Час волка

Новый Орлеан, 1963 год

      Апрельским пятничным вечером увеселительные заведения города ожидаемо были переполнены, и через их приоткрытые двери раздавались голоса и переливы джаза и блюза. Люди обсуждали политику и последние новости, раскуривая сигары и чокаясь бокалами, и жизнь их казалась стабильной и в целом счастливой.       Мо Жань им завидовал. Но у него не было времени зацикливаться на этом.       Он шел на новую работу. И на ней хотелось бы продержаться дольше, чем на прошлой.       Войдя в одно из заведений через дверь для сотрудников, он быстро стянул с себя шляпу и плащ и повесил их на переполненную вешалку, чудом не уронив ее.       — Пришел, наконец? — встретил его хозяин бара с явным недовольством. — Первый день, а уже опаздываешь!       — Прошу прощения, — не искренне извинился Мо Жань и выдавил из себя очаровательную улыбку.       Хозяин, старый креол, цокнул языком, но заметно смягчился.       — Ладно. Лиззи говорит, ты не плохой пацан, поэтому сделаю тебе поблажку на этот раз.       Лиззи и не могла сказать иначе после того, как они на брудершафт нюхали на одной из сходок, но он, разумеется, об этом умолчал.       — Так как тебя там зовут? Что-то сложно выговариваемое?       — Можете звать меня Джо.       — И давно ты в городе?       — Я здесь родился.       — О, — удивился хозяин и принялся внимательно рассматривать лицо Мо Жаня. — Кто-то из родителей местный?       — Да, отец, — признал Мо Жань, хотя ему это было неприятно.       — А мать?..       — Китаянка.       — Неужели твой отец перевез ее сюда? Удивительно!       Ничего удивительного Мо Жань в этом не видел, но новые знакомые всегда поражались.       — Какие мои обязанности? — решил увести Мо Жань тему разговора в нужное русло.       — В основном уборка зала. Но с твоим личиком я бы тебя на бар поставил.       — Я не торгую телом, — сразу же обозначил Мо Жань, на что хозяин лишь рассмеялся.       — И не нужно. Просто немного экзотики увлечет клиента, и вместо двух бокалов он выпьет пять. Увеличение прибыли, не более. Сегодня осмотришься, а завтра уже окончательно определимся с твоими обязанностями. Идем в зал.       Мо Жань последовал вслед за владельцем по коридору, и спустя пару минут они оказались в просторном помещении, заполненным теплым точечным светом и дымом сигарет.       Большинство столиков уже были заняты, а на небольшой сцене миниатюрная негритянка проникновенно пела «Crazy he calls me» под аккомпанемент музыкантов. У бара тоже сидели люди — представительные белые мужчины в идеально скроенных костюмах и тщательно отполированных их женами или прислугой туфлях, и Мо Жаню подумалось, что как раз на таких клиентов и рассчитана «экзотика».       Чертовы лицемеры. Днем они жалуются на то, что вместе с их детьми теперь учатся черные, а по ночам таскаются по креольским заведениям и готовы подраться за то, чтобы снять себе шлюху поэкзотичней.       Мо Жань терпеть таких не мог. Но чтобы выжить, ему и им приходилось обходительно улыбаться. Если улыбка выглядела достаточно естественно и обнажала ямочки, они оставляли неплохие чаевые, которые Мо Жань потом тратил на очередную дозу. Если бы все еще была жива его мать, он бы, разумеется, не разбрасывался деньгами так бездумно. Но Мо Жань остался один, поэтому волен был прожигать свою жизнь всеми способами, которыми ему хотелось.       — А ваше заведение, я смотрю, пользуется популярностью, — заметил Мо Жань после того, как песня закончилась и утихли аплодисменты. — И посетители у вас из самых разных слоев. Вы точно не промышляете чем-то незаконным, дедуль?       — Какая нынче стала подозрительная молодежь! — возмутился хозяин, но взгляд его забегал.       