Аксиома

Мимо проносились деревья и поля, радуя своей красотой каждого, кто их видел. Каждого, но не Драко. Малфой с тоской смотрел в окно, прижавшись лбом к стеклу, игнорируя голоса и разговоры друзей, которые делились впечатлениями от каникул. Наверное, ещё в прошлом году он сделал бы так же, но теперь всё изменилось. Потому что личный мир Драко перевернулся с ног на голову, не успев предупредить его о том, что следует как-то пристегнуть своё бренное тело, чтобы не улететь в стратосферу. Драко был в такой сильной апатии, что начать веселиться и улыбаться становилось сложно. Иногда даже больно. Он просто закрылся в себе, игнорируя вопросы Пэнси и Блейза, которые не собирались сдаваться и долгое время пытали его, пытаясь понять причину его тухлого настроения. Но когда Драко сорвался и накричал на них, они отстали, переглянулись и решили отложить допрос на потом. Единственное, что спасало его от мыслей о том, что творилось у него дома, было понимание, что совсем скоро он увидит Грейнджер. Драко, к сожалению, не смог сдержать своё обещание, данное ей в конце прошлого учебного года, и написал гораздо позже, чем говорил. Смог лишь в общих чертах рассказать, что летом им лучше не общаться, и со страхом, что сову могут перехватить, наблюдал, как птица парит в небе. И теперь он жаждал и боялся одновременно встречи с Гермионой, ведь нарушил своё слово и, возможно, она разочаровалась в нём и больше не хочет встречаться с ним. Для него это было хуже смерти. Драко жил своими фантазиями, где они с Грейнджер вместе и никто не смеет отнять её у него, но реальность всё чаще била его по голове, заставляя перестать мечтать и осознать всю опасность их положения. — Драко, ау! Малфой вздрогнул и повернул голову, уставившись на Пэнси, которая щёлкала пальцами у него над ухом. — Ну наконец-то, — раздражённо вздохнула девушка. — Я уже пять минут пытаюсь до тебя достучаться. — Чего тебе нужно, Пэнси? — грубовато спросил Драко, замечая, как Паркинсон прищуривается и явно продумывает способы кастрировать его. — Между прочим, придурок, мы теперь старосты! — И что? — И то, что нам нужно идти на долбаное собрание! Прямо сейчас! — вспылила Пэнси, вскакивая с диванчика и указывая на него пальцем. — Не знаю, что за хрень с тобой творится, но если сейчас ты не поднимешь свою королевскую задницу, я выкину тебя из поезда. — Посмотрел бы я на это, — хохотнул Тео, оглядывая подругу внимательным взглядом. — Хотя ты, конечно, извини, Пэнси, но максимум, кого ты можешь выкинуть из поезда, это собственную косметичку. Блейз, как и Гойл с Крэббом засмеялись, но Паркинсон гневно посмотрела на Тео, отчего он моментально скуксился. — Закройся, Нотт, — гордо сказала девушка, молча покидая купе. — А что я такого сказал? — не понимал Тео, провожая её глазами. — Эх, Тео-Тео, — назидательно начал Блейз, закидывая руку другу на плечо. — Сейчас дядя Забини тебе всё объяснит. Малфой вздохнул, зная, что обязан появиться в купе старост, чтобы выслушать лекцию о том, как правильно курировать первокурсников, и направился вслед за Пэнси, решая не застёгивать мантию, оставляя её болтаться на плечах, как и свободно завязанный галстук на шее. Зайдя в нужное купе, Драко упал на диванчик возле окна и подпёр подбородок кулаком, с трудом сдерживая желание зевнуть. Пэнси уже была здесь и показательно обижалась на него, рассматривая свои ногти. Когтевранцы и пуффендуйцы уже были здесь, а вот львята опаздывали, что для них совсем нехарактерно. Как только он об этом подумал, двери купе разъехались, и показалась кудрявая голова Грейнджер и рыжая макушка Уизли. Когда он увидел Гермиону, то чудом уговорил свою задницу оставаться на месте, потому что Драко чуть не вскочил и не бросился ей навстречу. Сжав кулак, Малфой таращился на неё, как путник на воду, не в силах прекратить пилить её глазами. Она стала ещё красивее, немного подросла и округлилась в нужных местах. Драко не мог не заметить, какой стала её талия и бёдра. Он всегда был эстетом и сопротивляться своей тяге к прекрасному не мог. А Грейнджер была прекрасна. Не вульгарной или яркой красотой, а чем-то нежным и тёплым, как хризантема в саду. Конечно, розы нравятся всем, они предсказуемо красивы, немного банальной красотой. Но Грейнджер была мягким цветком и весьма устойчивым, не таким хрупким, как казалось на первый взгляд. И Драко знал, что силы и стойкости в ней намного больше, чем в других, за что он уважал её и временами боялся. Людей, которых Малфой уважал, можно было посчитать на пальцах одной руки: это отец, мать, Блейз, Пэнси и Грейнджер. Всего пять человек, самых близких ему, но она входила в это число, и ничто не смогло бы выгнать Гермиону из столь придирчивого списка. Грейнджер наконец-то обратила на него внимание и на мгновение застыла, но быстро взяла себя в руки и отвернулась, начиная внимательно слушать наставления старосты девочек. А Драко пялился как идиот, подмечая изменения за лето, понимая, что чокнулся на ней. Понимая, что лучше никого уже не будет. Салазар, как же он жалок… Уизли стоял рядом с подругой и периодически поглядывал на неё, словно пытался убедиться, что Гермиона всё запомнит и потом внятно разжуёт ему, потому что, очевидно, он ни черта не запоминал. Драко лишь закатил глаза, когда их взгляды пересеклись, решая не портить Грейнджер настроение. Ведь ясно, что сейчас она вступится за друга, а потом будет обижаться на Малфоя. В прошлом году всё было именно так. Драко отрывался на Поттере и Уизли, не трогая Гермиону, а затем она просила его быть терпимее к её друзьям, которые ничего плохого ему не сделали. И в чём-то он шёл ей на уступки, но не в этом вопросе, потому что Малфой до сих пор помнил, как они довели её до слёз своей поганой ревностью к Краму, испортив ей впечатления от единственного бала в жизни. Он очень хорошо это помнил, потому что сам её успокаивал. Но Гермиона защищала своих щенков, не замечая, что они вообще не ценят всего, что она делает для них. Драко это вымораживало. Они были недостойны её света и общения, как и он сам, впрочем. Но он хотя бы признавал свои ошибки в отношении с девушкой и пытался быть с ней мягче. Эти же дебилы видели только недостатки других. Гермиона снова посмотрела на него, и дыхание перехватило, ведь он увидел там обиду. Она опустила глаза, но Малфой догадался, что она решила, будто больше не нужна ему. И он мог понять, почему она так решила. В конце четвёртого курса Драко обещал ей писать чуть ли не каждый день, говоря, что на пятом они попробуют открыть свои отношения общественности, а на деле написал лишь через неделю, что им не стоит больше переписываться, толком ничего не объясняя. Наверняка Грейнджер считает, что он её бросил, используя письмо. Блять, это плохо. Очень плохо. Откинув голову назад, Драко поставил себе цель после ужина и распределения найти Грейнджер и поговорить с ней, рассказать всё, ведь мысль, что он потерял её, была по-настоящему невыносима. С трудом дождавшись, когда утомительная лекция закончится, Драко проводил взглядом Гермиону и вышел вместе с Пэнси из купе старост, направляясь к себе. Кудри Грейнджер маячили вдалеке, в конце вагона, и тут Паркинсон огорошила его своими словами. — Ты ведь слышал сплетню про Грейнджер, да? — поинтересовалась она, вспомнив, что болтали девчонки в туалете в прошлом году. Почему-то ей показалось, что Малфою такая информация понравится. — О чём ты? — резко уточнил Драко, чем удивил Пэнси. Его тон напоминал чистый лёд. Она удивлённо моргнула, уставившись на него, как на тролля. — Не повышай на меня голос, Драко, а то точно лишишься своих прекрасных глаз, — она подняла руку и продемонстрировала свои длинные, кроваво-красные ногти. Малфой скривился. — Так что за сплетня? Пэнси провела рукой по своим коротким волосам и пожала плечами, наблюдая, как Грейнджер и Уизли заходят в своё купе и закрывают дверь. — Что-то о том, что она целовалась с Крамом. Мир покачнулся, и Драко вцепился ладонью в турникет, расположенный под окнами с левой стороны, стараясь ничего не воображать. Он знал, что Грейнджер никогда бы не изменила ему, она никогда бы не стала скрывать от него даже то, что Виктор поцеловал её без разрешения. Малфой был уверен в ней на двести процентов, но почему-то что-то смутно отозвалось в груди, будто была уверенность, что Пэнси говорит правду. — И что ещё? — он проконтролировал свой голос, чтобы не выдать заинтересованности. Пэнси, к счастью, была поглощена своими ногтями, не видя, как его ломает изнутри. — Да больше ничего. Ты же знаешь, как это работает. Просто кто-то сказал, а остальные подхватили. Это как с нами. Все думают, что мы встречаемся, хотя мы даже ни разу не целовались, — она игриво усмехнулась и толкнула его в плечо. — И это хорошо, потому что я бы не выдержала и убила тебя за твой несносный характер. — Не волнуйся, Паркинсон, ты тоже далеко ушла от представления идеальной девушки, — фыркнул Драко. Она сделала вид, что оскорбилась, а потом хмыкнула, пожимая плечами. — Я и не претендовала на роль дамы твоего сердца. Ведь я знаю, какая ты задница. Мерлин, как же мне жаль ту, кто влюбится в тебя. Бедная девочка, я искренне ей сочувствую. — Себе посочувствуй, Пэнс, — Драко подтолкнул её в спину, чтобы не стояла и пошла в купе. — Нотт как только не пытается привлечь твоё внимание. Паркинсон покраснела, думая, что никто не видит их общение на грани флирта, но смогла быстро натянуть маску высокомерия на лицо. — Больно нужен мне твой Нотт, я найду себе кого-нибудь получше, — она мазнула по нему самодовольным взглядом стервы и вошла в купе, наперебой рассказывая парням, как скучно было со старостами школы. Малфой закатил глаза, замечая, как Тео смотрит на Пэнси, а она игнорирует его, и сел на своё прежнее место, пытаясь заставить себя дождаться момента, когда они смогут поговорить с Грейнджер. Когда