По ту сторону грани

Заброшенный аэродром встретил их ледяным порывистым ветром, гнущим пожухлую траву и гоняющим по взлетной полосе мусор. Вдалеке, под низкими свинцовыми тучами, стоял белоснежный бизнес-джет, его трап уже был опущен, словно приглашая в последнее убежище. Но между ними и спасением лежали сотни метров открытого, отлитого из старого бетона пространства. Машина Артема, влетела на территорию аэродрома, подпрыгивая на колдобинах. Сквозь забрызганное грязью лобовое стекло он увидел самолет, и на мгновение в его груди вспыхнула искра надежды. Она погасла тут же, когда в зеркале заднего вида он увидел два преследующих их объекта: полицейский крейсер с воющими сиренами и, что было гораздо страшнее, черный бронированный внедорожник, шедший сзади как акула, молчаливый и смертоносный. — Держись, — сквозь зубы бросил он Дмитрию, но тот был без сознания, его голова беспомощно болталась в такт тряске. Артем дал по газам, выжимая из изношенного двигателя последние соки. Он мчался по старой рулежной дорожке, ведущей к самолету. Пилот, заметив их, запустил двигатели. Гул турбин смешался с воем сирен, создавая оглушительную симфонию погони. Полицейская машина резко рванула вперед, пытаясь подрезать его. Артем крутанул руль, съехал с бетонки и помчался по кочковатой земле, объезжая ее. Машину бросало из стороны в сторону. Сзади раздались первые выстрелы – предупредительные, по шинам. Стекло заднего бокового окна рассыпалось звездами. Черный внедорожник не стрелял. Он просто наращивал скорость, неумолимо сокращая дистанцию. Артем видел в зеркале его тонированное лобовое стекло, за которым угадывалась лишь темная, безликая угроза. Олег. Он был здесь. До самолета оставалось не больше трехсот метров. Внезапно из-за ангара вывернул второй полицейский крейсер, блокируя путь прямо по курсу. Артем вжал тормоз в пол. Шины взвыли, машину занесло. Он вывернул руль, пытаясь избежать лобового столкновения, и грубо выбросил авто в скольжение, которое закончилось в нескольких сантиметрах от крыла самолета. Двери полицейских машин распахнулись. Вооруженные люди в форме и в штатском заняли позиции, крича что-то через грохот двигателей. Но Артем уже не слушал. Он выскочил из машины, под шквальный ветер и крики, рванул заднюю дверцу. Дмитрий лежал без движения. Его спина, в разорванной рубашке, была исчерчена алыми полосами. Артем, не раздумывая, схватил его, перекинул через плечо в огневой манере, как мешок с песком. Адреналин делал свое дело. Он побежал. Ноги подкашивались, ранение в плечо, о котором все давно забыли, напомнило о себе тупой, горячей болью. Каждый шаг отдавался огнем в теле. Он бежал, согнувшись под тяжестью Дмитрия, к трапу, который казался таким близким и таким бесконечно далеким. Из черного внедорожника, наконец, вышел Олег. Не спеша. Он был в темном пальто, развевающемся на ветру. Он не кричал, не бежал. Он просто смотрел. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, даже на таком расстоянии буквально прожигал спину Артему. Он поднял руку, и полицейские, по какому-то негласному сигналу, прекратили стрелять. Они образовали полукруг, наблюдая, как разворачивается финальный акт этой драмы. Олег сделал шаг вперед. Затем другой. Он шел на них, как хозяин, пришедший забрать свою собственность. Его спокойствие было страшнее любой ярости. Артем, задыхаясь, достиг трапа. Ступеньки были крутыми. Из салона самолета выскочил бортпроводник, пытаясь помочь ему. — Быстрее! — кричал кто-то из пилотской кабины. Артем из последних сил вскарабкался на первую ступеньку. Дмитрий стонал на его плече. Артем обернулся. Олег был уже в двадцати метрах. Его лицо было бледным и абсолютно спокойным. Он смотрел не на Артема. Он смотрел на Дмитрия. И в его взгляде была не ярость, не ненависть. Была какая-то странная, извращенная тоска. И знание. — Алексей, — его голос перекрыл гул двигателей. Тихий, но четкий, как удар клинка. Дмитрий, услышав этот голос, зашевелился на плече Артема, издал бессвязный, полный ужаса звук. Олег поднял руку. В ней был не пистолет, а какой-то маленький, блестящий предмет. Может, тот самый шахматный конь? Артем не разглядел. — Мой, — произнес Олег, и это слово прозвучало как окончательный приговор. В этот момент пилот, видя, что трап еще не убран, дал тягу. Самолет дрогнул и начал медленное движение по полосе. — Заходите! Сейчас! — закричал бортпроводник, хватая Артема за куртку. Артем сделал последнее, отчаянное усилие. Он ввалился в салон, почти падая, сбрасывая с плеча Дмитрия. Бортпроводник тут же начал поднимать трап. Артем, лежа на полу и задыхаясь, успел увидеть в сужающуюся щель закрывающейся двери последнюю картину. Олег стоял неподвижно посреди взлетной полосы, его фигура стремительно уменьшалась. Ветер трепал его волосы. Он не пытался стрелять. Не пытался бежать. Он просто смотрел на уходящий самолет. И в его позе не было поражения. Было торжественное, леденящее душу одиночество бога, которого покинула его единственная паства. Дверь захлопнулась. Сразу стало тише. Самолет набрал скорость, отрываясь от земли. Артем откинулся на спину, закрыл глаза, слушая, как его сердце колотится в унисон с гудящими турбинами. Они сделали это. Чудом. Ценой крови и невероятного усилия воли. Но они сделали это. Он повернул голову к Дмитрию. Тот лежал без сознания, но дыхание было ровным. Они были в безопасности. Они были свободны. Но в памяти Артема навсегда отпечатался образ Олега, стоящего на опустевшей полосе, — призрак, который, он знал, будет преследовать их еще очень долго.