Элигея

--- Утро медленно вползло в квартиру Люцифера, заливая бледным светом хаотичный интерьер. Сам он сладко сопел, раскинувшись на диване, с которого во сне благополучно свалилась подушка. Рубашка и брюки, в которых он уснул, превратились в помятый комок ткани, а светлые волосы взъерошились в настоящее белобрысое гнездо, в котором безнадежно запуталась цепочка с яблочком. Его пробуждение было резким и физическим — он перекатился через край дивана и с глухим стуком приземлился на ковер. Но даже это не испортило настроения. Он не застонал, не потянулся, а подскочил на ноги, как заводная игрушка, с широкой, сияющей улыбкой. Свидание! Согласие! Шансы! Он рванул в душ, и через пятнадцать минут, пахнущий цитрусовым гелем, с начищенными до блеска зубами, он уже носился по квартире. На нем была старая футболка, а на голове — нелепая мягкая повязка с резиновой уточкой, отчаянно пытавшаяся удержать мокрые, непослушные кудри, чтобы они не лезли в лицо. Он не мог усидеть на месте. Энергия била через край. Взяв телефон, он снова и снова тыкал в быстрый вызов на имя «Сера. Судья 👩⚖️». Наконец, на том конце послышались гудки, а затем хриплый, полный сна и легкого раздражения голос: — Люцифер, я тебя предупреждаю, если у тебя снова... Он не дал ей договорить, прижав телефон к уху и почти крича в трубку, его голос звенел от неподдельного восторга: — СЕРЫЧ! Я СДЕЛАЛ ЭТО! У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ! ОН СКАЗАЛ «ДА»! У МЕНЯ ЕСТЬ ШАНСЫ! В трубке наступила тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием. Потом послышался глубокий, уставший вздох. — Во-первых, сбавь тон. У меня еще полчаса до будильника. Во-вторых, — и в ее голосе прокралась знакомая, сухая усмешка, — я никогда не сомневалась. Ну, или почти никогда. Рада за тебя, дурачок. Люцифер засмеялся, сгребал полотенце с дивана и принялся расхаживать по комнате, без умолку тараторя о вчерашнем вечере, о музыке, о взгляде Аластора и о том самом, решающем вопросе. Он был на седьмом небе, и сейчас ему нужен был только один человек, готовый выслушать его бесконечный, счастливый поток слов. И он его нашел. --- Поболтав с Сера и выслушав ее скептическое, но в глубине души одобрительное ворчание, Люцифер привел себя в более-менее человеческий вид и заказал доставку еды. Он знал, что у Аластора сегодня вторая смена, а значит, утренний визит в «Элегию» был лишен смысла. Мысль об этом вызывала странное чувство пустоты, но не портила общего настроения. Он рубился в приставку перед большим телевизором, фоном слушая обзоры на новые игры. Когда доставка прибыла, он устроился на диване с контейнером пасты с креветками и бутылкой колы. Вкус еды был знакомым и успокаивающим, но взгляд его снова и снова скользил к молчащему телефону. Мысли неумолимо возвращали его во вчерашний вечер. Тепло разлилось по щекам, а губы сами собой растянулись в глупую, блаженную улыбку. Он получил шанс. Теперь главное — не упустить. Но что делать дальше? Пригласить на еще одно свидание? А куда? Дарить снова цветы? Казалось, это уже слишком навязчиво. Он с шумом поставил контейнер на пол и с стоном рухнул лицом в подушку, пытаясь задавить лавину мыслей. Перевернувшись на спину, он схватил телефон и с жаром вбил в поиск самый позорный, отчаянный запрос: «как завести отношения с парнем если ты тоже парень». Интернет не стал источником великих откровений. Советы сводились к банальностям вроде «будь собой» и «общайшись». Но в этом хаосе чужих мнений он ухватился за две простые идеи: нужно узнавать Аластора лучше и нельзя быть тряпкой. Остаток дня он потратил на лихорадочные поиски новых мест для потенциальных свиданий — тихих выставок, джаз-баров, антикварных магазинов. А ближе к вечеру, когда силы и терпение иссякли, он просто надел худи, подъехал на такси до байка у ресторана, где сел на байк и поехал в кофейню. Он не строил планов, что скажет. Он просто хотел его увидеть. Дверь «Элегии» звякнула, возвещая его вход. Внутри было немноголюдно. Аластор стоял за стойкой, вытирая