Всё равно — ты

«We tied the knot, but you were tying a noose

Now there's a part of me that hates the way

I'm wasting my youth on you».

Slaves — Wasting my Youth

Мы связали себя узами, но ты завязывал петлю. И часть меня ненавидит то, что я растрачиваю на тебя свою молодость.

7

— Тебе на сегодня хватит, не думаешь? — Киришима отставил в сторону бутылку Asahi, на что получил злобный и осуждающий взгляд Бакуго. Он практически не пил, служба не позволяла, ведь в любой момент могли вызвать по работе: могло произойти какое-то стихийное бедствие, подобное в нынешних реалиях не редкость. Война нанесла природе непоправимый урон. Распад Шигараки вкупе с «Все за Одного» привели к движению титанических плит, и землетрясения стали происходить повсеместно. Сейчас разгневанная природа поутихла, но иногда всё равно беснуется. В такие моменты и нужны герои. Сегодня выдался тяжёлый день. Ещё и встреча с Изуку. Кацуки действительно готов поверить в чей-то заговор, потому что в последнее время они постоянно сталкивались. В этот раз даже сразились со злодеем вдвоём. Правда, почему после этого Бакуго пришлось выпить, он и сам вряд ли смог бы ответить. Всё прошло относительно хорошо. Злодей побеждён, дети спасены. Махоро осталась в больнице рядом с Кацумой, и Бакуго выдал ей на ближайшие дни выходные. Пусть мальчишка не сильно пострадал, но психологически определённо пока нестабилен. Ему нужна сестра рядом. Тогда в чём причина внезапной попойки? Выйдя из больницы, он набрал номер Киришимы и предложил встретиться в баре. Друг себе в удовольствиях не отказывал, поэтому уже через час они попивали пиво, закусывая курочкой караагэ. Весь вечер Бакуго был молчалив. Он рассказал о случившемся, хотя об этом уже трубили все СМИ, и Киришима в целом был осведомлён. К тому же, сам патрулировал вместе с Ураракой в одном районе, и, узнав о том, что Мидория оказался втянут в самую гущу событий, одноклассница бросила всё и помчалась в больницу. Киришима весьма удивился такой реакции. Конечно, он со школы знал, что эти двое были близки, но не знал, что настолько. Бакуго и на это промолчал, только резкими глотками осушил вторую бутылку. Не хотел он слышать комментарии дерьмоволосого об Урараке Очако. В голове до сих пор звучал её пищащий голосок. Её это обеспокоенное «Изуку». Выходит, они уже на таком уровне отношений. Бакуго нервно потрепал себя за волосы. Могут эти влюблённые идиоты свалить из его мыслей? А он сам что же? К чему эта необоснованная ревность? Бакуго порой ловил себя на мысли, что хотел слишком многого. И ненавидел себя за это эгоистичное желание монополизировать Изуку. Бакуго остался таким же подростком, поглощённым чувством вины, пока Мидория решил двигаться дальше. Он ещё на встрече выпускников понял всё по его словам. То не был отказ ради отказа или чтобы позлить Кацуки. Это было взвешенное решение взрослого человека, которое такой ребёнок, как Бакуго, принять не смог. Не хотел принимать. Правда, хотения его или нехотения в этом деле мало. Он же Мидории не мамочка, чтобы указывать, как распоряжаться собственной жизнью. Мидория выбрал то, что ему по душе. Вероятно, девушку он выбрал по тому же принципу. — Я сегодня мир спасал, между прочим, — Бакуго потянулся за бутылкой, но Киришима схватил её быстрее. — Не душни, дерьмоволосый. — Предположим, это не было спасением мира, так, мелкая стычка со злодеем. — Деку бы с тобой не согласился, у него своё мнение на данный счёт. — Неужели всё дело в Мидории? — догадался Киришима по изменившейся интонации и по названному прозвищу. Обычно он друга детства по имени звал. — Ты из-за него тут напиваешься? Ты что, опять его к себе в агентство завлекал? — Да не завлекал я никого никуда, — буркнул Бакуго, поднявшись со стула и попытавшись выхватить алкоголь из рук Киришимы, но попытка оказалась тщетной, и он снова плюхнулся на место. Бакуго уже был