Пак и Хан

Отвезя Тэсана домой, Сонхун убедился в том, что мелкий запомнил все наставления Принца и не собирается пренебрегать полученными лекарствами, после чего ушел к себе в комнату и не выходил оттуда несколько часов. Пока Сонхун, видимо, спал, Тэсан набил желудок вот-вот просрочившимся йогуртом, кое-как добрался до своей комнаты на втором этаже, а потом сорок минут переписывался с Джэхеном насчет того, что Мен приедет к нему, как только хен уйдет из дома. Тэсан, правда, не совсем понял, почему он не может приехать раньше, но Джэхен сказал, что ему все еще неловко за то, что случилось в больнице и он вряд ли сможет смотреть Сонхуну в глаза после такого. Смешной. Вот о чем подумал Хан, когда прочитал такое нелепое, забавное оправдание. Что ж, по крайней мере его не игнорируют и не пытаются сбросить все на ошибку из-за помутненного рассудка. Неужели ледяная глыба, зовущая себя «Мен Джэхен» наконец оттаяла к нему? Было бы круто. Тэсану будет во много раз спокойнее, если он прекратит переживать по мелочам и перестанет пытаться подгадывать удобный момент, когда ему можно будет даже мимолетно коснуться Джэхена. Он уже ждет не дождется, когда тот приедет к нему. Тэсан, конечно, мог бы и сам наведаться к Джэхену, но его мать явно будет против этого. В смысле, его нахождения у них дома. Он не совсем может понять этой логики. Если Джэхен сбегает к нему — ладно, но если вдруг Тэсан окажется даже на территории читы Мен — все, беда, надо гнать взашей. Впрочем, ладно, нет никакого желания сейчас думать о том, что творится в голове у родителей Джэхена. Тэсану бы понять, что в голове у самого парня. Солнце только-только близилось к своему пику на небе, когда Тэсан, валяющийся у себя на кровати, почувствовал, как его веки то и дело норовят закрыться. Хан убирает телефон и поворачивается на бок, уже практически смирившись с тем, что после больницы ему нужно будет восстанавливать выносливость посредством долгого сна, но уснуть толком у подростка не получается. Он проваливается в беспокойную дремоту и просыпается с дикой головной болью от того, что дверь его комнаты открывается и на пороге показывается Сонхун. Еще совсем недавно он выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок, а уже сейчас, снова в своем неизменном костюме, стоял на пороге комнаты младшего брата и его черные глаза практически вернули утраченную ясность. Почувствовав покалывание в боку, Тэсан кое-как поднимается на кровати и, протерев глаза, зевает, прежде чем повернуться к открывшейся двери и хриплым, после сна голосом позвать брата: — Хен? — У меня есть лишние два часа, — Тэсан угукает, все еще не совсем понимая, для чего старший говорит это все, — собирайся. Даже несмотря на то, что Тэсан только-только проснулся, а его голова раскалывалась, он все равно решил озвучить свое предположение о том, куда они поедут. — Стрелять? — Хм, — Сонхун не удерживается от дерганной усмешки, — да. — Сейчас спущусь. Дальнейших временных рамок не последовало, что слегка насторожило Тэсана, но от этой мысли его отвлекла новая вспышка головной боли и он забыл об этом аспекте, как только вылез из кровати и, потянувшись, взъерошил себя по волосам. Хлопок двери показался подростку чуть ли не оглушительным, даже чрезмерно встревоженным. Стоя посреди комнаты, Тэсан какое-то время пытается прийти в себя, надеясь, что у него получится это так же блестяще, как и у брата, но головная боль все не проходила, поэтому, тяжело вздохну, он выпил обезболивающее, проверил, не просочилась ли кровь на бинты, переодел толстовку и спустился вниз. Медленнее, чем обычно, но все же спустился. Завязав шнурки на кедах, Тэсан вспоминает о том, что переписывался с Джэхеном до того, как уснул. Вытащив мобильник из кармана, он видит несколько коротких сообщений: «ты уснул, да?» «напиши как проснешься» «если хочешь, конечно» Тэсан хотел. Но не стал писать Мену, поскольку знал, что, если сделает это, то застрянет минимум на полчаса. Ему нравилось дразнить Джэхена, даже не видя его. Несмотря на то, что он видел лишь буквы, даже по ним Хан прекрасно мог понять, когда парню неловко, а когда он смущается. Забавно. Убрав телефон в задний карман, Тэсан выходит из дома и сразу же, сделав несколько шагов, залезает в машину хена, на свое излюбленное место на переднем сиденье. Хлопает дверца. Машина трогается с места. Тэсан все еще был слегка сонным, но вмиг проснулся, когда, спустя некоторое время, разглядел вдалеке уже знакомые очертания горизонта и пустое, практически мертвое поле. Сев прямо, он прислоняется к окну вплотную. Вечер только-только начинался, поэтому небо окрасилось в ярко-оранжевый, с розовыми переливами цвета, вызывая в груди у подростка необъяснимый трепет. Как давно он мечтал наконец вновь ощутить пистолет у себя в руке? Кажется, все те дни, что он провел в больнице, за исключением тех моментов, когда к нему приходил Джэхен. От предстоящей стрельбы у Хана аж желваки заиграли и по внутренней стороне ладоней прошелся настоящий зуд. — Сядь ровно, — голос Сонхуна, прозвучавший со спины, вывел Тэсана из некоего подобия транса и вернул в