В львиной шкуре Василиск

      Первые несколько дней Салазар потратил на укрепление позиций. Дом должен был стать его крепостью, и он изучал каждую его щель. Бедность была тотальной, но не убогой. В каждом углу читалось усилие Кендры Дамблдор сделать его уютным, чистым, функциональным. Он уважал это. Это была работа воина на своём посту — она всегда была исключительно трудна, Салазар знал это по своему опыту.       Подвал стал его святилищем. Первый вход туда вызвал у него почти физическое отвращение: беспорядок, грязь, испорченные ингредиенты — лаборатория была символом осквернения самого ремесла. Но под этим слоем хаоса он видел кость. Прочное основание. Полки, стол, источник воды (колодец с насосом во дворе — к нему, к сожалению, в ближайшее время придется ходить своими ногами), даже примитивный вытяжной шкаф, сработанный, видимо, руками Персиваля — не женская это работа. Все здесь подлежало восстановлению, после чего можно было начинать практику.       Он начал с большой уборки: выбросил всё безнадёжно испорченное, а остатки разложил по категориям, очистил, перебрал. Совершенно без волшебства — руками, тряпкой, щёткой, как и положено в таких ситуациях, чтобы не загрязнить магию ингредиентов. Тело ныло, голова пульсировала болью с тотальной непривычки — раньше он об этом заботился сам еще во времена собственного ученичества, но это была его работа, как зельевара. В ритме сортировки кореньев, в скребе жесткой щетки по нагару на котле к нему возвращалось чувство контроля над собственным телом и собственной жизнью. Здесь не было места сомнениям — здесь были только факты: этот гриб съедобен; эта трава ядовита; этот порошок потерял силу.       Здесь он был сам собой — Салазаром Слизерином, профессионалом, который просто обожал свою работу.       Затем пришла очередь познакомиться с Арианой и по возможности обследовать ее, или хотя бы осмотреть. Он поднимался наверх вместе с Аберфортом, двигаясь медленно, как сапёр на минном поле, где одна ошибка будет стоить жизней. Комната девочки была наполнена тихим гулом невыплеснутой, неуправляемой силы. Воздух был тяжёлым и плотным от напряжения. Но Салазар не испытывал страха — он чувствовал только научный интерес. И, может, что-то еще, пока что самим Заром не опознанное.       Обскур... В его время это явление уже было известно — благодаря магглам-фанатикам, у которых рождались дети-маги, и на которых это самые родители испытывали замечательные церковные ритуалы вроде «изгнания дьявола», — но было не изучено, потому что в складывавшихся тогда ситуациях появление обскура было стремительным — от формирования обскури до смерти ребенка от истощения после магической бури проходило от часа до шести. За это время маги просто не успевали отыскать и попытаться успокоить ребенка. Везло, если от него оставалось хотя бы тело — чаще всего находили лишь пепел. Обскур — явление редкое и опасное как для самого человека, являющегося источником, так и для окружающих. Что, в принципе, было видно и на примере семьи Дамблдор. Просто это произошло не мгновенно, а за годы.       Ариана сидела в своей комнате, уставившись в стену. В помещении, кроме шкафа и кровати, не было ничего — ее развитие остановилось около шестилетнего возраста, магию она не контролировала и потому учиться не могла.       Её магия висела вокруг неё клубящимся, тяжелым, клочковато-рваным облаком. Защитные чары на стенах, поставленные Кендрой, были похожи на старую, истончившуюся сеть, которая вот-вот порвётся под напором живой бури. Они в первую очередь должны были спасать девочку — потому что остальные в доме должны были владеть магией уже на уровне, достаточном в случае чего закрыться щитом и убежать или помочь.       Он не стал подходить — не стоило пугать девочку и экспериментировать с шансами на собственное выживание. Поэтому он сел на пол у порога, прислонившись к рассохшемуся косяку и закрыв глаза. И прислушался к недовольно гудящей вокруг магии. Аберфорт мялся рядом с ним, не решаясь войти в комнату сестры, и при этом не в силах оставить их вдвоём — очевидно, опыт взаимодействий Альбуса и Арианы был преотвратным.       Магия Арианы Дамблдор была хаосом, чистым и неуправляемым. Но даже абсолютный Хаос имел свои правила. Её дыхание, её сердцебиение — всё это отзывалось малыми всплесками в магическом поле. Ускорялось сердцебиение — неважно, от радости ли, от ярости или печали — происходил мощный всплеск. Магия из-за травмы детства чересчур чутко реагировала на смену эмоций девочки и по-своему пыталась ее защитить.       Через час наблюдения он уже мог предсказать мелкую рябь за секунду до того, как она возникала. Теперь надо разобраться, как утихомирить магию, заставить ее поверить, что ее хозяйка вне опасности.       — Не заходи к ней без крайней необходимости, — сказал он позже Аберфорту. — Не стоит повышать голос, даже на полтона. Тем более не делай резких движений в ее присутствии — её магия реагирует на эмоции: на испуг, обиду и даже на искреннюю радость. Ей нужна стабильность, спокойствие, ежедневная рутина. А комнату надо усилить — наложенные матерью чары не выдержат ещё одной, даже не самой сильной вспышки — после смерти они стали очень быстро выветриваться.       Аберфорт, уже сидя в гостиной, задумчиво покивал, что-то обдумывая, если судить по морщинкам на лбу.       