порядком пьян, и Киришима понимал, что спорить с ним сейчас бесполезно. Да и быть советчиком не хотелось. Придерживался в их странных отношениях с Мидорией политики невмешательства. К тому же Мина сказала, что лезть не стоит, виноватым и останешься. Поэтому Эйджиро наблюдал со стороны. Но состояние друга его всё-таки беспокоило. Бакуго и так было легко вывести из равновесия, а Мидории — вдвойне. Только вот эта наивная душа совсем не понимал, как сильно влиял на Бакуго. Или просто делал вид. Киришима — не психолог, чтобы в чужих ментальных проблемах разбираться. — Он ненавидит меня, не так ли? — Бакуго уткнулся в свои сложенные на столе перед тарелкой с курицей руки, из-за чего голос его прозвучал глухо и почти неслышно, но Киришима смог разобрать пьяный лепет. — Его спроси, Бакубро, откуда я знаю, но не думаю, что он тебя ненавидит, просто ваши пути разошлись, это нормально, — Киришима старался говорить спокойно и размеренно, чтобы не уязвить случайно эго друга. — Они со щекастой встречаются. — Чего? — не расслышал Киришима. — С Уравити, — добавил уточнение Бакуго. — Оу, — не сдержавшись, протянул Эйджиро и тут прикрыл ладонью рот. Вероятно, именно это и не нравилось Бакуго. И с какой это стати? Киришима задумчиво почесал затылок. На ум приходило только одно предположение, но скажи он это Бакуго, то определённо в один миг был бы подорван. Поэтому он промолчал, но чуть погодя осторожно прокомментировал новость, дабы вернуть Кацуки в суровую реальность: — Ожидаемо, в принципе, от них уже на втором году школы веяло аурой парочки. Бакуго поднял голову, и на какое-то мгновение Киришима ощутил страх, потому что взгляд друга был абсолютно пустым. Главное, чтобы ему не прописали хорошенького леща за его мнение. Но Бакуго, кажется, вообще не вник в суть сказанного. Похоже, пить на сегодня и правда пора завязывать. Киришима его в последнее время вообще не понимал. Вернее сказать, он не понимал его мотиваций, его граничащего с безумием желания геройствовать вместе с Деку. Нет, он уважал Мидорию, ценил его, как героя, спасшего мир. Но потеря причуды малость сказалась на нём, что ощущалось ещё в школьные годы. Учителя Мидорию стали жалеть, его тренировки изменились, он чаще оставался в классе, пока остальные потом и кровью прокачивали причуды, а на стажировках вообще занимался бумажной работой. Киришима не уверен, что решение поберечь силы новоиспечённого Великого Героя было правильным. Потому что с каждым днём в глазах Мидории увядал тот азарт. Скажи он это ему самому, в ответ получил бы что-то вроде: «Да я совсем не изменился, Киришима-кун, всё отлично!» И Бакуго, видимо, тоже заметил эти изменения, почему и предложил одноклассникам вложиться в создание сверхнового, ультрасовременного костюма, который позволит Мидории оставаться героем, несмотря ни на что. Все идею поддержали, благородно ведь. Да и Мидория заслужил стоять с ними в одном ряду. Только вот у Бакуго всё утопично как-то в голове обрисовывалось. Он думал, что, вернув другу детства мечту, вернёт и задор в его глаза. Но взгляд Мидории никак не изменился. По мнению Эйджиро, он просто уже сросся со своим новым образом и учительским костюмом. Хотя иногда всё же участвовал в геройских вылазках и помогал людям. Бакуго был жадным, ему было этого мало. Чужая душа — потёмки. Эйджиро готов подставить плечо в случае чего, но не более. На остальное он просто-напросто не имеет права. Как-то Мина говорила, что эти двое должны сами между собой разбираться. Так всегда было. «Помнишь, они устроили драку на первом году школы после экзамена на лицензию? Никто не знал, в чём была суть конфликта, почему они так поступили, но при этом их отношения наладились, значит и сейчас наладятся без нашего вмешательства», — сказала Ашидо своему однокласснику, коллеге и по совместительству парню. А Киришима чутью своей возлюбленной доверял. — Ты прав, — неожиданно