он сможет поцеловать её и обнять. Грейнджер целовалась с Крамом. Это неправда, даже если такое и было, она всё ему объяснит, и потом они вместе посмеются над тем, что Драко надумал у себя в голове. Оставшаяся дорога до Хогвартса прошла скучно и без приключений. Он помог Пэнси разобраться с первогодками по приезде на станцию и вместе с остальными ребятами сел в карету, чтобы наконец-то оказаться в школе. Когда он опустился за слизеринский стол, то даже не обратил внимания на преподавательский. Всем его вниманием завладела Грейнджер, которая терпеливо рассказывала что-то одному из первокурсников. Он улыбнулся, скользя глазами по её телу, спрятанному мантией, и позволил себе немного расслабиться. Она всё ещё его, и пусть между ними возникло большое недопонимание, Драко вернёт её, зная, что Гермиона не забыла о нём. Началось распределение, и та самая атмосфера волшебства снова нависла над всеми, пока они смотрели на детей, которые, как и они четыре года назад, боялись садиться на стул, желая узнать, какой факультет у них в крови. В этом году первогодок было меньше, чем в прошлом, и все понимали, почему Хогвартс недосчитался детей на первое сентября. Нарцисса тоже предлагала Драко перевестись, но он, разумеется, отказался, сославшись на то, что у него здесь друзья. На самом деле причина была в кудрявой заразе, но матери знать об этом не стоило. Дамблдор вышел из-за стола и представил им нового преподавателя защиты от тёмных искусств. Сказать, что все были удивлены таким поворотом, значит, не сказать ничего. Драко сначала даже подумал, что это какой-то розыгрыш, когда увидел даму с ног до головы в розовом. Ему казалось, что в стране ещё достаточно волшебников, способных стать преподавателем такого важного и сложного предмета, но когда Амбридж начала рассказывать о Министерстве и о том, как оно заботится о детях, всё встало на свои места. — Да уж, никогда бы не подумал, что буду скучать по Грюму, — пробурчал Тео, качая головой. — И это учитывая, что на самом деле это был не Грюм, а Барти Крауч-младший, — горько усмехнулся Блейз. — Вот и закончилась свобода в Хогвартсе, — подвела итог Пэнси, и парни молча согласились с ней. Хоть они и ныли, что в школе полно грязнокровок и образование тут и рядом не стоит с другими школами волшебства Европы, каждый из них любил Хогвартс по-своему, в особенности потому, что здесь они могли делать, что хочется, и не бояться, что об этом сразу же узнают родители. Но теперь правила игры изменились, но вот времени на то, чтобы изучить их, им никто не дал. Амбридж произвела на всех неизгладимое впечатление, оставив студентов с вопросом в глазах: какого чёрта? Драко даже не похлопал ей, как некоторые другие ученики, считая, что эта дамочка не заслужила уважения. Она обычная министерская крыса, которая теперь будет шпионить для министра. С такой нельзя ссориться, но и другом назвать её тоже не получится. Дождавшись, когда ужин закончится, Драко попросил Пэнси одну заняться первокурсниками, получив в награду проклятия. Но он знал, что она потом как-нибудь отомстит ему, правда, его это нисколько не пугало. Грейнджер, естественно, выполняла обязанности старосты прилежно и образцово. Он наблюдал за ней из-за угла, когда она привела детей к портрету, ведущему в башню Гриффиндора, и ухмылялся, радуясь, что снова имеет возможность видеть её каждый день. Выйдя из своего укрытия, он лениво помахал ей рукой, привлекая к себе внимание. Гермиона осеклась на середине предложения и попросила Уизли отвести ребят внутрь. Он не понял, чем была вызвана её просьба, но поспешил выполнить, к счастью, не заметив Малфоя. Стоило Гермионе подойти к нему, как Драко нагло взял её за руку, игнорируя попытки вырваться, ведя в укромный уголок. Зайдя в ближайшую нишу, Малфой отпустил её, видя протест и боль в карих глазах. — Ты совсем потерял берега, Малфой, если думаешь… Он не слушал, просто поцеловал так, как хотел последние месяцы, затыкая Грейнджер. Она ахнула ему в губы, но шансов победить у неё не было. Гермиона старалась не прикасаться к нему, но когда Драко прикусил её нижнюю губу и тут же мягко провёл языком по месту укуса, она растаяла и зарылась пальцами в его волосы, как делала всегда. Драко зарычал и углубил поцелуй, не сдерживаясь. Он крепко прижимал девушку к себе, сжимая то её талию, то волосы на затылке. Она стонала ему в рот, и он сходил с ума от её ванильного запаха, теряясь в ощущениях. Это напоминало чистый кайф. И он им и был. Чувствуя, что лёгкие сейчас рванут от недостатка кислорода, Драко с трудом приказал себе остановиться и поцеловал Гермиону в щёку, продолжая обнимать её за талию, не давая отодвинуться от него. — Ты не имел права… — пробормотала Грейнджер, медленно приходя в себя. — Ты моя девушка. Только я имею право целовать тебя, — отрезал Малфой, снова целуя её, но быстро отрываясь от мягких губ. — И я знаю, что ты сейчас скажешь. Поэтому прошу просто выслушать, ладно? Гермиона колебалась. Она смотрела ему в глаза, надеясь узнать ответы на свои вопросы, но взгляд Драко был искренним и нежным, что только всё усложнило. Она завела кудряшку за ухо, пытаясь не сдаваться на милость его рукам и голосу, от которого сердце превращалось в послушного котёнка, бегущего ему на ручки. — Хорошо, — буркнула она, видя его довольную ухмылку. — Но если ты… — Я не буду злорадствовать и издеваться, — успокоил её Драко, целуя в лоб. — Я собирался выполнить обещание, но кое-что, а вернее кое-кто, помешал мне это сделать. Гермиона нахмурилась, и Малфой разгладил морщинку между её бровей. — Он живёт у меня дома. Глаза Грейнджер округлились, отражая весь ужас, который нахлынул на неё, как цунами. Она вцепилась в его предплечья, боясь отпустить. — Когда я приехал домой на каникулы, он уже был там. Я не мог рисковать, поэтому моё письмо и было таким холодным. Боялся, что кто-то может перехватить его. — Боже, — Гермиона тряхнула головой, и вся её злость и обида моментально растворились где-то там, за спиной. — Он ничего тебе не сделал? Драко уныло улыбнулся, зарываясь рукой в её волосы, с наслаждением смотря, как она прикрывает глаза от удовольствия. — Физически — нет, но он покопался у меня в голове, когда я вернулся. Искал Поттера, как я понял. И это одна из причин, почему я не стал тебе писать и попросил не выходить со мной на связь. — Я поняла, — кивнула Гермиона, прикладывая ладони к горящим щекам. — Мерлин, а я подумала, что у тебя кто-то появился. Думала, ты обманывал меня. Малфой недовольно сощурился, и девушка закатила глаза. — Да-да, я помню, ты просил доверять тебе, и я доверяла, но то твоё письмо было таким… безразличным, что я испугалась. Чего только я не передумала, пытаясь понять, что произошло. Драко наклонился к ней и прислонился своим лбом к её, дыша одним воздухом на двоих. — Знаю, что я не образец идеального парня, но я бы никогда не бросил девушку через письмо. И тем более тебя. Я в принципе не планирую тебя бросать. — Отрадно слышать, — усмехнулась Гермиона, целуя его в губы, ласково и так, как умела только она. Он улыбнулся в поцелуй, подхватывая её под бёдра, чтобы она была на одном уровне с ним, ведь за лето Драко снова вытянулся, став гораздо выше, чем был в прошлом году. Сейчас разница в росте между ними была внушительной, но ему нравилось, что она такая маленькая по сравнению с ним. Гермиона обняла его за шею и прижалась ближе, отчего их тела соприкоснулись, и Малфой хрипло застонал, резко повернув голову. Она спустилась поцелуями на его шею, кажется, решив довести Драко до ручки. — Малыш, давай притормозим, — практически умолял парень, боясь, что здравый смысл сейчас попрощается с ним. Грейнджер лишь хмыкнула, празднуя маленькую победу. Драко опустил её, и она поправила задравшуюся юбку, видя, как он чуть ли не облизывается. — Я хотел кое-что спросить у тебя, — внезапно сказал Драко, и Гермиона спокойно посмотрела на него, лишая его кислорода. — Ты целовалась с Крамом в прошлом году? Она выдохнула, опуская глаза. Малфой задышал чаще, отчего ноздри трепетали как у разъярённого дракона, но ждал, боясь услышать то, что убьёт его окончательно. Медленно и мучительно. — Я… Да, но можно я всё объясню? — робко попросила Гермиона, осторожно беря его за руку. Драко смог только кивнуть, уже рисуя картинки в голове, как убивает Крама. Сначала он оторвёт ему руки, которыми он посмел прикоснуться к Грейнджер, потом отрежет член к чёртовой матери, чтобы даже не думал о размножении, а затем… — Это произошло сразу после бала, — неуверенно начала Гермиона. — Он попросил о встрече, и я согласилась. Мы гуляли в Хогсмиде, и он поцеловал меня. — Так, — протянул Драко, начиная успокаиваться против воли. — Я не хотела, чтобы это случилось. Просто не успела остановить его, и вышло так, что этот поцелуй произошёл. Я сказала Виктору, что у нас ничего не выйдет, потому что мне нравится другой. — Я, — нагло произнёс Малфой. — Ты, — согласилась Гермиона, поражаясь его самомнению и собственничеству. — Я не называла имени, но дала понять, что не буду встречаться с ним. Больше он не целовал меня. — Ему же лучше, долбаный ублюдок! — сокрушался Драко, не замечая, как Грейнджер снисходительно смотрит на него. — Если бы он был здесь… — Но он не здесь, поэтому успокойся и выдохни. — Я спокоен! — возмутился Малфой. — Я вижу, — фыркнула она. — Ты же не думал, что я изменяла тебе? Что это произошло уже во время наших отношений? — Я не идиот и не самоубийца, — сказал Драко, с гордостью добавляя: — К тому же, мне досталась лучшая девушка, которая только моя. — Твоя-твоя, — буркнула Гермиона, притягивая его к себе для поцелуя. Малфой улыбнулся, забывая о Краме и своём желании убить его. Он просто крепко обнял Грейнджер, полностью забив на время и на то, что их может поймать Филч или любой другой преподаватель. Была лишь она и её сладкие губы.

