Глава 95. Миру пора привыкать, что не вся нечисть против него
9 июня 2026 г., 20:52
Не дожидаясь рассвета, они вдвоём пустились в путь.
Оставив разбираться с последствиями в Рудном стане на Мирабель, Бернарда и остальных, Орион и Аланор же направились обратно к Индрику и Инию, чтобы вернуть последнюю росу.
Хотя они уже привыкли к долгим конным переходам, а дорога без грохота двухсот лошадиных сил под капотом стала для Ориона почти привычной, сегодня всё ощущалось иначе. Причиной была тяжёлая, липкая неловкость, которая поселилась между ними с того самого момента, как они остались наедине.
Дело было даже не в самом поцелуе. К этому Орион уже почти привык — в этом странном мире находилось слишком много причин, по которым им приходилось это делать. Смущало то, что произошло после. Когда Аланор попытался поцеловать его снова, а он резко отвернулся.
«Это же нормально, правда? » — повторял он себе. Конечно, нормально. Когда мужчина пытается поцеловать другого мужчину — вполне естественно увернуться. Орион был совершенно уверен в правильности своего поступка.
И всё равно внутри всё сжималось.
— Ты молчал всю дорогу... — наконец произнёс чародей.
Они остановились на привал. Нужно было напоить и покормить лошадей, а самим хоть немного перевести дух. Время близилось к полуночи, и оба предпочитали не создавать лишнего шума в этот опасный час.
Слова Ориона были не случайны. С тех пор, как они покинули пределы Рудного стана, Аланор ехал на несколько шагов впереди и почти не поворачивался в его сторону. Это молчание и холодная дистанция неприятно напоминали то утро, когда Орион так и не смог нормально завязать чёртову ленту на своих волосах.
Сначала Орион решил, что так будет даже лучше. Его Высочество перебесится, отойдёт и вскоре вернётся к привычному общению. Однако они уже добрались до места привала, а сподвижек в этом направлении всё не было.
Когда лошади были напоены и накормлены, а скудный ужин съеден, им оставалось только лечь отдохнуть. Аланор всё так же молча отошёл к старому дереву, сел, прислонившись спиной к стволу, и прикрыл глаза, явно намереваясь вздремнуть.
— Я подежурю первым, — тихо, почти грустно предложил Орион.
— Не стоит, — впервые за всю дорогу отозвался Аланор. — Вороны разбудят меня, если будет серьёзная опасность.
Орион тяжело выдохнул. В голосе принца ясно слышались недовольство и лёгкая обида. Да уж, как бы ни изменился характер Аланора, он всё так же оставался вспыльчивым и злопамятным.
Чародей присел на землю и украдкой взглянул на наследного принца. Тот сидел, скрестив руки на груди, и, казалось, действительно дремал. А в голове Ориона крутилась тысяча беспокойных мыслей.
Что ему теперь делать? Он ведь правда не хотел его обижать. И дело было даже не в последующем молчании. Просто улыбка Аланору шла гораздо больше. Но что ему делать с собой, если сама мысль о том, что между ними может быть что-то большее, вызывает внутри глухое, упрямое сопротивление?
А думал ли он об этом вообще серьёзно? Прислушивался ли хоть раз к себе по-настоящему, пытаясь разобраться в корне своих чувств?
Но ведь Аланор был не просто парнем, с которым можно было бы поиграть из-за лёгких сомнений. Он принц. Наследник огромного королевства. Разве его проблемы могли сводиться к чувствам одного-единственного чародея? И разве у них было время и право думать о том, что они чувствуют друг к другу, когда на кону стояли такие высокие ставки?
Обхватив колени рукой и не ощущая ни грамма желания спать, Орион вытянул пальцы второй руки перед собой, заставляя прорасти из почвы небольшой корешок, а после игриво извивал его в воздухе.
Он думал, что если сейчас сосредоточится на практике, то сможет хоть немного отвлечься от того, что его беспокоило. Но увы — сколько бы корешок ни извивался из стороны в сторону, мысли чародея возвращались только к одному: что было бы, если бы он тогда позволил Аланору поцеловать себя?
Внезапно перед ним упала крупная тяжёлая капля дождя, тут же соприкоснувшись с маленьким язычком огня и превратившись в пар. Орион поднял голову. Тучи полностью затянули небо, скрыв последние звёзды.
Он обернулся к принцу:
— Алан, — позвал он едва слышно. — Сейчас будет дождь. Лучше пересесть под более плотное дерево.
Однако наследник даже не шелохнулся.
Сделав ещё несколько очень тихих и осторожных попыток разбудить Аланора, Орион наконец поднялся на ноги. Чувство вины за плохое настроение принца не давало ему покоя, и он хотел хотя бы немного помочь, не потревожив сон.
Подойдя ближе, он встал напротив спящего и вытянул руки перед собой. Из земли осторожно начали выползать десятки тонких корней. Они сплетались между собой, тянулись вверх и, окружив Аланора почти со всех сторон, образовали над его головой небольшой, но плотный купол. Удивительно, но сегодня это давалось ему необычайно легко — почти без усилий.
