Бой нетленного.

Треск.

Мелкие осколки стекла.

Вода.

Вдох.

Кровь…

Пустота…

Лололошка резко вскакивает. Вдалеке щебетание птичек, радующихся утреннему солнышку. Нет… Нет! Только не снова… Не хочу вспоминать те дни… Он резко ложится на уже утеплённое им местечко возле давно прогоревшего костра, сворачиваясь в калачик. Ненавижу… НЕНАВИЖУ! Снова одно и то же. Как только он буквально выпал из пустоты, сразу же начал вспоминать те кадры… Он ненавидел себя за это… За то, что натворил… Сломал их, задушил в своих словах и добил… Не только морально… Не смог спасти... Никчёмный… Никчёмный… Как ты ещё тут существуешь? Если даже себя спасти не можешь! Вдох, выдох протяжный, медитативный, повтор. Вдох, выдох. Медленно успокаиваясь: опять ненужные кошмары. Лололошка снова встаёт, осматриваясь: где он сейчас находится? А точно… Он тут ночевал. Ему нужна еда. Может, даже некоторые травы. Но первым делом еда, а потом уже варить золотые слёзы, но… Или стараться не попадаться местным. Будет не очень хорошо, если о нём узнают… Чужак из других миров. Смешно звучит и, тем более, бредово. — Ну… Бред — моё второе имя, — тихо прошептал он, усмехнувшись своим же мыслям. — Так и с ума сойти можно: разговариваю сам с собой и… кошмары… — Закрыл глаза и уткнулся в твёрдый пол. Почему же он сюда попал? Почему Междумирье выбрало этот мир? Стоит ли это узнавать? В чём проблема этого мира? Выдох и вдох. Надо успокоиться и взять себя в руки. Лололошка снова сел, открывая глаза, медленно встал. Всё болит от того, что спал на полу. Хотя бы почки не болят, голубоглазый на этот счёт ликовал, но вот то, что всё ломит… Он тихо фыркнул, потирая спину и выпрямляясь. По комнате эхом пронёсся хруст позвонков. — Отлежал, — пробормотал он. — Надо соорудить что-то похожее на кровать и лук… Он прошёлся и выглянул из выломанной двери, ослепляя от яркого света на улице. Твою мать… Сфокусировавшись, начал анализировать лес неподалёку: где тут ёлки или сосны? Будет колко, но зато комфортнее. Хотя откуда тут комфорт? Выходя из избушки, он быстренько прошёл до ближайшей ёлки и начал стараться отломать ветвь. Дёрнул не отломалась. Дёрнул ещё раз. — Да ну ёбень бобен! — выругался он и, подняв ногу, со всей дури ебанул по ветке. Ветка затрещала и повисла на не отломанной коре. — Пиздец. И как теперь?.. — Он постарался отломать до конца… Получилось. Уродливая ветка оказалась у него в руках, но этого мало для лежака. Он смотрел на ёлку, на этот недоотлом. — Что же… Бляздец, — выдохнул он. Придётся отламывать ещё. Снова и снова он отламывал ветки, искренне коря себя за то, что ёлка теперь будет уродливая и почти голая. — Как на поминках, — выдохнул он, держа стопку веток для лежака возле импровизированной открытой печки. И быстренько в избушку, но остановился, чтобы посмотреть: люди уже пашут как не в себя, а он один тут расхититель веток у ёлок… — Земля ей пухом, — сказал он, адресуя это ёлке, и юркнул в избу. Ох, щас бы ещё шкурку тёплую как одеяло вообще мечта была бы… Он подошёл к прогоревшему костру и расстелил веточки так, чтобы получилась лежанка. — Красота колючая, — гордо сказал Лололошка, и уже представил, как встанет с этой лежанки и будет чесаться как чёрт. Ну кайф же! — Теперь еду… — сказал голубоглазый, поправляя выпавший из капюшона волос. Он начал рыться в сумке, чтобы найти мелкий охотничий ножик. Для одной цели: найти сухую упругую ветку и сделать из неё лук. Или хотя бы что-то похожее на него. Как хорошо, что он поселился рядом с лесом, просто замечательно. Тут все блага природы, которыми он пользовался с полнейшим удовольствием.