***

«Дорогая Гермиона, я скучаю по тебе. Я помню, что наши отношения невозможны, потому что ты влюблена в другого, но это не мешает мне думать о том, что было бы, если я успел завоевать тебя. Разумеется, я не считаю тебя трофеем, но иногда я позволяю себе помечтать, и мне кажется, что у нас был шанс. Скажи, когда я проиграл? Когда ты поняла, что не сможешь полюбить меня? Прошу, ответь на эти вопросы, потому что они мучают меня. Я могу думать только о тебе. Меня не пугает наша разница в возрасте, не пугает расстояние между нами. Если бы ты попросила, я бы переехал в Лондон. Если бы ты попросила меня, я бы сделал что угодно. Наверное, мне не стоило взваливать на тебя свои чувства. Возможно, я поступил очень эгоистично. Прости, если это так, но без тебя мне тяжело. Очень. Я хочу просто быть рядом, хотя бы как друг. Но мне будет этого мало, поэтому дружить у нас тоже не получится. Скажи, ты действительно любишь его? Он делает тебя счастливой? Если да, то я перестану писать, честно. Я приложу все силы, чтобы оставить тебя в покое и отпустить. Но если нет, если ты подозреваешь, что ничего у вас не выйдет, скажи мне. Я приеду, и мы поговорим. Просто ответь. Я буду ждать. Твой навсегда, Виктор Крам.» Гермиона вздохнула и сложила письмо, смотря на закат, сидя на поле для квиддича. Она знала, что Виктор испытывал к ней чувства, но Грейнджер и не подозревала, что такие сильные. Ей казалось, что им просто неоткуда взяться. Она считала, что между ними было исключительно дружеское общение. И лишь когда Виктор пригласил её на бал, она начала догадываться, что обманывала саму себя. Тот поцелуй в Хогсмиде подтвердил её догадки и разочаровал в самой себе. Получается, она играла с ним, чтобы получить приглашение на бал и заставить Малфоя ревновать? Гермиона не хотела быть такой. Она ничего подобного не планировала, но всё равно всё вышло не лучшим образом. Ей не хотелось причинять боль Виктору, но вот что ему ответить на его последнее письмо, она понятия не имела. Главное, чтобы Драко не узнал, что именно Виктор ей пишет. Если он узнает, то точно психанёт и попросит прекратить любое общение. И Гермиона будет с ним согласна, ведь ей тоже было бы неприятно, если бы ему писали девушки, которые безнадёжно влюблены в него. Но ей не хотелось, чтобы он расстраивался и злился из-за того, что не стоит внимания. Кажется, Гермионе изначально стоило отказать Виктору в переписке. Она ведь чувствовала, что он не принял её отказ полностью. Ощущала, что нечто такое, как сегодняшнее письмо, может случиться. И оказалась права. Только вот от этого было горько. Ещё раз пробежав глазами по письму, Гермиона услышала шаги и быстро спрятала его в сумку, не замечая, что оно упало на пол трибуны. Как только Драко поднялся на нужный уровень и поспешил к ней, она встала и крепко обняла его, спрятав лицо на мужской груди. Малфой довольно хмыкнул и поцеловал её в макушку, беря её лицо в ладони и притягивая к себе. — Я соскучился, — прошептал он и поцеловал, не давая ответить. Гермиона в очередной раз улетела куда-то в космос, наслаждаясь его прикосновениями и чувственным поцелуем, веря ему. Ведь каждое движение и каждое касание губ говорило громче любых слов. Она растворилась в их единении, боясь, что когда-то оно может просто закончиться. Оторвавшись от девушки, Драко щёлкнул её по носу и сел на лавочку, притягивая Гермиону к себе на колени. Она обняла его за шею, потирая щекой о его подбородок. — Поттер сегодня отличился, — протянул Драко, и она поняла, что он хотел начать старый разговор. Устало вздохнув, Гермиона заглянула ему в глаза, видя беспокойство за неё и злость на Гарри, которая с каждым днём становилась всё сильнее и безжалостнее. — Драко, я буду общаться с ним, — в тысячный раз повторила она. — Грейнджер, стоит вопрос твоей безопасности, — раздражённо напомнил ей Малфой. — Если бы он не был тем, на кого открыта охота, я бы и слова тебе не сказал. — Знаю, но Гарри мой друг. Амбридж его просто ненавидит, неужели ты не видишь, что она провоцирует его? — Вижу. Все, у кого есть глаза, видят это, — нехотя согласился Драко, смотря вдаль. — Но я всё равно прошу тебя не лезть вместе с ним на рожон, ладно? — Хорошо, — Гермиона поспешно успокоила его, понимая, что лучше не спорить. За то время, что они вместе, она научилась находить к нему уникальный подход. Особенно когда хотела чего-то добиться. Поэтому Грейнджер поцеловала его, зарываясь пальцами в волосы на затылке, ощущая, как Драко что-то промычал ей в губы, тут же впиваясь руками в её бёдра, кажется, пытаясь поглотить её. Гермиона коснулась пальцами его шеи, и он дёрнулся навстречу её рукам, будто прося продлить ласку. Она начала неспешно поглаживать его кожу, которая была доступна ей, и периодически спускалась поцелуями то к подбородку, то к шее, прикусывая кожу, оставляя маленькие доказательства своего особого статуса. Ей нравилось быть девушкой Драко Малфоя. И пусть о них никто не знал, она чувствовала, как он укрывал её незримым куполом безопасности, где бы они ни находились. Даже когда они не были вместе, он всё равно предупредил её об опасности и попытался помочь. Хоть Драко и нельзя назвать хорошим парнем и образцом добродетели, Гермиона поняла, что ей это наоборот нравилось. Они были парочкой, состоящей из клише, но кто сказал, что всякое клише плохо? В их отношениях она была хорошей девочкой, а он плохим мальчиком, но иногда каждый из них мог выйти за пределы рамок и поменять сторону. Как, например, в прошлом году, когда Гермиона поймала Риту Скитер в банку. Драко тогда поразился её жестокости и изобретательности, похвалив за такой метод решения проблем. Или когда Драко превратили в хорька, и он не стал ничего рассказывать ни родителям, ни кому бы то ни было ещё. Наверное, можно было подумать, что ему было стыдно, но, как признался ей Малфой, он не хотел привлекать внимание к ней. Знал, что его отец начнёт копать и может выйти на неё. Они стоили друг друга. Каждый из них был и светом, и тьмой наполовину. И Гермионе казалось, что как инь и янь, отлично уравновешивают друг друга. Отстранившись от неё, Драко хрипло выдохнул и улыбнулся. Она закусила губу, убирая с его лба чёлку. — Ты умеешь убеждать, Грейнджер, — усмехнулся Малфой. Гермиона в этот раз даже не смутилась. Она знала, что он подозревал о её методах уговоров, но Драко не сопротивлялся и не жаловался, что натолкнуло её на мысль, что ему нравилось идти ей на уступки. — Женские хитрости, дорогой, — хмыкнула девушка, оставляя короткий поцелуй у него на щеке. Драко рассмеялся и мельком огляделся, пока Гермиона ёрзала у него на коленях, сильнее прижимаясь к нему. Он слегка наклонился и поднял что-то с пола. Она застыла, боясь пошевелиться. — Что это? — парень развернул бумагу и увидел её имя. — Дай угадаю, Крам? — Драко, это… — все мысли и возможности объяснить покинули её. Малфой сжал челюсть и начал читать. Гермиона не стала вырывать письмо у него из рук, понимая, что сделает только хуже. Но видеть, как темнеют от злости и ревности его глаза, было невыносимо. Она уже успела обозвать себя дурой и идиоткой, ведь позволила Виктору надеяться на что-то, хотя с самого начала должна была поставить точку. Окончательную и не подлежащую обсуждению. Но сглупила, наивно решив, что всё знает лучше всех. Драко закончил читать и ссадил девушку со своих коленей. Это ударило её прямо в солнечное сплетение, ведь сколько бы они ни ругались в прошлом, он всегда касался её. Никогда не мог отказать себе в лишнем прикосновении. Гермиона словно упала с тридцати метров, разбившись и превратившись в лепёшку. — Драко, я ничего ему не обещала. Никогда. Я… Между нами ничего не было. — Но он почему-то считает, что у него есть шанс, — рявкнул Малфой, с бешенством зарываясь пальцами в волосы. Гермиона нерешительно встала и попыталась прикоснуться к нему, но он увернулся, снова причиняя ей невыносимую боль. — Послушай, я понимаю, как напортачила, но я не врала тебе. Я не обманывала тебя. Виктор просто… Просто он не понял, как сильно ты мне дорог, и поэтому решил, что у него есть какой-то дурацкий шанс. — Почему ты не сказала ему всё сразу? Почему, Грейнджер, он считает, что у нас несерьёзно? — кричал Драко ей в лицо, видя все ответы в её глазах. — Может, потому что ты сомневалась во мне? В том, как серьёзно я к тебе отношусь, м? — Не выводи меня на эмоции, Малфой, — отрезвила его Гермиона, и он на мгновение смог взять себя в руки. — Ответь. Грейнджер переступила с ноги на ногу и обхватила себя руками. Резко стало холодно, хотя ещё пять минут назад ей было жарко, потому что Драко согревал её собой. Она опустила глаза, не представляя, как загладить своё недоверие к нему в прошлом. Но она ведь не виновата, что боялась подставы с его стороны, когда между ними всё так стремительно закрутилось? Кто бы смог моментально поверить человеку, который какое-то время назад открыто издевался над тобой? — Я боялась, что ты наиграешься и уйдёшь, — начала девушка, и Драко громко фыркнул, качая головой. — Да, ты прав. Я мало доверяла тебе. Но вспомни третий курс. Хочешь сказать, что ты сразу понял, чего от меня хочешь? — А ты вспомни, что происходило в прошлом году, — грубо проговорил Малфой. — Как ты бегала от меня и пряталась по углам, пока я унижался, пытаясь до тебя достучатся. Гермиона осеклась. Она хорошо помнила свои страхи, во многом надуманные, но, тем не менее, у неё были все основания опасаться своих новых и неизведанных чувств к бывшему врагу. — Что ты сейчас хочешь услышать от меня? — она решила зайти с другой стороны, зная, что они могут опуститься до обвинений и начнут приплетать то, что не имеет никакого отношения к их проблеме. Драко прищурился, видя, что она делает, но не стал лезть в бутылку. Посмотрев на горизонт, он сжал поганое письмо, мечтая то же самое проделать и с Крамом, который позарился на ту, что принадлежит ему. — Прекрати с ним общаться. — Хорошо. Он резко повернул голову и уставился на Гермиону, как будто видел в первый раз. — Ты меня слышала? — Да, слышала. И я согласна с тобой, мне стоило прекратить общение с Виктором уже давно, но я делаю это не потому, что ты приказал мне, а потому, что я сама вижу, что это общение никуда не приведёт. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я. — Напиши этому уроду, что ты встречаешься со мной, — потребовал Драко. Гермиона приподняла брови, явно желая начать горячий спор, в итоге которого они точно убьют друг друга. — Сов перехватывают, а письма читают. Хочешь подвергнуть меня опасности из-за своей беспочвенной ревности? — Это ревность не беспочвенная! — заорал Драко, приближаясь к ней и возвышаясь, дыша, как разъярённый дракон. — Значит, моя жизнь стоит этого? — издеваясь, уточнила Гермиона. Малфой зарычал и обошёл её, ударив кулаком по стене. Рука вспыхнула болью, но он почти не обратил на неё внимания. Гораздо больше его волновало, что Грейнджер, кажется, немного охренела, раз считает, что он позволит так переворачивать его слова. — Ты, маленькая стерва, забыла, что ты моя? — О, нет, я просто наблюдаю, какая истеричка мой парень! — вспыхнула Гермиона, всплёскивая руками. — Я уже согласилась с тобой, признала свою вину. Что тебе ещё надо?! — Чтобы ты не общалась с ублюдками, которые хотят залезть к тебе в трусы! — То есть нам нужно прекратить наше общение, правильно? — Чего? — не понял Драко. — Ну как, ты же тоже хочешь залезть ко мне в трусы, значит, мне нужно перестать общаться и с тобой? — она невинно смотрела на него, выводя одним своим видом. Драко едва держался, чтобы не шлёпнуть её по заднице. Больно. Так, чтобы остался след в виде его ладони. — Идиотка! — Кретин! — не оставалась в долгу Грейнджер, и он почувствовал, как начал возбуждаться из-за этой дурацкой ссоры. Драко скрипел зубами, опасаясь сказать что-нибудь лишнее, поэтому молчал. Но зато Гермиона почти успокоилась, с трудом сдерживая смех, видя, что они ведут себя как маленькие дети. Честное слово, не так она хотела закончить сегодняшний вечер. Решив, что они сейчас на взводе и вряд ли смогут адекватно поговорить, она просто взяла свою сумку и развернулась, чтобы уйти. — Куда ты собралась? — со злостью и испугом спросил Драко, шагая за ней. — Я думаю, что нам лучше разойтись, — бросила Гермиона, практически убегая от него. Малфой же замер, не понимая, что значит слово «разойтись». В смысле «разойтись»? Сейчас или в принципе? Он с паникой понял, что должен догнать Грейнджер и узнать ответ на этот пугающий вопрос, но когда Драко очнулся, она уже была далеко. Он смотрел, как она прошмыгнула в замок и в отчаянии ударил себя по лбу. Чёрт. Боль отрезвила и помогла продумать план действий. Да, Грейнджер была права, сейчас они раздражены и обижены, поэтому диалога не получится, лучше он найдёт её завтра, и они обо всём спокойно поговорят, а потом ещё и посмеются над всей ситуацией, из-за которой и произошла их ссора. Драко немного расслабился, пытаясь не думать, что Грейнджер имела в виду «разойтись» не сейчас, а в принципе. Если она хотела расстаться, то пусть не надеется. Она его, а он — её. И это никогда не изменится. Он даже после смерти её не отпустит.