«Интересно... что же я на самом деле умею? — подумал Орион, глядя на своё творение. — Индрик говорил, что природа моей силы не подходит для сохранения их места... а я вот так запросто могу создавать корни деревьев, как мне вздумается...Раз уж мы снова увидимся с ним, нужно будет расспросить получше.»
Он невольно усмехнулся, всё ещё не веря, что в какой-то из его жизней ему действительно могла быть уготована такая судьба.
Внезапно его мысли прервало острое шестое чувство. Слух уловил резкий шелест листвы. Орион резко обернулся — и увидел пару ярко-красных глаз, несущихся прямо на него. Луна ещё не скрылась за тучами, и её света хватило, чтобы разглядеть крупного чёрного ворона, летящего на него.
«Неужели Аланор не полностью вышел из-под чар?!» — пронеслось в голове Ориона.
Он попытался отскочить, но корни, которые он сам так старательно создал, оказались и за его спиной. Не ожидая такой подставы, чародей запнулся и упал назад.
Этой заминки хватило. Ворон уже выставил когти вперед, намереваясь ими впиться в свою жертву.
Однако цели он так и не достиг.
Чёрное острое перо пронзило его насквозь. Ворон резко дёрнулся в воздухе и в следующее мгновение рассеялся чёрным дымом, не издав и звука.
Обернувшись с прерывистым дыханием, Орион взглянул на Аланора. Тот сидел, слегка взволнованный, с выставленной вперёд рукой. Судя по всему, птица действительно разбудила его, почувствовав опасность. Но самой птицы уже не было.
Наследник медленно осмотрел корни, сплетённые над своей головой, затем перевёл взгляд на ошарашенного чародея:
— Что здесь...
— Какого чёрта твои птицы атакуют меня?! — взвыл Орион, резко вскакивая на ноги.
— Что ты делал перед этим?
— Начинался дождь, я собирался тебя укрыть! — Орион указал на конструкцию из корней, возведённую вокруг принца. — Я пытался тебя разбудить несколько раз, но ты крепко спал.
— Да... похоже, птица решила, что ты хочешь что-то со мной сделать таким образом.
— С чего бы твоим птицам теперь считать меня врагом?
— Может, это ещё остатки чар? — растерянно предположил Аланор.
— Или это потому, что кто-то разозлился на меня так сильно, что теперь я враг всех птичек? — почти выкрикнул чародей.
В тот же момент за горизонтом прогремел раскат грома, и сразу следом хлынул сильный дождь. Орион промок в одно мгновение, зато наследник тут же понял, что плотное сплетение корней над ним надёжно защищает от ливня.
Он без лишних слов высунулся из-под корневого укрытия, потянул Ориона за рукав, затаскивая его внутрь. Место не было рассчитано на двоих, поэтому внутри оказалось довольно тесно, поэтому теперь они сидели плотно прижатые плечом к плечу.
— Жаль, что не удалось найти какую-нибудь пещеру, — фыркнул Орион, чувствуя, как к нему прижимается тело принца.
— Ты сам это сделал?
— Да. Сказал же, что пытался тебя укрыть. Просто... пока не слишком хорошо выходит.
— Выглядит великолепно, — тихо кивнул наследник. Помолчав секунду, он добавил почти шёпотом: — Прости.
Орион не ответил.
— Видимо, птицы действительно в смятении, — продолжил Аланор. — Я развею их всех и создам новых.
— Не нужно. Просто... не надо тут глупых обид. Я ни в чём не виноват.
— Да.
— Так что переставай меня игнорировать!
— Я не... — Аланор тяжело выдохнул и потёр глаза рукой. — Я не игнорировал тебя, — выдохнул он. — Просто...
Орион сидел молча, внимательно слушая.
— Просто ты же знаешь, какой у меня характер, — наконец продолжил принц. — Я очень вспыльчив. Поэтому, когда мы остались одни, я не хотел на тебе срываться или докучать... вот и помалкивал.
— Лучше уж срывайся, — тихо ответил Орион.
Однако Ориону стало немного легче. Оказывается, Аланор не злился на него из-за случившегося. Он просто пытался усмирить своё плохое настроение. Неужели этот человек, пусть и не смог полностью изменить свой характер, всё-таки учится его приручать?
— Меня не напряжёт, если ты даже попытаешься меня ударить, — хмыкнул чародей. — Тем более я знаю, что ты не прибьёшь меня взаправду. Так что можешь высказывать мне всё, что пожелаешь.
Понадобилась всего одна эта короткая, опрометчивая фраза и два резких вскрика птицы в ночной тишине, чтобы Аланор, обдумав сказанное, спокойно и прямо ответил:
— Я люблю тебя.
Воздух в лёгких Ориона вновь будто внезапно выбило, заставляя поперхнуться и судорожно закашляться следом.
