В львиной шкуре Василиск

      Почтовые совы прилетели в тот день, когда последняя запланированная склянка зелья от кашля была закупорена и помечена.       Не так давно Салазар занялся сознанием защиты для комнаты Арианы — схема, которую он придумал ночью, лежа без сна, размещенная на четырех стенах и в четырех углах, — и на полу, и на потолке, — образовывая своеобразную защитную сферу, которая, по идее, должна была подпитываться выбрасываемой магией. Но для этого нужно было объединить все начерченные схемы в одну сеть и активировать ее, для чего требовалась кровь. Очень много крови Салазара. Он только начал основной этап, но уже сейчас каждое движение давалось с трудом, — тело не оправилось от потери крови, — пальцы дрожали, а магический резерв наполнялся медленнее обычного.       Первой прилетела почтенная сова — большая, белоснежная, с официальной печатью Хогвартса. Письмо, подписанное именем Армандо Диппета:       «Дорогой Альбус,       Узнав последние новости о тебе, я был глубоко огорчён трагедией твоей семьи, но при этом чрезвычайно рад, что ты сохранил ясность ума, несмотря ни на какие обстоятельства.       Мое тебе предложение остаётся в силе — с сентября 1900 года должность преподавателя ждёт тебя в Хогвартсе. Профессор Уоллис, как ты знаешь, в последнее время сильно сдал — ему ведь уже почти четыре сотни лет! — и больше не в силах вести все курсы. Привести в школу гения вроде тебя на замену преподавателю — честь для меня. К тому же, я настаиваю, чтобы вывести младшие курсы и из-под опеки профессора Пьюритта, — его манера преподавания слишком тяжела для малышей, — поэтому и его предмет я надеюсь отдать тебе на откуп.       Надеюсь, за этот год ты полностью восстановишься. Профессор Пендлтон настаивает на том, чтобы устроить тебе приём в честь возвращения — но я не знаю, как ты отнесешься к этой идее и к способу воплощения ее в жизнь профессором Пендлтон, так как я в курсе ваших «разногласий».       С наилучшими пожеланиями,       Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс       Армандо Диппет       И вспомни, о чем мы с тобой говорили в последний раз, Альбус. Иначе ничего не выйдет».       Салазар сжал письмо так, что бумага затрещала. Да что это такое! Почему никто ему не говорит, какие именно предметы ведут упоминаемые окружающими профессора?       Год. Ему даётся год, чтобы стать кем-то, кем он никогда не был. И если ему не повезет с предметами, то придется резко подстраиваться под изменившуюся реальность. Что будет сделать крайне сложно с его скудным пониманием внешнего мира.       Нет, он уже сейчас примерно понимал, что вокруг него творится. Но Хогвартс — отдельный, обособленный мир, со своими правилами, возможностями и, главное, взаимоотношениями.       Пока он не окажется в школе, то не сможет понять, как ему действовать. А когда окажется, у него может не быть времени для принятия достаточно взвешенных и обоснованных решений и ему придется вертеться, чтобы выбраться из болота, в которое он попадет.       Увы, никто ему с этом не может помочь.       А еще его сильно напрягла фраза в конце письма, выглядевшая будто шифровка. О чем был тот разговор, о котором упоминает Диппет? Что Альбус и Диппет хотели сделать, и что может «не выйти»?       Что-то внутри него намекало, что это все очень важно, но... Но у него не было возможности добраться до Хога, чтобы все выяснить.       И Салазар совсем забыл, что о профессорах он может спросить у собственного брата...       Вторая сова — пёстрый, дерзкий филин влетел в окно кухни, сбивая с полки банку с сушёными ягодами бузины, которую едва-едва успел поймать готовивший обед Аберфорт. На его лапке висело письмо с восковой печатью в виде совы, символа дома Бэгшот.       Письмо было приглашением, которое обещала отправить соседка:       «Милый Альбус,       Надеюсь, здоровье твоё поправляется, чтобы ты смог вновь показаться мне. Приглашаю тебя — по возможности с братом, но то ваше право, — на обед в этот четверг в два часа дня. Мой племянник, Геллерт, приезжает в среду.       Я считаю, что такие умы, как ваши, должны сойтись раньше, чем в коридорах зашоренного и не видящего дальше своего носа Министерства!       Племянник привёз удивительные рукописи по алхимии XIV века — ты точно оценишь их древность, учитывая, что зельеварением и алхимией ты никогда особо не увлекался.       Он также говорит, что читал твою статью о «Теоретических пределах Трансфигурации» и был в восторге. Ах, молодость! Впрочем, даже сейчас ты должен знать, каково это — гореть идеями.       