***

Чёртова Грейнджер. Разумеется, она права в том, что он переборщил, но, блять, Крам открыто клеился к ней и надеялся занять его — его, мать вашу, — место, которое было по праву рядом с ней. Такое никто бы не стерпел. Но Драко понимал, что мог быть грубым с ней, что всегда ненавидел и презирал в себе. Малфой ненавидел причинять ей боль, и тем более, когда кто-то причинял боль Гермионе. В такие моменты он зверел по-настоящему, но чаще всего ему удавалось сдержать гнев, правда, потом неизбежно страдала бедная мебель. И сейчас, идя в библиотеку, где, естественно, Грейнджер пряталась ото всех, Малфой уже предвкушал, как поцелует её и обнимет. Наверняка она будет злиться и, может, даже ударит его — он не против, если в итоге Гермиона обхватит его руками и прижмётся к нему крепко-крепко. Как он любит. Правда, он даже не догадывался, что за ним пристально следят. Драко был немного беспечным в последнее время, не думая, что кто-то замечает все странности в его поведении, полностью поглощённый Грейнджер и попытками не вляпаться в неприятности, боясь, что отец может спокойно вмешаться в его жизнь. Остановившись на мгновение на входе в библиотеку, Драко вздохнул и смело шагнул вперёд, шагая в знакомом направлении, ведь именно там скрывалась Грейнджер, когда хотела побыть одна. Она приходила туда только когда они договаривались встретиться и провести время вместе или когда пряталась от своих дружков. Тот закуток у Запретной секции давно принадлежал только им одним. Увидев кудрявую макушку, склонённую над пергаментом, Малфой позволил себе немного понаблюдать за ней, смотря, как ловко и быстро она пишет что-то, задумчиво закусив губу. Осторожно выйдя из своего укрытия, Драко подошёл к столу, и Гермиона замерла, медленно подняв на него свои красивые глаза. — Привет, — поздоровался он, опираясь на стол ладонями, нависнув над девушкой. Грейнджер прищурилась и отбросила перо, откидываясь на спинку стула. Она несколько долгих мгновений смотрела прямо на него, кажется, пытаясь понять, придурок он или нет, а потом пододвинула к нему пергамент, который оказался письмом. Драко нахмурился, и она кивнула ему, разрешая прочитать. «Здравствуй, Виктор, я получила твоё последнее письмо. Честно говоря, я жалею, что продолжила наше общение после твоего предложения начать отношения. Нам нужно было прекратить общаться, ведь таким образом я дала тебе ложную надежду. Ты решил, что я смогу разглядеть в тебе того, кем ты для меня не являешься. И я хочу извиниться за это. Ты действительно хороший парень и, уверена, сможешь найти себе девушку, которая по достоинству оценит все твои положительные стороны, но это не я. И я никогда не посмотрю на тебя как на мужчину. Прости меня, пожалуйста. Моя ошибка в том, что я допустила твои чувства. Возможно, в твоих глазах всё выглядело так, будто я их поощряла, но, уверяю тебя, это не так. С самого начала я видела в тебе только доброго друга. И я благодарна, что ты пригласил меня на бал и подарил потрясающий вечер. Спасибо тебе за это. Ты спрашивал меня о парне, с которым я встречаюсь, и я хочу ответить тебе на твои вопросы. Этот человек… ты даже не представляешь, как он важен для меня. Я глубоко и, боюсь, безумно влюблена в него. И это началось ещё до твоего появления в моей жизни. Ты знаешь его. Такой противный, вредный и наглый хорёк. Уверена, что ты понял, о ком я говорю. Более точно я не могу написать, ведь, думаю, ты в курсе происходящего в Англии. Этот парень для меня самый лучший, несмотря на все его многочисленные недостатки. И он ревнует к тебе, но не потому, что с моей стороны к тебе что-то есть. Нет. Просто он чёртов собственник. А я не хочу, чтобы он думал, будто я могу выбрать кого-то другого на его место. Я его, а он — мой. И это не изменится. Я не знаю, как сложатся наши отношения в будущем, но он всегда будет для меня важнее многих людей. И, прости, но он важнее тебя. Я готова отказаться от нашего общения, но не от него. Поэтому прошу тебя, прекрати писать мне такие письма. Я прошу тебя на время полностью забыть обо мне, и если потом ты поймёшь, что мы можем быть друзьями, напиши мне. Если же этого не произойдёт, я прощаюсь с тобой, Виктор. Ты прекрасный друг и замечательный юноша, но моё сердце занято. Возможно, навсегда. С уважением к тебе, Гермиона Грейнджер.» Драко моргнул, пытаясь не начать душить Грейнджер в объятиях. Он поднял на неё глаза, наблюдая, как на неё лице расцветает улыбка. Она самодовольно приподняла подбородок, словно бросая ему вызов, и он не выдержал. Обойдя стол, Малфой схватил её и крепко обнял. Гермиона обхватила ногами его талию, и парень посадил её на стол, не разрывая рук. Она зарылась носом в его шею, как наркоманка, вдыхая неповторимый запах хвои и пергамента, и чуть не заплакала от облегчения. — Прости меня, — бормотал Драко ей в волосы. — Я просто идиот, знаю. Я не должен был так реагировать. — И ты прости меня, — Гермиона коротко прижалась к его губам, оставляя на них сладкий поцелуй. — Я сглупила, думая, что он видит во мне только друга. Ты был прав, когда говорил, что он смотрит на меня по-другому. — Забудь про него, ладно? — Драко взял её лицо в ладони, целуя то в лоб, то в щёку. — Не хочу больше ссориться из-за этого придурка. Ты… правда? — неожиданно спросил он. Гермиона свела брови на переносице, поглаживая его плечи и спину. — О чём ты? — То, что ты написала в письме. Ты влюблена в меня? — шёпотом уточнил Малфой, как одержимый вглядываясь в карие омуты, которые всегда ассоциировались у него с крепким виски. Гермиона склонила голову набок, стараясь контролировать свои порывы, диктующие ей вцепиться в него и никогда не отпускать. Она приблизила своё лицо к его, выдыхая в губы свой вопрос: — А ты? Ты влюблён в меня? — Да, — моментально ответил Малфой, удивив её. — Наверное, я влюбился в тебя в тот день, когда ты пришла просить прощения за свой удар. Думаю, именно тогда я перестал быть прежним и стал твоим рабом. Грейнджер всхлипнула, и он заметил в её глазах слёзы. Не успел Драко узнать причину её печали, как она поцеловала его, сразу глубоко и жадно, словно не хотела отпускать. Малфой сжал её волосы у корней, повернув голову девушки, чтобы оторваться от губ и укусить шею. Она что-то невнятно пробормотала, а затем снова соединила их рты, полностью забыв о контроле. Драко не мог прекратить свои касания, которые оставляли настоящие ожоги на её теле. Гермиона сходила с ума от его запаха, прикосновений, сжатий бёдер и поцелуев. Такого между ними ещё никогда не было, но ей безумно нравилось сходить с ума вместе. Малфой оставил кричащий засос на шее девушки, возвращаясь к её губам, когда на секунду приоткрыл глаза и увидел стоящую напротив Пэнси. Он превратился в статую, и Гермиона посмотрела ему в глаза, не понимая, почему Драко перестал целовать её. И, повернув голову, она обомлела от страха. — Мать моя женщина, — ахнула Паркинсон, прижимая ладонь ко рту. — Просто охренеть. Расскажешь, и никто ж не поверит… Драко оторвался от Грейнджер и помог ей слезть со стола, вместе с ней поправляя её одежду. Когда Гермиона застёгивала пуговицы на рубашке, которые он каким-то образом начал расстёгивать, они переглянулись, и Малфой мягко поцеловал её в лоб, надеясь успокоить. — Твою мать… — не замолкала Пэнси, таращась на них как на пришествие дьявола. — Так, Паркинсон, надо поговорить, — спокойно начал Драко, закрывая собой Гермиону. — То, что ты видела… Это должно остаться между нами, ясно? Никто не должен знать… — Ты что, окончательно сбрендил, раз спишь с грязнокровкой?! — прошипела Пэнси, делая решительный шаг к нему. Лицо Драко перекосило, и он, вообще не думая, схватил подругу за запястье и больно сжал его, с яростью смотря ей в глаза. — Ещё хоть раз скажешь что-то подобное в её адрес… — прорычал Малфой, видя на лице девушки страх и понимание, насколько всё серьёзно. — Драко, стой, — Грейнджер заставила его отпустить Пэнси и встала между ними, теперь закрывая своей спиной его самого. — Нам всем нужно успокоиться. Паркинсон с обидой глядела на друга, показательно растирая кожу на запястье. Драко не чувствовал за собой вины. Ей очень повезло, что она девушка. — Чокнутый псих, — буркнула Пэнси. — Не смей оскорблять её! — Перестаньте! — взмолилась Гермиона. — Иначе кто-нибудь услышит, и вскоре тут окажется вся школа. Малфой фыркнул. Грейнджер с нежностью посмотрела на него и опустила ладонь ему на щёку, улыбаясь парню. Драко закатил глаза и кивнул, соглашаясь с ней. Пэнси же пялилась на них круглыми глазами, опасаясь верить, что это реальные люди, а не какие-то злобные копии. — Паркинсон… Пэнси, — неуверенно начала Гермиона, стараясь говорить ровно и без эмоций. — Мы с Драко просим сохранить тебя наш секрет. — Грейнджер, по-твоему, я совсем дура?! — обиделась слизеринка. — Думаешь, я не понимаю, что ваши… обнимашки никому не понравятся, а особенно отцу Драко? Знаете, может, я и не такой ангел, как ты, — она с непонятной эмоцией посмотрела на Гермиону, — но видеть смерть своего друга мне тоже как-то не хочется. — Тогда… — Что ты хочешь за молчание? — вмешался Драко. И лучше бы он этого не делал. Паркинсон теперь не выглядела оскорблённой, а была злой как мегера. Пэнси подлетела к нему, обойдя Грейнджер, и от души треснула по голове, отвесив подзатыльник. Гермиона ахнула, боясь даже представить, что сейчас начнётся. — То есть ты серьёзно думаешь, что я могу шантажировать тебя?! — взвизгнула Пэнси, едва не топая ногой от бешенства. — Ты… — Я не закончила, придурок! Стой и слушай меня, понял?! — рявкнула она, и Гермиона закусила губу, лишь бы спрятать улыбку. Она и подумать не могла, что отношения Пэнси и Малфоя напомнят ей её отношения с Гарри. Драко понуро кивнул, признавая, что сболтнул лишнего. — Я давно догадывалась, что между вами что-то происходит, — бросила Пэнси, складывая руки на груди. — Ты, дорогой, вообще не умеешь скрывать свой интерес и особенно ревность. Гермиона молча согласилась и опустилась на стул, подперев кулаком подбородок. — Я думала, что ты просто помешался на ней, но потом стала внимательнее наблюдать. За вами обоими, — Паркинсон позволила себе бросить более-менее спокойный взгляд на Грейнджер. — Оказалось, что ты такая же, как он. Чокнутая и влюблённая. Знаете, будь у меня выбор, я бы не пошла с вами в разведку. Вы бы сдали меня первой! — Как хорошо, что я тоже тебе не очень доверяю, — с ноткой веселья произнёс Драко и сел рядом с Грейнджер, переплетая их пальцы. Пэнси фыркнула, не зная, как себя вести. Такое бывало крайне редко, но картинка, как Малфой отчаянно и с голодом целует Грейнджер, прочно въелась в мозг, не желая уходить оттуда. Кажется, у неё теперь психологическая травма. — Значит, всё серьёзно? — поинтересовалась она, чтобы утолить своё любопытство. Гермиона улыбнулась Драко, и он поцеловал её ладонь, заставляя Пэнси скривиться от омерзения. Тошнота прямо-таки вырывалась наружу. — Она моя девушка, — с гордостью сказал Малфой. — Мы вместе. — Какое счастье, — буркнула Пэнси. — Только боюсь, за тебя мало кто захочет порадоваться. — Именно поэтому мы просим тебя никому не говорить, — напомнила ей Грейнджер. — Драко говорил мне, что вы близкие друзья, и я надеюсь, что ты не станешь вредить ему. — Что это, Грейнджер? Здравый смысл? Я думала, что ты будешь ревновать, — подколола её Пэнси, язвительно усмехаясь. Но Гермиона удивила её, просто пожав плечами. — Ты для Драко только друг, как для меня Гарри и Рон. К настоящим друзьям не ревнуют. — Да уж, какая ты уверенная стала. Аж за душу берёт. — Но если ты позволишь себе лишнее, я так изуродую твоё лицо, что ни один целитель не поможет, — кровожадно сказала Гермиона и как ни в чём не бывало улыбнулась ей. Паркинсон хмыкнула, более пристально оценивая Грейнджер. — А ты не так безнадёжна, как кажется. Они посмотрели друг другу в глаза, ведя молчаливый диалог, понятный только им одним. Пэнси не верила, что Малфой мог влюбиться в грязнокровку, да ещё и в Грейнджер, но, видя, как он с трепетом прикасается к ней и смотрит, невольно допускала мысль, что они действительно вляпались по самые уши. Да и Грейнджер быстро обозначила свою территорию, что не могло не восхищать. Паркинсон всегда её немного ненавидела, но то, что Гермиона та ещё сучка, нельзя было отрицать. Она вызывала уважение вопреки всему, чему Пэнси учили с детства. Но всё равно она была грязнокровкой. И ей хотелось напомнить Драко об этом, вот только она не решилась. Боялась. Он так схватил её и напугал, что Паркинсон лишний раз убедилась, что теперь с Грейнджер лучше дружить. Она знала, что Малфои чёртовы драконы. И с ними опасно связываться. Они те, кого стоит записывать в ряд своих друзей, а не врагов. — Ладно, так и быть, даю вам своё благословение, — закатила глаза Пэнси, желая уйти от странной парочки подальше. — Счастья у вас и так немерено, поэтому обойдётесь. Драко что-то бормотал себе под нос и потёр переносицу, вставая. Гермиона вопросительно посмотрела на него, и он наклонился к ней и зашептал что-то на ухо, отчего она кивнула и улыбнулась ему. Когда они начали целоваться, Пэнси показательно сделала вид, что её тошнит, и отвернулась, но никто не обратил на девушку внимания. С трудом оторвавшись от Грейнджер, Драко чмокнул её в лоб. — Идём, Пэнс, нам как раз в одну сторону. Паркинсон против воли сглотнула. Она мазнула глазами по Грейнджер, но та пялилась на Малфоя, качая головой. Драко нехотя кивнул ей и махнул подруге рукой, чтобы шла впереди. Почему-то ей было страшно. В последнее время Драко был более пугающим, чем обычно. Он не делал ничего плохого, но его аура действительно напрягала. Пэнси не хотела думать о нём как-то отрицательно, но ей казалось, что Малфой начинает идти по неправильной дорожке. Она беспокоилась о нём. И сейчас, узнав про него и Грейнджер, вдруг решила, что она, наверное, сможет положительно влиять на Драко и в случае чего помочь ему выбрать нужный путь. Мысленно ударив себя по голове, Паркинсон удивилась тому, как быстро смогла смириться с отношениями друга, за которые его могут как минимум хорошенько наказать. А как максимум, и убить. Конечно, дело в том, что она давно догадывалась, но привычнее образ Грейнджер в объятиях Драко не стал. — Если Грейнджер кто-то навредит, ты расскажешь мне, — внезапно начал говорить Малфой, пока они шли в подземелья. — Если из наших кто-то будет что-то планировать против неё, ты расскажешь мне. Если она будет в опасности, ты расскажешь мне. — Я не буду нянькой поганой грязнокровки! — возмутилась Пэнси. Драко остановился и так жутко посмотрел на неё, что она отшатнулась. — Я больше не использую это слово и тебе не советую, ясно? Паркинсон испуганно кивнула, не понимая, как он может так переключаться с одного настроения на другое. И эта жажда защищать Грейнджер её нервировала. — Я не прошу тебя нянчиться с ней, просто если ты что-то узнаешь, сообщи мне. Пожалуйста. — Ладно, — нехотя согласилась она. Драко вздохнул и виновато глянул на неё, взлохматив волосы. — Пэнс, прости, что я так груб с тобой, но, пойми, она пострадает, если узнают те, кому не следует. Грейнджер очень дорога мне. Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. — Если ты так ею дорожишь, то почему не отпустил? — вздёрнула подбородок Паркинсон. Малфой уныло усмехнулся, закатив глаза. — Оказалось, что я конченый эгоист и отпустить её выше моих сил. — Ты правда так сильно её любишь? Пэнси обхватила себя руками, искренне пытаясь понять друга. Она внимательно смотрела на лицо Драко, ища ответы на все вопросы, но на самом деле всё было предельно очевидно. — Люблю. Сильно. До безумия, — почти сразу же ответил Малфой, с мольбой заглядывая ей в глаза. — Я не переживу, если с ней что-то случится. — Хорошо-хорошо, я поняла, что ты окончательно сошёл с ума, но, — она подняла руку и указала на него пальцем, нахмурившись, — если ты ещё хоть раз будешь так со мной разговаривать, я тебя ночью кастрирую, понял? — Согласен, я сильно переборщил, — кивнул Драко. — То-то же, — Пэнси осталась довольной и уже, как обычно, уверенно продолжила путь в подземелья. — И ты расскажешь мне всё, ясно? Я должна быть в курсе всего. — Я не буду… Она бросила на него красноречивый взгляд, и Малфой горько застонал. — Ладно, твоя взяла. Пэнси улыбнулась и приготовилась слушать, пока ещё не в силах отделаться от стереотипов, но с каждым словом друга она почему-то проникалась к Грейнджер какой-то непонятной симпатией и даже уважала за отпор, который она дала в своё время Малфою. Правда, она бы в жизни ничего подобного не признала.