Когда он говорил, что Аланор может высказывать ему всё, он точно не это имел в виду!
И что теперь отвечать на такое? Он ожидал недовольства, упрёков, рекомендаций, как не стоит уворачиваться от действий наследного принца, но только не этого!
— Кажется, наши лошади мокнут. Я сделаю навес и им! — выпалил Орион и резко попытался подняться.
Однако его очень ловко усадили обратно. Обернувшись, он увидел, что Аланор снова прикрыл глаза, явно не ожидая ответных признаний. Одной рукой принц крепко удерживал Ориона за одежду и спокойно произнёс:
— Разве ты не можешь сделать это отсюда? Обязательно выходить? Там сильный дождь.
— Д-да... могу, но ведь удобнее...
Послышался тяжёлый вздох со стороны принца.
— Тебе не обязательно мне что-либо отвечать, — тихо произнёс Аланор, открывая глаза и глядя на него. — Веди себя как раньше. Ты же знал это всё. Я признался тебе ещё в пещере. Но после того для меня миновало почти пять зим. Конечно, мои чувства окрепли... однако я вовсе не говорю, что это приказ или требование. Можешь и дальше меня отшивать. Может, я когда-нибудь потеряю надежду и перестану тебе это повторять. Но пока... не мог бы ты просто иногда потерпеть моё нахальное поведение? Даже если я буду пытаться делать глупости, давай просто оставаться так же близки, как сейчас.
— Алан...
— На деле я на себя после случившегося зол больше всего, — продолжил принц. — Потому что взбесился из-за твоего отказа. Но ты мне ничего не должен. Я прекрасно понимаю, что могу быть не в твоём вкусе, но ещё...
Орион невольно поджал губы, вдруг вспомнив, как Кальдор смеялся, что Аланора даже при дворе все недолюбливали и лишь играли нужные им роли. От этой мысли ему стало не по себе — ведь Аланор тогда тоже всё слышал.
— Разве я говорил такое? — тихо хмыкнул чародей.
Чтобы не смотреть принцу в глаза, Орион слегка высунулся из их укрытия и начал возводить навес для лошадей. Пока дождь не усилился, густые кроны деревьев ещё могли защитить животных, но на всю ночь этого явно не хватило бы.
Занятые руки помогали ему меньше концентрироваться на разговоре и создавали иллюзию лёгкости.
— Меня давно уже не парит твой характер, — сказал он, пытаясь хоть немного утешить принца. — Да и внешне ты... красивый.
Вот только эти слова прозвучали крайне опрометчиво.
Наследник тут же воспрял духом, выпрямился и впервые за вечер на его лице появилась настоящая улыбка.
— Тогда в чём дело? Я ещё и богат!
Орион бросил на него удивлённый взгляд.
— А не ты ли прячешься от отца и истратил последние гроши на мою новую одежду?
— Теперь с нами Мирабель, так что я могу купить тебе всё, что пожелаешь!
— О, точно! Теперь можем купить хорошего вина и отпраздновать очищение Рудного стана! — радостно подхватил Орион и тут же осёкся, осознав, о чём вообще говорит.
Обернувшись, он заметил, что Аланор смотрит на него с откровенно довольной, почти торжествующей улыбкой.
— Я не об этом! — тут же пресёк его. — Дело не в этом. А в том, что мы оба мужчины. Ты хоть понимаешь, как это будет странно?
— Разве кто-то посмеет сказать это в лицо будущему королю?
— Я посмею.
— Ты всегда был не слишком учтив, — усмехнулся Аланор. — Кажется, ты меня даже титулом ни разу не называл, когда мы оставались один на один. Только по долгу ситуации.
— Потому что я не рос среди этих титулов, тебе ли не знать.
— Но теперь ты знаешь, что принадлежишь этому миру и был рождён в Вереске. Разве это не означает, что ты тоже должен...
— Нет. Увольняюсь.
Аланор на мгновение замолчал, а потом тихо, почти с грустью произнёс:
— Думаю, это значит отказ? Тогда это правильно.
А вот такой ответ оказался для Ориона совершенно неожиданным. Разве наследный принц не должен был оскорбиться? Он даже посмотрел на Аланора с лёгким удивлением и немым вопросом: почему так легко согласился?
— Боюсь, что тогда не смогу сдержаться и создам тебе проблем.
Орион слегка нахмурился, не понимая, о чём речь.
— Не знаю, как здесь, но в моём мире то, что ты чувствуешь... не нормально, — тихо буркнул он. Он боялся произнести эту фразу громче, не зная, насколько сильно она может задеть душу принца.
— Я тоже не знаю, нормально ли это, — спокойно ответил Аланор. — Раньше мне всегда приводили множество девушек, но ни одна никогда не заставляла меня даже задуматься о том, что я ощущаю. С тобой всё иначе. Разве это не важнее понятия нормы? — он хмыкнул, продолжая наблюдать за руками Ориона. — Пожалуй, я слишком не привык получать отказы, чтобы спорить здесь с самим собой.
