить ни слова. Только выл, хрипел, дёргался в конвульсиях. То, чем он едва не лишил принца достоинства, теперь разорвалось изнутри тьмой, превращаясь в кровавое месиво. Достойное наказание тому, кто не знал, куда бы правильно пристроить своё хозяйство.       Орион стоял спиной, стиснув зубы, и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Аланор же не отводил взгляда от корчащегося на диване человека. В его красных глазах не было ни капли жалости. Только холодная, сдержанная ярость.       Кальдор мог только орать. Его крики разрывали комнату, эхом разносясь по всему этажу.       — Алан, — тихо позвал Орион, чувствуя, как тёмная энергия гнева и ненависти всё сильнее заполняет принца. Он уже видел это однажды — в той глубокой пещере, в ночь его полного пробуждения, когда им пришлось сразиться. Не хотелось, чтобы это повторилось. — Не трать на него время. У нас его не так много.       Кальдор даже не успел ничего вымолвить.       Стоило Бернарду отступить на пару шагов, как тьма Аланора резко сжалась. Раздался повторный влажный, тяжёлый хлопок — в этот раз взорвалась уже голова Кальдора Северина. Его тело обмякло и медленно расплылось на бархатном диване, оставив после себя лишь бесформенную, отвратительную иллюзию человека.       — А теперь уходим, — спокойно сказал Аланор. — Бернард, поищи внизу, мы осмотрим этот этаж.       Бернард молча вытер кровь, окропившую его лицо, коротко кивнул и направился к выходу. Орион, избегая взгляда Аланора, развернулся следом, намереваясь тоже пойти следом, но дверь перед ним резко захлопнулась сама собой.       В следующую секунду его тело прижали спиной к стене.       Аланор подался вперёд, тяжело дыша. Запах крови уже наполнил комнату, но никто из них не замечал его. Принц наклонился ближе, пытаясь снова поцеловать Ориона, однако тот резко отвернул голову, губы Аланора коснулись лишь горячей щеки.       — Мне нужно было снять чары, — тихо, почти виновато проговорил Орион. — Не надумывай.       Аланор замер. Он едва удерживал себя в руках. Голова медленно опустилась на плечо чародея. Выдох получился глубоким, томным, с едва заметной ноткой отчаяния.       — Он ничего со мной не успел сделать... — прошептал принц едва слышно и так, словно сделай с ним что-то и он непременно был бы не жертвой, а настоящим преступником, требующим искупления вины.       В комнате повисла тяжёлая, густая тишина. Усталость накатывала на обоих тяжёлой волной, но уходить никто не спешил. Казалось, в этом маленьком мире сейчас остались только они вдвоём.       — Я знаю, — тихо ответил Орион. — В ином случае ты вряд ли позволил бы ему умереть так легко.       Аланор чуть сильнее прижался лбом к его плечу.       — Спасибо... что сделал это для меня.       — Хорошо, что ты не врал мне.       — О чём?       Орион помолчал. Сердце снова заколотилось часто и неровно.       — Ну... о своих чувствах.       Тишина стала почти осязаемой.       Аланор не поднял головы. Только дыхание его стало ещё глубже, горячее, буквально обжигая кожу на шее Ориона.       Если раньше ещё можно было сомневаться, искать оправдания, убеждать себя, что принц просто заблуждается, то теперь эта возможность исчезла. Тот факт, что Аланор так легко, почти мгновенно поддался поцелую и разорвал такие мощные чары, говорил красноречивее любых слов. Его искреннее, глубинное желание было направлено только на одного человека.       На него. На Ориона.       И вместо ответа, вместо очередного признания, тёплые влажные губы коснулись оголённого участка его шеи. Нежно. Трепетно. Сладко.       Тело чародея пронзило острой, электрической дрожью, и он резко, почти грубо, ударил Аланора ладонью в грудь, отталкивая от себя.       — Нам нужно со всем разобраться, — проговорил Орион быстро, почти на одном дыхании. — На первом этаже три нечисти и целая толпа крестьян без сознания, и, боюсь, такую замечательную пару, как я, мы больше ни для кого не найдём. Так что поднимай своих воронов и ищи артефакты. Особенно росу. Думаю это то, что украли у Индрика...       Он сказал это, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но щёки предательски горели. Один взгляд в ехидные, тёмные глаза Аланора — и Орион пулей выскочил из комнаты, едва не хлопнув дверью.       Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.       В коридоре он остановился на секунду, прислонился спиной к стене и тяжело выдохнул, проводя дрожащей рукой по лицу. Внутри всё ещё пульсировал жар, передавшийся от чужих губ, и сколько бы Орион ни пытался убедить себя, что это было лишь необходимостью, с каждой такой случайностью все сложнее было отрицать очевидное.       ***       Фомальгаут связал зазовок основательно — крепко стянул запястья и щиколотки зачарованными лентами, а рты заткнул плотной тканью. Но даже в таком беспомощном положении три рыжеволосые нечисти не сдавались. Они лишь яростно шипели сквозь кляпы и впивались в него жадными, горящими красным глазами, словно надеялись прожечь взглядом насквозь.       К тому моменту, когда Орион спустился по лестнице, они с Бернардом уже успели тщательно осмотреть весь большой зал. Следом за чародеем, слегка раздраженно спускался и Аланор.       — Что-то удалось найти? — спросил Бернард.       — Да, — коротко ответил Орион.       В его руке блестел необыкновенной красоты бутылек. Размером с половину мужской ладони, из прозрачного хрусталя, он переливался внутри множеством тончайших оттенков — от серебристого до мягкого золотого. Сам хрусталь был искусно обрамлён серебром, которое вилось по поверхности тонкими, изысканными узорами. Тяжёлая серебряная крышечка плотно прилегала к горлышку. Жидкости внутри оставалось едва больше половины.       При виде бутылёчка зазовки мгновенно осатанели. Они зашипели ещё яростнее, извиваясь на полу и пытаясь дотянуться до него всем телом, будто это была единственная вещь на свете, способная их спасти.       В другой руке Орион держал несколько мелких артефактов.       — И вот это, — спокойно добавил он, поднимая их повыше. — Думаю, с их помощью он обворовывал древние храмы.       Когда все собрались в одном зале, стало окончательно ясно: даже смерть Кальдора не решила всех проблем. Наоборот — их только прибавилось.       — Что мы будем делать с этими людьми? — спросил Фомальгаут, кивнув в сторону лежащих без сознания горожан.       Хотя его мысли были прикованы к насущным вопросам, светлые глаза то и дело невольно скользили по Аланору, спустившемуся сверху и в этом взгляде читалось всё большее подозрение.       Аланор же словно не замечал этого внимания. Он вышел чуть вперёд и повернулся к Бернарду.       — Где моя сестра?       — Молодая госпожа ожидает в доме на окраине вместе с Саймоном, Эларой и действующим бургомистром Рудного стана, — чётко, по-военному ответил генерал, склонив голову.       — Она в порядке?       — В абсолютном.       — Хорошо. Я в тебе не сомневался.       — Рад служить.       Фомальгаут смотрел на эту сцену всё с большим прищуром. Что-то в происходящем казалось ему неправильным. Не в силах больше сдерживать вопросы, он наконец произнёс:       — Могу ли я узнать, с кем имею дело?       Конечно же, Фомальгаут уже видел этого человека раньше — в ту короткую встречу в постоялом дворе, вместе с Орионом и Саймоном. Но тогда он не придал никому из них особого значения.       — Не сочтите за грубость, — медленно начал он, явно подбирая слова, — однако королевский генерал общается с вами так... почтительно...       Он никак не мог найти подходящее слово. Оно вертелось на кончике языка, дразнило, но никак не хотело срываться. Орион мгновенно почувствовал, как назревает проблема и поспешил вмешаться:       — Этот молодой господин — Аланор! — быстро представил он.       Внутри у него всё сжалось. Он слишком мало знал этого нового для него чародея и не мог предугадать, как тот отреагирует на истинное положение их спутника. Реакция же самого наследного принца на организацию, которая столько лет доставляла королевству одни неприятности, тоже оставалась неизвестной. Однако ему Орион доверял немного больше.       — Алан, это Фомальгаут. Он... — дыхание Ориона на миг перехватило, слюна едва не встала поперёк горла. Он кашлянул пару раз и поспешил закончить: — Он чародей из Рассвета.       Аланор отреагировал незамедлительно. То, что начиналось как формальное знакомство, вдруг обернулось для него неожиданной и крайне неприятной новостью. Орион больше всего боялся, что принц сорвётся прямо сейчас. Ведь когда-то они вдвоём выслеживали Люциана именно за связь с Рассветом, а теперь перед ними стоял его непосредственный представитель.       Фомальгаут тоже заметил странную, тяжёлую атмосферу, повисшую в зале. Его нога медленно, почти незаметно для остальных, начала чертить руну на полу — на случай, если его худшие догадки окажутся верными.       Орион же был почти уверен, что проблем не возникнет. Он ведь сразу назвал Аланора «молодым господином», без титула. С тех пор, как тот повзрослел, это обычно срабатывало. Но стоило ему слегка расслабиться, как Аланор выпрямил спину, грациозно вздёрнул подбородок и произнёс величественно и холодно:       — Наследный принц Аланор.       