сказал Бакуго, и Киришима подумал, что тот окончательно сошёл с ума. — Ого, допился-таки, Бакубро? — Иди к чёрту, — огрызнулся он в ответ, — я всего лишь согласился с одним-единственным твоим изречением, дерьмоволосый. — Рад, что ты это понимаешь. Ну что, вызываю такси? — Нет, не хочется домой, там как-то пусто, что ли, — подобное откровение сбило Киришиму с толку. А вот ему не было пусто, его ждала любимая девушка, но сказать так было бы ужасно грубо и мерзко по отношению к другу, который, возможно, в первый и последний раз говорил искренне о своих переживаниях и чувствах. Правда, Эйджиро потерялся и не нашёлся, что ответить, тактично промолчав. — И не вздумай ляпнуть что-то типа «тебе нужно найти девушку», — резко вставился Бакуго, дабы Киришима не успел кинуть очередной тупой комментарий. — И не собирался, хотя такой ответ напрашивается сам собой. Чего ты вообще хочешь от жизни, бро? Ты всегда стремился к тому, чтобы быть первым, чтобы побеждать, несмотря ни на что, ты был примером для многих из нас, для меня, в частности, а теперь я тебя не узнаю. — Я так изменился? — горько усмехнулся Бакуго. — Не в этом дело. Ты с того дня, как Мидория отказал тебе, такой, сегодня вообще напиться позвал, хотя постоянно за ЗОЖ ратовал. Поговори уже с ним, выскажи обиду, авось, полегчает. Мидория, как и ты, немного тормоз, когда дело касается его самого, поэтому вряд ли понимает, как ранит тебя своими словами и поступками. Бакуго промолчал. Наверное, в словах Киришимы есть доля истины, но легче сказать, чем сделать. Это напряжение между ним и Изуку не разрешить обычным разговором. Понадобится задействовать кулаки, как минимум. — В общем вместо того, чтобы заливать всё это алкоголем, встреться с проблемой лицом к лицу, ты же Великий взрывной убийственный бог Дайнамайто, герой номер пять, в конце концов.

8

Звучало всё с уст Киришимы легко и просто. Только вот Бакуго не мог взять и написать Мидории с просьбой встретиться или попить кофе после работы. Нет, конечно, они общались, иногда списывались по рабочим моментам. Изредка Изуку писал справиться о его делах, эдакая псевдозаинтересованность, которая жутко бесила Кацуки. После того, как он узнал об их отношениях с Ураракой, стала бесить вдвойне, поэтому он не ответил ему на последнее сообщение, пришедшее на следующий день после стычки со злодеем. Теперь они поменялись местами: в роли игнорщика сам Бакуго. Но это лучше, чем выяснять, кто кому и что должен. Киришима прав, что признать было очень сложно, но у них с Мидорией действительно проблемы с выражением собственных чувств. Бакуго готов почку поставить, что инициатором отношений была Урарака. Задрот явно краснел, что-то бессвязно лепетал, пока она не взяла всё в свои руки. Впрочем, плевать ему, как они там замутили. Пусть хоть на голове стоят — не его это дело. Они с Мидорией уже даже не друзья. Да и были ли они ими когда-то? Самое забавное, что общество считало иначе. Им достаточно всего пары фактов, чтобы окрестить двух героев самым идеальным тандемом, фантастическим дуо. Поэтому не было ни одного интервью, где бы у Бакуго не спросили: «А как ваш геройский союз с Деку?» Бакуго именно по этой причине ненавидел журналистов и старательно их избегал. Подобного рода вопросы ставили его в неловкое положение. Врать не хотелось, а говорить правду не имело никакого смысла. Это только у Деку получалось ловко увиливать от наседающих журналюг. Пару раз он натыкался на интервью этого задрота по телевизору. И точно такой же вопрос задавался и ему. Мидория начинал со стандартного ответа по типу: «Мне очень нравится сотрудничать с Дайнамайто», а затем просто нахваливал Бакуго и изначально поднятую СМИ тему не развивал. Осуждать Бакуго не мог, потому что знал: адекватного ответа не существовало. Вот и приходилось юлить, выворачиваться, выдумывать всякую чепуху. «Жёлтой» прессе нужен был