— Ну ты же у нас королевская особа, — саркастично усмехнулся Орион. — У тебя всё всегда легко. Захотел — значит так и нормально.
— К чему тогда ты пытаешься всё осложнить? Разве то, что ты задумываешься над этими вопросами — не есть ответ на них?
Между ними возникла короткая тишина. Пока один творил нечто прекрасное из корней, второй созерцал нечто ещё более красивое. Каждый думал о своём, но мысли их всё равно шли параллельно, не давая разговору окончательно оборваться.
Аланор ещё немного полюбовался сосредоточенностью чародея, а потом вдруг обратил внимание на одну странность, которая ломала всю логику происходящего:
— А почему наш костёр всё ещё горит?
Орион, доводя дело до финальной точки, лишь легко бросил:
— Видимо, потому что я его зажёг. Кажется, огню Солнца не страшен обычный дождик.
Он снова полностью скрылся внутри укрытия и, немного сосредоточившись на собственном теле, поспешил осушить свою одежду, чтобы хоть немного согреться.
— Ты всё лучше владеешь чарами, — заметил Аланор.
— Да. Когда мне перестало быть нужно знать множество рун, всё стало куда проще. Теперь дело ограничивается моей фантазией. Ладно, на деле не всё могу... я пытался и взлететь, и тучи разогнать, но, видимо, это не в моей власти. Однако... — он вытянул руку вперёд и слегка улыбнулся. — Всё равно нашёл уже достаточно много талантов в себе.
Аланор продолжал молча любоваться им, пока с его губ тихо не слетело:
— Моё Солнце.
Орион слышал эту фразу уже не в первый раз. Фомальгаут и Элара использовали её почти как титул. Но теперь, когда эти слова прозвучали из уст наследного принца — мягко, почти нежно — по телу чародея прокатилась жаркая, неконтролируемая волна, и, к собственному огорчению, он понял, что совершенно не может это подавить.
Вот теперь до него дошло, почему Аланор так легко относится к тому, что Орион не называет его «Ваше Высочество». И какие проблемы это может ему создать...
— Всё, давай уже спать! — резко шикнул он в сторону принца.
Орион демонстративно отвернулся, так что его спина плотно упёрлась в плечо Аланора, и поджал ноги.
А Аланору теперь было совсем не до сна. Находясь так близко к Ориону в этом тесном, тёплом укрытии, он внезапно ощутил необычайно сильный прилив энергии. Может, потом он и пожалеет об этом, но сейчас ему отчаянно хотелось наслаждаться этим моментом немного дольше, чем было дозволено.
***
Вместе с рассветом пришло и яркое, чистое, безоблачное небо.
Всю ночь они провели в тесном укрытии из живых корней. То время, когда Орион просыпался первым, давно осталось позади — Аланор уже полностью перестроил свой режим, поэтому он открыл глаза с первыми же золотыми лучами солнца.
И обнаружил, что крепко прижимает к себе спящего чародея. Орион же, в свою очередь, совсем не сопротивлялся, вместо этого мирно обнимая принца за талию, и уткнувшись лицом ему в грудь.
Нужно было вставать и двигаться дальше, но Аланор позволил себе ещё несколько мгновений слабости. Он прижал Ориона чуть ближе, уткнулся носом в его светлые, слегка растрёпанные волосы и оставил на макушке тихий, почти благоговейный поцелуй, пальцами медленно проходясь по мягким прядям. Взгляд снова зацепился за красную ленту на своём запястье, которая так резко контрастировала с пшеничным цветом волос.
Он грустно усмехнулся.
«Сколько раз она уже падала... Стоит ли продолжать пытаться её завязывать?»
Особенно после того, как Орион столько раз ясно дал понять свою позицию. Может, действительно пора остановиться? Но... ему не хотелось. Даже просто говорить о том, что у него на душе, казалось ему достаточным. Даже если это ставило чародея в неловкое положение.
«Неужели я действительно сошёл с ума?» — и от этих мыслей даже становилось смешно.
Тихие и беззвучные смешки заставили тело Ориона слегка покачнулось. Тот сонно моргнул и открыл глаза. Сначала попытался понять, какая часть тела у него затекла больше, но, не найдя каких-то исключений в болях, начал медленно осознавать, где находится. Поднял взгляд — и наткнулся на невероятно довольное лицо Аланора.
Это пугало. Смущало. Но, как ни странно, было гораздо лучше вчерашнего холодного молчания. Вчерашний разговор определённо пошёл им обоим на пользу.
Последующая часть пути прошла куда веселее. Они позволяли себе болтать, смеяться, рассказывать истории из жизни. Хотя это ничуть не сказывалось на скорости, за приятным разговором дорога сокращалась намного быстрее. Наконец между ними снова царила весёлая и лёгкая атмосфера.
Вскоре нужная пещера была найдена. Лошадей оставили недалеко от входа под присмотром нескольких птиц, а сами путники нырнули в ту самую расщелину, которая когда-то послужила им выходом.