Наркотики или проституция, а может и то, и другое, — Мо Жань был уверен. Почти все заведения, в которых он работал, так или иначе были связаны с этим. Некоторые еще и контрабандой занимались, но кайф и секс продавались намного лучше во все времена.       — Покажете бар?       — Конечно, — хозяин бесцеремонно схватил Мо Жаня прямо за локоть и ловко провел между столиками к барной стойке.       За ней кудрявый креол немногим старше Мо Жаня тряс шейкер и с явной мукой на лице выслушивал пьяного посетителя.       — И она сказала, что мы больше не можем спать в одной постели, потому что рядом со мной она чувствует себя грязной, — ныл белый мужчина средних лет, крепко сжимая стакан с ромом. — И если бы не церковь, то она бы давно со мной развелась. Но скажи мне, Джек, что я сделал не так, чтобы заслужить такое отношение? Что?       — Тебе следовало меньше трахать шлюх, приятель, — по-дружески шлепнул его хозяин по плечу и сел на стул рядом с ним. — Все вы, примерные семьянины, совершаете одну и ту же ошибку.       — Мистер Найлз, — посетитель резко протрезвел и протянул владельцу руку, — добрый вечер! Как здоровье?       — Мучает подагра, но в целом неплохо…       Бармен, которого, по всей видимости, звали Джеком, выдохнул от облегчения и тут же ретировался к другому концу стойки.       Мо Жань двинулся вслед за ним.       — Привет, — улыбнулся он, сев напротив, но получил в ответ лишь слегка приподнятые брови. — Меня зовут Джо, я новенький. А ты Джек, верно? Приятно познакомиться.       — Тебе здесь не место, — сказал Джек мрачно и начал переливать коктейль из шейкера в бокал. — Уходи, пока не поздно, и больше не возвращайся.       Мо Жань, с детства привыкший, что его отовсюду гонят, не воспринял слова Джека всерьез и продолжил улыбаться.       — Боишься, что я буду претендовать на твои чаевые? Не переживай, мне много и не нужно.       Джек поставил готовый коктейль перед посетителем, сидевшим в середине ряда, и вернулся к Мо Жаню.       — Если ты останешься, твоя судьба повернет туда, куда не следует. Уходи, и тогда проживешь жизнь, которую заслужил.       — Ты что, один из тех, кто промышляет вуду и прочей хренью? — прыснул Мо Жань и подпер подбородок рукой. — Я не верю в судьбу, но нутром чую, что у вас тут водятся бабки. Не то чтобы я алчный, но они мне не помешают. Поэтому пожалуйста, не вставляй мне палки в колеса, Джек. Иначе я перестану быть милашкой и знатно испорчу тебе жизнь.       — Я предупредил тебя, но решение за тобой, — пожал плечами Джек и все-таки улыбнулся Мо Жаню. — Хочешь выпить? Старик все равно теперь не скоро вспомнит о тебе, а торчать без алкоголя здесь крайне скучно, по себе знаю.       — А кроме алкоголя здесь что-нибудь есть?..       Джек понимающе хмыкнул и поманил Мо Жаня к себе рукой.       Мо Жань перегнулся к нему через барную стойку, и Джек еле слышно признался:       — Конечно. Ты думаешь с хрена ли я здесь работаю и терплю этих расистов? Народ немного рассосется, и я угощу тебя кое-чем…       Так они и подружились.       Мистер Найлз в итоге поставил Мо Жаня за бар, и благодаря этому решению и так нехилая выручка заведения увеличилась в разы.       Красота Мо Жаня действительно влекла к себе всех вне зависимости от пола, социального положения и расы, и спустя пару месяцев работы про «Джо» знали все. Ради него специально приезжали из других штатов. Из Нью-Йорка даже приехало несколько модельных скаутов, но Мо Жань отказывал всем, потому что наконец получил то, что хотел.       Неиссякаемый источник кайфа.       Кокаин и героин, которые распространял мистер Найлз, были самыми лучшим из всех, что Мо Жань когда-либо пробовал. Его зависимость прогрессировала вместе с вниманием, которое он получал, и к концу 1963 года Мо Жань чувствовал себя бабочкой, порхающей в райских садах.       Но райский сад в одно мгновение обернулся адом.       И все из-за него.