━─┉┈◈ ✦ ◈┈┉─━

Час или полчаса — неизвестно. Лололошка блуждал по лесу, периодически смотря на компас, чтобы не потерять направление к своему, так себе, убежищу. Но приходилось довольствоваться тем, что есть. Тихо выдохнув, голубоглазый осмотрелся. Как же он устал идти. Желудок уже скручивало от боли он совсем ничего не ел. Как же трудно выживать одному… Нет! Он справится один, помощь ему не нужна. Он помнил, к чему привела эта помощь… Лололошка остановился и зажмурился. Какой же полный пиздец… Он резко открыл глаза и вздрогнул, услышав шорох. Кролик?! О великий Арнир! Пожалуйста, кролик! Но когда он повернулся, то увидел вовсе не кролика… Дикий волк. Одиночка? Его изгнали из семьи? Голубые глаза Лололошки заметались в поисках путей к отступлению. Рыжеволосый чувствовал: этот волк не отпустит его несъеденным. Рывок и Лололошка уже бежит, перепрыгивая через корни и огибая ветки. Твою мать… ТВОЮ МАТЬ! Он рванул чуть глубже, проскальзывая по обрыву из скользкой глины, чуть не падая. Обернулся. Волк догнал его, еле спускаясь по выступам, рыча и скаля голодную пасть. Всё. Лололошка так умрёт, что ли? Нет. Он не сдаётся. Оглядевшись назад, он увидел озеро. Проскользить, как с первым обрывом, не получится надо прыгать. Шаг, ещё шаг, а за ним лапы голодного зверя. Лололошка положил компас в сумку на развороте и сиганул с обрыва, ныряя в воду. Холод, окативший всё тело, пронзил кожу неприятным покалыванием словно маленькие иголочки врезались в кожу… Голубоглазый вынырнул из озера, хватая ртом воздух. Капюшон слетел с головы, волосы прилипли к лицу вместе с тиной. Выжил. Выжил! Радость-то какая! Лололошка откинул голову, прижимая к ней свои ушки. Он тихо вдохнул неприятный запах гнили… Стоп. Гнили. Лололошка оглядел ровную гладь. С самого появления здесь он знал: запах гнили у водоёма означает, что этот водоём точно не содержит добрую живность. Ни единого животного, которое испугалось бы его прыжка в воду. Некого. По телу прошла сильная дрожь. «Нужно уплывать на берег. Быстро!» — думал он сам себе. Что за черт происходит? Ни единого безопасного места! Ни единого! Пытаясь грести быстрее к берегу, он почувствовал, как его ухватили за ногу и потащили ко дну. Лололошка успел выпустить только пузыри воздуха. Реакция, отточенная годами, кричала: «Спасайся, идиот! Борись!» Но что делать? Голубоглазый выхватил из пояса охотничий нож и ударил прямо по руке твари, которая затаскивала его на дно. Та сразу же издала приглушённый булькающий звук. Лололошке было плевать, он начал выплывать, наплевав на то, что за ним гонится какая-то тварь. Ещё пара рук ухватила за ногу и за руку. Рыжеволосый дёрнулся, вырываясь. Силы на исходе. Если он не хлебнёт воздуха задохнётся. Рывок, ещё один, он выхватил ножик и со всей дури ударил тварь в грудину. Вторая рука отпустила… Снова выхватил нож, засадил снова и снова, пока та тварь не перестала подавать признаки жизни… Сирена… Мать его, сирена. Но еда… Подхватив труп рыбины, он поплыл наверх, стараясь быстрее выбраться из этой могилы. Вынырнув, Лололошка с хлюпом упал на берег. Еда… Уёбищная и уродливая еда лежала рядом, а сам он оседал телом на песок. Голубоглазый закашлял. Твою мать… Он никогда не ожидал такого пиздеца. Тишина вокруг, только мелкие бульки в воде доказывали, что там не одна она такая. Испугались? Бойтесь, твари… Закрывая глаза, он тяжело дышал, переворачиваясь на спину. Так беспомощно он себя ещё не чувствовал. Сегодня его чуть не сожрали… Два раза! Два! Что за мир такой, блять? Почему он не попал в тихий мирок? Почему?.. — Блять… — кашлянул Лололошка и засмеялся истерически. Адреналин бил в виски тупой болью… Тело ныло от нехватки кислорода… Он тут, он дышит, он живой. И сегодня, похоже, поест рыбу… Он перевёл взгляд на труп сирены, смотря на эту скатину, которая хотела им поужинать. Нет! Он сегодня ею поужинает! Уши задрожали от восхищения тем, что он смог побороть эту тварь без искры. Как хорошо… — Лололошка… — тихий голос произнёс слева. Голос… Лололошка резко вскочил, невзирая на боль, повернув взгляд в сторону звука. — Джон! — Голубоглазый пытался встать, но тело подкашивало, а его друг и не двигался с места… Стоял, смотрел, исчезая через секунд пять. Лололошка замер, ничего не понимая. На глазах выступили слёзы, нос предательски защипало следом… Галлюцинация… Какой тут может быть Джон? Да он просто свихнулся с ума! Просто… Лололошка закашлял, чуть задыхаясь, и осел на песок. Закрывая глаза, он понял, как же ему не хватает этих рыжих глаз… Как же хочется обнять своего недо-брата… Он сжал в руке песок, оставляя след от сжатия, тихо вздрагивая от надрывных всхлипов и рыданий… Оставляя только пустоту… Тяжело вдыхая и выдыхая. Нужно успокоиться. Вдох, выдох — повторял он раз десять, двадцать. Медленно успокаиваясь. Лололошка на пределе. Надо быть сильным, хотя бы ради самого себя, чтобы выжить… Подрагивая, он встал, стряхивая прилипший песок с волос и мантии. Снова накинул капюшон на голову, глядя на сирену. Еда… Будет еда… Подхватив её, он пошёл, стараясь снова не грохнуться на песок ведь тогда уже не встанет. Теперь осталось вернуться домой… И приготовить, стараясь не вспоминать про галлюцинацию…