Одного касания руки Ориона хватило, чтобы тяжёлые каменные створы снова распахнулись и пропустили первым шепот чародея:
— Надеюсь, с ними ничего не случилось за это время.
Внутри пещера выглядела столь же мрачно, хотя все помещения освещались так же хорошо, как улица в солнечный день. Однако привычного пения птиц не было слышно.
— Мы отсутствовали не так долго, — заметил Аланор. — А они тут уже пару зим так живут.
Они прошли ещё немного, но вокруг царила лишь тишина, до тех самых пор, пока они не решили позвать хозяев места вслух.Вдалеке раздался первый щебет, а вскоре из-за укрытия показался величественный олень, внимательно наблюдая за гостями.
— Вы вернулись, — произнёс он с лёгким удивлением. — Зачем же вы вернулись, госпожа Солнце?
«Да сколько же у меня позывных из-за этого недоразумения», — мысленно поморщился Орион. Он всё никак не мог привыкнуть, что каждый здесь упорно давал ему свой титул.
Вместо ответа он лишь кивнул Аланору. Тот достал из поясного мешка маленькую хрустальную скляночку и протянул её Индрику.
— Это ведь последняя роса?
Индрик подошёл ближе. Его тело медленно начало меняться, и вскоре вместо грациозного оленя перед ними стоял невысокий юноша с длинными каштановыми волосами, спускающимися по плечам, и полотном ткани, намотанным на тело. Его янтарные глаза с блеском опустились на бутылек. Он сразу узнал эту вещь.
— Да, это оно! — счастливо произнёс он. Но радость быстро сменилась лёгким разочарованием. — Но почему её здесь так мало?
— Много времени прошло. Это то, что нам удалось спасти, — ответил Орион.
— Довольствуйся тем, что хоть это удалось вернуть, — заметил Аланор.
— Я понимаю, — кивнул Индрик. — И благодарен вам. Теперь я смогу сохранять это место немного дольше.
Совсем скоро послышался вскрик и неразборчивое бормотание. Из-за поворота на четвереньках выскочил маленький Иний, оскалив кривые зубы и зашипев. Однако, заметив двух уже знакомых гостей, он замер с непривычным удивлением на лице. Недоверие в его глазах всё ещё оставалось, но, увидев, что Индрик вновь спокойно беседует с ними, он вынужденно поджал голову и остался стоять с крайне недовольным выражением.
Когда все взрослые направились к алтарному древу, Иний неловко побрёл следом.
Орион заметил его довольно быстро: Инию с его телом было сложно скрывать неровную, шаркающую походку, а чародею в своё время часто приходилось полагаться на слух. Обернувшись, он встретился взглядом с Инием. Тот снова попытался оскалиться, но лишь нахмурил тёмные брови и отвернулся.
— Что будет с Инием? — тихо спросил Орион.
Индрик, не останавливаясь и даже не оборачиваясь, ответил:
— Я не могу удерживать его здесь, так что мне неведомы его дальнейшие пути.
— Что это значит? Ты его прогонишь? — нахмурился Орион.
— Нет. Это место может оставаться и его домом. Моя госпожа была столь же милосердна, как и вы, господин Солнце.
— А... удалось ли Инию найти своих родителей?
— После того как мы виделись с вами в последний раз, Иний отказался от этой затеи.
Эти слова заметно удивили Ориона. Он машинально взглянул сначала на Аланора, а потом обернулся к безобразному малышу, который под его взглядом снова замер как вкопанный.
— Но если вода снова станет пригодной для жизни, люди наверняка изменят своё мнение о нём.
— Мнение людей изменить не так просто, — тихо ответил Индрик. — Боюсь, внешность малыша Иния чужда им. Но я был бы рад, если бы они смогли его принять.
— Может... — Орион поднял взгляд на Аланора. — Когда вода придёт в норму, мы могли бы вновь посетить деревню и попытаться найти его родителей?
Задавая этот вопрос, Орион неотрывно смотрел в глаза принцу. Он явно ждал услышать что-то вроде: «У нас нет на это времени. Моя сестра сейчас в Рудном стане, там огромные проблемы. Мы не можем задерживаться».
Однако Аланор лишь спокойно произнёс:
— Я тоже подумал об этом. Родители, сотворившие такое, должны понести ответственность.
И это звучало совершенно искренне, с ноткой лёгкого удивления. Судя по всему, мысли Аланора и правда незаметно свернули в направлении той же странной авантюры.
Возможно, причина у них была одна — показать людям, что не вся нечисть рождается злой, и что некоторых чудовищ создают сами люди.
— Я был бы неимоверно счастлив, если бы вы смогли помочь Инию! — широко улыбнулся Индрик.