контент, и они его получали любыми способами. Вот и сейчас Махоро уже минут десять объясняла Бакуго, что к ним в агентство пришло письмо от издательства «HERO» с предложением о сотрудничестве. Бакуго разбирался с отчётами по последнему делу, поэтому Махоро не стала беспокоить его по мелочам. Она сначала собиралась отказать журналу, так как знала, что её босс не любитель публичности, не даёт интервью и появляется на обложках модных изданий только раз в год, когда объявляют новый топ героев. Но менеджер из «HERO» оказалась очень убедительной, а последним её аргументом, который и заставил Махоро сдаться, было то, что вторым приглашённым героем являлся Деку. «И, кстати, Деку уже согласился», — пропела менеджер, и помощница Дайнамайто поставила все подписи под всеми бумагами. Махоро наблюдала за Кацуки уже пару лет, она видела его во всех агрегатных состояниях, она читала по глазам и понимала всё по интонациям. Поэтому она знала, что ему больно. Знала то, в чём Бакуго никогда бы не признался: ему катастрофически не хватало Мидории. Так что эта организованная журналом фотосессия могла бы стать отправной точкой в их с Изуку общении. Махоро надеялась, что им хотя бы удастся поговорить. — В общем, через два часа съёмка, — выдала она в конце своего спича. — Ты дурочка или притворяешься, Махоро? — Бакуго нахмурился. Он не планировал позировать на камеру. И, тем более, не планировал в ближайшее будущее пересекаться с Деку. А вот эта несносная девчонка поднесла ему на блюдечке комбо. Злиться или смириться — Бакуго не знал. С одной стороны, возможно, это прекрасная возможность разрешить напряжение между ними. Совет Киришимы не такой уж плохой. С другой стороны, что он вообще ему скажет? С чего им начать разговор? Изуку со стопроцентной гарантией не считает, что между ними какие-то проблемы. Он даже буллинг средней школы воспринимал, как нечто собой разумеющееся. Мол, с кем не бывает. — Мне кажется, это хороший шанс поднять твой рейтинг, — попыталась оправдаться Махоро. — Скоро объявят народный топ, и, поверь мне, Кацуки-нии-чан, ты свалишься на пару-тройку позиций вниз, а, появившись на обложке «HERO», вероятно удержишь нынешнее место. — И с каких пор я стал производить впечатление человека, которого волнует топ героев? — Сделай это тогда ради меня, — в ход она пустила самый железный аргумент, но, не увидев никакого одобрения во взгляде Бакуго, добавила: — пожалуйста. — Будто у меня есть выбор, — вздохнул Кацуки, накрыв макушку этой коротышки ладонью. — Ты когда-нибудь успокоишься, неугомонная девчонка? — Только тогда, когда сделаю тебя счастливым, — заулыбалась Махоро, выбираясь из-под давящей на голову руки, и сразу же выбежала из кабинета. Бакуго покачал головой, глядя ей вслед. Иногда ему казалось, что все вокруг знали о нём что-то, чего не знал Кацуки сам. Друзья желали ему какого-то эфемерного счастья, о котором он представления не имел. Он ведь счастлив. Стал героем, как всегда мечтал, открыл своё собственное агентство. Родители живы и здоровы. Бакуго стоял в одном ряду с сильнейшими его поколения. О чём ещё можно мечтать? Или Махоро говорила о каком-то другом счастье? Почему-то в голове всплыла улыбающаяся веснушчатая рожица тупицы Деку. Вряд ли Изуку являлся тем самым пазлом, которого не хватало Кацуки, чтобы завершить идеальную картинку счастья. Или являлся? Бакуго первым делом заметил зелёную голову, войдя в студию. Около него крутились визажисты, костюмеры и стилисты. Одни укладывали непослушные кудряшки, другие припудривали нос. Мидория с интересом рассматривал тёмно-изумрудный пиджак, который на него нацепили. Какая-то девушка попросила его не дёргаться, чтобы повязать золотистый платок поверх белой классической рубашки. Когда Мидория повиновался, он посмотрел в сторону входа. Увидев Каччана, Изуку улыбнулся. По его улыбке было ясно, что он не особо доволен происходящим. Бакуго