Пак и Хан

Допрос Енджуна, хоть и не занял много времени, все равно отнял какое-то его количество. Распрощавшись с Юнхо и покинув пределы сизо, Сонхун решает, глянув на время, что найти Субина гораздо важнее для него сейчас, чем писать Сону, поэтому он посылает ему автоматическое сообщение о том, что свяжется с ним ближе к ночи и, если тот все еще не будет спать, то есть вероятность, что они встретятся. Ответ Сонхуна не волнует, поэтому, не дождавшись его, Пак мысленно прикидывает ближайший маршрут до его излюбленного кладбища, попутно намечая у себя в голове еще одну точку, в которую стоило бы заехать. Он не самый хороший человек, это правда, но иногда все же ему нужно напоминать себе о том, что он не бездушная машина, созданная исключительно для разрушения. Иногда у Сонхуна просыпается и совесть. Ну, точнее то, что от нее осталось. Крошечные, практически раздробленные в труху, чистые отголоски, крепко цепляющиеся за остатки мало-мальски человеческих чувств. Вообще, Сонхун не показал этого, но, когда Енджун озвучил местоположение Субина, Пак был совсем немного удивлен. Приятно удивлен, на самом деле. Он находится на кладбище чуть ли не каждый день и по ветхому деревянному мосту, держащемуся лишь за счет бетонной опоры, проезжал не раз и даже не два. Оказывается, все это время оба Чхве были совсем рядом, а Сонхун и не подозревал об этом. С одной стороны, это хорошо, потому что не пришлось переться за этим придурком на другой конец города или вообще страны, с другой плохо, ведь никогда не знаешь, когда именно тебя предадут и кто это будет. Стоит снова насторожиться насчет всего того, что творится вокруг. Особенно сейчас, когда Джейк мертв, а какая-то падаль посмела ранить его брата. В итоге, на все про все Сонхуну потребовалось около получаса. За это время он успел забрать все, что хотел и даже просмотреть ответ Сону. Там, конечно, не было ничего особенного, кроме «будь осторожен, когда ездишь ночью, хен!», но Пак все равно невольно выдохнул, прочитав всего одну жалкую строчку. Когда он подъезжал к кладбищу, фонарь возле моста, который обычно хорошо освещал его, несколько раз моргнул, погас, а затем снова загорелся. Напрягшись в плечах, Сонхун снижает скорость до минимума и, с грохотом проехав по мосту, останавливается в паре метрах от него, паркуясь, как обычно, на приплюснутой, пожухлой траве, вместо гравированной дорожки или небольшой парковки, сделанных специально для редких посетителей этого жуткого места. Он впервые оставляет машину одну на довольно долгое время, поэтому на всякий случай цепляет на пояс две кобуры, в которые вставляет пистолет, берет в одну руку револьвер, а в другую увесистый пакет, открывает дверь и, выдохнув клубы пара, щелкает кнопку на ключах, надеясь, что сигнализация внезапно не сработает. Он на кладбище один, но всегда нужно быть бдительным. Особенно Сонхуну. Особенно сейчас. На улице было тихо. Это и не удивительно, но у Пака все равно невольно прошелся холодок по спине. Днем кладбище выглядит совершенно по-иному, нежели ночью. Свет фар отразился от могильных плит всего на мгновение, но этого хватило, чтобы перед Паком нарисовалась картина мертвого места, в котором даже птицы не смели шелохнуться, сидя на своих ветках и безмолвно наблюдая за единственным живым, осмелившимся ступить на границу с мертвым царством в такое время. Сонхун был на грани жизни и смерти. Его не пугают такие вещи. Просто становится слегка не по себе. В голове невольно возникает силуэт Джейка, из-за чего Паку приходится зажмуриться и тряхнуть головой, отгоняя ненужные мысли. Не стоит сейчас думать о друге. Это только навредит. К основанию