В львиной шкуре Василиск

      Внезапный визит случился в тот день, когда Салазар наконец разлил по флаконам первую готовую партию на продажу — десяток склянок с мутноватой, но эффективной микстурой от кашля и полдюжины горшочков с заживляющей мазью. Простые, но такие нужные зелья.       Он чувствовал не только физическую усталость, но и странное моральное удовлетворение. Первый шаг был сделан. Спустя почти месяц после его появления здесь.       Теперь надо было бы приняться за защиту дома, но гости в доме — ситуация неординарная для семьи Дамблдор. Все таки, от наличия или отсутствия гостей опасность, исходящая от Арианы, не изменяется, поэтому семья старалась никого не приглашать домой. Да и кого, если они ни с кем, кроме непробиваемой соседки, не общались — «слава» Персиваля Дамблдора дошла и до этой деревушки, — поэтому появление в доме гостьи стало сюрпризом не только для Салазара, но и для Аберфорта.       Соседкой семьи была Батильда Бэгшот, известный историк, автор множества рукописей и даже учебников для Хогвартса. Как оказалось, она — единственная, кто общался с Дамблдорами из жителей Годриковой Лощины.       Женщина вошла, как порыв свежего ветра, с пирогом в руках и лёгкой грустью в добрых глазах. Она приобняла смутившегося, непривыкшего к проявлению чувств Аберфорта, аккуратно вложила домашний пирог ему в руки и устремила проницательный взгляд на Салазара. На мгновение ему даже показалось, что она не просто видит его насквозь — казалось, что она точно знала, кто он такой и к чему стремится.       Салазару до мурашек захотелось стряхнуть этот взгляд, но он сдержался — ему показалось, что в таком случае женщина станет к нему еще более внимательна. И в отличии от остальных жителей деревни, у неё нет предрассудков, которые могли «замылить» взор. И он решил, что в таком случае она его точно разоблачит.       На этом этапе это было самое страшное, что могло произойти с Салазаром.       — Альбус, милый, я так расстроена твоей травмой! Но, может, это к лучшему? Ты будешь рядом с семьей, ведь семья — самое главное в жизни человека! И твоя голова,.. Аберфорт говорил, что после удара память стала подводить? — спросила она, усаживаясь и снимая бархатную шляпку.       — Фрагментарно, миссис Бэгшот, — вежливо ответил Салазар, принимая роль тихого, немного отрешённого выздоравливающего, надеясь, что он угадал статус соседки. — Многое расплывчато. Но основы понемногу возвращаются. Чем-то уже могу помочь Аберфорту.       — О, это ужасное испытание для такого блестящего ума, как твой! — воскликнула Батильда, но в её взгляде читался не столько сочувственный ужас, сколько любопытство учёного, столкнувшегося с редким феноменом. Хотя, она и без этого была увлекающимся учёным, изучавшим не только историю магического мира, но и теорию магии.       — Ну, главное, — она вздохнула, — что ты жив и, похоже, в здравом рассудке. А память, бывает, сама со временем восстанавливается. Хотя, бывает, и не восстанавливается. То только Судьбе известно, что будет дальше.       Она говорила о возможностях с такой лёгкостью, что у Салазара ёкнуло внутри. Слишком близко к истине. Не только по отношению к памяти — а Зар был абсолютно уверен, что если с самого начала ему не досталось даже обрывков памяти или осколков способностей оригинального Альбуса, то и потом они не появятся. Так что на это можно не надеяться. Что его насторожило больше — она говорила о Судьбе так, будто сама лицом к лицу с ней встречалась.       Но ведь такое было невозможно, нет?..       Салазар решил обдумать это мысль когда-нибудь потом.       Разговор потек спокойнее, по руслу бытовых «новостей»: здоровье, дом, планы. Салазар скупо обрисовал вынужденную паузу, планы ненадолго остаться в деревне и намерение принять предложение Диппета в следующем году.       — Армандо будет счастлив! — оживилась Батильда. — Он всё твердил, что ты перевернёшь преподавание! Хотя, — она немного склонила голову к плечу, слегка прищурилась и её взгляд стал острым словно бритва, — Аберфорт уже упоминал, что с тонкой магией у тебя сейчас некоторые трудности?       Она выудила эту информацию у «брата» с удивительной быстротой. Салазар почувствовал, как Аберфорт настороженно замер за его спиной.       — Да, — подтвердил он спокойно. — Травма, видимо, задела какие-то специфические нейромагические связи. Иллюзии, тонкое управление объектами — всё, что требует филигранного контроля, пока для меня недоступно. Приходится переучиваться буквально с чистого листа. Но, думаю, у меня должно получиться к следующему году вернуть свой старый уровень.       Салазар действительно был уверен, что к следующему сентябрю будет на старом уровне, по крайней мере, в зельях и беспалочковой магии, да и в большинстве смежных предметов он не сомневался. Конечно, ему не достичь уровня трансфигурации предыдущего Альбуса, но он надеялся, что конкретно эта наука, единственная, что не давалась ему от слова совсем, ему не пригодится.       С другой стороны, второй специализацией Салазара было целительство. И оно состояло не просто из тонких манипуляций — из тончайших. Даже самые великие маги не могли провести подобные действия без фокуса в виде инструмента. А палочка из вишни ему не подходила! Конечно, она ему подчинялась, но... не помогала. Не до конца сжимала поток, рассеивая некоторое количество энергии вовне. Даже для большинства тонких наук — трансфигурации, ритуалистики и других — это было не критично. Но вот для целительства даже малая доля рассеянной энергии была критична.       