паром от кофемашины зеркальную поверхность. Он поднял взгляд. Увидев Люцифера, он не улыбнулся, но его строгое выражение лица смягчилось, а в глазах мелькнуло нечто, что можно было принять за легкое одобрение. — Вечер, — просто сказал Люцифер, подходя к стойке и пытаясь выглядеть непринужденно. Его сердце, предательски, застучало где-то в горле. Он был здесь. Следующий шаг начинался прямо сейчас. --- Люцифер сидел на высоком стуле у стойки, сжимая в коленях подошедший к закрытию «Элегии». Он молча наблюдал, как Аластор бесшумно перемещается по залу, протирая поверхности и расставляя всё по местам. Но сегодня что-то было не так. Вернее, всё было слишком правильно. Слишком безупречно. В движениях Аластора была привычная точность, но в них не было и тени той легкой, почти невидимой расслабленности, что появлялась в их прошлые встречи. Он казался отстраненным, почти ледяным. Люцифера начало съедать изнутри. Он перебирал в голове вчерашний вечер. Может, он что-то сделал не так? Слишком навязчиво себя вёл? А что, если тот самый «шанс» был всего лишь вежливой шуткой, а он, дурак, воспринял её всерьёз и теперь своим присутствием только раздражает? Пальцы в карманах худи сжались в кулаки, становясь холодными и влажными. — Всё... всё в порядке? — неуверенно проронил он, нарушая гнетущую тишину. Аластор на секунду остановился, но не обернулся. —Да, — коротко и сухо бросил он через плечо и скрылся в подсобном помещении. Вернувшись уже в своем вишнёвом пальто, он молча прошел к выходу. Люцифер, словно на автомате, последовал за ним. Процесс закрытия и путь к байку прошли в абсолютном, давящем молчании. Даже когда Аластор сел сзади, его руки, обхватившие талию Люцифера, казались менее ощутимыми, будто призрачными. Когда байк остановился у знакомого подъезда, и Аластор уже сделал шаг к двери, Люцифер не выдержал. Он сорвал с головы шлем и громко, почти отчаянно, крикнул ему вслед: — Постой! Аластор обернулся. Люцифер стоял, опустив голову, сжимая шлем так, что костяшки пальцев побелели. Волосы упали ему на лицо, скрывая выражение. — Прости! — слова полились из него быстрым, сбивчивым потоком. — Я не знаю, что сделал не так! Может, вчера всё испортил? Своими дурацкими шутками, своей навязчивостью? Или... или ты пошутил про шанс, а я просто не понял? Прости, что я такой... Он не успел договорить. Аластор, к его удивлению, сделал несколько шагов назад, к байку. Он наклонился, стараясь заглянуть в его скрытое волосами лицо. В его глазах, обычно таких нечитаемых, было редкое изумление. Он выдохнул, и его плечи слегка опустились. — Нет, — тихо, но твердо произнес Аластор. — Это мне следует извиниться за своё поведение сегодня. — Он мягко, кончиками пальцев, откинул мешающую прядь волос с лица Люцифера, позволяя тому увидеть его серьёзный, но уже не холодный взгляд. — Ты ни в чём не виноват. И слова о шансе... я не шучу о таких вещах. — Тогда в чём дело? — прошептал Люцифер, всё ещё не веря. Аластор отвел взгляд, его лицо снова омрачилось. —Сегодня утром... на радиостанции. Я столкнулся с одним... крайне неприятным знакомым. Он ведёт те самые гламурные телешоу, которые принято противопоставлять «скучному» интеллектуальному радио. Он позволил себе несколько нелестных замечаний в мой адрес и в адрес моего эфира. — Он замолчал, сжав губы. — Это глупо. Я знаю, что это глупо — позволять таким людям влиять на своё настроение. Но, увы, сегодня я не смог сохранить лицо. И я принёс это раздражение с собой. Прости. Люцифер слушал, широко раскрыв глаза. Всё оказалось не просто не его виной, а куда более... человечным. Этот всегда собранный, безупречный Аластор оказался уязвим к обычной, мелкой подлости. И вместо того чтобы злиться, Люцифер почувствовал странное облегчение и... тепло. Он видел не статую, а живого человека. --- Люцифер слушал, не перебивая, и когда Аластор закончил, он не стал сыпать советами или принижать его чувства. Вместо этого он просто тихо сказал: — Ты не обязан всегда держать всё в себе. Ты же человек. У