Алая приливная волна

      До алого прилива два месяца.       Каору встретился с Эми на ступеньках школы. Красивая темноволосая девушка смущенно подошла к нему, сжимая в руках школьную сумку.       — Куда пойдем? — мило улыбаясь, спросила она.       Он поднялся со ступенек, сунул руки в карманы и пошёл вперёд, не дожидаясь.       — Куда ты захочешь.       Эми догнала его и, явно преодолевая себя, взяла под руку. Тот окинул спутницу взглядом. «Покраснела», — констатировал про себя. Единственная причина, по которой он согласился на это, была проста: Эми любит много болтать, и он надеялся, что её голос заглушит его мысли.       — Тут недалеко кафе. Давай туда?       Каору кивнул ей в ответ. Дальше уже вела Эми, рассказывая про всё на свете. Ещё до того, как они зашли в кафе, парень поймал себя на мысли: то, как она держала его, успокаивало тревогу. Это не было приятно или хорошо, просто приносило временное облегчение.       Выйдя после уроков, Хару направился на подработку. Привычная рутина возвращала в реальность после всего, что произошло. Вокруг было спокойно, пока привычный ход вещей не обрушился на голову. Очередной покупатель, Кайто, заговорил. Он знал, что это друг Каору, видел их вместе и иногда даже болтал с ним ни о чём, пробивая его товары.       — Слышал, твой брат за тебя вступился.       Хару рассеянно оторвал взгляд от банки с газировкой, замер со сканером в руках.       — Ну, знатно он Шинсо отделал.       — А, я не знал.       — Это прямо сегодня утром было. Блин, надеюсь, Эми переключит его внимание на себя. Надоел уже кулаки на всех распускать.       Блондин пробил газировку, пытаясь вспомнить. Имя ему знакомо не было.       — Эми?       — А, он тебе не рассказывает.       Кайто весело покачал головой.       — Девушка из его класса, позвала его на свидание. Прикинь, какая он бестолочь, если девушке самой пришлось его звать. Он мне написал перед тем, как они в кафе у библиотеки пошли. Новое. Я уговаривал его туда со мной сходить, а он с ней пошел. Предатель.       В этот момент Хару ощутил, будто под ногами стало резко пусто. Звуки жужжания старых холодильников с алкоголем затихли, перестала натирать неприятная ткань униформы, и цвета вокруг вдруг поблекли. Пустота. Он уже представлял себе жгучую злость и ревность, если узнает о подобном. Ощущение сейчас было совсем другим.       Он пробил газировку и выдал её Кайто.       — Спасибо за покупку.       Кайто удивился резкому концу диалога, но он редко заморачивался. Лучезарно улыбнулся, пожелал хорошего дня и ушёл.       Хару простоял, пиля кассу взглядом, ещё полчаса. Мыслей или ощущений не было. С трудом пытался переварить услышанное. Он заставил себя сдвинуться с места и, взяв с кассы канцелярский нож, пошёл распаковывать коробки с новыми товарами. Всё, что Каору любил в жизни, — хоккей и причинять ему боль. Все его действия отталкивались от первого или от второго. Но свидание с какой-то девушкой не вписывалось в понимание Хару. В какой момент всё поменялось? Если появилось новое, значит, прежнее устарело? Он больше не нужен? От последней мысли Хару почувствовал, как погас свет.       Каору несколько часов сидел с Эми в кафе. Успело стемнеть. Её болтание обо всём и ни о чём, казалось, расслабило его. Изначально хотел вызвать ей такси, но не хотел показаться странным. Идти к ней недалеко. Вызвался проводить до дома.       Район был незнаком, просто в эту сторону он никогда не ходил.       — У тебя вроде бы скоро матч, да?       — Ага, через пару дней.       Эми улыбнулась, сжав его руку крепче.       — Слышала об этом в школе, многие одноклассники придут посмотреть.       Каору не было до этого дела, но ответить что-то было надо. Они уже остановились у её дома.       — Буду рад тебя увидеть там. До завтра в школе.       — До завтра, Каору.       Эми раскраснелась сильнее и быстро забежала внутрь. Каору закатил глаза. Он постоял немного, отписался Кайто и уже собирался идти назад, когда дорогу преградил силуэт.       Это был спальный район, поздно вечером тут было мало народу. Человек перед ним сразу бросился в глаза, особенно учитывая, что тот не двигался и, казалось, смотрел прямо на него. Каору присмотрелся, сделав пару шагов к фигуре, и узнал в нём Хару.       — А ты тут что забыл?       Младший не ответил, молча смотрел на него, не двигаясь. Каору хотел завести браваду, что-то про преследование, но Хару сделал шаг вперёд и попал под свет фонаря. Теперь он хорошо его разглядел: глаза были стеклянные, пустые, а в руках канцелярский нож. Его обдало холодом, каждая клетка кричала: «Беги!» Но это не было в его стиле. Он всегда лез первым. Хару он никогда не боялся. Но сейчас что-то было с ним не так. Предчувствие опасности отдавало гулом в ушах. Он побежал.       