Поэтому он даже не брался за восстановление лечебных навыков — пока он не сможет позволить себе купить действительно подходящую палочку, он рискует вместо лечения кого-нибудь дополнительно искалечить.       Вследствие этого он лишь изучал заболевание Арианы и пытался защитить окружающих от нее, а не пытался излечить. Ему крайне повезло с ситуацией — если не будет форс-мажоров, у него было достаточно времени на исследования.       Салазар все это время смотрел миссис Бэгшот прямо в глаза, не пряча «изъяна». Лучшая ложь — это правда, поданная под нужным углом, с нужным оттенком мнения.       Батильда медленно кивнула, и в её взгляде промелькнуло что-то сложное: интерес, смешанный с одобрением и даже... предвкушением?       — Иногда потеря — это возможность, Альбус. Возможность сбросить старую кожу, словно змея, может, найти новое призвание. Я, как человек, проживший долгое время, видела множество примеров, когда маги находили свою истинную силу после крушения того, что считали главным. И иногда именно новый путь становился для них дорогой успеха.       Она говорила так, будто знала о чем-то или догадывалась.       Салазар внутренне насторожился. Эта женщина была опасна своей наблюдательностью и жизненным опытом, которые она так виртуозно сочетает.       Чтобы сменить неудобную тему, Аберфорт решительно спросил о её работе. Батильда с удовольствием погрузилась в рассказ о своих изысканиях касательно использования василискового яда в алхимии XIII века и его влияния на эффекты уже открытых зелий.       А потом, словно между прочим, случайно вспомнив, за чашкой чая обронила:       — Ах, да, совсем забыла. На следующей неделе я жду гостя из-за границы — приедет мой племянник, сын сестры. Талантливейший юноша, хоть и с крайне сложным характером и несколько... идеализированным взглядом на мир. Совсем недавно покинул Дурмстранг, как мне передали, «по взаимному согласию с руководством», — она сказала последнюю фразу с лёгкой, снисходительной улыбкой, явно не веря в эту версию. — С расстройства решил провести лето в тихой Англии, набраться новых впечатлений. Его зовут Геллерт. Геллерт Гриндевальд.       Она сделала паузу, давая имени прозвучать. Словно оно должно было срезонировать с миром. Но Салазар ничего не почувствовал.       — Я подумала, Альбус, — продолжала Батильда, обращаясь прямо к Салазару, — вам с ним должно будет интересно поговорить. Ум у него блестящий, пусть и обращает он его явно не в пользу себе, да... Не по годам начитан, а взгляды на будущее нашего мира весьма пламенны. Не чета нашим английским провинциальным консерваторам! Вам, с вашим все еще острым умом, даже в нынешнем нестабильном состоянии, я уверена, будет что обсудить.       Она смотрела на него с ожиданием, как будто подносила редкую, экзотическую конфету, и ждала, откажется он или все примет.       Салазар почувствовал холодок вдоль позвоночника. «Пламенные взгляды на будущее мира». Судя по интонации, «пламенные» явно означало «радикальные». Пахло идеализмом и революцией. Всем тем, что разрушает устоявшийся порядок, сеет хаос и в итоге приводит к крови и разорению. И от чего так долго приходится восстанавливать разрушенный мир оставшимся в живых в этой большой неразберихе. Именно от таких «гениев» он и друзья, в своё время, старались избавить мир, давая знания, благодаря которым их идеальный мир рушился.       — Буду рад познакомиться, — автоматически, вежливо ответил он, но его тон был гладким, как лёд. — Хотя вряд ли смогу поддержать беседу на высокие темы. Сейчас мои интересы лежат в сугубо практической плоскости. К сожалению, я, как старший, должен обеспечить жизнь всей семье.       Батильда усмехнулась, как будто он сказал что-то забавное, но согласно кивнула головой.       — О, практичность и ответственность — великие вещи. До скорого, мальчики! — резко попрощалась женщина и исчезла за дверью так же быстро, как и появилась на пороге дома часом ранее.       После её ухода в доме повисло тягостное молчание.       — Гриндевальд, — наконец выдохнул Аберфорт. — Я что-то слышал о нем от Слизеринцев, но не помню точно, что. Правда, среди этого точно не было ничего лестного. Батильда, конечно, верит, что он просто «непонятый гений», но... кто знает, каков он на самом деле? — он пожал плечами.       — Неважно, — отрезал Салазар, вставая. Его мысли уже вернулись в подвал, из которого его так стремительно вытащили, к следующей партии зелий. — У нас нет времени и сил на дискуссии о мироустройстве с континентальными бунтарями. У нас есть работа.       Салазар, может быть, с удовольствием подискутировал с таким ярким человеком, тем более он привык разрушать «идеальные миры» учеников собственного факультета, но... такие дискуссии удобно вести в библиотеке, в тишине и компании книг, где можно найти доказательства своим словам, и тогда, когда тебе не нужно беспокоиться о самом насущном.       К сожалению, ни одной составляющей описанной ситуации не было, и он быстро выбросил желание просто поболтать куда-то в помойное ведро.       Зар спустился вниз, в царство тишины, мерных стаканов, пузырьков и предсказуемых химических реакций. Там не было места «пламенным взглядам» и революциям. Там были только аккуратность, внимательность и порядок. А порядок, как считал Слизерин, — единственное, что по-настоящему стояло между миром и хаосом.