***

      Новость о смерти Джона Кеннеди трубила из каждого утюга. Люди не верили, людям было страшно, люди не понимали, что будет дальше.       Мо Жаню было плевать.       Джек плакал, когда узнал о том, что Президента убили, и Мо Жань, наверное, мог бы понять его. Но он не хотел. Он обнимал Джека и усыпал его лицо, шею и плечи утешающими поцелуями, но внутри него была полнейшая пустота.       Как будто бы он ожидал, что все примерно так и закончится.       Но жизнь продолжалась.       Мо Жань подстраховал Джека и стал выходить вместо него на смены. Мистер Найлз, тоже огорченный новостями, без лишних вопросов позволил ему это, а сам заперся в своем кабинете и глушил виски.       Так Мо Жань превратился чуть ли не в полноправного управляющего заведением. Ему это не нравилось, но иного выбора не было, поэтому «Огни Манчак» держались исключительно на нем.       Мо Жань предложил их постоянной певице Барбаре пересмотреть репертуар для выступлений, чтобы лишний раз не радикализировать настроения публики, и женщина неохотно, но согласилась. Они с музыкантами выбрали максимально нейтральные песни, и работа продолжилась.       В тот вечер посетителей было не так много, но большая часть из них была настроена опьянеть до потери сознания. Мо Жань разделял их настроения и сам втихаря глушил виски, пока один из них не привлек его внимание.       Мо Жань крайне редко видел в городе азиатов, поэтому каждый из них моментально притягивал к себе его взгляд. Конечно, в Новом Орлеане, как и в любом другом многонациональном городе штатов, была азиатская диаспора, но все же встретить себе подобных было большой редкостью.       Мужчина — нет, скорее молодой человек лет максимум двадцати пяти, — уверенно двигался в сторону барной стойки, и весь его облик кричал о том, что, во-первых, он нереально богат, а, во-вторых, вызовет много проблем.       Взгляд Мо Жаня сразу привлекли его длинные черные волосы, собранные в хвост, и стального цвета глаза, контрастирующие с внешностью.       Красивый, но холодный. И опасный. Полная противоположность типажа Мо Жаня. Но почему-то по его телу прошла дрожь.       — Добрый вечер, — поздоровался Мо Жань, растянув свои губы в заученной улыбке. — Что будете?       Загадочный мужчина элегантно сел на высокий барный стул и уставился на Мо Жаня своими удивительно серыми глазами. Он метис? Мо Жань впервые видел азиата с таким цветом глаз.       — Двойную порцию виски.       Голос у незнакомца был спокойным и прохладным, словно прибрежный ветер. Мо Жаню захотелось, чтобы он сказал что-нибудь еще, поэтому, наливая виски, он спросил:       — Вы гость в нашем городе?       Мужчина отстраненно кивнул, явно не желая продолжать диалог. Мо Жань не стал навязываться и переключился на другого посетителя.       Барбара с музыкантами несколько уныло исполняли «Withcraft», пока Мо Жань не особо ловко готовил коктейль.       У него был жуткий отходняк после вчерашнего, и хотелось быстрее повторить, чтобы испытать блаженное забвение.       — Знаешь, я нюхаю ради удовольствия и веселья, — сказал ему как-то Джек. — А ты, чтобы не чувствовать боль и перестать быть собой. Такое всегда плохо заканчивается.       — Спасибо, я в курсе, — огрызнулся тогда Мо Жань. — За собой следи.       — Я беспокоюсь о тебе, Джо. Ты хороший парень, но то, что происходит у тебя внутри… Твоя энергетика…       — Опять будешь пугать меня своей вуду-хренью?       — Я не пугаю, а предупреждаю. Но ты упорно не слушаешь и тем самым приближаешь события, которых можно избежать…       — Ты совсем укурился, чувак. До завтра.       На этом их разговор и закончился, но осадок остался. Неужели настолько очевидно, как он несчастен?       Мо Жань всегда много шутил и улыбался, был легким на подъем и за любой кипиш, по щелчку пальца заводил знакомства и пользовался популярностью у обоих полов, но внутри него словно бы с рождения была огромная дыра. Разумеется, бедность и безотцовщина тоже сыграли свою роль. Но все чаще Мо Жаню казалось, будто бы истинная причина была в другом. Как будто бы его лишили того, что по праву рождения полагалось ему.       И вот Мо Жань к двадцати трем годам более или менее наладил свою жизнь. Нашел стабильную работу, выплатил большую часть долгов и подружился с Джеком. Но пустота лишь расширялась, требуя немедленно утолить ее.       И в такие моменты Мо Жаню, помимо наркотиков, помогал секс.       Неосознанно он снова посмотрел на красивого незнакомца и встретился с ним взглядом.       — Еще, — одно простое слово, вырвавшееся подобно клубку дыма из строгого рта, но столько простора для фантазий.       Мо Жань наполнил бокал мужчины новой порцией и снова предпринял попытку завязать беседу:       — Вы надолго у нас?       — Зависит от обстоятельств, — мужчина сделал ленивый глоток, не отрывая пристального взгляда от Мо Жаня, и вокруг будто бы пробежали искры.       Рисково.       С такими личностями никогда не угадаешь, что получишь в ответ на предложение скоротать ночь — согласие или удар в челюсть.       Мо Жань решил зайти издалека.       — Если захотите небольшую экскурсию по городу — я к вашим услугам, — предложил он участливо и протянул руку. — Джо.       Мужчина перевел взгляд с его лица на протянутую руку и спустя пару секунд пожал ее.       Его ладонь была ледяной и костлявой, но крайне мягкой.       — Юйхэн, — представился он в ответ и тут же освободил ее из хватки Мо Жаня.       Мо Жань облизнул губы и очаровательно улыбнулся.       — Какое необычное имя.       — Скорее псевдоним.       — Дайте угадаю: писатель или художник?       Юйхэн слегка приподнял левую бровь и сделал очередной глоток.       — Нет? — искренне удивился Мо Жань и оглядел мужчину с головы до ног. — А похожи.       — Я инженер-проектировщик.       — Ого! — Мо Жань присвистнул и выпалил, не подумав: — И при подобной работе вам удобно с такими длинными волосами?..       — Женщинам же они не мешают. Почему должны мешать мне?       Резонно.       — Я не хотел вас оскорбить.       — Я ни капли не оскорбился.       Ага, конечно.       — Эм… — Мо Жань неловко почесал шею и почти потянулся к спрятанному за барной стойкой бокалу виски, но вовремя осадил себя.       — Пей, если хочешь, — неожиданно сказал Юйхэн, и Мо Жань как зачарованный взял бокал и осушил его до дна.       Что за чертовщина только что произошла?!       — Ты всегда испытываешь жажду, — Юйхэн не спрашивал, а констатировал. — Тебе никогда не достаточно. Вся твоя жизнь — это попытка испытать долгожданное насыщение.       — Эээ… — Мо Жань даже не знал, что сказать на такой точный психологический портрет его личности, поэтому налил себе еще, а затем отвлекся на песню.