***

— Гарри, будь осторожен, ладно? — попросила его Гермиона, следя за передвижениями Крэбба и Гойла на карте. — Они в последнее время стали агрессивнее. Поттер кивнул, помня, как их едва не поймали на прошлой неделе. Он до сих пор не знал, почему им повезло. Но вот Гермиона была в курсе того, как Драко удалось увести Инспекционную дружину по ложному следу, о чём потом он рассказал ей, практически умоляя прекратить собрания ОД. Но разве она могла? Тогда они снова чуть не поругались, но Малфой смог сменить гнев на понимание и просто обнял её, шепча о том, что знает, как это важно для неё. Но вот волноваться за неё он меньше точно не стал, просто теперь молчал и позволял себе лишь недовольные взгляды. — Так, они сейчас пошли в сторону лестницы, — с воодушевлением сказал Гарри, повышая голос, чтобы остальные ребята его слышали. — Пока никого не видно, надо уходить сейчас. — Хорошо, — согласился Дин Томас, решительно смотря на Поттера. — Я могу пойти первым, а за мной пойдут остальные гриффиндорцы. — Отличная идея, Дин, — улыбнулся Гарри. — Тогда вы выступайте, а следом пойдут когтевранцы. Луна, ты справишься? — Не переживай, Гарри, — мечтательным голосом протянула Лавгуд, пожимая плечами. — Я смогу увидеть их приближение раньше по мозгошмыгам. Гарри просто кивнул и обратился к пуффендуйцам, пока Гермиона внимательно рассматривала карту, заметив, что Драко присоединился к Паркинсон и парочке других слизеринцев на пятом этаже. Она поджала губы, зная, что он помогает ей и всегда выберет её, но всё равно было неприятно видеть, как он возглавляет охоту на её друзей. Она тряхнула головой, стараясь не думать о том, куда могут привести их отношения. Конечно, после того, как Пэнси узнала про них, им обоим стало немного легче. Теперь, хоть и бесконечно возмущаясь, Паркинсон иногда прикрывала Драко, когда кто-то интересовался его долгим отсутствием в стенах слизеринской гостиной. Она бурчала, как рассказывал ей Малфой, но делала, выполняя обещание. Гермиона хотела поговорить с ней и поблагодарить, но в последний раз, когда она пыталась приблизиться к Пэнси, та наградила её таким злым взглядом, что Грейнджер отложила эту идею на потом. Она не стала ничего говорить Драко, понимая, что он может неправильно расценить поведение подруги, но, тем не менее, ей было слегка обидно. Она знала, что они с Паркинсон никогда не будут подругами, Гермиона и не стремилась общаться с ней более близко, чем это возможно. Но ей казалось, что сейчас они способны найти общую точку соприкосновения, и она могла поинтересоваться у Пэнси, всё ли у Драко хорошо, когда они не пересекались из-за занятости то одного, то другого. Наверное, она много на себя брала, но почему-то Гермиона больше не пыталась думать о всех слизеринцах однобоко, как раньше. Видя, как отреагировала Пэнси на их с Малфоем отношения, она лишний раз убедилась, что они тоже люди и тоже могут дружить, влюбляться и кем-то дорожить. И это ей в очередной раз напомнило, как глупо было враждовать веками только потому, что один факультет отличается от другого. Грейнджер отчаянно надеялась достучаться до мальчиков, на прошлой неделе начав этот разговор, но закончилось тем, что Гарри и Рон наперебой перечисляли, как слизеринцы и в частности Малфой — в особенности он — портили им жизнь. Они многое вспомнили, испортив ей настроение. Конечно, она не могла их осуждать. В конце концов, Драко изменился только для неё. Он всё ещё задирал Рона и говорил гадости о Гарри, но делал это, когда её не было рядом. Малфой не позволял даже своим друзьям что-то болтать о ней, но вот для остальных он остался тем же придурком и задирой, каким был всегда. Гермиона не винила мальчиков за невозможность посмотреть на мир шире, но обидно было всё равно. Она и на Драко иногда дулась, когда была одна, потому что ей всегда казалось, что если ты любишь человека, то и его друзей и близких ты невольно будешь уважать. Но, как оказалось, реальный мир немного сложнее. С ней Малфой был хорошим, заботливым, внимательным, страстным и до безумия влюблённым, это так. Но стоило им расстаться, как он превращался в мерзавца, давая понять, что мир остался прежним, это только они изменили своё отношение друг к другу. Хорошо это или плохо, Гермиона не знала. Она поняла, что лучше не думать о таких вещах, так что просто откинула эти мысли подальше, стараясь сосредоточиться на настоящем. Гарри отдал команду гриффиндорцам покидать Выручай-комнату, и они ушли во главе с Дином Томасом. Затем за ними поспешили когтевранцы. Луна напоследок тепло ей улыбнулась, и Грейнджер не смогла не ответить. Лавгуд оказалась немного чокнутой, но милой девушкой, с тонной обаяния. Пуффендуйцы, возглавляемые Эрни, убежали к себе, и в итоге остались только они втроём. Гарри с благодарностью посмотрел на друзей, и Рон хмыкнул, закидывая сумку на плечо. — Даже не верится, что скоро Рождество, да? — спросил Уизли. — Кажется, что отряд Дамблдора начал существовать только вчера, а прошло уже два месяца, — поддержал его Гарри. — Но я так и не сказал вам главное. — Что именно? — поинтересовалась Гермиона, переглядываясь с Роном. — Спасибо вам, — Гарри тепло посмотрел сначала на неё, а потом и на Уизли. — Правда, вы вытащили меня из этой ямы и… Я не знаю, что бы делал без вас. — Да ладно тебе, Гарри, на нашем месте ты поступил бы так же, — Грейнджер обняла друга. Рон улыбнулся и обнял их обоих, на правах самого высокого и сильного. Они вместе посмеялись над этим, а потом поняли, что лучше поспешить в башню, иначе риск столкнуться со слизеринцами был слишком велик. Они разделились. Каждый пошёл своим собственным путём, чтобы спутать следы дружине и не дать им поймать всех троих. Они всегда так делали, когда затягивали занятия ОД, но сегодня, видимо, удача была не на стороне Гермионы. Потому что спустя пару минут, как мальчики оставили её, она услышала шаги за своей спиной. Две пары ног шли в её направлении, не собираясь замедляться. Гермиона с паникой оглянулась, с горечью понимая, что находится в коридоре, где нет даже ниш или заброшенных кабинетов. Лишь голые каменные стены и факелы на них. Она закусила губу, резко начав бежать прямо, в противоположную сторону от преследователей. Изначально ей показалось, что они не бегут за ней, но как только она замерла, услышала крики за спиной и топот ног. Гермиона ускорилась, но через пару мгновений её больно дёрнули за волосы, заставляя упасть на пол. Кожа на коленях лопнула от грубого соприкосновения с камнем, отчего по ногам побежала кровь, марая и портя гетры. — Вы посмотрите, кто тут у нас, — нараспев произнёс Крэбб, противно ухмыляясь Гермионе. — Сама грязнокровка Грейнджер собственной персоной. — Вот это улов сегодня, — хмыкнул Гойл, наклоняясь к ней. — Ну что скажешь, грязнокровка? Повезло нам, да? — Пошёл к чёрту! — рявкнула она, за что заработала боль в затылке от того, как сильно её дёрнул за волосы Винсент. — У тебя такой длинный язычок, мне всегда было интересно, как ты им орудуешь, — сально улыбнулся ей Грегори. — Может, ты не хочешь попасть к профессору Амбридж на отработку и любезно попросишь меня об этом? Ты уже на коленях, даже вставать на них не придётся. — Соглашайся, грязнокровка, — пропел ей на ухо Крэбб. — Два минета за то, что мы тебя отпустим и ничего не сообщим мерзкой жабе. — Если хоть пальцем меня тронешь, я обоих вас кастрирую, усёк? — прорычала Грейнджер, не собираясь показывать своего страха, который поселился липким комком в горле ровно в тот момент, когда она глупо попалась этим двух имбецилам. Парни рассмеялись, явно думая, что она шутит или просто пытается запугать их. Но Гермиона была уверена, что они не ждали от неё какой-то подставы, и зря, потому что в следующий момент она выхватила палочку из-за пояса юбки и послала жалящее заклинание Гойлу прямо между ног. Грегори заорал от боли и упал на колени, скукожившись от весьма неприятных ощущений в паху. Крэбб сначала с удивлением посмотрел на неё, а потом, когда Гермиона самодовольно улыбнулась, он кинулся на девушку, кажется, мечтая задушить её. Она направила на него палочку и оглушила Винсента, и он упал, ударившись о стену. — Мерзкая… блядь, — сквозь стоны боли сказал Гойл, пытаясь встать. — Я разорву тебя на части… Договорить ему не дали. Драко пнул его прямо в лицо, отчего Грегори моментально вырубился. Малфой посмотрел на Крэбба, не спуская с него прицела палочки, а затем перевёл напуганный и нежный взгляд на неё. Гермиона всхлипнула, больше не в силах держать в себе эмоции. Она бросилась ему в объятия, и Драко крепко прижал её к себе, целуя в макушку. — Грейнджер, они не тронули тебя? Что случилось? Ты в порядке? — засыпал её вопросами Драко, поглаживая девушку по спине и волосам. Гермиона могла только вертеть головой, сопротивляясь желанию зарыдать как маленькая девочка, которую обидели взрослые. Она дала себе возможность расслабиться в руках Малфоя, чувствуя себя в коконе безопасности. Сразу стало спокойно и легко, будто никаких трудностей не существовало. — Эй, малыш, посмотри на меня, — осторожно попросил Драко, приподнимая её за подбородок. — Что произошло? Что они сделали? Интонация Малфоя изменилась. Моментально. Теперь в его голосе было столько ярости и жестокости, что она невольно испугалась, но не за себя, за тех, кто посмел к ней прикоснуться. Гермиона хотела бы рассказать всё парню, но почему-то поняла, что тогда он полностью отдастся злости, желая отомстить. — Всё в порядке, правда, — она вяло улыбнулась, хватая его за руку. — Давай просто уйдём, пока они не очнулись. Драко прищурился и пристально посмотрел ей в глаза. Грейнджер сглотнула, не выдерживая его испытующий взгляд и дрогнула, опуская веки. — Они хотели, чтобы я умоляла их не сообщать Амбридж о том, что меня поймали. Физически умоляла, — шёпотом призналась она, чувствуя стыд и жгучее желание отмыться от чужих прикосновений. Глаз Малфоя дёрнулся и перевёл взгляд на лежащего рядом Гойла. Сначала Гермиона не поняла, что он делает, но затем, обратив внимание на его палочку, она догадалась, что Драко просматривает воспоминания друга. Она шагнула к нему, чтобы остановить, но парень уже закончил и с перекошенным лицом снова пнул Грегори, только теперь в живот. — Драко, не надо! — Знаешь, какие мысли были у него в голове? — заорал Малфой, не давая взять себя за руку. — Знаешь, о чём он думал, когда ты стояла перед ним на коленях? — Это уже не важно, — умоляла Гермиона. — Всё не важно. Я с ними справилась, и ты помог мне. Всё хорошо. Давай просто уйдём. Я не хочу, чтобы были проблемы. — Они тронули тебя, Грейнджер, и хотели изнасиловать! — прорычал Драко, склоняясь к ней, чтобы до неё дошло, что он говорил. — И прежде чем ты скажешь, что они ничего бы не сделали, загляни в голову Гойла и посмотри, от чего он, мать твою, заводился! Ему нравится насилие. Думаешь, ты бы стала исключением, и он был бы с тобой нежным? — Прекрати, — прошипела Грейнджер. Ей было противно даже представлять что-то подобное. — Ты знала, что Крэбб и Гойл уже пытались изнасиловать одну девушку летом? — Драко склонил голову набок, не прекращая морщиться как от ударов из-за своих собственных слов. — Я недавно это узнал. Девушке повезло, она смогла убежать. Но за неё никто не стал мстить, а за тебя есть кому это делать. И я это сделаю. — Драко, ты преувеличиваешь. Ничего не случилось. Я смогла постоять за себя. Почти не пострадала, — Гермиона бросила взгляд на свои разбитые колени и вновь посмотрела на Малфоя. — Прошу тебя, давай просто уйдём. Видимо, он увидел что-то в её глазах, раз спустя пару секунд нехотя кивнул и снова направил палочку на Гойла. — Что ты делаешь? — Стираю память. Если они будут помнить, что произошло, захотят поймать тебя и продолжить начатое. Но у них не будет такой возможности, — отрешённо ответил Малфой, поворачивая запястье, словно вытягивая воспоминания Грегори. Минута, и Гойл остался с пробелом в голове, но Гермиону меньше всего волновали его проблемы с памятью. Сразу за ним пришла очередь Крэбба, но с ним Драко возился чуть больше, и, по подозрениям Гермионы, он тоже сначала просмотрел воспоминания Винсента, прежде чем стереть тому последние полчаса. Как только он закончил, то обнял её и вывел прочь из этого коридора, крепко прижимая к себе. И почему-то, стоило Драко подарить ей хоть немного тепла, ноги подкосились, отчего Гермиона чуть не свалилась на пол. Малфой быстро подхватил её на руки, и она молча опустила голову на плечо, отказываясь сопротивляться и говорить что-то о самостоятельности. Сил не было. Когда они дошли до Гриффиндорской башни, Драко посадил её на ближайший подоконник и осмотрел её покрытые кровавой корочкой колени. Он нахмурился и начал бормотать заклинание, заживляющее порезы. Гермиона словно в трансе наблюдала за ним, чувствуя себя пьяной. — Я как будто выпила несколько литров пива, — пробормотала она. Драко мельком взглянул на неё и позволил себе кривую улыбку. — Ты отходишь после стресса. Пока ты была там, держалась, не давала себе думать, а теперь до тебя дошло, что случилось, и мозг стал оттаивать, — задумчиво сказал Малфой, напоследок применяя очищающее заклинание к её гетрам. — Я читал об этом. Гермиона кивнула и потянулась к нему, попадая в стальное кольцо его надёжных рук. Драко поцеловал её в макушку, зарываясь носом в кудрявые волосы, надеясь, что Грейнджер не заметит, как его буквально потряхивает от злости. И она действительно не обратила внимания на его дёрганые движения, едва не засыпая у него на груди. Малфой легонько встряхнул девушку, и Гермиона очнулась, открывая глаза. — Прости, меня прям рубит. — Тебе нужно лечь, — он спустил её с подоконника и проводил аккурат до портрета, с которого на него скептично посмотрела дама в бальном платье. — Ложись спать, хорошо? Гермиона кивнула, и он напоследок поцеловал её в щёку, открывая дверь, как только она назвала пароль. Стоило Грейнджер скрыться в родной обители, как ласковая улыбка пропала с лица Драко, вместе со всеми эмоциями. Он думал лишь о том, что его девушке причинили боль. И хотели повеселиться ней так, как нормальному человеку и в голову не придёт. Но им очень не повезло, что жертвой они выбрали Грейнджер. Драко спокойно направился в подземелья, размышляя над планом. Он знал, что действовать открыто нельзя. Нужно придумать что-то изобретательное и хитроумное, чтобы никто не догадался, чьих это рук дело. Убивать нельзя. Слишком просто. Необходимо наказание, чтобы до них дошло, что не стоит насиловать девушек и в принципе причинять физический вред людям. Разумеется, если они не заслужили. Малфой усмехнулся, понимая, что выбрал, как повеселится с Крэббом и Гойлом. В конце концов, он сделает с ними практически то же самое, что они хотели сделать с его Грейнджер.