После такого удар был лишь делом времени.       Фомальгаут, уже заготовивший руну у своих ног, резко ударил по остаткам пола. Плотные, острые корни с чудовищной силой разрушили доски и, словно стрелы, выстрелили из-под земли, стремясь пронзить принца насквозь. Аланор с лёгкостью отпрыгнул в сторону, а взмах его руки оказался достаточным, чтобы корни были срублены под самое основание.       Это не могло не ужаснуть Фомальгаута. Он прожил достаточно на этом свете, чтобы ни с чем не спутать эти ярко горящие красные глаза.       — Моё Солнце, что происходит?! — вскрикнул он, резко обернувшись к Ориону.       Всё случилось так быстро — буквально со скоростью щелчка пальцев, — что Орион даже не успел подготовиться к этому сковывающему вопросу. Аланор в это же мгновение нахмурил брови в холодном недоверии. Вокруг его ладони уже густо сгущалась тяжёлая, вязкая тьма — он явно копил силу, чтобы одним ударом сокрушить Фомальгаута. А ведь он так надеялся на благоразумие новой, повзрослевшей версии Аланора! Почему именно сейчас тот решил побахвалиться своим титулом?!       — Послушай, всё совсем не так! — выкрикнул Орион.       Но чародею, оказавшемуся лицо к лицу с кровными врагами, было уже не до долгих объяснений. Его нога снова нервно заходила, пытаясь начертить новую атакующую руну. Бернард на этот жест тут же обнажил меч, а Аланор лишь хмурился, приподнимая руку и собирая тьму.       Орион не нашёл ничего лучше, чем резко возвести между ними золотистый, тонкий щит.       — Хватит! — громко вскрикнул он, вытянув руку в сторону Фомальгаута. — Всё не так, как ты подумал! Аланор, скажи же ему!       Аланор метнул на Ориона быстрый взгляд, полный недоверия к внезапно атаковавшей его личности. Однако, веря блондину, он всё же вынул меч из ножен и бросил его ближе к золотистому щиту. Клинок звякнул о пол — ясный жест капитуляции.       — Что мне твой меч? Зачем он мне? — возмутился Фомальгаут. — Ты только что атаковал, даже не используя его! Почему Солнце связалось с наследником этого... этого...       У него не находилось слов, чтобы назвать короля.       — Послушайте, вы оба сейчас тратите силы не на то! — резко вмешался Орион. — Алан, ты же не думаешь, что Рассвет до сих пор твои враги?       — Почему он назвал тебя «своим»? — тут же выпалил Аланор с явным упрёком в голосе.       Ориону кажется или его алеющий взгляд, раздражение и желание убивать сейчас вызвано лишь этим крошечным словом? Даже Фомальгаут, всё это время готовый броситься в новый бой, слегка удивлённо опустил плечи.       — О Боже... — устало протянул Орион, убирая золотистую завесу щита. — Так, оба успокойтесь. Фомальгаут, — он обернулся к чародею, — просто не называй меня своим, и проблем не будет. — Затем повернулся к принцу: — А ты... может, пора уже научиться вести политические переговоры? Сейчас у нас с Рассветом одна цель.       — Как у нас может быть одна цель? — резко возмутился Фомальгаут. — Цель Рассвета — не дать Королю открыть врата в Нижний мир!       Орион изрядно напрягся. Аланор оставался всё таким же вспыльчивым и почти неуправляемым. Сейчас он горько пожалел, что вообще решил сыграть в эту игру с «молодым господином». Все в зале были на взводе, пальцы дрожали на рукоятях и в воздухе, готовые в любой момент сорваться. Даже зазовки в углу притихли, не понимая, почему аура между людьми внезапно стала такой опасной.       Аланор ещё несколько секунд тяжело смотрел на Фомальгаута. Затем напряжение в его плечах окончательно спало. Он без малейшего стеснения опустился на одно колено и приложил правую руку к груди.       — Ваше Величество! — встрепенулся Бернард, но, поймав суровый взгляд принца, тут же повторил его движение, склоняясь перед Фомальгаутом.       Даже Орион не ожидал такого. Что уж говорить о самом чародее Рассвета.       Аланор поднял голову и посмотрел Фомальгауту прямо в глаза — спокойно, решительно и без тени сомнения:       — Я, наследный принц Аланор, прошу Рассвет присоединиться ко мне и помочь свергнуть Короля. Я планирую убить его до того, как ему удастся открыть врата в Нижний мир.       Фомальгаут явно такого не ожидал.       Принц не просто бросил меч к его ногам — он склонил голову. Жест, который от наследного принца обычно равен почти полной капитуляции целого королевства. Однако сейчас это королевство он, судя по всему, не представлял. А только собирался его захватить.       Фомальгаут долго молчал, прежде чем наконец произнёс низким, настороженным голосом:       — С чего бы мне верить, что, убрав одного тирана, мы своими руками не посадим на трон другого?       