С любовью,       тётя Батильда».       Гореть идеями Салазар давно не хотел. Он раздраженно фыркнул, сжигая конверт точным щелчком пальцев, несмотря на остаточную головную боль.       Салазар Слизерин знал цену таким «огням». В его эпоху каждый второй юнец с амбициями и пером в руке писал трактаты о «великом будущем магии», разорялся речами о великом и справедливом будущем, а потом гнил в канаве с перерезанным горлом после первой же стычки с реальностью. И это в лучшем случае, если он по воле судьбы не успевал попасться магглам — вот у тех фантазия на предмет умерщвления магов-«одержимых демоном» работала на полную и безотказно.       Его взгляд мысленно скользнул к подвалу — к колбам с зельями, которые были его настоящим языком. Не красивые теории, а конкретные результаты. Это было видно всем вокруг, в отличие от хлипкого теоретизирования.       Он сложил брошенное впопыхах письмо Диппета — Форт сильно испугался внезапного вторжения филина Бэгшот — в аккуратный квадрат и убрал под матрас. Пусть оно там лежит, пока он не придумает, надо ли отвечать и как ответить, чтобы не выдать себя с головой.       Письмо Батильды сжёг полностью. Аберфорт останется с Арианой — девочке сейчас нельзя оставаться одной даже на час— она слишком нестабильна после смерти матери. А защиту он еще не завершил, даже такую примитивную — ему понадобиться около пяти недель для напитки и активации полной сети.       Поздним вечером, сидя у кровати Арианы после проверки работоспособности уже активированной части защитного контура и наблюдая за её беспокойным сном, Салазар вспомнил последнее письмо, пришедшее почти перед закатом — от человека по имени Эльфиас Дож. Оно пришло последним, но совсем его не обрадовало — даже брат не смог пояснить, что за человек этот Дож.       Тонкая бумага, покрытая аккуратным, почти женственным почерком, пахла не самым дорогим парфюмом и неуверенностью.       «Мой дорогой друг Альбус!       Где ты пропадаешь? Я уже две недели как в Каире, общаюсь с местными — они ничего не слышали о том, что мы ищем! Представляешь, Альбус, они совершенно не интересуются такими сильными артефактами, говорят: «За силу надо платить». Что они имеют ввиду этой фразой? Я жду тебя здесь к первому августа. Отель «Пальмы», комната 14. Готовлю сюрприз: местный торговец обещал показать древний свиток с картой местонахождения вероятной зацепки, но это при личной встрече! Твой разум и моя интуиция — мы перевернём мир!       Твой верный друг,       Эльфиас Дож».       Салазар долго смотрел на слово «верный». Верный кому? Истинному Альбусу, который бросил бы семью ради такого? Или тому, кем он стал теперь? Но ведь нового Альбуса этот друг еще не знал.       Он поднёс письмо к свече, наблюдая, как пламя пожирает энтузиазм незнакомца. Пепел опустился в медную чашу — так же, как сгнившая ножка стула.       Что собрался искать Альбус в компании этого Эльфиаса? Если судить по фразе каирцев, они собирались найти какие-то древние артефакты. Но вот какие? Ведь легенд и упоминаний о различных мощных древних артефактах просто воз и маленькая тележка!       Зар подавил искреннее желание схватиться руками за голову в истовом отчаянии. И как ему разгребать это все, не понимая даже половины намеков!       «Мир не переворачивают вдвоём за чашкой чая, Эльфиас, — подумал Салазар, растирая пепел от письма в пальцах. — Его строят камень за камнем. Или сжигают дотла. И именно последнее так свойственно мощным древним артефактом, за одним из которых ты, похоже, охотился вместе с предыдущим Альбусом».       Он достал чистый лист и начал писать ответ. Не как Альбус Дамблдор — гениальный, амбициозный, огненный. А как Салазар Слизерин — холодный, практичный, знающий, чем и правда приходится платить за силу:       «Уважаемый мистер Дож,       По состоянию здоровья и семейным обстоятельствам вынужден отказаться от путешествия. Мои исследования приостановлены. Советую продолжить работу самостоятельно — у вас талант к полевой магии.       С уважением,       Альбус Дамблдор».       Ближайшим испытанием нервов и смекалки Салазара был обед у Батильды. Четверг. Два часа дня. Гриндевальд. Салазар отложил перо и посмотрел на свою руку в дрожащем, неярком свете свечи. Рыжие волосы на предплечье вспыхивали красным, будто напоминая: «Ты — не тот, за кого себя выдаёшь». Но для Салазара Слизерина это было преимуществом. Змеи умеют ждать.       И он дождется.