***

Гермиона спокойно разговаривала с мальчиками о занятиях ОД, когда на весь Большой зал в разгар обеда прозвучали крики ужаса и боли. Многие ученики синхронно повернули головы в сторону дверей, распахивая глаза от удивления и отвращения одновременно. Крэбб и Гойл никого не трогали. Они просто вошли в зал, чтобы сесть за свой стол и пообедать, когда им на головы кто-то невидимый вылил какое-то странное зелье. Сначала им показалось, что это просто вода, но после того, как им стало больно в области паха и судороги пронзили тела, стало понятно, что это не безобидная шутка. Это месть. Хладнокровная и чёткая. По существу. Гермиона прикрыла ладонью рот, смотря на слёзы двух здоровых парней, которые упали на колени, прижимая руки к паховой области, скуля от боли и умоляя помочь им избавиться от неё. Профессора уже были возле них, но никто не мог понять, что произошло. Снейп с холодной решимостью отправил своих студентов в больничное крыло, яростно соображая, с каким зельем они столкнулись, но пока были только догадки. На первый взгляд зелье имело консистенцию обычной воды, а запах был приятен. Ромашки и мята. Ничего примечательного. Крэбб и Гойл не могли даже встать на ноги. Они задыхались от боли, в итоге потеряв сознание прямо на полу Большого зала под взглядами сотни учеников. Макгонагалл приказала всем возвращаться к своим делам, а Амбридж начала что-то строчить у себя в розовом блокноте, гаденько ухмыляясь. Снейп переговаривался с Минервой, помогая ей с помощью заклинания левитации перенести слизеринцев в тихое место, где им можно было помочь. Как только учителя ушли, Большой зал загудел как улей пчёл. Из каждого угла слышались обсуждения того, что произошло, и догадки принимали самый разнообразный оборот. Мальчики переглянулись и посмотрели на неё. — Гермиона, как думаешь, что это было? — полюбопытствовал Гарри, нахмурившись. — Я почему-то думаю, что им кто-то мстил. — Да, потому что иначе зачем кому-то переходить дорогу Крэббу и Гойлу, — согласился Рон, делая глоток тыквенного сока. — Они стали совсем отбитыми. С ними просто так опасно связываться. Это всем известно. Гарри и Рон повернули к ней головы, дожидаясь её ответа, а Гермиона могла лишь хватать ртом воздух и пожимать плечами. Она не знала, что сказать, ведь любое её слово можно использовать против того, кто мстил Крэббу и Гойлу. А вот кто это был, сомнений не оставалось. Она перевела взгляд на слизеринский стол и увидела, что Драко спокойно ест, о чём-то переговариваясь с Блейзом, при этом улыбаясь как ни в чём не бывало. Тео Нотт тоже периодически участвовал в разговоре, иногда поглядывая на Паркинсон влюблёнными глазами. А вот Пэнси сейчас смотрела только на неё, сведя брови на переносице. Гермиона сглотнула, чувствуя себя причастной к случившемуся. И, разумеется, так оно и было, но вот незадача: она была не в курсе того, что Малфой не послушает её и всё равно поступит по-своему. Хотя это было очевидно. Сам факт того, что после нападения на неё со стороны Крэбба и Гойла прошла почти неделя, а они оставались живы, должен был многое ей сказать. Но Грейнджер глупо надеялась, что Драко не станет связываться с ними и просто оставит всё как есть. Оказалось, что она была всё ещё очень наивным человеком. — Я не знаю, мальчики, правда, — наконец-то решилась сказать Гермиона, отводя глаза от слизеринцев, чтобы не вызвать у друзей лишние подозрения. — Наверное, они натворили что-то жуткое, раз с ними поступили так. — Это кто-то из змей, — шёпотом проговорил Рон, наклонившись чуть вперёд. — Больше некому. Никто другой бы не решился. — Рон прав, — кивнул Гарри. — Никто не любит змей, но и связываться с ними желающих мало. Особенно сейчас, когда они заодно с Амбридж. Думаю, это была показательная месть. Боюсь даже представить, кому они так сильно насолили, раз этот кто-то не испугался учителей и проучил их прилюдно. — Да, наверняка это кто-то абсолютно чокнутый, — усмехнулся Уизли, поднимая тему квиддича, забывая про Крэбба и Гойла. Поттер подключился к нему, и вскоре они уже не вспоминали про двух учеников, пострадавших от чьих-то рук. Зато Гермиона посмотрела на Драко, и он, почувствовав, тоже обратил на неё внимание. Она думала, что он покачает головой или подаст ей какой-нибудь знак, что он тут ни при чём, но Малфой просто подмигнул девушке и вернулся к разговору с Забини. Гермиона тихо ахнула, прикрыв веки. Боже, он действительно это сделал. Это какое-то безумие. Естественно, ей было приятно, что её парень заступился за неё, ничего не побоявшись, но Грейнджер старалась смотреть на вещи шире. Им с Драко нельзя демонстрировать свои чувства друг к другу, потому что в его доме живёт Волдеморт, а отец рьяно его поддерживает. Она не хотела, чтобы Малфой пострадал, а он боялся, что, узнав об их связи, кто-то попытается причинить ей боль. И более того, в школе сейчас проживает чокнутая садистка, которая просто обожает наказывать каждого, кто хоть в чём-то с ней не согласен. Если она узнает про их с Драко отношения, то обоим придётся туго. И это ещё если она не расскажет всё родителям Малфоя. Получается своеобразный замкнутый круг. И теперь Драко поставил себя под удар, ведь если его действия в отношении Крэбба и Гойла вскроются, то возникает вопрос, что они не поделили. И это приведёт к риску того, что про них узнают. Чёрт, Малфой, я убью тебя. Гермиона думала, как ей прикрыть Драко в случае его разоблачения, но ничего толкового не приходило в голову. Это всё равно что копаться в песке в поиске жемчуга. Практически безнадёжное занятие. Устав от этих мыслей, устав от бесконечного анализа, она просто встала из-за стола и, сказав мальчикам, что ей нужно в библиотеку, поспешила покинуть Большой зал. Гермиона не представляла, куда приведут её собственные ноги, но, когда она остановилась и оглянулась, то поняла, что всё-таки вышла на улицу и теперь сидела на лавочке во дворе школы. Тяжело вздохнув, она зарылась пальцами в волосы и опустила подбородок, закрыв глаза. Почему всё так сложно? Зачем Драко это сделал, да ещё и при всех? Не мог сбавить градус пафоса и отомстить где-то под покровом ночи? Придурок. Неожиданно рядом с ней кто-то сел, и Грейнджер подумала, что это Малфой, поэтому нехотя открыла глаза, удивившись своему гостю. Пэнси смотрела на неё в ответ немного презрительно, но в целом спокойно. — Паркинсон, — Гермиона справилась с эмоциями и постаралась говорить ровно. — Чем обязана твоему присутствию? — Мы обе знаем, что это Драко выкинул этот трюк с Крэббом и Гойлом, — без предисловий начала Пэнси, откидывая волосы от лица. — Почему? Что они натворили? — С чего ты решила, будто я в курсе? — С того, что это показательная месть. Порка кнутом за плохое поведение, если хочешь, — огрызнулась Паркинсон, кажется, исчерпав свой лимит вежливости. — Мерлин, мне казалось, что ты не такая идиотка, как некоторые. Гермиона лишь хмыкнула, каким-то образом не принимая слова слизеринки близко к сердцу. Пэнси уже показала ей свою истинную натуру, когда застукала их с Драко, так что все её попытки вывести Грейнджер из себя были привычкой. — Они поймали меня после отбоя, когда я возвращалась в Гриффиндорскую башню… — Это было пять дней назад, верно? — перебила Пэнси, высчитывая что-то у себя в мозгу. — В пятницу, да? — Да, они поймали меня и хотели… Они хотели, чтобы я попросила их не сообщать об этом Амбридж, — с трудом выговорила Гермиона. — Ну, попросила… особым способом. — Ублюдки, — прорычала Пэнси, удивив её своей реакцией. — Чёртовы кретины. И, дай угадаю, об этом узнал Драко? — Он помог мне. Я смогла разделаться с Крэббом, а он закончил с Гойлом. Драко полез им в головы, чтобы узнать, что произошло, и увидел… Не знаю, но он был в бешенстве. — Надо представить почему, — фыркнула Паркинсон, складывая картину воедино. — Теперь мне всё ясно. Гермиона вздрогнула из-за особо сильного порыва ветра и начала растирать плечи, чтобы согреться. — Знаешь, могу сказать как человек, который хорошо и давно знает Драко, что они легко отделались. — В смысле? Пэнси закатила глаза, словно поражалась её тупости. — Малфой жуткий собственник и ревнивец. В детстве, когда мы вместе играли у него дома, стоило хоть кому-то взять его любимую игрушку, как он зверел и вырывал её из рук, сразу начиная драку. Никому нельзя трогать то, что принадлежит ему. Он как грёбаный дракон. — Только я ни серебро, ни золото, — возразила Гермиона. — Ох, Грейнджер, сокровище не только серебро да золото, — с учительской ноткой сказала Паркинсон. — Ты влипла. Драко считает тебя своей, и к тебе прикоснулись против твоего желания. Причинили боль. Крэбба и Гойла можно считать покойниками. — Драко никого не убьёт! — горячо воскликнула она, испуганно замерев, начиная оглядываться, чтобы проверить, не мог ли кто услышать её. К счастью, они с Пэнси были во дворе одни. Наверное, большинство студентов сейчас на обеде, который скоро должен закончиться. — Не убьёт, но превратит их жизни в настоящий ад. Думаю, ты хорошо знакома с Малфоем, который умеет портить тебе жизнь? Так вот, это были цветочки. С тобой, Поттером и Уизли Драко был ещё деликатен. Когда он кого-то ненавидит всем сердцем, когда у него есть реальный мотив для мести, он превращается чуть ли не в монстра. — Ты говоришь о своём друге, — не понимала Гермиона, переводя вопросительный взгляд на Пэнси. — Откуда столько нелестных сравнений? Паркинсон вздохнула, подозревая, что Грейнджер не видит корень проблемы. — Я говорю всё это, потому что знаю Драко. Я знаю его с трёх или четырёх лет. Думаешь, никогда ничего подобного не было? Да, раньше это касалось не девушек, а вещей, игрушек или какой-то другой ерунды. Но теперь всё изменилось. Теперь есть ты. Драко считает, что ты его, что, наверное, очевидно, — она скривилась от отвращения, но продолжила: — Он влюблён, что трудно не заметить. И его любви причинили боль. Как думаешь, что происходит у него в голове? Гермиона прикрыла веки, наконец-то понимая, что имеет в виду Пэнси. — У него сместился фокус внимания. Ему нужно доказать в первую очередь самому себе, что он может защитить меня. — Неужели это свершилось, — фыркнула слизеринка, всплёскивая руками. — Я уже отчаялась увидеть твой хвалёный мозг в действии. Грейнджер проигнорировала её подколы, анализируя всё то, что узнала от Пэнси. Она не хотела плохо думать о Малфое, но, к сожалению, его попытки защитить её ей совсем не нравились. Она была против насилия, хотя сама иногда прибегала к его применению. Но тут вопрос был в другом. — Что мне делать? — спросила Гермиона, сама не ожидая от себя такого доверия к Паркинсон. Впрочем, как и Пэнси, потому что она посмотрела на неё как на дуру, но потом сменила удивление на милость и понимание. — Не дай ему заиграться, а то у Драко всегда было желание вершить чужие судьбы и управлять жизнями других людей. Он весьма рационален, когда дело касается плохих поступков. Не умеет останавливаться, когда стоит. Просто… Просто позаботься о том, чтобы мы его не потеряли. — Почему ты боишься, что мы его потеряем? — Грейнджер, ты ведь знаешь, кто живёт в его доме, верно? — Пэнси выразительно взглянула на неё, и Гермиона уныло кивнула. — Вот именно. Его отец замешан во всём с самого начала и хочет, чтобы Драко в своё время присоединился к нему. Это очевидно всем, кто хоть немного знает Люциуса Малфоя. И, я боюсь, что без поддержки, Драко реально увидит в карьере Пожирателя какую-то выгоду. Шанс защитить не только близких, но и своё желание быть кем-то большим, чем просто сыном Малфоя. — Я люблю его, — просто сказала Грейнджер, смотря на небо. — Хорошо, потому что Драко это необходимо. Он уже проваливается. Крэбб и Гойл лишь следствие. Ему нравилось издеваться над ними, это ясно. Если ты спросишь его об этом, он подтвердит. И будет считать, что поступил правильно.