моста спуска не было. Он и не нужен, ведь кому в здравом уме захочется спуститься вглубь ямы, холм которой напрочь забит разлагающимися в гробах телами и костями. Никому. Только, видимо, Субину, у которого просто нет иного выбора, кроме как сосуществовать среди безмолвных соседей, и Сонхуну, но у него просто есть дело к Чхве, а значит не он тут самый больной на голову. Внизу пахло землей, сыростью и грязным мусором. Оглядевшись, Пак прищуривается и замечает несколько старых пакетов с отходами различного содержания. Кислый запах проникает все глубже и глубже с каждым неровным вдохом. Сонхуну уже хочется развернуться, поехать домой и принять душ. Ему уже неприятно здесь находиться, а ведь он спокойно мог существовать и в условиях гораздо хуже. Хотя, наверное, кровь людей не так страшна, как на первый взгляд может показаться. Она пресная и отдает железом. Ее запах Сонхуну гораздо привычнее, чем аромат жизни помойной крысы. Мерзость. Пристанище Субина было найти легче легкого. Сонхун даже не предполагал, что тот так хорошо сможет спрятаться на виду. Казалось, в бетонное основание просто встроили дверь и в этом не было ничего особенного, но кому в здравом уме понадобилось бы делать помещение рядом с могилами? Да уж, в прошлом оба Чхве хотя бы жили в квартире. Туда заходить было куда приятнее. И совсем не важно, что Сонхун был там всего раз. Одного раза хватило, чтобы понять, что лучше, чем то место — этим двоим в жизни не найти. Плевать. Это все отголоски прошлого. Не время предаваться воспоминаниям. Подойдя к ничем не примечательной, потрепанной белой двери с какими-то граффити, Сонхун стучится всего раз и ждет около семнадцати секунд, прежде чем расслышать в мертвой тишине едва слышимое копошение и топот босых ног по бетонному полу. Открыв дверь, Субин даже не вздрагивает, когда ему в лоб упирается дуло пистолета, а в руки отдается странный, теплый на ощупь пакет. — Если там чья-то голова, лучше скажи сразу, — хрипло смеется Чхве, пальцем слегка надавливая на курок, чтобы Сонхун опустил тот. Пак опускает, но подмечает про себя, что он даже веса чужой ладони не почувствовал. — Не голова, — сделав короткую паузу, отвечает Сонхун, — разве что рыбья, я не разбираюсь. — О, — услышав о рыбе, уголки губ Субина чуть приподнимаются, — проходи. Пристанище Чхве Сонхуна не интересовало вообще от слова совсем, в отличие от самого парня. Да уж, тяжела жизнь бывшего наркодилера, тут уж ничего не скажешь. С трудом поставив принесенный пакет на ветхий стол, Субин устало вздыхает, поворачиваясь к ночному гостю, а Пак хмурится, подмечая про себя, что Чхве выглядит ужасно болезненным. Бывшие блондинистые волосы давно уже вернули себе естественный цвет, а длина не раз была обкоцана каким-то явно тупым ножом, потому что была не равномерной; Субин очень сильно исхудал, его лицо вытянулось, а щеки впали, глаза были будто бы потухшими и безжизненными, а синяки под ними с целую Мариинскую впадину. Сонхун так же замечает несколько фиолетово-красных борозд на шее, глубокие царапины и порезы на руках и перебинтованную лодыжку. В целом, Чхве своим внешним видом ничем не отличался от вот-вот отбросившего коньки бомжа. Не то, чтобы Сонхун ожидал чего-то другого, просто в последний раз он его видел, когда они с Енджуном могли позволить себе буквально все, что хотели, а теперь одному Субину приходится сводить концы с концами. Сделка, что уж тут поделаешь. — Ты просто так сюда пришел? — Субин медленно осматривает Пака снизу-вверх и понимает, что даже при сильном желании, он не может предложить ему место, куда присесть. Едва ли такой человек, как Пак Сонхун, не побрезгует