Было больно. Тело горело от каждого движения, но адреналин помогал держаться. Он слышал, как Хару побежал следом. Местность незнакомая. Он побежал не в ту сторону, откуда они с Эми пришли, просто куда видел. Его мозг будто отключился. Стоило закричать или далеко отбежать и постучаться кому-то в дверь. Но тот звериный, необъяснимый страх не позволял ему ни пискнуть, ни остановиться. Каору что есть сил бежал вперёд, ощущая, как шаги всё приближаются и слышатся отчётливее.       Резкий поворот. Он забежал на парковку, пронёсся сквозь машины и упал за одну из них. Сил больше не было, слишком больно. Он закрыл рот руками — то ли чтобы не издать ни звука, то ли от того, что от страха начинало тошнить. В горле пересохло. Слышал лишь две вещи: сердце, бьющееся в ушах, и теперь уже медленные шаги Хару.       Он не понял, почему преследователь затормозил, когда вдруг осознал, что единственный доступный ему выход с парковки осматривался со всех сторон. «Не убежать.» Страх парализовал. Он пытался заставить себя закричать, звать на помощь, но не мог. Мозг отказывался осознавать происходящее. Когда они поменялись местами? Почему он дрожит? Это же просто Хару, с ножом, но всего лишь канцелярским. Что его напугало?       Из мыслей его вырвала резкая тишина. Шаги затихли. Он еле заставил себя выглянуть из-за машины, но Хару не увидел. Он опустился обратно на то место, где сидел, и внезапно встретился взглядом с преследователем. Тот как-то смог тихо обойти машину с другой стороны, сел на присядки, скрестив руки на коленях, крутя нож в одной из них, и вопросительно наклонил голову. Будто издеваясь: «А чего это ты побежал?» Голос его был до дрожи спокойный. Ничего, никаких эмоций.       — Я тебя поймал.       Каору не смог заставить себя ответить. Он вжался спиной в машину, смотря то на человека перед собой, то на нож.       — Как прошло свидание, Каору?       Тишина в своей красе сейчас была оглушительна. Его голос дрожал, отвечая.       — Мне не с чем сравнить.       — Как прошло свидание, Каору? — Хару повторил всё тем же ледяным спокойным тоном, не сводя стеклянных глаз с Каору.       — Нормально.       — Тебе понравилось?       Каору мало что понимал. Понимал лишь то, что не мог здраво мыслить и не мог дышать от начинающейся панической атаки.       — Ну-ну, уверен, девушка была не настолько страшной, что от воспоминаний о свидании ты так испугался.       В ледяном голосе послышалась доля издевательской насмешки. Хару похлопал рукой с ножом по щеке Каору, будто в успокаивающем жесте. Это вызвало обратный эффект. Нет, канцелярский нож не казался ему таким страшным. Пугало то, что, видя перед собой Хару, он не мог понять, что перед ним. То, как вёл себя этот человек, никак не походило на того, кого Каору знал.       — Что ты делаешь? — Он ответил, преодолевая удушье.       Хару, упираясь локтем о колено, а щекой о руку с ножом, слегка вздохнул.       — Пришел задать вопрос. Я над ним долго думал, но не смог все же найти ответ. В твоей жалкой жизни все, что тебе нравилось, — хоккей и причинять мне боль. Не смог понять, какую роль играет эта Эми?       Каору действительно пытался вникнуть в то, что ему говорят, насколько вообще был способен, учитывая, как разрывалась его грудь. Ему было то жарко, то холодно, удушливо и слишком тошно.       — Никакую.       — Тогда почему ты с ней пошел? Ты мог пойти на лед потренироваться. Мог, как обычно, пойти и ни за что меня избить. Но пошел с ней. Я тебе больше не нужен?       Каору почувствовал, как от переизбытка пота ему стало ещё холоднее. Он не видел никакой логики в словах Хару. Тот был не в себе, в каком-то непонятном ему бреду. Он помнил слова о симпатии, мог бы понять ревность или обиду. Но ничего из этого не было похоже на поведение брата. Он начал грубо глотать воздух, чтобы не потерять сознание. Лёгкие болели даже сильнее, чем травмы, оставленные ранее отцом.       Хару тем временем перебросил нож в другую руку и провёл пальцем вдоль лезвия, оставляя на нём свой кровавый след. Подался чуть вперёд.       — Если я тебе больше не нужен, убей меня. Кроме тебя, у меня нет ничего.       Слова Хару выбили последние остатки воздуха. Каору, к своему удивлению, смог снова вздохнуть уже полной грудью. Он наконец-то уловил суть извращённой логики. Он уже собирался ответить, но Хару прервал его, протягивая нож. Каору не пошевелился. Мозг кричал забрать острый предмет, но на деле опасность сейчас была далеко не в ноже. Хару, чувствуя нерешительность, потряс перед ним ножом, но когда тот снова его не взял, вложил в руку и повёл руку Каору лезвием к своей шее, оставив небольшое расстояние.       Каору ответил Хару с тем же ледяным спокойствием.       — Если когда-нибудь будешь абсолютно убежден, что ты мне больше не нужен, убей меня сам.