Час волка

Нью-Йорк, 2017 год

      Первые сто лет в жизни вампира — самые сложные.       Мысль, звучавшая строгим прохладным голосом в голове Мо Жаня, пока его выворачивало кровью в заблеванном туалете ночного клуба. Кто-то настойчиво стучал в дверь, не в силах терпеть нужду, но кровь не кончалась и продолжала окрашивать стены унитаза красным.       Урок, который Мо Жань так и не усвоил: не стоит вгрызаться в глотки наркоманов, сидящих на синтетике. После полощет так, что можно захлебнуться.       Спустя пару минут Мо Жань все же оторвался от унитаза и вытер рот тыльной стороной ладони. Стук в дверь прекратился — видимо, несчастный бросил попытки ворваться и уже успешно нассал куда-нибудь в ближайший угол. Что ж, это и к лучшему, ведь Мо Жаню надо еще после себя убраться.       Урок, который Мо Жань все-таки усвоил: развел беспорядок — устрани последствия.       Мо Жань несколько раз спустил воду и торопливо, но обстоятельно протер ободок смоченными бумажными полотенцами, после чего тщательно вымыл руки с лицом и прополоскал рот. В зеркало на него смотрел все тот же молодой человек, что и десятки лет назад — высокий, статный, только что обретший явные признаки мужественности.       Несчастный.       ПТСР, синдром отмены и депрессивный эпизод длиною в бесконечность — вот что идет в комплекте в вечной жизнью, но почему-то об этом его «создатель» умолчал.       Хотя что вообще ему рассказал его «создатель»?       Высокомерный, напыщенный, эгоистичный ублюдок, строящий из себя великого святошу и блюстителя морали. Если ты такой правильный и хороший, то какого черта обрек другое живое существо на непрекращающиеся страдания?       Лучше бы я сдох тогда, — уже привычно подумал Мо Жань, покидая уборную.       Ночь только началась, а ее уже хотелось закончить.       В клубе музыка играла так, что Мо Жань, бывший чрезмерно чувствительный к звукам еще до своего обращения, был на грани того, чтобы восполнить потерю крови местными звуковиками и диджеем. Но они тоже, скорее всего, плотно сидели на синтетике.       Современные тренды в наркопотреблении очень не нравились Мо Жаню, ведь лишали его качественного питания. Может, люди специально травят себя всем этим говном, чтобы защититься? Нахрен кресты, колы, вербену и чеснок, когда есть меф! Лучше уж помереть от него, чем от злющих кровопийц!       Дебилы, блядь.       Диджей включил что-то из нового альбома Тейлор Свифт, и Мо Жань наконец прорвался к бару сквозь орущую толпу, проклиная американцев за их одержимость этой женщиной. На баре было тоже людно, но хотя бы не так шумно. К тому же, раз не повезло с едой — повезет с напитками.       — Это у тебя линзы такие, чувак? — поинтересовался бармен, поставив перед ним стакан виски. — Впервые вижу такой оттенок фиолетового!       — Просто игра света, — отмахнулся Мо Жань и сделал большой глоток. Градус ощущался притупленно, как и в любом другом алкоголе, но все же ощущался, а это главное.       — Ты местный или турист? — бармен оказался слишком разговорчивым, и Мо Жань, и так разочарованный ходом этой ночи, еле сдержал раздражение и поведал текущую легенду.       — Студент по обмену из Китая. Учусь в Брауне, еще толком не успел город посмотреть. А ты откуда?       — Из Мексики, но с детства живу здесь и знаю много интересных локаций.       — Например?..       — О, ну если говорить про Бруклин…       Бармен только и рад был рассказать о местных достопримечательностях во всех нужных и не очень подробностях, тем самым избавив Мо Жаня от необходимости говорить самому.       