всех есть слабости. И всем иногда нужно... выдохнуть. Пусть даже для этого нет подходящего момента. Это не повод носить всё в себе одному. Эти слова, такие простые и очевидные, прозвучали для Аластора как разрешение, которого он, сам того не осознавая, ждал. Они не ломали его стен, не требовали немедленного откровения. Они просто признавали его право не быть идеальным. В его груди, за ребрами, сердце сделало тихий, но резкий «бум», отозвавшись на эту неожиданную простоту и понимание. Он тепло улыбнулся, и на этот раз улыбка была не просто игрой мышц, а чем-то глубоким и настоящим. Он на мгновение прикрыл глаза, словно вбирая в себя эти слова. —Merci, Luci, — прошептал он, и в его бархатном голосе впервые за весь вечер снова появилось то самое, редкое тепло. (Спасибо, Люси) — Merci de comprendre. (Спасибо за понимание.) Он сделал шаг назад, к подъезду. —Bonne nuit. (Спокойной ночи.) — Сладких снов, — улыбнулся ему в ответ Люцифер, и в его глазах светилось облегчение и та самая, неподдельная забота, которую невозможно подделать. На этот раз Люцифер не стал ждать, пока дверь закроется. Он видел ответ в его глазах, слышал его в голосе. Он видел, как Аластор скрылся в подъезде, лишь тогда надел шлем, завел байк и, с новым, легким чувством в груди, рванул в ночь, оставляя за собой след из городского света и тишины. А Аластор, поднимаясь по лестнице, чувствовал, как каменная тяжесть на душе понемногу тает, сменяясь непривычным, но приятным теплом. Одиночество в его безупречной квартире вдруг перестало казаться таким безусловным.

***

--- Следующий день начался для Люцифера с непривычно бодрого подъема. Он открыл глаза за несколько минут до будильника, и в груди тут же вспорхнули те самые бабочки, напоминая о вчерашнем вечере. Казалось, одно удавшееся свидание зарядило его энергией на несколько дней вперед. Утренняя рутина — душ, чистка зубов, поиск менее помятой футболки — проходила под аккомпанемент легких, почти детских надежд. В голове сами собой строились планы: promised стрим, который он откладывал, и, главное, поиск идеального места для второго свидания. До этого он никогда так не запаривался над свиданиями. С Лилит, его бывшей девушкой, все было иначе. Их отношения длились три года, и ему казалось, что это навсегда. Она была статной, ослепительной блондинкой с внешностью модели и добрым, но взрывным характером. Она была хаосом — красивым, ярким, но непредсказуемым ураганом. А он был готов идти за этим ураганом куда угодно, пока однажды она не объявила, что его «недостаточно», и не ушла. Его мир тогда рухнул. Предательски разбитое сердце погрузилось в мрак депрессии, с которой он отчаянно боролся месяцами. Таблетки, еженедельные визиты к психологу, долгие разговоры с Сера... Сейчас, спустя время, острота боли притупилась. Визиты к врачу свелись к редким контрольным встречам раз в три месяца, а дозировка препаратов была сведена к минимуму. Но шрам остался. И теперь, заново чувствуя этот удвоенный, трепетный прилив не просто симпатии, а настоящей, взрослой привязанности в своем «починенном» сердце, он понимал — это нельзя упустить. Аластор был полной противоположностью Лилит. Он не был ярким ураганом. Он был скорее старинной, закрытой на семь замков книгой, томящейся на самой верхней полке. Каждая глава, каждая строчка в нем была скрыта от посторонних, и от этого тянуло прочесть его еще сильнее. И если Аластор сам приоткрыл первую страницу, дав ему шанс, Люцифер сделает все, чтобы не уронить это доверие. Груз прошлого опыта и привычная тревожность шли за ним по пятам, шепча сомнения. Но теперь у него была Сера, его личный стойкий оловянный солдатик, которая не позволит ему снова провалиться в пучину отчаяния. И было это новое, хрупкое, но такое сильное чувство — надежда на то, что его починенное сердце сможет биться в унисон с другим, таким же сложным и пока еще загадочным. --- Дневной стрим Люцифера выдался на удивление энергичным. Он сидел перед камерой в своей студии, освещенный мягким светом, и на его