примоститься на тонкий, грязный матрас, принести сюда который чуть ли не стоило Субину своей целой, жалкой жизни. — Нет, — все-же пройдя вглубь тускло освещенного помещения, Сонхун осматривается, подмечая, что, хотя оно выглядит убого и пошарпано, здесь есть все самое необходимое. Остатки кухонного гарнитура, а именно несколько скрепленных между собой, разномастных тумб тянулись по двум стенам и углу. С одной стороны это был вроде как стол, на котором лежала гора каких-то непонятных бумаг, колб и еще всякой разной лабуды, к которой Пак не захотел даже присматриваться, а с другой стороны была целая химическая лаборатория со всевозможными инструментами и химикатами, запечатанными в банки и подписанными таким почерком, чтобы его смог понять лишь Субин, — что это? — М? — Субин проследил за взглядом Сонхуна и нервно хмыкнул, — остатки навыков из прошлой жизни, — совсем тихо и устало смеется он, — что-то вроде духов. Хочешь понюхать? Тишина длится секунды три. — Давай. Наркодилер заделался в нищенские парфюмеры? Звучит как идея для артхаусного кино, смысл которого Сонхун не поймет, даже если посмотрит раз двадцать. С опаской он подходит к одной из тумб, на которой в колбе стояло вещество чуть голубоватого цвета и ждет, пока Субин открепит от него несколько трубок. — Не претендую на что-то стоящее, — вновь смеется Субин, — но сидеть совсем без дела я не могу, — перелив содержимое в колбу поменьше, Чхве подносит ту к Сонхуну и одним легким движением проводит той немного дальше носа Пака, — ну как? На лице Сонхуна не дрогнул ни единый мускул, но он был приятно удивлен. На самом деле, то, что он сейчас почувствовал, было раз в десять лучше, чем все то, что он слышал в специализированных парфюмерных магазинах. Почему он не мог заняться этой ерундой раньше? Обязательно надо было играть с судьбой в рулетку и повстречать такого, как он, чтобы наконец найти себя? Что Енджун, что Субин — два сапога пара. Круглые идиоты, по другому их не назвать. — У меня к тебе дело, — топорно улыбнувшись и сделав вид, что его не задел факт игнорирования вопроса, Субин коротко кивает, отставляя драгоценную колбу обратно на тумбу, — помнишь ту формулу, что вы придумали? — Ту, из-за которой ты явился по нашу душу? — зачем-то уточняет Чхве. — Да. — Конечно, — моментальный ответ, — это было золотое время, — пауза. Легкий смех, — пока не появился ты. — Сочту за комплимент, — сухо отвечает Пак, — вы сами ее создали? — Я, — поправляет его Субин, — я ее создал. А что? — Есть комп? — Субин качает головой, — Ноут? Что-нибудь из техники? — Микроволновка, которая сгорела вчера, — Сонхун раздраженно вздыхает, — извини? — Субин улыбается, искренне наслаждаясь тем, что выводит Пака на эмоции, — Каким способом он у меня должен был появиться? С неба упасть? — Я сейчас вернусь. — Ладно. Забрав из машины планшет, Сонхун возвращается в помойку, где живет Субин и неожиданно для себя подмечает, что все те три минуты, пока он отходил, Чхве даже с места не сдвигался. Многозначительно покосившись на пакет, Пак недовольно цыкает. — Там еда. — Я в курсе, — сипло отвечает Субин. — И что не так? — Оставлю до лучших времен, — отмахивается Чхве, — я не ел нормально последние четыре дня, меня стошнит, если я съем это сейчас, — пауза, — не хотелось бы переводить продукты, — пожимает он плечами, — ну, ты понимаешь, ко мне не так часто наведываются с благими намерениями. — Душили тебя поэтому? — Субин застывает с нисходящей едва заметной улыбкой. И не отвечает на вопрос. Потому что в этом случае Паку ответ и не требовался. Он просто хотел убедиться, что Субин действительно живет, как животное. — Что тебе