Вскоре они подошли к массивному древу. Оно выглядело поистине величественно: несколько толстых, древних стволов, словно живые змеи, переплетались между собой в замысловатом, почти священном танце, образуя один огромный, мощный столб. В центре этого сплетения находилось естественное, овальное пространство — словно само дерево когда-то раскрыло свою грудь, создав алтарь. Корни и ветви образовывали вокруг него сложный, изящный узор, а сверху сквозь листву мягко пробивался рассеянный свет.
Индрик осторожно протянул маленькую хрустальную склянку и поместил её в специально отведённый каменный пьедестал.
А дальше началось настоящее чудо.
Жидкость внутри сосуда внезапно запульсировала. Её слабые, едва заметные переливы на свету стали усиливаться, набирая глубину и яркость.
— Госпожа Солнце, — почтительно обратился Индрик, — могу ли я попросить вас поделиться немного своей силой?
— Разве ты не говорил, что она не подходит? — удивился Орион.
— Она не способна напитать всё вокруг очищенной влагой и не дарует воде полного исцеления, — кивнул Индрик. — Но вы сможете значительно усилить действие оставшейся росы. Особенно теперь, когда её так мало. Прошу вас, — он склонил голову в глубоком, молебном жесте.
Аланор даже не дал Ориону раскрыть рта — он быстро ухватил его за рукав, останавливая. Когда их взгляды встретились, наследный принц слегка покачал головой, явно не разделяя эту затею.
— Всё в порядке, — спокойно отозвался Орион, мягко отводя чужую руку. — Ты же рядом. Если что, просто позаботься обо мне.
Конечно, Аланор опасался, что всё снова выйдет из-под контроля. Как тогда, в Тростниковой долине, после помощи старухи, когда Орион надолго свалился в полное бессилие. Но эти тёплые слова, пронизанные абсолютным доверием, не могли не тронуть сердце принца. Он неохотно отступил на пару шагов назад.
— Что мне нужно делать? — спросил Орион.
— Пожалуйста, приложите руку к священному алтарю, — Индрик указал на древнее древо. — И позвольте ему позаимствовать немного вашей силы.
Орион спокойно подошёл ближе и приложил ладонь к одному из крепких, тёплых стволов. Индрик повторил его движение, положив свою руку рядом.
— Не беспокойтесь, госпожа Солнце. Я буду направлять вашу силу.
И в следующее мгновение Орион ощутил, как внутри него поднимается сильный, живой жар. Это тепло не обжигало и не иссушало — оно успокаивало, обволакивало, согревало изнутри. Будто он грелся у большого, уютного костра после долгой холодной ночи. Будто его обнимали тёплые, надёжные руки. Будто он стоял на берегу огромного океана и встречал рассвет.
В этот раз из него не выкачивали силы бездумно и жадно. Он чувствовал нечто по-настоящему божественное. Лёгкий ветерок подхватил полы его одежды, приподнял светлые пряди волос. Мир вокруг стал заметно светлее, будто само пространство отвечало на его прикосновение.
Унылое иссохшее древо-алтарь постепенно начало оживать, напитываясь жизненной силой. На глазах у всех безжизненные сухие листья наливались зеленью, распрямлялись и тянулись к свету, впитывая мощь Солнца и энергию последней росы.
От алтаря во все стороны начала расходиться волна жизни. Трава под ногами быстро зеленела, земля становилась сочной и мягкой. На деревьях набухали и распускались бутоны, а вскоре появились первые спелые плоды. Под ногами раскрылись яркие цветы, а где-то вдалеке послышалось долгожданное журчание оживающего ручья.
Аланор смотрел вокруг с тихим, почти благоговейным восхищением. Он чувствовал, как внутри него разливается странная, тёплая гордость за человека, который был способен творить такое. Он даже кожей ощущал исходящее от Ориона живительное тепло.
Когда всё закончилось, Орион почувствовал лёгкую, но ощутимую слабость. Хотя в этот раз силы не выкачивали из него жадно и бездумно, он всё ещё не привык так щедро делиться своей энергией. Тело слегка повело в сторону, но он не успел даже осознать это до конца — крепкие руки уже подхватили его, позволяя надёжно облокотиться.
Не поднимая головы, Орион сразу понял, что это Аланор.
Он позволил себе на пару секунд прикрыть глаза и тяжело выдохнуть. Под шум быстро бьющегося чужого сердца ему удалось немного прийти в себя. Только после этого он выпрямился.
— Всё в порядке? — тихо шепнул Аланор, не убирая рук.
— Да... Просто ещё не ко всему привык.
— Тебя понести?
— Конечно же нет! — возмутился Орион.
— Жаль, — Аланор слегка улыбнулся, но настаивать не стал. — А я был готов.
Видя, что чародей уже уверенно стоит на ногах, Аланор сделал пару шагов в сторону, наконец позволяя Индрику подойти ближе. Тот буквально сиял от радости.
— Не знаю, как мог бы выразить вам свою благодарность, госпожа Солнце! — восторженно воскликнул Индрик.
— Перестань меня называть госпожой! — буркнул Орион, поправляя слегка сбившиеся пряди волос.