лице играла хитрая, довольная улыбка. Подписчики, привыкшие к его ночным эфирам, засыпали чат вопросами. «Где пропадал?», «Что за таинственные дела?» Люцифер только загадочно ухмылялся, поправляя наушник. —Занят был, ребята. Очень важными делами. Но настоящий взрыв случился, когда один из донатеров в шутку предложил ему пожениться. Люцифер рассмеялся, добро и открыто, и помахал рукой. —Сорян, народ, но моё сердечко уже занято. Чат взорвался. Сообщения понеслись со скоростью света. Все помнили его долгий уход в себя после расставания с Лилит, его грустные песни и подавленное состояние. И вот — заявление! Кто этот загадочный незнакомец? Чат требовал ответов. Но Люцифер лишь качал головой, его глаза сияли. —Это секрет. Расскажу всё, когда будет можно. Обещаю. Остаток стрима прошел в более спокойном ключе: он посмотрел пару серий аниме по рекомендациям подписчиков, затем взял акустическую гитару и сыграл несколько старых, черновых демок. Прощаясь, он чувствовал приятную усталость и легкую гордость — он поделился частичкой своего счастья, но сохранил самое сокровенное. Он с облегчением выдохнул, посмотрел на время и ахнул. Он опаздывал! Схватив ключи, он пулей вылетел из дома и помчался к «Элегии» на своем байке, проклиная красные светофоры. С сияющим лицом он ворвался в кофейню, но его встретил не бархатный баритон, а низкий, ровный голос Вэгги. Девушка с повязкой на глазу холодно посмотрела на него. —Его сегодня нет. — А... а где он? — выдохнул Люцифер, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. — Не в курсе. Отпуск, наверное, — пожала она плечами, возвращаясь к своим делам. Разочарование ударило по Люциферу с такой силой, что он физически отшатнулся. Он молча развернулся и вышел на улицу, тяжело опустившись на сиденье своего байка. В голове зароились тревожные мысли. Написать? Спросить, где он? Но не будет ли это выглядеть как навязчивость? Вдруг Аластор просто занят и его побеспокоят? Он сидел так несколько минут, сжимая в руках шлем, словно это якорь в море его сомнений. В конце концов, он с силой тряхнул головой, словно отгоняя мух, с решительным видом надел шлем и завел мотор. Сегодня он не будет ничего писать. Он поедет домой. Но тихая, ноющая тревога, словно холодный комок, осталась сидеть у него под ложечкой, отравляя радость прошедшего дня. --- Звук мотора байка Люцифера растаял в отдалении, слившись с городским гулом. Почти сразу же из-за двери в подсобное помещение вышел Аластор. Он был в своем обычном костюме, безупречный и спокойный, словно и не прятался все это время. Его взгляд встретился с взглядом Вэгги. Она стояла, скрестив руки на груди, и ее единственный видимый глаз смотрел на него с нескрываемым скепсисом. Бровь поднялась в немом, но красноречивом вопросе. — Я больше не буду покрывать тебя перед клиентами, — заявила она ровным, низким голосом. — Не понимаю этой игры. Почему бы просто не сказать ему, что у тебя выходной? Аластор позволил себе загадочную, чуть заметную улыбку. —Merci pour ton assistance, Vaggie, — поблагодарил он, и в его голосе не было и тени раскаяния. (Спасибо за помощь, Вэгги) — C'était nécessaire. (Это было необходимо) — Это похоже на издевательство над влюбленным щенком, — парировала Вэгги, разворачиваясь к стойке и с силой приняясь протирать уже сияющую поверхность. — Он выглядел... разбитым. Аластор тихо хмыкнул, поправляя манжет. —Я не переступлю черту. А ему... не повредит проявить немного больше настойчивости. Или, по крайней мере, задать прямой вопрос по телефону. Он коротко кивнул ей. —Bonne soirée. (Хорошего вечера) И, повернувшись, вышел из кофейни, оставив Вэгги ворчать что-то себе под нос о «нездоровых психологических экспериментах». Аластор же ступал по вечернему тротуару с легкой, почти невесомой улыбкой. Его маленький тест был запущен. Теперь он ждал, какой будет реакция. Сделает ли Люцифер следующий шаг сам или отступит, испугавшись мнимого отказа? Ответ на этот вопрос интересовал Аластора куда больше, чем любая предсказуемая вежливость.