В зале повисла тяжёлая, звенящая тишина.       Орион быстро шагнул вперёд и подхватил Аланора за плечо, заставляя его подняться.       — Разве Элара не сказала, что вы должны слушаться меня? — твёрдо произнёс он. — Я тоже хочу помочь ему в этом. Я знаю Аланора достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в его начинаниях.       — Я бы с радостью скинул с себя бремя наследного принца, — тихо отозвался Аланор. — Но раз всё это дело заварил мой отец, то и мне придётся искупать его ошибки.       Фомальгаут явно замялся. Он почесал затылок, неловко переступил с ноги на ногу. Было видно, как его вера в происходящее пошатнулась и теперь балансировала на очень тонкой грани.       Не зная, в какую сторону качнётся это хрупкое равновесие, Орион поспешил перевести внимание всех на другую, более насущную проблему:       — Давайте сначала хотя бы разберёмся с этим городом. Люди до сих пор не пришли в себя. Мирабель предупреждала, что даже если мы убьём зазовок, это ничего не изменит. Они просто найдут себе новые тела.       — Тогда заставим их, — холодно бросил Аланор, взглянув на связанных девушек.       — Я уже пытался, — вздохнул Фомальгаут. — Пытки, кажется, доставляют им только удовольствие. Они непрерывно хихикают. Если вы нашли эту склянку... — он кивнул на руку Ориона, — может, просто пошантажируем их ею?       Орион тут же убрал бутылек за спину и покачал головой:       — Она нужна для другого. Да и бутылек уже не полный. Давайте сначала поищем другие способы.       Однако было очевидно, что даже вчетвером они не способны разгадать главный секрет происходящего. Сколько бы каждый из них ни думал, знаний всё равно не хватало. Слишком мало они понимали в тонкостях этого мира.       — Есть человек, который наверняка найдёт решение, — спокойно произнёс Аланор и, не дожидаясь вопросов, повернулся к Бернарду. — Бернард, нужно привести Мирабель сюда. Только... осторожнее. Я не хотел бы, чтобы она видела что-то непристойное.       — Понял, — коротко кивнул генерал.       Прежде чем Бернард покинул их, было решено действительно перебраться в другое место.       Когда они наконец вышли на улицу, их встретила пугающая, неестественная тишина.       Город, который ещё недавно дрожал от музыки, пьяных криков и разнузданного веселья, теперь полностью онемел. Ни единого голоса, ни смеха, ни шороха шагов. Только тяжёлый шум дождя по крышам и лужам. Повсюду — на мостовой, у порогов домов, прямо посреди улицы — лежали люди. Кто-то свернулся калачиком, кто-то так и остался сидеть, прислонившись к стене, с пустыми открытыми глазами. Мужчины, женщины, дети — все они застыли там, где их настигло проклятие.       Масштаб произошедшего обрушился на них внезапно.       Это был уже не отдельный квартал и не один развратный особняк. Под чарами находился весь Рудный стан. Целый город превратился в огромное, безмолвное кладбище живых тел. И от этого осознания по спине пробегал холодок настоящего ужаса.       Вдобавок разошёлся дождь, будто само небо плакало над городом.       Орион невольно остановился и тяжело выдохнул. И ещё раз осмотрелся вокруг.       — Не дело это... — тихо проговорил Орион, глядя на лежащих людей. — Оставлять их вот так под дождём.       Аланор оглядел улицу и повернулся к нему:       — Бернард пришёл один?       — Нет. По его словам, с ним ещё несколько человек. Они остались в лесу.       Аланор коротко кивнул.       — Тогда позже отправим Бернарда обратно. Пусть приведёт остальных воинов и поможет отнести всех под навесы. Ты прав, нельзя оставлять их так.       По пути к ближайшей лавке они сами отнесли под крыши нескольких человек, оказавшихся в поле зрения. Орион взял на руки молодую женщину, Аланор — мальчишку лет десяти. Тела были тяжёлыми и безвольными, как у спящих мертвецов. Каждый раз, когда они укладывали кого-то под козырёк или в дверной проём, у Ориона внутри что-то неприятно сжималось.       А перетаскивать зазовок под таким ливнем оказалось еще сложнее. Дамы, которые терпеть не могли мочить руки, а уж тем более чувствовать, как мокрые волосы липнут к телу, были в ярости. Они шипели сквозь кляпы и извивались, но оставить их одних было бы ещё большей глупостью.       В ближайшей постройке — небольшой лавке посуды — они укрылись и сами. Внутри пахло пылью, глиной и старым деревом. Полки с тарелками и кувшинами стояли нетронутыми, словно хозяин просто вышел на минуту и вот-вот вернётся.       Они расселись среди этого замершего быта и стали ждать Бернарда с Мирабель.       — Так та молодая госпожа... — наконец заговорил Фомальгаут, потирая подбородок и не сводя глаз с Аланора. — Теперь многое становится понятно.       — Наследная принцесса, — спокойно уточнил Орион. Скрывать больше не имело смысла.       — Теперь ясно, почему у неё такая гладкая и красивая кожа, — хмыкнул Фомальгаут. — Я подозревал, что она не простая крестьянка. Думал, может, дочь какого-нибудь дворянина или мелкого князя... А оказалось — принцесса. Вот почему она знала имя бургомистра.       — Да, она сразу его узнала и шепнула мне об этом, — кивнул Орион.       Аланор, до этого молчавший, вдруг вмешался в разговор. Голос его звучал ровно, но с явным нажимом:       — Раз с этим мы разобрались... Поясните мне теперь, почему ты называл его «Моё Солнце».       — Ах, это... — Орион неловко кашлянул. — Тут такое дело...       — Зная пророчество, Рассвет давно ожидал прибытия Солнца, — спокойно продолжил за него Фомальгаут. — Когда мы столкнулись с господином Орионом, мы сразу смогли определить, что это он. Поэтому, как служитель Рассвета, я неизменно служу и нашему Солнцу.       Орион же только усмехнулся на это, заметив, как в своём рассказе Фомальгаут как-то «забыл» упомянуть, сколько сам сомневался и как яростно сопротивлялся этой мысли до последнего.       — Так значит, вы все уже знали, что он — Солнце? — с удивлением спросил Аланор, переводя взгляд с Фомальгаута на Ориона.       Фомальгаут удивился не меньше. Его тёмная бровь слегка дрогнула и приподнялась в немом удивлении. Однако он лишь тихо хмыкнул, прикрыл глаза и откинулся на лавке, словно пытаясь расслабиться.       — Чему я, собственно, удивляюсь... — пробормотал он. — Раз Солнце связало свою душу с этим человеком, конечно же он в курсе всего.       Аланор заметно вздрогнул.       Не столько от того, что его назвали просто «этим человеком», зная его настоящий титул, сколько от сладостной фразы «связал свою душу». Эти слова приятно кольнули где-то внутри, а на губах принца появилась едва заметная, довольная улыбка — он был польщён до глубины души.       — Можно ли узнать, в чём заключалось пророчество? — настороженно спросил Аланор.       — Нет, — отрезал Фомальгаут, даже не открывая глаз. — Я тебе не доверяю. Я смиренно сижу здесь лишь потому, что Солнце обещало после всего направиться в Рассвет.       Аланор молча повернулся к Ориону.       Тот, пользуясь тем, что Фомальгаут всё ещё держит глаза закрытыми, быстро показал рукой неопределённый жест: покрутил пальцами в воздухе, сморщил лицо и приподнял верхнюю губу, всем своим видом выражая крайнюю степень неуверенности. Жест буквально кричал: «в договоре были сплошные дыры, так что это просто формальность».       Аланор беззвучно усмехнулся и едва заметно кивнул — посыл он понял прекрасно.       — Ясно, — спокойно произнёс принц. — Но когда Солнце пойдёт за вами, то и я тоже.       — Нет, — сразу отозвался Фомальгаут. — Ты мог просто одурачить наше Солнце.       В лавке снова повисла напряжённая тишина. Только дождь мерно стучал по крыше, да где-то в углу тихо позвякивала посуда от сквозняка. Орион сидел между ними, чувствуя, как воздух становится всё гуще и тяжелее, и понимал, что самое сложное объяснение ещё впереди.       Разговор у них определённо не клеился. Фомальгаут явно не стремился его поддерживать, а между Аланором и Орионом всё ещё висела та самая лёгкая, но ощутимая неловкость — у одного из-за поцелуя, у другого из-за последующего резкого отказа. Они почти не смотрели друг на друга.       Оживление в скромной посудной лавке началось только тогда, когда с улицы послышались голоса и тяжёлые шаги. Дверь распахнулась. Первой внутрь влетела крупная чёрная птица, мгновенно растворившись в тенях под потолком. Следом вошёл Бернард.       — Я привёл всех, — коротко сообщил он.       За ним в помещение влетел Саймон. На его лице вспыхнула радостная улыбка при виде Аланора, он уже открыл рот, чтобы выкрикнуть приветствие, но, заметив Фомальгаута в углу, тут же поджал губы и скромно отошёл в сторону, стараясь не выдать себя лишним словом.       Однако настоящим событием стало не его появление.       Мирабель едва переступила порог, как её взгляд сразу столкнулся со старшим братом.       Это был он — тот же рост, те же черты лица, те же глаза, тот же изгиб губ. Всё в нём говорило, что это её родной Аланор. И в то же время он казался совершенно чужим. Девичье сердце тревожно сжалось. Она не видела, чтобы брат постарел или ссутулился, но взгляд его изменился. В нём больше не было прежнего блеска, безмятежности и лёгкости. За то короткое время, которое для всех остальных исчислялось сменами едва ли пары лун, с ним произошло что-то гораздо более долгое и тяжёлое. Что-то, что изменило его изнутри.       