— Простите, господин, — тут же исправился хранитель. — Я много сотен лет был знаком с вашим иным воплощением, и теперь мне весьма трудно совладать с переменами.
Орион наконец смог осмотреться. Место действительно сильно изменилось. Однако времени любоваться новой красотой не было.
— Вода теперь пришла в норму? — спросил он.
— В пределах нашего храма — да. Однако, чтобы она очистилась и в приближённых водах, понадобится некоторое время.
— Значит, жители пока ещё точно не будут готовы говорить с нами насчёт Иния... — растерянно проговорил Орион.
— Вы могли бы вернуться к нам немного позже. Я позабочусь об Инии до вашего возвращения, — любезно предложил хранитель.
Но всё было намного сложнее.
— Кто знает, через сколько мы сможем сюда вернуться, — тихо ответил Аланор.
— Почему? — удивился Индрик.
— Как бы тебе сказать... — начал принц. — Мир за пределами вашего храма близится к тому состоянию, в котором был ваш храм до того, как мы вернули росу.
Индрик понимающе кивнул с задумчивым видом, а после спокойно поинтересовался:
— Вы можете рассказать мне. Возможно, я смог бы помочь вам.
— Да, — отозвался Орион. — Я не очень хорошо понимаю свои силы. Мог бы ты немного подучить меня так же ловко ими управлять, как ты сейчас это сделал?
Индрик несколько раз моргнул, продолжая смотреть на чародея. Подобная просьба от того, кого он почитал почти как божество, явно сбила его с толку. На пару мгновений он даже растерялся, не зная, как правильно отреагировать. Когда ему наконец удалось собраться с мыслями, он произнёс с искренней неловкостью:
— Боюсь, господин просит меня о невозможном. Я не могу быть вашим учителем. Мои способности годны лишь для того, чтобы охранять храм и изгонять из него нечисть. Мне просто нечему учить вас.
В его голосе чувствовалась лёгкая вина и растерянность. Он явно не знал, как подобрать слова, чтобы не огорчить гостей, которые только что спасли его дом.
— Ничего, — легко отмахнулся Орион. — Я в целом и сам неплохо разбираюсь в управлении.
— Прошу прощения, — виновато добавил Индрик и сделал низкий поклон. — Может, я мог бы помочь вам ещё чем-то?
Это была удачная возможность. Индрик — весьма древнее существо. Значит, он застал те времена, когда влияние Господ было в самом разгаре. Он помнил эпоху, когда людей пожирали, словно кур, когда ещё жила и здравствовала сама Госпожа Солнце. От него могли исходить многие важные ответы.
— Знаешь ли ты, где находится разлом между этим миром и Нижним? — спросил Орион.
— Нижний? — удивлённо переспросил Индрик. — Безгласный мир теперь называют так? К сожалению, я охранял этот Храм с того самого момента, как чудовище расправилось с моей госпожой. Поэтому мне неведомы события, произошедшие за его пределами.
— Ты не выходил отсюда даже когда всё это случилось и разразилась война? — уточнил Орион.
— Я всего лишь хранитель, — спокойно ответил Индрик. — Моя госпожа пала одной из первых, когда Господы Безгласного мира решили захватить людей из Дремлющего мира и объявили войну Зовущему миру.
Орион и Аланор переглянулись. Они уже слышали эти названия, однако от этого понимание происходящего ничуть не улучшалось.
— Мог бы ты объясняться чуть проще? — попросил Орион.
— Господа так называемого Нижнего мира объявили войну жителям... эм... Верхнего мира, которые жили в этом мире, — Индрику самому было явно непросто подбирать слова. — В любом случае, моя госпожа совершенно не умела сражаться и поэтому пала одной из первых. Если бы я покинул это место, то как бы я смог поддерживать Храм?
— Ты и так не особо его поддерживал, — фыркнул Аланор.
Но, поймав на себе строгий взгляд Ориона, он лишь скрестил руки на груди и с потугой улыбнулся.
Однако эти слова уже были сказаны, и Индрик лишь опустил взгляд в пол. На его лице ясно читалась вина за то, что он не справился даже со своим единственным предназначением.
— Значит, ты не можешь покидать это место? — спросил Орион.
— Я не знаю, — честно ответил Индрик. — Я никогда не пытался.
— Но Роса теперь на месте. Есть ты здесь или нет — уже не играет особой роли, — заметил Аланор. — Ты же мог сам отправиться за ней. Она буквально была в соседнем городе и подпитывала этих чёртовых зазовок. Если бы ты отправился за ней сразу, то и проблем с Рудным станом могло бы не быть!
Индрик, за тысячи лет заточения в храме меньше всего привыкший к тому, что его могут отчитывать, растерянно распахнул янтарные глаза. Его обычно безмятежно-бледное лицо залилось ярким румянцем.
— Прошу прощения... Я всего лишь хранитель этого места, — виновато пролепетал он, явно не зная, куда деться.