надо, Пак Сонхун? — неожиданно нетерпеливо спрашивает Чхве. — Помощь, — Субин застывает, переводя взгляд с Сонхуна на открывающийся файл в планшете, — моего друга убили, — эта информация впечатления на Чхве не произвела, — и в его крови обнаружили наркотик, — а вот это уже заставило слегка занервничать, — та же дрянь, что ты сделал в прошлом. — Хм, — забрав из рук Сонхуна устройство, Субин очень долго и тщательно всматривается в одному ему понятные химические формулы, в конце концов качая головой, — не та же, — Сонхун хмурится, — очень похожа, не спорю, но вот тут, — показав на какой-то странный символ, Чхве продолжает, — другая реакция, я от нее отказался, потому что так она остается в теле дольше, — Субин издает удовлетворенный звук, отдаленно напоминающий мурчание, — моя исчезает через двадцать четыре часа, — отдав планшет в руки его владельца, Субин вновь жмет плечами, — так что я тут ни при чем. И я таким больше не занимаюсь, — Сонхун знает. И не понимает, зачем он ему это говорит. Что бы убедить? Пак и так все прекрасно видит, он не тупой, — как ты меня нашел? — Навестил твоего бойфренда. — Что..? Сонхун неосознанно выгибает бровь, когда Субин отшатывается от него, как от смерти, и хватается за пошарпанный, гуляющий стол, прижимая ладонь к голове. Часто задышав, Субин бормочет что-то невнятное себе под нос, но Сонхуну слишком плевать, чтобы вслушиваться в бредни умирающего попугая-неразлучника. — Как…как он..? — Живой, — скучающе отвечает Пак, — пока что. Пару ребер у него сломано и, кажется, недавно его нехило так приложили головой об что-то, но держится молодцом, — Сонхун смотрит в планшет, пробегаясь глазами по делу Джейка, поэтому совершенно не замечает того, как лицо Субина становится еще бледнее и перекашивается от невозможности совладать с собственными эмоциями, — по крайней мере, у него хватило сил угрожать мне смертью. — За что? — Я угрожал убить тебя, если он не скажет, где ты находишься, — Сонхун поднимает глаза и тут же натыкается на острие ножа, которое через мгновение прижимается к его горлу. Пак устало вздыхает, доставая пистолет из кобуры и прижимая тот к виску Чхве, — что у вас за реакция такая? — усмехается он, — Как там говорится? Муж и жена — одна сатана? Даже в разлуке перенимаете привычки друг друга? — Прекрати, — хрипит Субин, а Сонхун замечает, как неестественно увлажнились его глаза, — хватит этих издевок. Ты и сам все прекрасно знаешь, — Пак угукает, — не смей проецировать свою боль на других. То, что у тебя умер друг, не дает тебе ни одного права говорить о Енджуне при мне в таком тоне, — Субин делает паузу, в которую, как кажется Сонхуну, перестает дышать, — если бы не ты, мы бы до сих пор были вместе. — И сдохли бы в один день, — добавляет Пак, чувствуя, как острие глубже врезается в кожу. Тяжело сглотнув, Сонхун кладет палец на курок, но Субин даже не дергается. — Я бы лучше умер вместе с ним, чем жить сейчас вот так. Ты не знаешь, насколько мне больно. — Догадываюсь, — Субин хмурится, — убери нож, — пауза, — или я выстрелю. — Меня должно было это напугать? — Да, потому что следующим моим шагом будет приволочь твое тело Енджуну, — задрожав от гнева, Субин все-таки отступает, — Субин, — упомянутый не отвечает. Уронив нож на холодный бетон, он закрывает лицо руками и приседает на корточки, едва сдерживая слезы, — я знаю, что ты попросишь взамен, поэтому скажу сразу. Если согласишься помочь мне, могу попробовать организовать вам встречу, — тело на полу замирает, — один раз. — Что надо сделать? — резко подняв голову, с вызовом спрашивает Чхве. — Так ты согласен? — Да, — твердый ответ, — что надо сделать?