***

Гермиона знала, что найти Драко не проблема. Он всегда пытался быть доступным для неё, поэтому редко уходил туда, где они не могли даже случайно увидеться. Если он хотел побыть с друзьями, например, на поле для квиддича или в Хогсмиде, то просто предупреждал её, чтобы она не волновалась и не искала его. Ничего сложного. Так что когда она заметила Малфоя, наворачивающего круги в воздухе на поле, то уткнулась носом в свой гриффиндорский шарф и поспешила к нему, чувствуя, как пять минут на улице сражают её своим ветром и холодом. Зайдя на трибуну и сев на самом верхнем ряду, Гермиона помахала ему. Драко улыбнулся, что было видно даже с такого значительного расстояния, и начал медленно снижаться. Спрыгнув на пол, он положил метлу на лавку и поспешил к ней. Грейнджер встала и обняла его, крепко прижавшись к мужской груди. Ей так хотелось забыть разговор с Пэнси, но что-то в её словах не давало ей покоя. Конечно, Гермиона была уверена, что та преувеличивает размах поступка Малфоя в отношении Крэбба и Гойла, но всё равно покоя на сердце не было. — Грейнджер, ты в порядке? — спросил Драко, сразу ощутив её напряжение. Она отстранилась от него и завела прядь волос за ухо. Резко стало неуютно, хотя раньше между ними такого никогда не было. Видимо, Малфой что-то заметил, потому что нахмурился и просто сел на лавку, упираясь локтями в бёдра. — Знаю, что ты скажешь, но давай ты сначала меня выслушаешь, — с крупицами льда в голосе попросил Драко, чем удивил её. Гермиона опустилась рядом с парнем, коснувшись своим бедром его, и выпрямила спину, почему-то волнуясь, как перед экзаменом. — Они заслужили, — отрезал Драко, не давая ей даже рта раскрыть. — И не спорь. Они заслужили. И все, с кем я говорил, согласны со мной. Крэбб с Гойлом сильно поверили в себя в этом году. Я сегодня узнал от Блейза, что они лезли к какой-то девочке с третьего курса. Она скривилась в ужасе и отвращении, сжимая руки в кулаки. — Поэтому я подошёл к мести не только как твой парень, но и как человек, которому не плевать на остальных. — Не чувствуй себя Богом, Драко. Это может плохо кончиться. Малфой посмотрел на неё, повернувшись боком, чтобы быть ближе и лучше видеть изменения на лице Гермионы. — Не спорю, так и есть. Но я не чувствую себя грёбаным Богом, Грейнджер. Я просто наказал тех, кто поверил в свои силы. И за дело, заметь. — Что ты сделал с ними? Что за зелье? — поинтересовалась Гермиона, не желая ругаться с ним. Сейчас это бесполезно. — Даже Снейп не понял, что это. — Он вряд ли поймёт это в ближайшее время, — отрешённо сказал Драко. — О чём ты? — Древний рецепт против гулящих мужей моей семьи, — с усмешкой ответил Малфой. — У каждой чистокровной семьи есть свои секреты и скелеты в шкафу, Грейнджер, сомневаюсь, что ты удивлена этому. И в нашей есть такое уникальное зелье. Оно лишает мужчин потенции. — Насколько? — Минимум лет на пять, бывает, конечно, что зелье ведёт себя более агрессивно, и мужчина на всю жизнь становится неполноценным, но тут нет никаких гарантий. Как отреагирует организм. Гермиона сначала даже не поверила в то, что услышала. Но потом, когда шум в ушах прошёл, она сделала акцент на абсолютно равнодушном тоне Малфоя. Девушка покачала головой, пытаясь осознать и принять действительность, где её парень калечит других только потому, что считает это правильным. Внезапно ей стало страшно. — Ты хочешь сказать, что Крэбб и Гойл никогда больше не смогут?.. — Салазар! — буркнул Драко, закатывая глаза. — Грейнджер, ты смотришь на меня так, будто я кого-то убил. Нет, они не стали импотентами навсегда. Я снизил концентрацию яда в зелье, поэтому они будут мучиться около года. Её сердце медленно стало освобождаться от тисков, но не до конца, ведь Драко, очевидно, не видел проблемы. Или она её придумала, и всё было понятно с самого начала? — Я… Ты причинил боль другим людям. Это нельзя назвать правильным. — Малыш, правда думаешь, что когда я залез им в головы, то увидел лишь нежные поцелуи и объятия с тобой? — с вызовом спросил Драко, смотря ей прямо в глаза. — Нет, милая. Если бы это было так, я бы всего лишь приревновал тебя и всё. Но я видел, как они хотели унизить тебя. Поиздеваться. Сделать тебе больно, и там была боль именно сексуального характера. Считаешь, что это нормально? Гермиона опустила глаза, комкая пальцами края своего пальто. — Это не повод вершить самосуд, — вяло сказала она. — Согласен. Самосуд вообще весьма спорная вещь, но что мне нужно было делать? Оставить всё как есть и дать им потом вернуться и закончить начатое с тобой? А если бы на твоём месте была другая девушка, но за неё никто бы не заступился, что тогда? — Я не понимаю, что ты хочешь услышать от меня! — крикнула Гермиона, окончательно запутавшись. Драко сжал челюсть, явно желая сказать что-нибудь грубое, но сдержался и постарался спокойно объяснить ей свою позицию: — Грейнджер, мы с тобой вместе, так? Мы защищаем друг друга. Заботимся. Это нормально, правильно? Она просто кивнула, тяжело дыша. Сложив руки на груди, Гермиона отчаянно пыталась разобраться в собственных чувствах и мыслях. — Поставь себя на моё место. Что бы ты сделала, если бы узнала, что кто-то хотел меня жёстко избить, например, — Малфой прищурился, видя, как она хмурится. — Что бы ты сделала? — Ты знаешь ответ, — огрызнулась девушка, не желая признавать его своеобразную правоту. — Да, ты бы сама пошла и наслала на моих обидчиков какое-нибудь заклинание вечного поноса. Гермиона против воли коротко рассмеялась, злясь на себя за принятие его мнения. Она должна отстаивать своё и продемонстрировать Драко, что он поступил неправильно, но почему-то его простой аргумент, что он защищал её и заботился о ней, в прах разбивал её собственные. Это правильно? Так и должно быть? Она немного неправа? — Ты ведь стёр им память, — напомнила ему Гермиона. — Они же больше не подходили ко мне. Не помнили, что хотели сделать. — Факт в том, что они об этом уже думали, а значит, вернуться к этим мыслям будет легко. Грейнджер, у них замашки чёртовых насильников, как ты можешь защищать их? — Я не защищаю их! Что за глупости?! — она широко распахнула глаза, слегка толкнув его в плечо. — Я боюсь за тебя. Боюсь, что тебя поймают и накажут. Что об этом узнает твой отец, а потом и… Сам-знаешь-кто. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Драко мягко посмотрел на неё и вопросительно приподнял брови, подняв руку, словно желая обнять её. Гермиона сама придвинулась к нему и спрятала лицо у него на груди, прикрыв веки. Малфой зарылся носом в её волосы на макушке, оставляя на ней ласковый поцелуй. — Я всё просчитал. Никто на меня не подумает, кроме Снейпа. Когда он поймёт, я сам ему всё расскажу. Не буду говорить про тебя, просто попрошу Пэнси мне подыграть, если он захочет лично с ней поговорить. — Ты обманешь его. Он поймёт. — Я скажу, что защищал дорогую мне девушку. Где тут враньё? — фыркнул Драко, поглаживая её по плечам. — Если понадобится, она скажет, что Крэбб и Гойл приставали к ней, а я это увидел и решил проучить. Вранья как такового не будет. — Драко, — Гермиона заглянула ему в глаза, цепляясь за его квиддичную форму, в которой он выглядел как звезда с обложки журнала. Обычно она не могла отвести от него взгляда, но сегодня ей было не до этого. — Ты перегибаешь. Ты вредишь другим и оправдываешь это. Ты врёшь крёстному, пусть и в перспективе. Ты просишь подругу солгать. — Знаешь, Грейнджер, я тебе сейчас открою секрет, но прошу тебя не обижаться, ладно? — Драко коротко усмехнулся, словно не мог поверить в то, что собирался сказать. — Ты, видимо, забыла, что я всегда так делал. Вспомни третий курс. Что я делал? Как себя вёл? Гермиона промолчала, потому что он был прав. А она настроила себе воздушные замки в голове и теперь сама же мучилась от того, что они резко рухнули. — Ты забыла, кто я на самом деле. Или никогда не знала. — Я думала, что ты изменился, — шёпотом проговорила она, не понимая, то ли это оправдание, то ли попытка скрыть свою наивность. — Я изменил своё отношение к тебе, — осторожно произнёс Драко. — Потому что полюбил. Всё. Никакой лишней магии. Я всё так же презираю и ненавижу Поттера и Уизли, да и вообще всех гриффиндорцев. Весьма раздражающий народец. — А грязнокровок ты тоже ненавидишь? — с болью бросила Гермиона, не давая себе пролить жалкие слёзы. — Ммм? Или для меня ты и тут сделал исключение? Малфой поджал губы. Он видел, что это провокация чистой воды. Они оба знали, что разговор принял совсем не тот оборот, который каждый из них хотел получить. Но данный диалог лишь подчеркнул, какие они разные во всём. Абсолютно. И почему-то было больно. — Почему ты молчишь? — Ты хочешь, чтобы я водил дружбу с Поттером и Уизли и поддерживал Орден Феникса, не так ли? — уныло спросил Драко. — Хочешь, наверное, чтобы в будущем, когда начнётся война, я стал каким-нибудь шпионом, да? Этого ты хочешь? Так ты представляла наши отношения? — Мне казалось, что когда люди любят друг друга, то идут на уступки и прислушиваются к дорогому человеку. Ценят то, что дорого ему. — Мы это и делаем, разве нет? — Малфой выгнул бровь, продолжая не отрывать от неё пасмурного взгляда. — Это не по-настоящему! Ты просто терпишь мой круг общения, просто закрываешь глаза на моё происхождение! — с обидой всхлипнула Грейнджер, уже полностью забыв о том, о чём изначально был их разговор. — Я не должен обожать твоё окружение, как и ты моё, Грейнджер, — с едва сдерживаемым гневом сказал Драко. — И в этом и есть смысл. Мы разные, да. У нас разные увлечения, происхождение и друзья. Но есть и кое-что общее, одно желание. Быть вместе. Думаешь, этого недостаточно? — Я уже не знаю, понимаешь? Я ничего не понимаю, — Гермиона закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть его и дать себе передышку. — Почему стало так сложно? Почему в прошлом году было легче быть вместе? — Потому что мы выросли, Грейнджер. Время идёт. Внезапно Гермиона вспыхнула, откидывая руки от щёк прочь. — Ты бесишь меня своей мудростью! Какого чёрта ты резко стал таким взрослым и понимающим, а? — Потому что, блять, я вижу, что ты хочешь бросить меня! — заорал Драко, вскакивая на ноги. Он лихорадочно зарылся пальцами в волосы, загнанно дыша, как после долгой тренировки. Гермиона моргнула, пытаясь вспомнить их разговор и понять, откуда он взял этот бред. Она тоже встала и, вздрогнув от порыва ветра, поёжилась, но не отступила. — С чего ты это взял? Я просто хотела узнать причину твоего поступка. Я узнала её, и да, я не согласна и прошу тебя больше так не делать, хотя мне очень приятно, что ты заступился за меня. Это правда. Но метод мне не нравится, ясно? Малфой фыркнул и отвернулся. Он тоже явно был не в восторге от её нотаций, но, по всей видимости, хотя бы не гордился своей гениальностью и вседозволенностью. По крайней мере, она надеялась на это. — Драко, я люблю тебя. И я не перестала тебя любить из-за этих придурков, просто… — Гермиона вздохнула, решаясь признаться в своих страхах. — Просто пойми, как мне важно, чтобы ты принимал меня и понимал. Мои друзья тебе не нравятся… Ладно, я не прошу тебя с ними общаться. Не в этом дело. Я… Она запнулась, краснея от смущения и страха одновременно. Странная смесь эмоций, но они так быстро переплелись, что разорвать связь между ними не получилось. — Ты ведь помнишь, что я маглорождённая, да? Мы никогда не говорили об этом, но ты знаешь, кто я? Потому что такое ощущение, что ты забыл. — Грейнджер, я прекрасно знаю, кто твои родители! — возмутился Малфой, обернувшись. — Тогда расскажи мне, как твоё мнение касаемо моей грязной крови изменилось. — Не говори так, — умоляюще попросил Драко. — А в чём проблема? Это же правда, — вот сейчас Гермиона не собиралась сдаваться и сбавлять напор. Она хотела получить ответ на этот вопрос очень долго, и она его получит. Драко скривился, словно съел лимон, и просто пялился на девушку, кажется, пытаясь набраться храбрости, чтобы открыть свой маленький секрет. Когда молчание стало напрягать обоих, и Гермиона подумала, что ничего сегодня не услышит, Малфой с некоторым стеснением начал говорить: — Наверное, я всегда подозревал, что это бред. Грязная кровь и всё остальное. В детстве я знал о существовании маглов, но не думал о них. А потом, когда я поступил в Хогвартс и отучился первый год, мне всё объяснили. Я жаловался на тебя. Малфой опустил глаза, и Гермиона удивилась, никак не ожидав такого поворота событий. Раньше Драко никогда не рассказывал ей об этом. — Я сказал отцу, что ты лучшая на курсе, хотя твои родители маглы. До сих пор помню, как он на меня посмотрел, — горько протянул парень. — Я впервые тогда его испугался. Он кричал на меня, что я допустил, что какая-то грязнокровка лучше меня, чистокровного Малфоя. Мама с трудом его успокоила. И в тот день я выучил новое слово. — Грязнокровка, — пробормотала Гермиона. Он лишь виновато посмотрел на неё и продолжил: — Мне было стыдно, что ты лучше меня, да ещё и подружилась с Поттером вместо меня. Вас постоянно хвалили, все завидовали вашей дружбе. Я хотел быть лучше тебя, но у меня не получилось, поэтому в ход пошли издевательства. И всё началось с квиддича. — Я никогда бы не подумала, что тебя заденут мои слова, — сказала Грейнджер, хорошо помня их разговор в библиотеке два года назад. — Но задели. Я не злюсь на тебя, просто с этого всё началось. И потом, — Драко смущённо улыбнулся. — Мне было обидно, что именно ты посчитала, будто я купил себе место в команде. Мне почему-то хотелось, чтобы ты признала хоть одно моё достоинство. Она понимающе кивнула, переступая с ноги на ногу. — А насчёт статуса крови… Думаю, это просто бред. Честно, Грейнджер. Я специально резал себе руку, чтобы узнать, какого цвета моя собственная кровь. Оказалось, такая же, как у всех — красная. — Когда это было? — с недоумением уточнила она. — Когда я понял, что думаю о тебе постоянно. Они зависли, смотря друг другу в глаза. Гермиона чувствовала и смятение, и страх, и волнение. Столько всего было сказано сегодня, в этот час, что казалось, между ними всё должно было сильно измениться, но, как выяснилось, они будто стали ещё ближе, чем были. — Мне плевать, кто твои родители, Грейнджер, — мягко и чётко проговорил Драко, медленно подходя к ней. — Хоть тролли, честное слово. Мне нужна ты. А на остальное мне плевать. — Ты тоже мне нужен, — всхлипнула Гермиона, мечтая просто его обнять. — Несмотря на мою жестокость? — спокойно уточнил Малфой. — Я не одобряю этого и буду с тобой спорить. Не думай, что я всё забыла, просто… Мы же можем стараться, да? Можем учиться слышать друг друга? — Если хотим — да, — просто сказал он, протягивая ей руку. Гермиона практически упала на него, обхватив за плечи. Она не плакала, но чувство было такое, будто внутри прошёл настоящий ливень, забрав все её силы. Драко снова сел на скамейку и притянул девушку к себе на колени, чуть ли не до боли сжимая её в объятиях, но она не возражала. Грейнджер нравилось, что он такой несдержанный, когда дело касается чувств к ней. Они долго обнимались. До тех пор, пока не стало очень холодно, когда согревающие чары и тёплая одежда уже не спасали. Гермиона выдохнула, сваливая тяжёлый груз с души, радуясь, что, хоть и не сразу, но они смогли поговорить и прийти к какому-то единому мнению. Драко улыбнулся ей и поцеловал, прислонившись своим лбом к её. Он забавно взлохматил её волосы, вызывая у Гермионы возмущённый писк, и она начала поправлять кудри, не замечая, как взгляд Малфоя зацепился за её ладонь. — Что это? — грубо спросил он, хватая её левую руку, чтобы рассмотреть то, что его напрягло. — Ничего, — испуганно отозвалась она, пытаясь вырвать ладонь, но он не отпускал. Потирая кожу большим пальцем, он почувствовал какие-то царапины. Сведя брови на переносице, Малфой вытащил палочку из кармана штанов и пробормотал заклинание, чтобы снять маскирующие чары. — Не надо… И он наконец-то увидел то, что она скрывала. Ранки и царапины уже затянулись, но слова до сих пор были читаемы. Они будто въелись в нежную кожу Грейнджер. Я заслуживаю боль и наказания. Лишь один человек мог это сделать. Лишь один в этом замке открыто кайфовал от вида чужой боли. И этот самый человек сейчас наверняка попивал чай из своей розовой чашки в кабинете с чёртовыми котятами. И у него был только один вопрос. — Почему скрывала? — обида в голосе была такой громкой, что скрыть не вышло. Гермиона неловко пожала плечами, краснея от стыда. — Я не одна такая. Всем достаётся. И я знала, что ты разозлишься. Не хотела проблем и для тебя, и для себя. Драко постарался успокоиться. Он продолжал держать Грейнджер за руку, которая в момент снятия маскировки вмиг стала напряжённой. Малфой поцеловал тыльную сторону её ладони, пытаясь показать, что злится не на неё. Гермиона прильнула к нему, закрыв глаза. — Пожалуйста, ничего не делай, ладно? Просто забудь. Я даже не чувствую эту надпись. Уверена, скоро она пройдёт. — Конечно, Грейнджер. Я понимаю, — Драко гладил её по волосам, закутывая в свою мантию, чтобы согреть. — Я всё понял. Не волнуйся.