Она даже не могла догадаться, что прошло несколько долгих зим, прежде чем он снова смог увидеть её.       За всеми событиями, что обрушились на него сплошным потоком с момента возвращения, у Аланора просто не было времени потосковать и подумать об этой встрече. Но теперь, когда он вновь стоял перед ней, уже не младенцем на руках матери, а взрослой, красивой девушкой, он сам с трудом в это верил.       Для него тоска длилась несколько зим, наполненных тяготами и болью. Он даже начал забывать, какой удивительной девушкой она успела вырасти. И всё же, несмотря на это, в тот момент, когда ему срочно понадобилась помощь, первой, о ком он подумал, была именно она.       Аланор молча смотрел на неё. Видя в её глазах сомнения и страх, он сразу понял — от неё ничего не скрыть. Она изучала его заново, словно тоже не отлучалась всего на один цикл луны, а пропадала целыми зимами в чужом, далёком королевстве.       Руки Мирабель дрогнули. Она не могла подобрать слов.       Никто в комнате не решался нарушить эту тишину. Даже Элара и Фомальгаут, не понимая до конца, что происходит, инстинктивно затихли.       Мирабель медленно подошла ближе. Без единого слова она взяла брата за руки и повернула их ладонями вверх. Кожа на них теперь выглядела грубее, жёстче, а застаревшие мозоли и ссадины всё ещё прошли не до конца. Сердце девушки болезненно сжалось. В уголках глаз тут же выступили слёзы. Она была рядом с ним с самого детства и знала его, казалось, лучше всех. И сейчас она видела изменения, которые не могли пройти незамеченными. Теперь он был для неё чужим и незнакомым.       Её сердце заплакало первым.       Не говоря ни слова, Мирабель подалась вперёд и крепко обняла брата. Громкие, надрывные рыдания тут же заполнили тесное помещение лавки. Она сама не понимала, почему плачет — просто сердце внезапно сжалось от острой, необъяснимой боли. Что-то с её любимым братом было не так.       — Мира... — тихо позвал Аланор, растерявшись от такой бурной реакции.       Но он тоже скучал. Сильно скучал. Впервые за четыре долгие зимы он позволил себе обнять сестру по-настоящему — крепко прижал её хрупкое тело к себе, уткнулся носом в пышную макушку и дал ей полностью утонуть в своих объятиях.       А она просто плакала, прижимаясь лицом к его груди. Словно все те зимы, которые он провёл в тяжёлых испытаниях, всё то время, когда не мог позволить себе ни единой слезинки, она выплакивала за него. Каждую. До последней.       Фомальгаут даже приподнялся с лавки, явно намереваясь задать вопрос, но Орион быстро остановил его рукой и молча покачал головой. Брату и сестре нужно было время, ведь для одного из них — после очень долгой разлуки.       — Тише, тише... — бережно успокаивал её Аланор, шепча так тихо, чтобы только она могла услышать. — Что с тобой? Что-то случилось в дороге?       Мирабель оторвалась от его груди и подняла взгляд. Их глаза встретились.       — Это что с тобой случилось! — вырвалось у неё. — Почему... почему ты... — она не могла подобрать слов, чтобы выразить то, что бушевало внутри. В голове не укладывалось, как можно было спросить такое. Как он смог так повзрослеть? Как он мог так окрепнуть? Как он мог так сильно измениться... — Что с тобой случилось?! Что?!       Услышав её отчаянный вопрос, Орион тихо присвистнул и едва слышно буркнул себе под нос:       — Удивительная девочка... Как она всё поняла с одного взгляда?       Аланор же не знал, что ответить. Тем более сейчас, когда их слушали слишком многие уши, и далеко не всех присутствующих он мог считать своими союзниками.       Он осторожно смахнул пальцем пару слезинок с её щёк и тихо проговорил:       — Сейчас тебе нужно собраться. Нам надо решить более важные вопросы. Об этом мы поговорим с тобой позже.       Когда Мирабель наконец удалось немного успокоиться, она всё ещё судорожно заглатывала воздух. Вытерев мокрое лицо, девушка слегка поклонилась опешившим присутствующим и надорванным, дрожащим голосом произнесла:       — Прошу прощения... Не знаю, что это на меня нашло.       Аланор мягко потрепал её по волосам.       Фомальгаут, стоя ближе всех к Ориону, лишь вскользь глянул на него и тихо хмыкнул, решив оставить свои вопросы на потом.       — Мира, — мягко произнёс Аланор, помогая девушке сесть на стул. — Нам нужна твоя помощь.       — Угу, — кивнула она, усаживаясь и всё ещё пытаясь растереть остатки слёз по раскрасневшимся щекам. — Бернард рассказал мне всё по пути.       — Да мы и сами всё заметили! — тут же оживился Саймон. Как только атмосфера хоть немного разрядилась, он бодро вскочил в центр комнаты и, рассмеявшись, добавил: — Там же весь народ на земле валяется! Это что же за сильное чудовище такое должно было сотворить?!       Орион бросил взгляд в сторону связанных зазовок.       — Они, вероятно. Поэтому нам и нужна твоя помощь, Мира, — он подошёл ближе и остановился рядом с её братом, с надеждой глядя на девушку. — Ты можешь придумать, как нам вернуть всех в сознание?       — Мы можем просто использовать тот нектар, что забрали у того мужика! — резко вмешался Фомальгаут. — Почему бы не сделать это как можно быстрее? Мы не должны здесь задерживаться! Нужно как можно скорее привести Солнце к совету!       — Хм, — Аланор строго посмотрел на возмущённого чародея. — Тебя здесь не спрашивали. Есть много других проблем, кроме твоего совета.       — Какие? — огрызнулся Фомальгаут, не скрывая презрения. — Может, тебе просто нужно потянуть время, чтобы успеть передать сообщение своему отцу?!       Голос Фомальгаута резко резанул тишину, заставив всех вздрогнуть. Элара охнула и быстро прикрыла рот ладонью. С недоверием она обернулась к наследному принцу и тихо произнесла:       — Могу ли я поинтересоваться, о каком отце идёт речь?       — Он наследник короны! — вскрикнул Фомальгаут с презрением.       — Так вот чего ты так тихо тут сидел, — усмехнулся Аланор в ответ. — Придумывал, в чём ещё меня обвинить?       Атмосфера вновь мгновенно накалилась. Стоило этим двоим получить новый повод схлестнуться в словесной битве, как они тут же им воспользовались. Прежде чем это привело к настоящим проблемам, Орион поспешил вмешаться и снова встал между ними. Однако его взгляд был устремлён именно на чародея:       — Послушай, этот нектар нужно вернуть туда, откуда его украл Северин, и как можно в более полном объёме. А отцу он ничего не докладывает.       — Но моё Солнце, как ты можешь так легко ему доверять? — с искренним возмущением спросил Фомальгаут.       — Это не вопрос лёгкого доверия, — отозвался Орион с лёгкой неловкостью. — Прошло уже достаточно времени, и поверь, если бы он хотел...       — Ваше Высочество, — спокойно вклинился в разговор до этого молчавший Бернард. — Позвольте мне сейчас доложить о том, что удалось узнать при дворе?       — Докладывай, — кивнул Аланор, однако его настороженный взгляд ни на секунду не отпускал взъерошенного Фомальгаута.       — На третий день следующего месяца, когда взойдёт полная луна, тонкая грань между мирами будет сильно ослаблена.       — Значит, он использовал-таки артефакт, — хмыкнул принц.       — Ты отдал Королю Диск Звездочётов?! — вскрикнул Фомальгаут, вкладывая всю свою ярость в этот всплеск. — Как... как ты посмел?! Мои братья жертвовали своими жизнями, чтобы не дать ему заполучить этот диск!       — Он лишь показывает дату, — жёстко ответил Аланор. — Не было смысла подставляться. Зато этот жест позволил Бернарду втереться в доверие к моему отцу и выведать важную информацию.       — Просто дату? — потрясённо вскрикнула Элара со стороны.       До этого Элара старалась оставаться тихой и держаться в стороне, но услышав такое, эмоции взяли верх. Паника ясно отразилась в её взгляде.       — Он действительно показывает дату, — взволнованно заговорила она, — если использовать артефакт в обычном месте. Но если установить его на месте разлома, тогда его действие совершенно иное. Боюсь, оказавшись в руках короля, этот артефакт может сыграть очень злую шутку.       — Элара, — попытался остановить её Фомальгаут.       — В чём смысл скрывать? Я думаю, король и так в курсе! — возмутилась она, даже не пытаясь понизить голос.       — Но мы-то не знали! — столь же эмоционально крикнул в ответ Саймон.       Комнатка быстро заполнилась шумными разговорами. Элара и Саймон уже почти перекрикивали друг друга, каждый отчаянно защищая свою позицию.       Аланор почувствовал, что это вот-вот выйдет из-под контроля. Он тяжело выдохнул и бросил взгляд на Ориона. Тот следил за ходом спора с лёгким удивлением.       Наконец принц сделал шаг вперёд и резко, властно рявкнул:       — Заткнулись!       Его глаза вспыхнули ярко-красным. В комнате мгновенно повисла тишина.       — Ваши выяснения сейчас ничего не решат! Мы лишь теряем время! — строго произнёс он, глядя на зачинщиков спора. — Саймон, сядь в угол и молчи, пока я не позволю тебе открыть рот!       Саймон опешил от такого тона, но, быстро взглянув на Ориона и получив от него короткий одобрительный кивок, пулей метнулся в самый дальний угол и зажал рот обеими ладошками.       