Алая приливная волна

      До алого прилива два месяца.       Получая удар за ударом, Хару уже думал, что скоро встретится с матерью на том свете, но Каору учтиво принял во внимание, что тот только после ДТП и, вероятно, с черепно-мозговой травмой, и не бил его по голове. Когда Хару вернулся в свою комнату, он был готов поклясться, что уже почти слышал загробный мир на правое ухо. Его спасло то, что Каору был уставший и не бил его в полную силу.       Следующую неделю он в школу не ходил, просто пытался восстановиться. А Каору опять закрылся, снова начал его игнорировать. Это доводило Хару до чёртиков. Он сложил два плюс два: непонятно, как он раньше не заметил, что в основном Каору его избивал, когда Хару грозился сблизиться с ним. Любой намёк на это, и рыжий невротик лез в драку, где кулаками махался лишь он один. Правила «лежачего не убьют» для него не существовало.       Хару не хотел снова откатываться назад и притворяться немым. Он и сам не понял, чем думал, когда вошёл в комнату Каору. Тот сидел, смотрел спортивный матч и даже не обернулся, хотя точно слышал, что Хару вошёл.       — Либо ты сделаешь, что я хочу, либо я пойду в полицию и заявлю, что Такуми тебя насиловал.       Каору обернулся и смерил Хару взглядом. «Я же не по голове его бил».       — Ты либо бессмертный, либо тупой.       И не поспоришь. Хару вздохнул, проходя глубже в комнату.       — Даже не пытайся. Чтобы заткнуть меня, тебе придётся мне или язык отрезать, или убить. Ну, или сделать, что я хочу. Очередные синяки я переживу.       Каору раздражённо прикусил губу. Не знал, серьёзно ли Хару, но нельзя, чтобы он это сделал. В полиции заявление всё равно не примут. Он пытался однажды. Видимо, свои люди у отца есть и там. Единственное, чего это отродье добьётся, — это новой порции унижений для Каору.       — Как я могу поверить, что если сделаю, что ты хочешь, ты не попросишь потом ещё и ещё?       — Я не такой наглый и, как ты уже подметил, не бессмертный.       Каору раздражённо простонал, уткнувшись локтями в колени.       — Ну и что ты хочешь?       Чёрт его знает. Хару вообще наперёд не думал. Он просто сказал то, на что, как считал, Каору ответит ему и прервёт тишину. Не ожидал, что тот согласится. Он нервно обвёл комнату взглядом и сфокусировался на лежащей на полу хоккейной форме Каору.       — Научи меня кататься на коньках.       Каору удивлённо застыл. Он ожидал что угодно, но явно не такой бред.       — Шутишь, что ли?              Хару хотел ответить, что да, идея была ужасной. Он путался даже в своих ногах на земле, не то что на коньках на льду. Но чтобы брат от него закрылся, тоже не хотел.       — Нет.       Каору закатил глаза, но, поразмыслив, решил, что легко отделается. Научить стоять на коньках и ребёнка можно научить быстро. Он ещё не знал, насколько переоценил способности брата.       — Ладно.       Когда Хару вышел, Каору написал Кайто. Тот был капитаном их хоккейной команды, и у него был ключ от спортивной секции, а соответственно, к льду. Каору не хотел идти с ним в людное место, а сейчас уже почти ночь, — вероятно, даже охраны могло ещё не быть.       Хару уже засыпал в своей комнате, когда Каору зашёл к нему, стащив с него одеяло.       — Пошли.       — Куда?       — На лёд.       — Уже? Ночь на улице.       — Жду у дома.       Хару удивлённо провёл взглядом уходящего брата. Не ожидал, что будет так быстро.       Дорогу до спортивной секции они прошли молча. Хару заговорил лишь, когда они вошли внутрь.       — Откуда у тебя ключи?       — Я тут тренируюсь с командой.       Он знал, что Каору занимается хоккеем, но тут никогда не был. На соревнования приемный брат его не ждал и на мероприятия тоже не звал. Он рассчитывал, что они пойдут просто на публичный каток, а не сюда, но деваться некуда. Какая разница, где терять остатки достоинства.       Каору завёл его в раздевалку, надел свои коньки, а Хару дал запасные. Он первым ступил на лёд и протянул руку Хару. Тот довольно спокойно зашёл на лёд. Каору, просто взяв его за руку, прокатил его пару метров, коротко рассказав, как держать ноги и переставлять. Хару почти сразу грохнулся, но тот успел его перехватить и удержать на ногах. Они покатались ещё пару кругов. Юный шантажист падал почти на каждом метре, и Каору приходилось силой отдирать того от бортиков. В итоге он принял решение проехаться с ним в центр льда, чтобы хотя бы не приходилось оттаскивать его.       Свою ошибку он понял моментально. Когда они уже были в центре, Хару вдруг резко полетел вниз. Каору успел его схватить за пару сантиметров от того, как колени Хару врезались бы в лёд. Тот на нервах обхватил Каору за талию и уткнулся лицом ему в грудь, буквально повиснув на нём.       Каору раздражённо простонал. Он на коньках с детства, и в его окружении почти все были такими же. Он считал, что даже ребёнок с этим справится.       — Всё, отлипни от меня, пошли домой.       Хару крепче сжал руки вокруг торса Каору.       — Я с места не сдвинусь. Мне страшно.       — Страшно? С какой стати?       — Я вспомнил фильм, где две девушки катались на коньках, одна упала, а вторая проехалась и отрезала ей пальцы, — нервно пробормотал Хару.       — Ты издеваешься? Такого не произойдёт. Единственный, кто может проехаться по тебе, это я, а сделаю это разве что намеренно. Я же тормозить умею.       Хару то ли расстроенно, то ли испуганно протараторил ему в грудь.       — Отлично, я тебе ещё и идею подал.       Терпение Каору уже было исчерпано. Он попытался за плечи отлепить Хару от себя, но тот вцепился мёртвой хваткой.       — Ну и что тогда прикажешь делать? Ждать, пока лёд растает?       Это был очевидный сарказм, но Хару этого не понял.       — А когда он раста...       — Нет.       — Тогда выруби меня и верни на не скользкую поверхность.       Каору пришлось приложить огромные усилия, чтобы этого не сделать. Но тащить Хару потом волоком не хотел.       — Последнее предупреждение. Отлипни от меня.       Спустя полчаса и абсолютно убитую нервную систему Каору, они всё-таки выбрались.       Всю дорогу домой он материл себя за то, что согласился, а Хару шёл молча, просто довольный тем, что пальцы на месте, но для себя принял решение, что на лёд больше никогда в жизни не полезет.       — Этот придурок Шинсо больше с тобой не виделся?       — Ты всё ещё про него? Забудь уже.       Каору остановился, смерив Хару недовольным взглядом.       — Нет. Не виделся. Я дал ему, что он хотел. Мы всё решили.       — Прекрасно, но я ещё с ним не решил.       — Тебе стоит сделать мне тату на лбу, что только тебе можно меня бить.       Каору закатил глаза и прошёл вперёд, толкнув Хару плечом.       — Ты не умеешь шутить.       Вернувшись домой, они пересеклись с Такуми, который только вернулся с работы. Никто из них не знал, что случилось с тётей Хару, и спрашивать не стали.       — Каору, за мной в кабинет.       Голос Такуми был явно требовательный, как милое приглашение это не звучало. Каору сразу понял, что время расплаты за свою истерику пришло, и пошёл вслед за отцом, но на полпути его остановил Хару, схвативший его за рукав.       — Не ходи.       Он говорил так тихо, что Каору еле его услышал. Тупость, будто бы он мог не пойти, но что-то в нём дрогнуло от этих слов.       — Забей.       Когда за Такуми и Каору закрылась дверь, Хару не сдвинулся с места. Он остался в коридоре. Он не забыл слова Каору. Они обрушили его представление о мире. Такуми был единственным, кого Хару из этой семьи хотя бы не ненавидел. Тот не относился к нему хорошо, но хотя бы не бил. А это для Хару — уже считай, складные отношения.       Сейчас, стоя в коридоре, он слышал обрывки фраз, а затем резкий удар, как будто что-то упало. Точнее, кто-то. А затем ерзанье и характерные звуки. Он не мог избавиться от чувства: как он мог не заметить раньше? С коридора всё слышно. А кабинет Такуми был напротив комнаты Хару. Он и правда никогда не слышал? Или не хотел слышать?       Он злился, но что он мог сделать? Да ничего не мог. Позвать Фуюми? А толк с неё? В оцепенении он простоял аж до того момента, пока Каору не вышел. Он встретился с Хару пустым взглядом. Волосы растрёпаны, красная шея, помятая одежда. Тот сразу же пошёл в ванную комнату. У Хару пронеслось воспоминание: как перед разговором с Такуми он уже видел подобное, тогда Каору также пронёсся мимо него в туалет. «Блять.»       Хару сомневался, что его огромный список того, за что он чувствовал вину, сможет стать ещё больше, но сегодня он пополнился новым пунктом.       Каору проблевал полночи и наутро еле уговорил себя встать с кровати, чтобы пойти в школу. В тот день удача ему улыбнулась, а вот от Шинсо отвернулась. Каору всё ещё был на взводе, ему нужно было избавиться от этого напряжения и отвращения к себе. Он избил Шинсо недалеко от школы.       Но в этот раз что-то было не так. Ему не стало легче, было всё так же тошно. Первые два урока он полностью посвятил уговариванию самого себя не вспоминать те ощущения, но было тщетно. Он расчесал шею до крови, вспоминая язык ублюдка на своей шее. Каору даже на стуле ровно сидеть не мог, всё слишком болело.       Из раздумий его вырвал звук уведомления.       Эми (староста класса)       [Не хочешь сходить на свидание?] 10.17       Каору болезненно рассмеялся. «А она умеет подобрать момент». Он поднял взгляд на первую парту, но её там не было. Видимо, она засмущалась и вышла, прежде чем отправить сообщение. Каору закатил глаза. Он был удивлён: они с ней ни о чём, кроме учёбы, ни разу не говорили, а тут это. Но сейчас ему просто надо было отвлечься хоть как-то. На самом деле, удивление было лишь результатом его узколобости. Девушки, и не только они, часто с ним флиртовали, но намёков он не понимал вообще. А тут всё прямо и понятно.       Каору       [Сегодня после уроков.] 10.19       Если бы тогда он знал, что это станет отправной точкой событий, которые всего через два месяца зальют его дом кровью, он бы, вероятно, поступил бы так же.       Каору не учился на своих ошибках.