Oh, yeah

Life is bad

Gloom and misery everywhere

Stormy weather, stormy weather

And I just can get my poor self together

Oh, I'm weary all of the time

The time, so weary all of the time

      Блядь, просил же что-то полегче!       Мо Жань залпом опустошил очередную порцию виски и отвернулся.       А когда пришел в чувство, Юйхэн исчез.       Мо Жань бы уверился, что их встреча и разговор не более, чем мираж, если бы не крупная купюра, прижатая опустошенным бокалом к столешнице.

***

      Юйхэн явился в «Огни Манчак» спустя три вечера, и Мо Жань соврал бы, если бы сказал, что не ждал его.       Он сел на то же место, что и в прошлый раз, и повторил тот же заказ.       Мо Жань шустро поставил перед ним бокал с виски и тут же переметнулся к другому посетителю. Краем глаза он заметил, как Юйхэн нахмурился, и внутренне возликовал.       Малышка Лу, заменяющая сегодня Барбару из-за несварения желудка, задорно пела «It’s My Party», явно не понимая смысла этой песни. Мо Жань напевал себе под нос припев, готовя очередной напиток, и периодически поглядывал на Юйхэна из-под полуопущенных ресниц.       Чем больше он наблюдал за мужчиной, тем сильнее убеждался: он невероятно красив. Но красота эта была холодной и неприступной, без намека на соучастие и нежность. Такая красота будто бы говорит: «Так, прикасаться ко мне категорически запрещено! Исключительно смотреть со стороны!» И Мо Жань, чего греха таить, смотрел. Смотрел, но все равно безумно хотел коснуться.       Но в то же время Юйхэн пугал Мо Жаня. Было в нем что-то не просто суровое и строгое, а нечеловеческое. Казалось, что если мужчина захочет, от их заведения, да и всего города, не останется и следа.       Кто же он такой?..       Мо Жань перелил готовый коктейль в бокал и снова взглянул на Юйхэна.       Их взгляды встретились.       Мо Жань сглотнул и, поставив напиток перед другим посетителем, двинулся к нему.       — Не скучаете?       — Я привык скучать.       Мо Жань хмыкнул и все же предложил:       — Прогуляемся? Я сегодня заканчиваю в полночь, и с радостью покажу вам ночной Орлеан.       — Опасно предлагать незнакомцам прогулки в ночи.       — Ну, вы не незнакомец, так что… Или у вас какие-то коварные планы в отношении меня? Я заинтригован.       Чу Ваньнин отодвинул от себя стакан легким движением руки и встал с места.       — Не сегодня, — отказался он и положил на стол крупную купюру. — Хорошего вечера, Джо.       — И вам, — успел вымолвить Мо Жань, и Юйхэн исчез. — Спасибо за щедрые чаевые…       Мо Жань действительно был благодарен, ведь эти деньги пойдут на то, что он любил больше всего: кайф.       После работы Мо Жань ширнулся и блаженно разлегся на продавленном матрасе в своей жалкой конуре.       Ощущение полнейшей безмятежности накрыло его, и даже потолок, усеянный трещинами, показался ему симпатичным. Мо Жань устроился поудобнее и прикрыл глаза.       В его сознании моментально всплыло лицо Юйхэна, и рука сама потянулась к молнии на брюках.       Мо Жань расстегнул ее, запустил ладонь под нижнее белье и принялся дрочить. Рутинное механическое действие, но мысли о тонких бескровных губах превращали его в нечто особенное.       Он сказал «не сегодня». Не «нет». Можно ли считать это согласием?..       Мо Жань застонал и кончил, представляя, как трахает Юйхэна в рот в грязном переулке.