пожал плечами. Он собирался пройти вперёд, но тут его поймали сотрудники студии и увели за собой. Костюмер вручила ему одежду и затолкала недовольного героя в раздевалку. Примерно через полчаса Бакуго с Мидорией стояли перед камерами, софтбоксами и прожекторами, не понимая, что вообще им делать. Фотограф сначала отснял Деку. Затем приступил к съёмке Дайнамайто. Бакуго молился, чтобы этим всё и ограничилось, но, когда индивидуальная съёмка завершилась, он попросил обоих героев появиться в кадре. Фотограф выдумывал позы словно на ходу, постоянно дёргал своих моделей и кричал помощникам быть порасторопнее. Те едва успевали поправлять костюмы и выбегать с площадки. — По-моему, я так не уставал при сражении со злодеями, — хихикнул Изуку Кацуки на ухо, когда их поставили друг к другу максимально близко. Бакуго бросил на него взгляд сверху вниз. Не выглядел задрот таким уж уставшим сейчас. Может, всё дело в макияже. Он улыбался в камеру, смотрел с вызовом и всей страстью, словно был создан для обложки журнала. Ему идут уложенные волосы, отметил про себя Кацуки. Он осторожно потянулся к волосам, коснувшись торчащей пряди чёлки. — Вот оно! Да! Именно так! — завопил фотограф. Столь громкий и неожиданный возглас испугал Бакуго, и он резко отпрянул в сторону. Изуку недоумевающе захлопал глазами, глядя на раскрасневшегося Каччана. В студии было душно, поэтому он не придал этому значения. — Давайте сменим ракурс. Ушиджима-сан, принесите подставки. Вся эта вакханалия продолжалась до тех пор, пока фотограф не сказал, что доволен получившимися снимками, и из всего разнообразия фотографий выбрал одну для обложки. Он поблагодарил всех участников, поблагодарил героев за то, что терпели все его странные идеи. Смущённый Мидория раз десять ему поклонился, а Бакуго буркнул что-то похожее на «всегда пожалуйста». Переодевшись в свою привычную одежду, Бакуго сновал по студии в поисках уборной. Мидории нигде не было, поэтому он немного успокоился. Всё-таки к разговору он не был сегодня готов. Какая-то сотрудница объяснила, как добраться до уборной, и Бакуго направился туда. Проходя мимо кабинетов, услышал, как в одной из них что-то с грохотом упало на пол. Он бросился к двери: вдруг кому-то нужна помощь. Дверь со скрипом отворилась, и Кацуки увидел того, кого надеялся не встретить, пока он здесь. Изуку стоял у зеркала, а под ногами валялась шкатулка. Всё содержимое из неё разбросало по полу: бижутерию, шнуровки, заколки. — Я-я… — заикался Мидория. — Я искал что-нибудь для этого. Он указал на отпоровшийся ворот рубашки. Видимо, ему нужна была булавка. Бакуго нахмурился. И как этот дурак умудрился порвать воротник? Выглядел Мидория каким-то дёрганым. — Всё нормально? — Не считая порванной рубашки, всё хорошо, Каччан. — А мне так не кажется, — Бакуго вошёл внутрь гримёрной, судя по антуражу помещения. — Тебя же трясёт всего. Бакуго подошёл ближе и наклонился к шкатулке. Вроде не разбилась. Он аккуратно собрал всю вывалившуюся на пол мелочёвку и поставил шкатулку на место. Мидория отчаянно прятал лицо от прожигающих красных глаз друга детства. — Изуку? — Кацуки коснулся его разгорячённого лба тыльной стороной ладони. Мидория оттолкнул чужую руку, но, будто опомнившись, промямлил: — Извини, Каччан. — Тебе надо в больницу, идиот. — Ничего страшного, — Мидория замотал головой. Он пошарил по карманам брюк и достал из левого пачку сигарет. Внутри была всего одна. Изуку мысленно чертыхнулся. В таком состоянии одной точно не хватит. Он не хотел, чтобы Каччан беспокоился. Съёмка слишком его утомила. И стоило остаться наедине с самим с собой, его накрыла паническая атака. Последнее время это случалось крайне редко, но всё-таки случалось. И Мидория не хотел подписываться на эту авантюру, только вот менеджер «HERO» уверила его, что сам Дайнамайто дал согласие. Не перед Каччаном же выглядеть слабаком, поэтому