***

Разумеется, она не удивилась. Гермиона слишком хорошо знала Малфоя и то, каким невыносимо упрямым и самонадеянным он мог быть. Поэтому, когда весь класс вздрогнул и подскочил на местах от жуткого крика Амбридж, она просто на мгновение прикрыла веки, пытаясь скрыть свои истинные эмоции. Амбридж кричала от боли, вцепившись в свои щёки, словно надеялась остановить действие проклятия, но у неё ничего не получалось. Её лицо горело, а она упала на колени сбоку от своего стола и рвала на себе волосы. Все студенты замерли в ожидании. Никто не понимал, что происходит, кроме двух людей, смотрящих на преподавателя. Только один глядел на профессора со страхом и недоумением, а другой с мрачным удовлетворением. — Что с ней? — шёпотом спросил Гермиону Невилл, в шоке распахнув глаза. Гарри и Рон, как и многие другие, достали палочки, застыв на местах, не зная, что делать и стоит ли звать на помощь. И тут Амбридж затихла, отрывая ладони от лица, демонстрируя ученикам, как на её коже кто-то невидимой рукой вырезает слова, дающие всем понять, что Долорес наткнулась на того, кто ответил ей за боль всех пытаемых ею учеников. Поэтому никто не предпринял попытку облегчить боль мерзкой жабы. Я… заслужила… эту… боль. Медленно, буква за буквой — они появлялись у неё на лице, написанные её собственной кровью, только не просто как мелкие царапины, а как глубокие порезы, которые навсегда останутся с ней. Будут напоминать о том, что она сделала даже после смерти. — Вы! — заорала Амбридж, как только последняя буква прорезалась у неё на лице. — Кто это сделал?! Отвечайте! Все молчали. Никто даже не сделал попытку открыть рот, чтобы предложить свой вариант. Зато взгляды у всех студентов были во многом схожи — почти все смотрели на Амбридж с презрением и жестокой радостью от того, что она тоже пострадала от своего любимого вида наказания. — Это ты сделал?! — женщина бросилась на Поттера, хватая его за воротник мантии. — Я знаю, что это ты! — Ну что вы, профессор, — с чистым ядом в голосе ответил Гарри. — Я бы не посмел вам лгать. Долорес зарычала как кошка, явно надеясь ударить Поттера, просто чтобы поставить его на место, но тут дверь в кабинет открылась, и вошла Макгонагалл и Снейп. Они уставились на Амбридж и с недоумением переглянулись. — Отпустите мистера Поттера, профессор Амбридж, — твёрдо приказала Минерва. — Немедленно. Она выпустила мантию Гарри из рук и начала практически визжать о том, что на неё было спланировано настоящее покушение. Амбридж кричала и кричала, пока на её лице высыхала и лопалась кровавая корка, стараясь найти того, на чьих руках была вина за её изуродованную внешность. Неожиданно Снейп посмотрел на ужасно спокойного Малфоя и опасно прищурился, словно мгновенно начал копаться у него в голове. Драко нахмурился и ответил преподавателю жёстким взглядом, закрыв своё сознание. Гермиона уловила их эмоции на расстоянии. Оба пытались понять, как далеко может зайти другой. Она сжала руки в кулаки, боясь за Драко, но тут Снейп бросил короткий взгляд прямо на неё, заставив превратиться в испуганного кролика. Гермиона сглотнула, не позволяя себе даже шелохнуться, но профессор зельеварения уже переключился на истерящую Амбридж, как будто моментально забыл про неё. Грейнджер облизала губы и вернула внимание Малфою, видя, как пристально он наблюдает за крёстным. Но затем он сосредоточился на ней и посмел ей подмигнуть, как ни в чём не бывало. Гермиона возмущённо открыла рот, но Драко отвернулся, когда Пэнси, сидящая рядом, что-то спросила. Подняв на неё глаза, Паркинсон поджала губы и покачала головой, давая понять, что всё поняла про Амбридж. Гермионе оставалось только виновато спрятать глаза, дожидаясь момента, когда этот бесконечный урок закончится. Но, увы, дальше всё слишком быстро завертелось. Сначала близнецы Уизли устроили диверсию и попытались прогнать Амбридж из школы, воинственно улетев в закат, а потом и предупреждение Гарри о том, что Волдеморт схватил Сириуса и сейчас пытает его в отделе тайн. Гермиона совсем забыла о Малфое на время, отчаянно стараясь спасти своего лучшего друга, но, кажется, события в Министерстве сильно повлияли на ход истории. Она помнит, как Люциус Малфой мазнул по ней странным взглядом и начал манипулятивный разговор с Гарри, но Грейнджер почти сразу потеряла этот момент из виду, когда остальные Пожиратели напали на них. Дальше всё смешалось в какой-то водоворот событий, из которого не выбрался Сириус, а вместе с ним и Пожиратели, ставшие доказательством того, что Волдеморт действительно вернулся. Когда Гермиона вновь оказалась в Хогвартсе, всё было по-другому. Особенно потому, что Люциус теперь находился под стражей авроров, дожидаясь своего слушания и тюремного заключения. Она не знала, как это отразится на Драко и что теперь будет с ними. Поэтому искала его, идя к нему навстречу, как на эшафот.

***

Драко был на берегу Чёрного озера, там, где они любили проводить вечера, когда погода на улице позволяла. Сначала Гермиона неуверенно мялась неподалёку, боясь к нему подойти, но потом набралась смелости и почти побежала к Малфою, остановившись лишь в десяти метрах от него, не зная, захочет ли он её видеть. Парень бросил плоский камень в озеро, и тот сделал пять водных кругов, прежде чем ушёл под воду. Драко спокойно выбросил на землю оставшуюся гальку, которую сжимал в руке, и обернулся к ней, раскрывая объятия. Гермиона всхлипнула и запрыгнула на него, не рассчитав силы. Малфой хрипло рассмеялся ей в волосы и сел на камень, часто служивший им импровизированным диваном. Драко зарылся пальцами в её спутанные кудри и вдохнул их запах, пытаясь не переусердствовать с проявлениями своей чёртовой одержимости. Грейнджер подняла голову и поцеловала его, сразу глубоко и жадно, но как только Драко ответил ей, она позволила ему перехватить контроль и просто подалась навстречу его уверенным и наглым движениям. Малфой прикусил её губу, оттянув её зубами, оставляя крошечный укус на внутренней стороне. — Ты просто нереальная заноза в заднице, Грейнджер, — с вернувшимся гневом сказал Драко, удивив девушку своими словами. — Какого хрена ты попёрлась с Поттером в Министерство?! А если бы тебя убили?! — Я… я… — она совсем растерялась, хлопая ресницами. — Ты, блять, напугала меня! — крикнул Малфой, тяжело дыша. — Когда ты повела Амбридж в Запретный лес, я думал, ты вернёшься. Думал, что ты планировала вернуться. Поэтому я подыграл Уизли с этими грёбаными батончиками. А ты! Ты просто сбежала под ручку с Поттером и чуть не умерла! Драко подскочил и начал ходить, бормоча под нос разные ругательства. Гермиона смотрела на него с шоком, но вместе с тем понимала, что страх потерять его стал ещё могущественнее, чем был когда-либо прежде. — Прости, я не хотела, чтобы ты так волновался за меня, — тихо сказала Гермиона. Малфой зло зыркнул на неё, но промолчал. Лишь сжал кулаки. — Драко, я не могла поступить иначе. Я нужна была своим друзьям… — Друзьям, из-за которых тебя снова чуть не убили! — фыркнул Малфой, остановившись на месте, пялясь на неё, как на жертву, которую готовится разорвать. — Ты подвергла себя опасности. — Только потому, что там были друзья твоего отца! — вспыхнула Грейнджер, опустив веки. Не так она хотела начать этот разговор. Но Драко вновь удивил её своим высказыванием. — Я знаю, — мягче сказал он. — Знаю, что отец был там и что он сделал. И, поверь, сейчас я ненавижу его сильнее, чем способен. Он… тебя чуть не убили из-за него и долбаных Пожирателей. — Конкретно твой отец ничего мне не сделал, — спокойнее проговорила Гермиона, осторожно подходя к нему. — Это не отменяет того, что ты могла погибнуть из-за моего отца! — Драко зарычал и лихорадочно схватился за волосы, так сильно натянув кожу головы, что казалось, он сейчас снимет с себя скальп. И Грейнджер увидела его агонию. С одной стороны она, а с другой — семья, отец, на которого он всегда равнялся. А также убеждения, родословная и долг, как наследника. Она не знала, каково ему было, но догадывалась, что Малфой на грани. — Драко, — девушка аккуратно коснулась его плеча, опасаясь ругани, но он вмиг уткнулся носом ей в плечо, вдыхая её запах и крепко прижимая к себе. Гермиона погладила его по волосам и спине, пытаясь подарить веру, что всё хорошо. Вот только это было наглой ложью. — Всё в порядке. Я в полном порядке. Ты не должен так переживать, — шептала она ему на ухо, не прекращая касаться парня везде, куда дотягивалась. Малфой лишь подхватил её на руки и, сев на камень, помог Гермионе устроиться у него на коленях. Она положила голову ему на плечо, переплетая их пальцы. Драко прижался носом и губами к её щеке, до боли зажмурившись. — Не уходи больше так, — пробормотал он. — Я везде искал тебя. Я подумал… Я… — Если что-то подобное произойдёт, ты узнаешь первым, хорошо? Гермиона заглянула ему в глаза и, получив в ответ кивок, поцеловала его в лоб. — Я боялся лишь за тебя, — признался Драко, очевидно, стыдясь своих чувств. — Мне было плевать на то, что будет с отцом. Я боялся потерять тебя. — Он твой отец, ты должен волноваться за него. — Не могу. Заставлял себя, но не вышло. После его признания они молчали. Гермиона понятия не имела, что сказать. Она просто дала Малфою возможность осознать, что с ней всё хорошо, и гладила его по волосам, как ему всегда нравилось. Драко почти задремал, держа её в своих руках, пока Грейнджер пыталась представить их отношения в будущем. К сожалению, получалось скверно. Как-то Крэбб и Гойл, и Амбридж отошли на задний план. Она знала, что слизеринцев выписали и отправили домой лечиться, поэтому они вряд ли вернутся в школу. Знала, что никто не соединил их проклятие с Драко, кроме, возможно, Снейпа. Но Малфой уже говорил ей, что Северус не выдаст, что фактически делало его соучастником. А Амбридж действительно заслужила. Драко отомстил ей не только за неё, а за всех в школе, на ком она вырезала свои дурацкие кровавые слова. Да и теперь, после того, как её забрали кентавры, никому не было дела до истеричного преподавателя защиты от тёмных искусств. Сейчас были проблемы поважнее. Драко пошевелился и, прислонившись своим лбом к её лбу, коснулся кончиками пальцев её щеки. — Грейнджер, я не могу тебя потерять, ты же знаешь? Гермиона вздохнула, поражаясь тому, как он смог понять, о чём она думала. Хотя, наверное, Малфой просто хорошо её знал, поэтому такое было для него в порядке вещей. — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Теперь твой отец в тюрьме. А что будет с тобой? Если кто-нибудь узнает о том, что ты встречаешься с грязнокровкой? — Не произноси это слово, — с болью попросил он, но она проигнорировала его просьбу. — Драко, ты не можешь рисковать всем из–за меня. — Могу и хочу. И потом, — парень с ноткой высокомерия посмотрел на неё. — Не указывай мне, что делать. Гермиона закатила глаза, проклиная его настырность и упёртость. Боже, если у них будут дети, мир не переживёт их продолжений. Дурацкая мысль, но она хорошо описывала весь их союз. Они обычная бомба замедленного действия. Но рано или поздно она рванёт, и насколько ужасные последствия будут, никто не может даже предположить. А он ещё с ней спорит… — Ты моя, Грейнджер. Ты моя девушка, помнишь это? — упрямо говорил Драко, не слыша её опасений. — Мы вместе. Тогда какого чёрта ты думаешь, что я отпущу тебя, когда знаю, что ты хочешь быть со мной? — Я не отрицаю, но ты можешь попасть в ситуацию, когда моё присутствие в твоей жизни принесёт лишь боль и смерть, — не сдаваясь, сказала Гермиона. — Сейчас слишком рискованно поддерживать наши отношения. — Ну нет, дорогая, никакого расставания во имя благой цели. С этим ты не по адресу обратилась, — ядовито бросил Малфой, крепче прижимая её к себе. — Я не собираюсь смотреть на тебя издалека и думать, что не могу коснуться. И уж тем более я не стану терпеть твои страдания. Гермиона отвернулась и попыталась встать с его колен, но Драко не отпускал. Он, кажется, только сильнее обнимал её, упорно пытаясь доказать, что она ошибается. В итоге Грейнджер не выдержала. — Ты идиот! Ты понимаешь, что тебя могут убить из-за меня?! Малфой остановился, но его руки не ослабили хватку на её талии и плечах. Гермиона всхлипнула, чувствуя горячие слёзы на щеках. Она редко плакала, но сейчас ей казалось, что мир просто раскалывается как орех на две части. На пресловутое «до» и «после». И она не хотела знать, что будет в этом «после». Боялась до ужаса. — Ты не потеряешь меня, — серьёзно, обещая, проговорил Драко. — Я не оставлю тебя. — Драко, нам, чёрт возьми, пятнадцать. Что мы можем сделать против самого тёмного волшебника всех времён? — издеваясь, спросила Гермиона. — Мы просто беспомощны против того, что будет. Да и не стоит забывать о твоей семье. Сомневаюсь, что твои родители когда-нибудь будут рады мне, как твоей девушке. — Да плевать мне на их мнение! — громко хмыкнул Малфой. — Пусть катятся. Будто они хоть когда-то интересовались моим мнением. Отец почему-то не спрашивал меня о том, что я думал насчёт его возвращения к Пожирателям. Как-нибудь переживёт, когда я позволю им узнать о наших отношениях. Гермиона устало вздохнула. Ну какой же он твердолобый. А она ещё ругалась на Гарри и Рона. — Грейнджер, мы любим друг друга, так? — с вызовом уточнил Драко, нежно обхватив рукой её подбородок. Она кивнула, и он улыбнулся. — Тогда пусть все катятся к чёрту. Мы хотим быть вместе, и будем. Со всем справимся. А своё бесценное мнение остальные могут засунуть себе в задницы. Надо будет, я с удовольствием помогу. Она не выдержала и засмеялась, обнимая его за шею. Драко поцеловал её в макушку, а потом и в губы, даря покой и уверенность в том, что они действительно справятся со всеми трудностями. — Я люблю тебя, — шепнула Гермиона ему на ухо. — И я люблю тебя, — улыбнулся Драко, целуя её лицо. — И только это имеет значение.