***

      Несмотря на произошедшую трагедию, жизнь продолжалась, и Америку накрыла предрождественская лихорадка. Мо Жань всем сердцем ненавидел этот ебучий праздник, поэтому пил и употреблял намного больше, чем следовало бы.       Джек вышел на работу, и у Мо Жаня появились выходные, которые он проводил во всяких притонах. Ему постоянно казалось, что за ним следят, но он списывал это на усиливающуюся паранойю из-за употребления и лишь настойчивее продолжал уничтожать себя.       Юйхэн в баре больше не объявлялся, и Мо Жаня это немного расстроило. Было приятно наблюдать за ним, несмотря на странные ощущения от его присутствия. Но жизнь действительно продолжалась, хоть и дерьмово.       И наступило Рождество.       Мо Жань не помнил ничего из того дня, кроме ебучей песни Элвиса Пресли, которую заело на патефоне Джека. Кажется, они с Джеком даже переспали под кайфом — не впервые, конечно, но все же не самое разумное развлечение. Хотя Мо Жань от разумности был еще дальше, чем от солнца, поэтому его произошедшее не особо смущало. Проблема была в другом.       Мо Жань вышел на работу, и у него началась жесткая ломка. Его то бросало в холодный пот, то трясло, он умудрился разбить несколько бокалов и получить выговор от шефа. К десяти вечера он уже был на грани нервного срыва, и музыка лишь усиливала эти ощущения.       Когда они уже пойдут на перерыв?! — Мо Жань недовольно взглянул на Барбару и музыкантов, которые исполняли «I put a spell on you», и сделал глоток пива. Посетителей этим вечером было немного, но все они, как назло, были бесячие.       — Джо! Налей-ка еще!       Мо Жань с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза, и перевел взгляд на Майкла, который постоянно ошивался у них в баре и рассказывал всем про свой фееричный развод, разбивший ему сердце.       — Плати вперед.       — С чего это?!       — В прошлый раз ты отключился раньше, чем заплатил. Так что действуем на опережение.       Майкл фыркнул, но все же достал смятую банкноту и хлопнул ей об барную стойку.       Мо Жань молча забрал ее и налил еще.       А когда поставил наполненный бокал перед постоянником, увидел его.       Юйхэн сидел на привычном месте и наблюдал за Мо Жанем.       Мурашки пробежали по коже Мо Жаня, и он сглотнул.       — Вам как обычно? — выдавил из себя он.       — До скольки ты сегодня?       — До самого закрытия.       — Тебя нужно закончить раньше. Ты неважно выглядишь.       — Реально неважно, — неожиданно вклинился в диалог Майкл и пересел на стул возле Юйхэна. — Такой бледный! И всего трясет! Чем ты накидался накануне, приятель? Это явно отборное дерьмо!       Юйхэн даже головы не повернул в сторону мужчины, беспардонно подсевшего к нему под бок, и продолжил:       — Иди домой.       — Я не могу…       — Тогда дай мне часы.       — … что?       — Часы. Любые. Подойдут и наручные.       — Эм…       — Возьмите мои! — Майкл с радостью снял свои дешевые наручные часы и протянул их Юйхэну.       Мужчина взял их и вгляделся в циферблат.       Стрелки двигались слишком быстро. Или это мерещилось Мо Жаню на отходах — он так и не понял. Но спустя пару секунд бар опустел, и они с Юйхэном остались вдвоем в полной тишине.       — Теперь твой рабочий день подошел к концу. Идем.       И Мо Жань послушно пошел.       Он не помнил, как накинул пальто и оказался возле своего дома.       Удивительней было то, что и Юйхэн никуда не исчез — он стоял рядом с ним и задумчиво курил.       — Что за чертовщина… — пробормотал Мо Жань и потер глаза, но это не помогло.       — Это не чертовщина, а наркотики, пожирающие твой мозг, — спокойно констатировал Юйхэн и стряхнул пепел. — Так и знал, что тебя потянет на всякую дрянь. Прискорбно.       — «Знал»?..       — Не бери в голову. Иди отоспись.       — Я не смогу сейчас спать, — практически захныкал Мо Жань и медленно осел на землю. — Мне нужно что-нибудь… Я просто… Блядь…       Юйхэн бесстрастно наблюдал за Мо Жанем, свернувшимся в калачик на холодной земле, и докуривал сигарету.       Бесчувственная мразь!       — Пожалуйста, — простонал Мо Жань. — Дай мне что-нибудь… Или убей меня… Я знаю, ты… можешь.       — Могу, — согласился Юйхэн и бросил окурок возле Мо Жаня. — Но не хочу.       И тьма поглотила его.