Виски в бокале заканчивался быстрее, чем хотелось, но бармен был поразительно клиентоориентирован, а Мо Жань, получасом ранее опустошивший желудок, восприимчивей обычного. На моменте длинной тирады про Энди Уорхола и его неоценимый вклад в художественный облик Нью-Йорка он практически расправился с бутылкой, и любой другой на его месте давно бы уже лежал лицом в барную стойку и сопел, но Мо Жань лишь захмелел в той самой степени, которая наконец позволила ему расслабиться.       — А я слышал, что азиаты быстро пьянеют, — удивился бармен, открывая новую бутылку.       — Стереотипы. Как и про размер члена.       — Так и знал, что ты скажешь про член.       — Самый несправедливый стереотип.       Бармен посмеялся, налил ему очередную порцию и отвлекся на нового клиента.       — Что будете?       — То же, что и молодой человек.       Мо Жань не сразу осознал, что голос, который он слышал, хорошо ему знаком. Этот голос так часто звучал в его мыслях, что он уже как-то свыкся с ним и даже не обращал внимания. Именно поэтому, услышав его в который раз, он не сразу понял, что на этот раз звучал голос в реальности.       — Как скажете, — бармен ловко достал чистый бокал и наполнил его виски, после чего придвинул к новому посетителю ближе. — Наслаждайтесь.       — Благодарю.       Мо Жань нахмурился, снова услышав этот голос, и резко повернул голову вправо.       Он сидел на высоком барном стуле, элегантно закинув ногу на ногу, и выглядел точно так же, как и в первый день их встречи: как скала, которую не способен сдвинуть с места даже сильнейший шторм. Только образ стал другой: в те годы он предпочитал носить классические костюмы, а теперь сидел рядом с ним в простых джинсах и черной водолазке. Хотя, скорее всего, это была очередная тщательно выверенная маскировка под место и время.       Мо Жань потер глаза в надежде, что ему все-таки кажется, но ему не казалось. Рядом с ним действительно сидел он.       Мо Жань залпом осушил только что налитый виски и процедил сквозь зубы на полузабытом китайском:       — Что ты здесь делаешь?       — Идем, есть разговор.       — Я не хотел разговаривать с тобой пятнадцать лет назад и не хочу сейчас. Свали нахер!       — Ведешь себя как ребенок.       — По сравнению с тобой я даже не ребенок, а эмбрион! Нет, скорее сперматозоид! Так о чем нам разговаривать?       — Мо Жань…       — А, так вы оба студента по обмену? — как ни в чем не бывало вклинился в разговор на другом языке бармен и в который раз наполнил бокал Мо Жаня. — В Китае все такие красивые? Тогда мне придется начать играть за обе команды…       — Фетишист, — фыркнул он все так же на китайском и обратился уже к Мо Жаню по-английски: — Допивай, и уходим отсюда. Дело серьезное.       — Еще чего! — возразил Мо Жань, но все же быстро расправился с виски.       И спустя десять минут они покинули клуб.       Мо Жаня пошатывало, и он позволил ему опереться на себя, пока они шли до машины. В машине же Мо Жань облокотился на окно и отлип только тогда, когда они подъехали к мотелю на окраине города.       Из машины Мо Жань вышел сам, но на подъеме на второй этаж ему все-таки понадобилась его помощь. А когда они вошли в темный номер, Мо Жань сразу же рухнул на не заправленную кровать, знакомо пахнущую лотосом и яблоневым цветом.       — Мм, — промычал он, глубже утыкаясь носом в подушку, и засопел.       — Идиот, — пробормотал он, небрежно разувшись. — Ты снова перепутал меня с ним. Даже магию особо применять не пришлось. Ну правда — эталонный идиот. Только он за тобой не придет.       — Хмф, — Мо Жань беспокойно перевернулся на другой бок и крепко обнял подушку.       — И как же его угораздило обратить это? — тяжко вздохнул не он и, щелкнув пальцами, позволил чарам рассеяться.       Когда Мо Жань открыл глаза спустя пятнадцать минут перекатываний по постели, в кресле, стоящем возле кровати, сидел человек, которого он меньше всего хотел встретить снова, и беззаботно листал какой-то модный журнал под рассеянным освещением напольного торшера.       — Утро доброе, спящая красавица.       — Ши Мэй?..       — Нет, Джастин Бибер. Давай приводи себя в порядок и поедем.       — Куда-это я с тобой еще поеду?!       — В ковен. У нас проблемы.       — Я больше не вмешиваюсь в дела ведьм, ты же знаешь. Найди себе другого помощника.       Ши Мэй оторвал взгляд от страниц журнала и хмыкнул:       — Я б с радостью, но нужны именно твои способности. Если бы не они, я бы стер сам факт твоего существования из своей памяти. Но мир не идеален, а жизнь несправедлива, так что… Вставай и собирайся, принцесса.       Мо Жань оторопел от такой наглости. Невозможно представить, но когда-то он считал Ши Мэя заботливым и милым.       Фу.       — Я тебе глотку разорву и высосу из тебя всю кровь, так ты меня достал, — пригрозил он, на что незамедлительно получил ответную угрозу:       — Попробуй, если хочешь выблевать все свои органы.       — …       — Все-таки капли разума в тебе еще сохранились. Радостно осознавать!       — Завались, а. Так куда мы поедем на этот раз?..       — О, туда, куда ты всегда жаждешь вернуться, потому что надеешься встретить его.       — А ну вылез из моей головы нахер!       — Делать мне больше нечего, как копаться в ней. Просто это очевидно. Кстати, как тебе новый альбом Тейлор Свифт?       — Дерьмо собачье. Почему спрашиваешь?       — Ты мысленно постоянно напеваешь «Look what you’ve made me do», вот я и подумал, что ты в восторге.       — …Блядь, да оставь ты мои мысли в покое!       Ши Мэй рассмеялся и, отложив журнал в сторону, встал с кресла. Мо Жань неотрывно наблюдал за ним, прекрасно чуя опасность, исходящую от этого на первый взгляд нежного и невинного юноши.       Этот нежный и невинный юноша мог покалечить или убить лишь одним взмахом руки или легким движением губ.       Никогда не недооценивайте потомственных ведьм. Они те еще хитрые сучки.       — Что такое? — с наигранным участием поинтересовался Ши Мэй, забравшись на кровать и нависнув над Мо Жанем. — Я тебя пугаю или возбуждаю?       — Ни то, ни другое, — Мо Жань двинулся навстречу и схватил Ши Мэя за шею. — Всего лишь думаю о том, как избавиться от тебя навсегда, раз выпить твою кровь не вариант.       — Никак, — Ши Мэй обворожительно улыбнулся и погладил пальцы, сжимающие его шею. — Не то чтобы тебя это действительно расстраивает, да?       Мо Жань не успел ответить — Ши Мэй впился поцелуем ему в губы, и все зашло несколько дальше, чем хотелось бы, потому что снова сработала магия.       Мо Жань целовался с Ши Мэем и рыскал руками по телу тоже Ши Мэя, но ощущалось это так, будто он действительно был с ним. Хотя за все эти годы они ни разу не то что не спали — даже не виделись, — Мо Жань частенько фантазировал об этом, поэтому ощущения были такими сладкими.       Но все же он протрезвел, поэтому почти что ленивые чары, успешно сработавшие над ним в клубе, теперь действовали намного слабее.       — Ауч! — Ши Мэй резко отстранился от Мо Жаня и прижал пальцы к кровоточащей губе. — Тебе жить надоело?!       Мо Жань сладко облизнул губы, позволив себе насладиться кратковременным триумфом, а затем согнулся и блеванул на паркет.