Аланор перевёл дыхание и уже более спокойно обратился к девушке:       — Мира, если ты в курсе всего, то знаешь ли иной способ разбудить горожан?       Она тоже ощутила давление со стороны брата, поэтому не стала тянуть и тут же выпалила:       — Я... — робко начала Мирабель. Хотя мужчина перед ней казался ей немного чужим, это всё ещё был её старший брат. Вдохнув поглубже, она продолжила: — Есть определённый ряд трав. Если сварить правильное зелье, то его испарения могут пробудить людей от чар нечисти. Однако набор трав весьма специфичен, я не уверена, что правильно всё помню... Возможно... — она обернулась к Фомальгауту. — Уважаемые чародеи Рассвета лучше знают состав очищающей воды?       — Разве её испарения могут с этим справиться? — нахмурился Фомальгаут.       — Насколько мне известно, очищающую воду чаще используют для снятия чар с артефактов, но если сделать всё правильно, то в процессе становления паром она может снять и дурман.       — Откуда королевской дочке столько известно о наших делах? — с подозрением спросил Фомальгаут.       Заметив недружелюбный настрой чародея, Аланор шагнул вперёд и слегка заслонил сестру своим телом — на случай, если тот снова решит напасть.       — Разве сейчас это важно? — холодно произнёс принц. — Есть вещи поважнее. Она права или нет?       — Есть такая вероятность, — отозвалась Элара. — Но у нас нет с собой нужных трав.       — Если мы найдём их — сможете сделать? — спросил Аланор.       — Ммм... конечно, — кивнула Элара.       — Бернард, — обратился принц к генералу. — Собери всех, кто пришёл с тобой, включая Элиона. Приведи их сюда. Пусть Мирабель скажет, что необходимо собрать.       — Да, Ваше Величество, — отозвался Бернард. — Ещё указания будут?       — Сейчас ты переходишь в подчинение Мирабель. Выполняй всё, что она скажет.       — Есть.       — Отправляйся.       Без лишних вопросов Бернард тут же откланялся и вышел за дверь.       — Но брат... — удивилась Мирабель. — Почему именно мне?       — Я могу доверить это здесь только тебе, — спокойно ответил Аланор. Затем он обернулся к Саймону: — А ты будешь её защищать. Понял?       Саймон энергично закивал, принимая поручение.       Аланор стянул с пояса свой меч и бросил его мальчишке. Тот ловко поймал оружие обеими руками.       — Управляться умеешь?       Саймон снова быстро закивал.       — Отлично.       После этого Аланор повернулся к Фомальгауту и Эларе:       — Я вам тоже не доверяю, — прямо сказал он, опережая их возможные возражения. — Но сейчас у нас одна цель. Поэтому давайте поработаем вместе. А после, если захотите подраться, я лично выступлю вашим оппонентом.       — Но куда ты сбегаешь? — хмыкнул Фомальгаут.       — Есть одно место, куда нам с Орионом нужно вернуться и отдать последнюю росу. Там тоже проблемы.       Фомальгаут нахмурился и перевёл взгляд на Ориона. Тот понял намёк и поспешил объяснить:       — Ещё до Рудного стана мы наткнулись на деревушку, в которой отравлена вода. Без этого бутылька люди там продолжат болеть. Мы попробуем вернуть всё как было. Так что позаботьтесь пока об этом городе.       Фомальгаут явно не горел желанием вступать в такой союз. Но выбора не было. Привести Солнце в Рассвет было едва ли не самой важной задачей, поэтому он смиренно сдался:       — Хорошо. Мы останемся здесь, раз так желает наше Солнце.       — Отлично, — кивнул Аланор и уже собирался уйти, но вдруг остановился и ещё раз внимательно посмотрел на обоих чародеев. — Но если моя сестра потеряет хоть каплю крови от вашей руки, я найду ваш Рассвет где угодно и выпотрошу его так, что вы будете мечтать попасть обратно в темницу моего отца.       Орион удивлённо вздёрнул брови и тихо шепнул ему:       — Не так, конечно, обычно заканчиваются дипломатические переговоры...       Однако Фомальгаут, вместо того чтобы оскорбиться, неожиданно усмехнулся и кивнул. Кажется, он прекрасно понял истинный смысл этих слов: «мы в мире, но лучше не испытывайте моё терпение и не трогайте мою сестру». У него самого был младший брат, поэтому эти чувства были ему хорошо знакомы. Он лишь пару раз отмахнулся рукой:       — Идите уже, куда вам там надо.       Теперь у них оставалось совсем немного времени, чтобы закончить все дела в городе.       Теперь они знали и цели короля, и его планы, и даже точный срок их исполнения. Самое главное теперь — успеть намного раньше. Если получится остановить его хотя бы за пару дней до назначенной артефактом даты, это уже будет огромной победой.