***

      Проснулся Мо Жань в своей постели уже ближе к вечеру следующего дня. Все его тело ломило, а голова раскалывалась, но он был трезв и жив.       Жаль.       Депрессия накатила с пугающей силой и, собираясь на работу, Мо Жань прокручивал в голове все плохое, что происходило с ним за двадцать три года его жизни. Плохого, разумеется, было так много, что для того, чтобы все забыть, не хватило бы и бассейна, полного виски, но самым худшим событием была смерть матери.       Как потом выяснилось, главной причиной был сифилис, который она, когда-то известная китайская танцовщица, заработала, продавая свое тело.       — Ты такой красивый, — говорила она еще совсем маленькому Мо Жаню на их родном языке, — но молю, никогда не используй свою красоту. Иначе она тебя погубит.       Но в итоге погубила Мо Жаня не красота, а характер.       И все же благодаря этому характеру он пришел на работу.       В тот вечер они работали с Джеком вместе, потому что босс пригласил каких-то важных шишек для переговоров по своим не совсем законным делам. Джек полировал бокалы и наполнял их, а Мо Жань относил в прокуренный кабинет мистера Найлза — благо, руки уже так не тряслись.       Мо Жань остановился у двери и собирался постучать в нее прежде, чем войти, но услышанный разговор затормозил его.       — Это плохая идея, пускать их на нашу территорию!       — Их присутствие здесь породит хаос! Так уже было пятьдесят лет назад!       — Что они могут дать нам взамен, а? Да ничего!       — И что с того, что у них много денег? У нас, вообще-то, их тоже полно!       — Именно! Нахуй этих упырей!       — Тише, господа, — прервал их мистер Найлз и закашлялся — у него были больные легкие, но он все равно дымил, как паровоз. — Я тоже не одобряю сотрудничество с ними. Но мир меняется. Надо подстраиваться.       — Так с какой кстати мы подстраиваемся под них, а не наоборот?       — Вот именно! Если им нужно снова осесть здесь, пусть не выдвигают условия, а подчиняются нашим!       — Выдвигает условия не тот, кто прав, а тот, у кого численное преимущество, — возразил мистер Найлз. — Нас слишком мало.       — Но что если… — Мо Жань все-таки постучал, и голоса умолкли.       Он вошел в кабинет и протянул каждому по бокалу.       — Принеси несколько бутылок виски сюда и свободен, — скомандовал мистер Найлз, и Мо Жань подчинился.       Но Джек удивился:       — И на этом все?..       — Кажется, они обсуждают вещи не для наших ушей.       — Херня. Просто ты слишком неуклюжий в последнее время. Выброси лучше мусор.       Мо Жань послушно взял пакеты и вышел из бара, когда прогремел взрыв и вспыхнуло пламя.       Он не думал, а действовал на адреналине. Иначе как объяснить то, что он добровольно вбежал в горящее здание?       Дым жег глаза и заполнял носоглотку, но Мо Жань все равно не переставал искать Джека. Плевать на остальных — но этого парня хотелось спасти.       Однако Мо Жань оказался тем, кого нужно было спасать.       Он понял, что теряет сознание, когда достиг барной стойки. Все плыло перед глазами, а уши заполнял хруст горящего дерева и звук падения осыпающихся конструкций, и все же Мо Жань все равно узнал его.       Не мог не узнать.       — Позволь мне умереть, — взмолил он, глядя на тщательно отполированные оксфорды.       — Нет, — возразил он, и взял его полуживое тело в свои руки. — Не в этой жизни.