***

      — Приятного аппетита, — спустя несколько часов взаимных оскорблений и сборов Ши Мэй, скривившись, бросил Мо Жаню пакет донорской крови и сел на водительское сидение. — Надеюсь, тебя не укачает в дороге, а то убирать твою кровавую блевотину еще и в машине я не намерен.       — Твоя забота воистину не знает границ, — ядовито заметил Мо Жань, поймав свой завтрак. — Напомни-ка, почему я от тебя, такого хорошего, ушел?       Ши Мэй завел машину и бросил полный ехидства взгляд на Мо Жаня.       — Потому что у тебя нездоровая фиксация на своем «создателе», которому ты не нужен. Такому даже я не конкурент. Фу! Никак не привыкну!       Мо Жань вскрыл пакет и с жадностью всосался в его содержимое, спровоцировав очередную гримасу отвращения у Ши Мэя.       — Иногда ты такой неженка, — закончив есть, усмехнулся Мо Жань и бросил опустошенный пакет на заднее сиденье. — Зато вытащить сердце из все еще дышащего человека для тебя вообще не проблема.       — Это другое, — резко возразил Ши Мэй и нажал на газ. — Я не испытываю от этого удовольствия. Это всего лишь часть моей малоприятной, но важной работы. Тем временем как то, что делаешь ты — это часть твоей неизменной сущности.       — Говоришь так, будто я выбирал, кем мне быть.       — И вот мы опять возвращаемся в исходную точку всех наших разговоров. Интересно, есть ли психотерапия специально для вампиров?       — Даже если бы и была, к чему бы сводился ее смысл, по-твоему?       — К преодолению экзистенциального ужаса перед вечной жизнью, например.       — Скучно.       Ши Мэй хмыкнул и взглянул на Мо Жаня боковым зрением.       — Согласен. Намного интереснее инцестоподобный характер отношений между обращенным и обратившим. Ну и своего рода педофилию и некрофилию сюда можно приплести…       — В тебя дедушка Фрейд вселился, или что? Несешь дремучий бред. Лучше скажи мне, какого хрена мы едем в Новый Орлеан на машине? Почему бы тебе не использовать свои ведьминские штучки и не перенести нас туда?       Ши Мэй остановился на светофоре и позволил себе закатить глаза.       — Потому что у любой магии есть цена, за которую придется заплатить. Но вам, вампирам, этого не понять. Ваши способы восполнения энергии максимально примитивны.       — Это уже какая-то дискриминация…       — Примитивны, зато эффективны. Поэтому давай тратить преимущественно твои силы. В багажнике целая холодильная камера с кровью.       Последнее, несомненно, обрадовало.       Дорога им предстояла долгая даже с учетом минимального количества остановок (Ши Мэю все-таки надо было есть и ходить в туалет), поэтому их препинания длились недолго. Какое-то время они ехали в тишине, а спустя пару часов включили радио. Выпитая перед поездкой донорская кровь приободрила Мо Жаня и заметно снизила градус его агрессии, поэтому после их второй спустя восемь часов езды остановки Мо Жань сменил Ши Мэя за рулем и позволил тому поспать.       Спал Ши Мэй как убитый.       Этот человек был способен сутками обходится без еды и сна, но это был не более чем навык, выработанный им для выживания. Когда-то Мо Жань и сам был уверен, что Ши Мэй такой выносливый исключительно благодаря своим магическим способностям, но со временем он понял: даже магия бессильна в том случае, если ее обладателю не хватает самодисциплины и выдержки.       Самому Мо Жаню как раз этого всего и не хватало. Он мог стать действительно исключительным в своем роде, если бы грамотно использовал способности, полученные с кровью своего «создателя». Да другие вампиры отдали бы все ради такого дара! Но Мо Жань никогда особо не интересовался своими возможностями, потому что их затмевали жажда и боль. Так о каком развитии может идти речь?       Мо Жань тяготился своей жизнью с самого ее начала, потому что родился в те времена, когда счастье и радость были позволены только богатым и белым. А остальным приходилось выживать без малейшей возможности задуматься о том, а зачем все это.       Хуже всего было эмигрантам в стране, созданной ими же для себе подобных.       