Сам Салазар спустился в подвал с новым заданием. Защита — она нужна и им с Аберфортом, и Ариане, и дому, и окружающим. Не грубая сила против силы, вроде крепостной стены, выдерживающей даже таран и горящие камни из катапульт, а такая защита, которая при этом поможет стабилизации, поглотит излишнюю силу и не даст ей оглушительно взорваться. Для этого нужны были магические кристаллы, которые могли бы исполнить роль громоотводов, а также пассивные рунические цепи, впитывающие излишки энергии. Допустим, начертать цепочки собственной кровью он мог и сейчас. Но без кроветворного и восстанавливающего зелий он бы слег на неделю после первой же такой цепочки, а ими надо исчертить каждую комнату в доме и оградить территорию вокруг. А уж сколько стоил хотя бы один кристалл он и представить боялся. Раньше его это не волновало — как Лорд он зарабатывал достаточно, но сейчас этих денег у него не было — теперь их предстояло как-то заработать.       На зельях можно было бы заработать прилично — но только имея лицензию хотя бы Мастера-зельевара. Ее сейчас он не имел. А что бы ее получить, нужны были большие деньги — заплатить за организацию экзамена Гильдии, заплатить экзаменаторам, заплатить опять же Гильдии за заказ ингридиентов для экзамена и гербовой бумаги для лицензии...       По крайней мере, так было в его время. Учитывая крайнюю консервативность всех магов (и его самого в том числе), он не считал что что-то могло измениться. Чтобы заработать денег, нужно заработать денег... Замкнутый круг!       Но Салазар не был бы Салазаром, если бы сдавался из-за такой чепухи.       Вечером, когда Аберфорт, закончив с домашними делами, которые плавно упали на его плечи из-за болезни сестры и «амнезии» брата, ушёл в свою комнату, Салазар провёл аккуратную инвентаризацию самого себя. Тело — чужое, слабое, с нарушенной —даже, скорее, никем и ничем не развитой, — координацией. Попытка поднять чашку левитацией без палочки закончилась тем, что чашка взорвалась, обдав его осколками и холодным чаем. После чего был сделан вывод, что Альбус, скорее всего не умел колдовать без инструмента, что для Салазара было крайне возмутительной ситуацией. Ведь в случае утери или порчи инструмента маг, по сути, магом-то переставал быть! Оставался один вопрос: почему ученик Хогвартса, по словам Аберфорта, лучший выпускник года, не умел применять беспалочковое колдовство, даже самое простое?       Ответ на этот вопрос предстояло искать уже в Хогвартсе.       Что-то подсказывало Салазару, что там он найдет куда больше вопросов, чем ответов.       Вследствие обнаружения отсутствия критических умений, решено было проверить хотя бы палочковую магию. Результат удручал — еще одна расколотая чашка, которую склеить Репаро так и не вышло. Контроль над магией в этом теле был как попытка играть на лютне руками в латных перчатках. Сила есть, тонкости — ноль. Он не мог заняться зельеварением в таком состоянии. По крайне мере, что-то сложнее составов 3 курса Хогвартса его времени точно бы взорвалось с таким контролем.       Палочка была вишнёвая, с мощной, упрямой сердцевиной. Она отозвалась на его прикосновение не сразу, будто присматривалась. Она привыкла к блестящему, уверенному Альбусу, который вкладывал в заклинания много, очень много собственной магической мощи, а тут ее взял в руки чужак. Но сила в ней была — она станет его костылём, фокусирующим кристаллом для распылённой мощи. Поможет освоить необходимый для зельевара контроль.       А потом он сосредоточился на зельях. Мысленно воспроизвёл рецепт простейшего «Сна-без-сновидений» (для него простейшего, конечно). И случилось чудо. Заработала не только зрительная память, а еще тактильная и слуховая. Он почувствовал в воображаемых пальцах упругость лепестков мака, увидел, как определять температуру, при которой экстракт валерианы начинает темнеть, вспомнил едва уловимый звук, с которым пузырьки лопаются в правильно сваренном отваре. Это была память не сознания — память души и мастерства, вшитая в саму его суть.       Салазар выдохнул. Вот оно. Его оружие и шанс в этом новом мире.       Осталось уточнить рецепты — они могли быть усовершенствованы, ингредиенты могли вымереть и их пришлось заменять, к тому же могло быть открыто много нового... Ему предстояла большая работа по актуализации собственных знаний.       Так как из-за отсутствия контроля и лицензии ему были доступны лишь самые простые рецепты, Слизерин надеялся, что учебников местного Хогвартса ему временно хватит.       А дальше он будет думать.       Его план обрёл плоть: для начала ему надо было восстановить самого себя, свое новое вместилище, для чего ему нужна была лаборатория и хотя бы те же самые простые зелья. Все это было главным, раз уж некоторое количество золота, по словам Аберфорта, у них было.       Потом можно было бы и в деревню сходить: сплетни послушать, узнать, что говорят о семье Дамблдор, кому из деревенских зелья нужны, чтобы он мог их им продать.       После физического восстановления нужно был позарез обеспечить их всех защитой от внезапных взрывов магии Арианы. Хотя бы обычной рунной, без дорогих кристаллов. Если с зельями, то на это уйдет неделя-полторы. Но нужна тщательная подготовка.       Ну и дожить до попадания в Хогвартс.       Он поднялся в гостиную. В окне было черно — поздний вечер вступал в свои права. Где-то наверху поскрипывали половицы под ногами Аберфорта, а в другой комнате спала человеческая бомба. Он был один, в чужом теле, в чужом времени, с чужими проблемами. Но просто опустить руки и плыть по незнакомому течению он был не готов — он не просто выживет; он перестроит эту рухнувшую реальность под себя. Сначала этот дом. Потом — Хогвартс. Дальше все будет зависеть от выводов относительно текущего общества магов.