***

      Наверное, это ад, — так думал Мо Жань, ощущая, как горят его кожа и легкие.       Конечно, это ад. Как иначе? Мо Жань заслужил.       — Дыши, — инструктировал смутно знакомый прохладный голос. — А потом глотай. Давай же.       И Мо Жань вздохнул, а потом почувствовал, как что-то соленое и металлическое наполняет его рот.       — Мф!       — Глотай!       Мо Жань сглотнул и захотел еще.       Он распахнул глаза и увидел перед собой Юйхэна.       — Мм?..       — Продолжай пить, — скомандовал Юйхэн и слегка поморщился, когда Мо Жань особо интенсивно втянул в себя его кровь.       — Мхм…       Мо Жань жадно высасывал кровь из запястья мужчины, вцепившись в него чуть ли не до хруста, и ему хотелось все больше и больше. Он почувствовал такой голод, какого в жизни не ощущал. Но теперь в комплекте с голодом шло наслаждение.       — Хватит.       Юйхэн оторвал Мо Жаня от своего запястья, с силой потянув за волосы, и посмотрел на него своими невероятными стальными глазами.       Мо Жань слизал остатки крови с губ и встретил его взгляд.       — Почему?.. — осипшим голосом спросил он.       — Ты все равно не поймешь, — фраза, с помощью которой Юйхэн будет отмахиваться от Мо Жаня и в будущем, но тогда она звучала не бесяче, а скорее интригующе. — Позже я дам тебе еще. А пока отдыхай.       И тут Мо Жань додумался оглядеться вокруг.       Он находился в незнакомой просторной комнате, освещенной лишь лампой на рабочем столе. Вокруг — стеллажи, заполненные книгами, а по полу разбросаны какие-то чертежи. Можно было подумать, что он оказался в обычном не особо опрятном кабинете, если бы не гроб, стоящий прямо напротив дивана, на котором, собственно, и расположились Мо Жань с Юйхэном.       — Отдыхать? — переспросил он и указал рукой на гроб. — Там, что ли? Да ты издеваешься!       — Вампиры регенерируют только в полной темноте, — как само собой разумеющееся объяснил Юйхэн и встал с дивана. — Ты получил серьезные ожоги, необходимо время, чтобы кожные покровы восстановились.       — Вампиры?..       — Все потом. Ложись в гроб.       — Но…       Юйхэн быстро сказал что-то на китайском — Мо Жань не настолько бегло знал родной язык своей матери, чтобы понять, но судя по тону, мужчина знатно выругался, — и взял Мо Жаня на руки.       Не успел Мо Жань и пискнуть — как уже оказался под закрытой крышкой гроба.       Сил, чтобы открыть ее, у него не оказалось. И на то, чтобы соображать, тоже.       С его организмом явно что-то происходило. Его трясло, а мышцы скручивало, но не так, как во время ломки. Просто его тело… менялось?       И Мо Жань сдался.       Сон, в который он провалился, был самым крепким и спокойным за всю его жизнь.