Их жизнь в Америке и сейчас не назовешь сладкой, а в первую половину прошлого века так и подавно. Мо Жань толком не получил даже школьного образования и с двенадцати лет перебивался разными подработками, на которых его постоянно пытались облапошить и после гнали ссаными тряпками. Мама тяжело болела долгие годы, а на семнадцатилетие Мо Жаня сделала ему подарок — умерла. Подарок, разумеется, сомнительный, но во многом освобождающий. Вот Мо Жань и пустился во все тяжкие.       Но почему Мо Жань все-таки подсел на наркотики, а не сублимировал в то же творчество, ну или работу, как делают сейчас миллениалы? Он, конечно, мог сказать, что во всем виноваты Пабло Эскобар со своей завидной бизнес-стратегией, Вьетнамская война и президентство Джона Кеннеди в целом — о, а еще, конечно же, расизм и капитализм! — но на самом деле все намного проще. Хотелось забыться раз и навсегда.       И дело не только в бедности и одиночестве. Просто в целом жизнь всегда представлялась ему выгребной ямой, в которой копошатся черви.       Именно в тот момент, когда Мо Жань практически выбрался из этой ненавистной ему ямы, он нашел его и все испортил.       — Твои мысли так фонят, что не дают мне нормально спать, — пожаловался Ши Мэй, не открывая глаз, и лениво зевнул.       — Так не слушай их, — огрызнулся Мо Жань и намеренно резко повернул руль.       Ши Мэй распахнул глаза, когда его тело накренило в сторону, но вместо того, чтобы испугаться, рассмеялся.       — За все эти годы ты так и не научился закрывать от меня свой разум. Ты знаешь, как охренительно это было до того момента, как до тебя, наконец, дошло? Я мог предугадать каждое твое желание и быть таким, каким хотел видеть меня именно ты. Тобой было так удобно манипулировать благодаря этому. Послушная собачка, молящая лишь о любви… Как жаль, что он не смог по достоинству оценить это, да? Вот и тема для первого разговора с психотерапевтом.       — Либо спи дальше, либо помалкивай. Судя по навигатору, нам ехать еще часов десять, не меньше, но если мы попадем в аварию, путешествие явно затянется. А у нас же важное дело, на которое мы ни в коем случае не должны опаздывать.       — Парочка случайных смертей явно стоит того, чтобы увидеть, как ты бесишься, — блаженно улыбнулся Ши Мэй и снова прикрыл глаза.       — Псих, — пробормотал Мо Жань и сильнее надавил на газ.

Новый Орлеан, 2017

      Новый Орлеан встретил их октябрьским ливнем.       — В этом проклятом месте вообще когда-нибудь бывает сухо? — ругался Мо Жань на въезде в город.       Ши Мэй беззаботно лопнул пузырь, надутый им из жвачки, и закинул упаковку от сэндвича, купленного на заправке, на заднее сиденье.       Мо Жаню хотелось выкинуть его из машины и уехать обратно в Нью-Йорк.       Новый Орлеан был его городом. Не потому, что он постоянно там проживал. Все дело исключительно в воспоминаниях и ассоциациях Мо Жаня.       Еще и эта чертова ведьма под боком! Ши Мэй снова втянул его в свои дела, и если раньше Мо Жань охотно ему помогал, то с тех пор, как ему открылась истинная сущность его бывшего любовника, об этом и речи быть не могло. Ши Мэй на протяжении десяти лет умело и бесстыдно вил из него веревки ради процветания своего ковена, а сам испытывал по отношению к Мо Жаню лишь презрение и немного плотского интереса. А Мо Жань был очарован и влюблен.       Все привязанности Мо Жаня заканчивались одинаково: разочарованием.       — Ты все еще обижаешься на меня, А-Жань? — Ши Мэй коснулся предплечья Мо Жаня и попытался взглянуть ему в глаза. — Дело прошлое, давно пора отпустить и забыть.       Мо Жань крепче сжал руль, но взгляда от дороги не отвел.       — Я знаю, это неприятно, когда роятся в твоей голове, но я делал это исключительно из соображений практичности, — продолжил Ши Мэй невероятно мягким тоном. — Я прекрасно понимал, что не понравлюсь тебе таким, какой я на самом деле есть, поэтому мне пришлось ухищряться. Ничего личного, правда.       — И ты это решил сказать мне только сейчас?       — Лучше поздно, чем никогда.       Мо Жань хмыкнул и, остановившись на светофоре, все-таки посмотрел на Ши Мэя.       — С чего ты вообще взял, что не понравился бы мне, будучи самим собой?       — А что, разве сейчас я тебе нравлюсь?       — Нет, но это исключительно потому, что ты меня намеренно обманывал. И обманул снова ради того, чтобы вытащить сюда. Ты даже не попытался просить о помощи. Просто поставил меня перед фактом. Как долго ты следил за мной?       — Ну, — Ши Мэй отвел взгляд и, наконец, перестал поглаживать предплечье Мо Жаня, — в районе недель, мм, двух? Не больше.       — Ты реально псих.       — Я отвечаю за целый ковен, у меня нет выбора! Цель оправдывает средства.       — Ладно, говори, куда ехать.       — Давай лучше я сяду за руль и отвезу нас.       Они остановились на ближайшей обочине и поменялись местами, а спустя сорок минут припарковались возле огромного трехэтажного особняка.       — Нихрена себе теперь у вас хоромы! — присвистнул Мо Жань, выйдя из машины.       — У нас надежные и стабильные спонсоры. Заходи быстрее, не стесняйся.       Мо Жань вошел в особняк и сразу же наткнулся на знакомое лицо.       — Ого, ты все-таки приехал? Ты намного сентиментальней, чем кажешься.       — Пошла нахуй.       — Давненько там не была.       — Могу устроить.       — Большое спасибо, конечно, но твой член приспособлен исключительно под анал, а я такое не люблю. А вот наш Верховный может быть и согласится…       — Сун Цютун, следи за языком, — вмешался Ши Мэй и закрыл за собой входную дверь. — Ты и так на испытательном сроке.       — Да я просто пошутила, — закатила глаза девушка и тут же устремилась к лестнице. — Удачи! Если что — я к вашим услугам.       — Как была сучкой, так и осталась, — прокомментировал Мо Жань, когда они с Ши Мэем вошли в его кабинет на первом этаже.       — Не обращай внимания, у Сун Цютун очередной подростковый бунт.       — Ей уже давно не семнадцать.       — Ну, ведьмы медленно взрослеют…       — Ты вообще уже седым должен быть. Сил на то, чтобы телепортировать нас из одного города в другой, у тебя не хватает, зато внешность двадцатилетнего ты вполне успешно поддерживаешь. Понятны твои приоритеты, Верховный.       — Это исключительно заслуга генетики. Ладно, давай поговорим о нашем текущем деле.       — Только этого и жду.       Ши Мэй усмехнулся и все же принялся рассказывать.       — Наш ковен серьезно ограбили. Нужно не просто узнать, кто и зачем это сделал, но и будущие последствия этого ограбления.       — А я тут причем?       — Посмотри будущее, Мо Жань. Прошу.       — В таком случае, мне нужна не только донорская, но и «живая» кровь.       — Организуем перед ритуалом.       — К тому же, видение будущего — неподконтрольная мне способность, поэтому я не могу дать гарантию, получится в этот раз или нет.       — Я знаю, А-Жань. Но кроме тебя нам не к кому обратиться.       — Почему же? Вы всегда можете обратиться к нему.       — Упаси Господь! Ай!       Ши Мэй сморщился от боли и встряхнул обеими руками.       И тут до Мо Жаня дошло.       — Ты заключил сделку с Дьяволом, да? А ты глупее, чем я думал.       — Я обязан был сделать это ради своего ковена, — крепко сжав зубы, пробормотал Ши Мэй и схватился за мусорное ведро под рабочим столом. — Поэтому пожалуйста, помоги мне. Обещаю, я больше не буду беспокоить тебя.       — Конечно, не будешь. Ведь ты умрешь, если не выполнишь условие сделки.       Ши Мэй все-таки выблевал свой скудный обед и поднял помутневший взгляд на Мо Жаня.       — Мечтаешь о моей смерти? Не дождешься. Дьяволу нужны мы оба.       — Так мы умрем вдвоем? Как романтично! Только я-то тут причем?       — …       — Я тут причем?!       — …       — Блядь! Ши Мэй!       Вещи в кабинете затряслись и поднялись в воздух.       — Ну, тебе все равно не особо нравится вечная жизнь, так что…       И полетели в стены.       — Большинство из этого был антиквариат, — покачал головой Ши Мэй. — Жаль.