━─┉┈◈ ✦ ◈┈┉─━

Туша кинута на пол с неприятным хрустом. Она уже чуть подсохла, пока Лололошка шёл обратно в свой недо-домик. Он завалился сразу же на ветки, аккуратно, чтобы не расшибиться ещё сильнее. Вдыхая запах хвои от подстилки, он получал хоть что-то успокаивающее… Нужно встать и приготовить сирену, а то сгниёт и будет вонять. У Лололошки был опыт готовки сирен, и он не очень считал это каннибализмом. Откуда это вообще пахло именно им? Привстав, он подполз к туше и посмотрел, сколько тут нужно работы, чтобы просто поесть. Отрезать хвостовую часть, убрать чешую, обобрать кости потому что они очень твёрдые… Если нужно выпотрошить, отрубить плавники, нарезать на куски, чтобы быстрее приготовилось как шашлык… Снял сумку через плечо, сел, чтобы посмотреть, как там яйцо. Шарф был мокрый, половина вещей тоже, но с ними ничего не случится. Шарф был холодным, нужно скорее обогреть яйцо… Ничего лучше не придумалось, как поставить его возле костра ни близко, ни далеко. Он подполз к очагу, где ещё были угольки. Древесный уголь можно ещё использовать. Два нужных камушка неподалёку и по нужной схеме он высек искру, разжигая огонь. Раздувал его мощным потоком воздуха, и костёр разгорелся… Но ненадолго… Прежде чем поставить яйцо рядом с костром, он проверил, живо ли оно… Живо! Счастье-то какое. Лололошка подвинул шарф к костру, оставляя влажную полосу, которая со временем высохнет. А теперь — рыба… Все действия происходили на автомате: отрезал несъедобные части, избавился от чешуи, убрал кости и нарезал на нужные кусочки, чтобы сделать на костре шашлык. Когда он всё это сделал, сложив мясо на тряпочку из-под орехов, он встал, тихо выдыхая. Надо найти палочки, чтобы держать над костром, но, посмотрев на это белое мясо, голубоглазый прикусил губу… Довелось же ему снова попробовать эту тупую рыбу… Но… Еда должна быть, даже такая. Остановившись перед выходом и глядя на пасмурное небо, рыжеволосый понял: из этой клетки он не выберется никак… Пока не восстановится искра. Как бы он ни старался.