***

      Спустя несколько суток посвежевший после ванны Мо Жань сидел на том же диване, что и до сна, и пил уже вторую порцию донорской крови, пока Юйхэн возвышался над ним и, подобно строгому учителю, наставлял.       — Урок первый: не доводить себя до невыносимой жажды. Для этого нужно питаться хотя бы раз в сутки.       — То есть ты убиваешь минимум раз в день? Так вот кто на самом деле был Дровосеком!       — Не язви. Урок второй: убивать людей следует только при острой необходимости. Для того, чтобы насытиться, необязательно высасывать человека полностью.       — А смысл тогда вообще кусать человека?..       — Живая кровь ощущается по-другому. Из этого следует третий урок: употреблять кровь мертвецов категорически запрещено.       — Почему? Исключая то, что это попросту мерзко.       — Она для нас токсична. Как и кровь ведьм.       — Подожди, — Мо Жань отбросил осушенный пакет в сторону и подался вперед, локтями облокотившись на колени. — Ведьмы тоже существуют?!       — Да, — подтвердил Чу Ваньнин. — Но они умирающий вид и крайне опасны. Не водись с ними.       — Больно надо… А они реально на метлах летают в этих вот шляпах и сами зеленого цвета? Ну, как ведьма из «Волшебника в стране Оз»? Я ее так боялся в детстве!       — В школе ты был не самым прилежным учеником, верно? — вздохнув, поинтересовался Юйхэн и, сдавшись, сел рядом с Мо Жанем и приостановил свои «уроки».       — Да я толком не ходил в школу. Только в начальную, и то не до конца.       — Почему?       — Ты серьезно спрашиваешь? — фыркнул Мо Жань и повернулся к Юйхэну. — Думаешь, сын шлюхи-эмигрантки мог получить достойное образование? Я с детства только и делал, что работал. Благо, хоть писать, читать и считать научился.       Юйхэн смотрел на Мо Жаня своим непроницаемым взглядом и ничего не отвечал.       — Только не надо меня жалеть, — попросил Мо Жань и принялся перевязывать ослабший пояс на белоснежном халате, который Юйхэн оставил ему в ванной комнате. — Дерьмо случается.       — Как тебя зовут на самом деле? — неожиданно поинтересовался Юйхэн.       — А?       — Джо — это имя, которое ты используешь, чтобы не вызывать у окружающих затруднения. Но твоя мать, должно быть, дала тебе совершенно другое имя.       Мо Жань заколебался прежде, чем произнес:       — Мо Жань. По документам я Мо Вэйюй, но мама всегда звала меня А-Жанем.       — Мо Жань, — повторил Юйхэн так мягко, что опустошенное сердце Мо Жаня непривычно встрепенулось. — Ты знаешь, что означает твое имя в китайском языке?       — Нет.       — «Сжигая порок».       — …       — Имя, содержащее в себе не только красоту, но и предназначение. Твоя мать была мудрой женщиной.       Мо Жань рассмеялся, но в глазах его не были и тени улыбки.       — Скорее она была наивной фантазеркой. Ведь вместо того, чтобы «сжигать» порок, ее сын покорился ему. А как на самом деле зовут тебя? Ты ведь сам говорил при нашей первой встрече, что «Юйхэн» — это псевдоним.       — Ты можешь спокойно продолжить называть меня так.       — Могу, но я хочу знать твое настоящее имя. Это будет равноценный обмен.       Юйхэн наклонился к Мо Жаню так близко, что Мо Жань почувствовал легкий, но притягательный цветочный аромат, исходящий от него, и глядя ему прямо в глаза, произнес:       — Чу Ваньнин.       Мо Жань сглотнул и перевел взгляд на тонкие губы, сказавшие это.       — И что оно означает? — поинтересовался он, ощущая, как их дыхание смешивается.       Юйхэн — точнее, Чу Ваньнин, — на выдохе ответил:       — Ничего особенного, — и отстранился.