— Не обращай на него внимания, — поспешил сгладить ситуацию Орион. — Он просто вспыльчивый и часто говорит не так, как думает. Уверен, он относится к тебе с глубоким уважением.
Со стороны послышалось недовольное фырканье, но Аланор ничего больше не добавил.
Индрик перевёл взгляд на Ориона.
— Но что значит «подпитывала зазовок»?
— Росы осталось так мало, потому что тот, кто её украл, раздавал её нечисти, — спокойно пояснил Орион. — Взамен те погрузили весь город в транс и мечту извращенца. Сейчас там его сестра и ещё много людей думают, как вернуть всех в нормальное состояние. Зазовки отказываются сотрудничать, а тратить на это ещё росу мы не стали — решили, что и так осталось слишком мало.
Лицо Индрика снова озарилось ярким осознанием и восторгом.
— Спасибо, господин! Это очень важно для всех обитателей храма... и для меня! — произнёс он, не скрывая своей радости. — Я мог бы снять дурман с людей, если вы приведёте их сюда!
— Они уже все в отключке, а тащить их такое расстояние будет крайне затруднительно, — ответил Орион. — Если ты действительно способен это сделать... может, ты смог бы прийти туда сам?
— Но... Я никогда не покидал этот храм... — растерянно возразил Индрик.
— Что если я смогу установить временную защиту для него? — предложил Орион.
— А я могу оставить здесь одну из своих птиц, — добавил Аланор. — Она будет следить за этим местом до твоего возвращения.
— Да... тогда, наверное, я смог бы выйти, — неуверенно протянул Индрик.
— В любом случае твоей госпожи нет в живых уже очень давно, — мягко заметил Орион. — Этот храм давно перестал быть храмом в её почитание. Он стал клеткой для тебя и остальных, кто здесь обитает.
— Но этот храм поддерживает чистоту воды вокруг...
— Может, изначально здесь и не стоило строить поселение, раз подземные воды такие отравленные, — развёл руками Орион. — Рано или поздно люди сами это поймут и уйдут. Или же это место сможет существовать и без тебя.
— Когда я заберу у отца трон, — спокойно произнёс Аланор, — я прикажу переселить этих людей в более благоприятное место. Тогда ты, Индрик, сможешь быть свободным. А до того времени наших оберегов будет достаточно.
— Звучит прекрасно... — неуверенно ответил Индрик. — Мы могли бы попробовать. Но... — он обернулся в сторону молчаливого ребёнка. — Что делать с Инием? Оставить его здесь одного будет опасно. Прочие животные умеют обходиться сами, но Иний, хоть и отличается от человеческого ребёнка, ещё очень мало знает о мире.
— Тогда возьмём его с собой, — улыбнулся Орион. — Ему тоже неплохо бы посмотреть мир.
— Но он же нечисть. Как люди воспримут его?
— Ничего, — хмыкнул Орион. — Миру пора привыкать, что не вся нечисть против него.
Он обернулся к Аланору и улыбнулся, глядя прямо ему в глаза. Где-то в глубине души чародей очень хотел, чтобы эта фраза прозвучала особенно отчётливо именно для наследного принца. Даже если тот ничего не говорит вслух, Орион иногда улавливал лёгкую тень переживаний по поводу собственного происхождения.
Таким образом было решено отправиться в путь всем вместе.
Первые шаги Индрик совершал с большой опаской. Для него это было впервые — оказаться за пределами собственного храма. Впервые пройтись босыми ногами по настоящей земле. Впервые увидеть солнце во всей его полноте. Он даже зажмурился от яркого света, не веря своим глазам. Подобно ребёнку, Индрик с восторгом осматривался вокруг, и им пришлось немного подождать, пока он с благоговением разглядывал ту самую гору, в которой провёл сотни лет.
Иний, привыкший выбегать за пределы, радостно хватал старшего за руку и, тараторя на своём неразборчивом визгливом языке, пытался всё ему показать. Эти двое выглядели как дети, впервые оказавшиеся за порогом родного дома. Ориону и Аланору оставалось лишь наблюдать за ними со стороны.
— Не слишком злись на Индрика, — тихо сказал Орион. — Хотя ему и так много лет, его сознание кажется далеко не взрослым. Думаю, он оказался в полной изоляции ещё совсем молодым. У него просто не было примеров.
— Я понимаю, — кивнул Аланор.
Пока Индрик и Иний с восторгом изучали красоты окружающего мира, Орион обернулся к Храму. Как и обещал, он возвёл внутри горы прочный золотистый щит.
— Не знаю, смогу ли я поддерживать его долго, — признался он. — Я никогда не пробовал делать так, как ты со своими птицами.
— Не волнуйся, — ответил Аланор. — Если этому месту будет грозить опасность, мы узнаем об этом первыми.
Затем он отвязал свою лошадь, ловко вскочил в седло и обернулся ко всем:
— Возвращаемся!
Индрик вновь обернулся величественным оленем, усадил Иния себе на спину, и вся компания отправилась обратно в Рудный стан.