он сдался под натиском менеджера. Но в итоге всё равно предстал перед ним не в лучшем виде. Мидория достал сигарету, сжимая в другой руке пустую упаковку. Он не успел поднести её к губам. Бакуго резко выхватил сигарету и сломал её надвое. Изуку затрясся ещё сильнее, и взгляд его потускнел. — Здесь нельзя курить! — он указал на табличку около двери с зачёркнутой сигаретой. — Реально, Изуку, что с тобой? Поехали к врачу. — Не надо, — Мидория всё сжимал пачку в кулаке, чуть слышное потрескивание пластика успокаивало. — Сейчас пройдёт, всего лишь паническая атака. — Всего лишь? — возмутился Бакуго. — Ты с ума сошёл? И как давно у тебя такие приступы? — Уже лет десять? — с грустью усмехнулся он в ответ. — Каччан, пожалуйста, я не хочу это обсуждать, к тому же, это случается не так часто, как раньше. — Значит, раньше было хуже, — Кацуки задумался. — Тебе определённо необходимо поехать в больницу, тупой задрот, и даже не вздумай сопротивляться, не то я затолкаю тебя в машину силой. Бакуго дёрнул Мидорию за плечо, тот податливо прошагал за ним вперёд и вдруг неожиданно засмеялся. Каччан всегда таким был. Пусть и строил из себя крутого парня. Но он обращал внимания на детали. Мидория мастерски скрывал своё состояние от него в старшей школе, хотя пару раз у них уже случался такой диалог. В начале второго года, когда они с классом успокаивали Урараку, которая никак не могла смириться с гибелью Тоги Химико. После этого Бакуго спросил Мидорию: «А ты как? Шигараки в кошмарах не приходит?» Мидории удалось солгать. И на выпускном между ними произошла лёгкая ссора из-за решения Изуку отучиться на преподавателя и остаться в UA. Тогда Каччан очень правильно подметил: «Ты до сих пор не можешь простить себе, что не спас Шигараки. Думаешь, преподавание замолит твои псевдогрехи?» После окончания они виделись крайне редко, поэтому Мидории, сросшемуся с паническими атаками, нервными срывами и кошмарными снами, не перед кем было отчитываться. Но вот сегодня он просчитался. Каччан бы заметил рано или поздно. Он ещё в больнице начал что-то подозревать. Мидория пойман с поличным. — С ума сошёл? — Каччан, довольно, ты можешь идти, я приду в себя и тоже поеду домой. К Очако. Изуку прикусил губу. Чёрт, зачем он прикрылся Ураракой? Бакуго сделал шаг назад, отпуская Мидорию. Вот так вот. Ему прямым текстом сказали, что рядом есть более близкий, более важный человек. А Кацуки здесь не нужен. — В чём твоя проблема, Изуку? Ты ведёшь себя, как избалованный ребёнок. Тебе настолько претит моя попытка помочь? Если ты ненавидишь меня, то скажи это прямо. Хватит юлить и прикрываться учительством. — Я не ненавижу тебя, Каччан! — воскликнул Мидория. — Не ненавидишь? Тогда объясни мне, в чём дело, чтобы я, наконец, понял! — он сорвался на крик. — Ха… В мире, где у каждого есть причуда, быть единственным беспричудным сложно, и, лишившись силы, которую получил на какие-то сраные несколько месяцев, я словно потерял всё, тебе никогда этого не понять, — голос Мидории не дрогнул ни на одном слове, наоборот, становился всё твёрже. — Вот как… — Бакуго разочарованно вздохнул. Казалось, они уже этот момент давно проработали. — Э-это… К-Каччан… — наконец Изуку осознал, что сморозил какую-то чушь. — Я… прости… я не это имел в виду. — Нет, Деку, ты имел в виду именно то, что сказал. — Какими же отвратительными взрослыми мы стали, — он закрыл лицо рукой, чтобы не показывать свою страшную личину Кацуки, сейчас он не мог скрыть осуждение во взгляде, оставалось только отвернуться, спрятаться. — Я ведь на самом деле не такой человек, Каччан… Бакуго молча слушал его всхлипывания и несвязную речь. — Все мы — жертвы юношеского максимализма, — хрипло произнёс он наконец. — Поехали в больницу, Изуку, если ты всё-таки не ненавидишь меня, как утверждаешь, прошу, выполни эту глупую просьбу. — Хорошо, — промычал Мидория, утирая слёзы.