реальность, где он еще не на полигоне с пушкой в руке, а в машине, рядом с братом. Замешкавшись на мгновение, Хан все-таки следует указанию старшего и садится нормально, не забыв при этом горестно вздохнуть. Он ничего не может поделать с этой детской радостью, вызванной предстоящим нахождением на стрельбище. Тэсан думал о возможности пострелять слишком долго и теперь ему трудно удержаться от того, чтобы хотя бы одним глазком еще раз взглянуть в окно и почувствовать прошедшую по телу дрожь, когда его хен сворачивает с дороги и выключает фары, ознаменовывая, наконец, долгожданную остановку. Тэсан выходит из машины первый. Холодный, разгульный ветер тут же бьет в лицо и на секунду, всего одну жалкую секунду, Хана посетила мысль о том, что, если ветер будет слишком сильный, пуля может неосознанно сменить свою траекторию и задеть не мишени, а, например, кого-то из них. Тряхнув головой, подросток отгоняет эту мысль. Она слишком бредовая. Наверное, он просто не до конца проснулся, раз его голову посещают подобные глупости. — Хен, — зовет младший, когда Сонхун выходит из машины и тянется к кобуре, доставая собственный револьвер. Ответом ему служит короткий кивок головы, — сколько я могу стрелять? — Час, — тут же отвечает Пак, — без перерыва. Если бы Тэсан был не братом Сонхуна, он бы ужаснулся. Но его брат наемный убийца и вместо страха Тэсан почувствовал лишь волнение. Наконец он сможет снова проверить себя на прочность. Как он и хотел. Отдав пистолет мелкому, Сонхун снимает с себя пиджак, закатывает рукава и, пропустив пятерню через волосы, уходит к мишеням, чтобы сменить те. Оставшись один на один с оружием, забравшее бесчисленное количество жизней, Тэсан проваливается в глубины собственного сознания, а револьвер снова кажется ужасно тяжелым, холодным и неподходящим для него. Рассмотрев пушку поближе, Тэсан примерно вспоминает, как правильно держать ту, и, подняв руки на уровень глаз, прицеливается в никуда. Выстрела не следует, потому что Сонхун не давал такой команды. Хан щурится, рассматривая пропадающие в темноте верхушки деревьев, чуть сдвигает обзор и так уж выходит, что его целью становится хен. Замерев на мгновение, Тэсан тут же отводит ствол от брата и качает головой. Сама мысль о том, что он случайно попадет в Сонхуна заставила Тэсана тяжело сглотнуть, ощутив ком в горле. Это все свежий воздух так на него влияет. Точно он. Сонхун возвращается, когда Тэсана практически начала мучать совесть за то, что он, хоть и неосознанно, направил пистолет на своего хена. Не ответив на вопрос может ли он теперь стрелять, Сонхун вдруг зачем-то подходит к брату и, взяв его за руки, что крепко сжимали револьвер, поднимает на уровень своего плеча, упираясь в то дулом. Тэсана прошибает холодный пот, когда он понимает, что хен видел его ошибку. — Сюда, — холодно отвечает Пак и резко ведет руки брата вниз. Теперь дуло упиралось ему в бок, — и сюда. Так не убьешь. — Хен, я не специально… Сонхун молчит около минуты, за которую Тэсан успел миллион раз пожалеть о том, что поддался соблазну и самостоятельно стал выбирать цель для выстрела. — Выстрелишь в голову — убьешь, — Хан не сдерживает судорожного вздоха, — плечо или живот. Так я не умру. — Хен… Отпустив ладони брата, Сонхун делает пару шагов назад и в сторону, открывая Тэсану вид на чернеющий горизонт и едва различимые впереди мишени. — У тебя час. Кажется, Сонхун облажался. Впервые в жизни он может признаться в этом хотя бы себе. Он слишком надолго оставил мелкого одного и теперь пожинает плоды своей безответственности. У Тэсана слишком ярко горят глаза, когда он жмет на курок. Самое хуевое, что он попадает с первого раза и тут же поворачивается на него, словно ожидает какой-то похвалы. Сонхун продолжает сверлить его нечитаемым взглядом, пока в голове прокручивается недавний диалог с Субином. Ники и Сону. Пак не совсем может понять, что означает «дружба» для Тэсана, потому что для него это слово всегда было чем-то инородным, чем-то незнакомым и слишком банальным. Джэхен так же важен для мелкого, как для него Джейк, но эти двое…Сонхун не понимает. Наверное, для подростков нормально скапливаться в кучи по интересам. Так что, возможно, если Тэсан узнает, что его друзья все это время водили его за нос, не сильно расстроится. Но сейчас не время говорить об этом. Для начала Сонхуну надо убедиться, что они действительно за одно и работают на тех же людей, что и он. Если это так, Сонхун сделает с ними ровно то же, что они сделали с Джейком. По крайней мере, с одним из них. К кое-кому у него закралась личная неприязнь и для игры с ним ему потребуется никто иной, как Король. Пока Тэсан был занят тем, что промахивался и попадал по мишеням через раз, смешно морща нос от порохового, едва ощутимого запаха, Сонхун отошел чуть подальше, чтобы набрать Короля. Трубку парень снял практически сразу, правда вот его голос был странный, как будто он чем-то занят. Сонхуну даже гадать не надо было, чтобы понять, чем именно может заниматься этот отбитый на голову и головы ублюдок. — Нужно сделать две вещи, — Король, оторвавшись от своего сверхважного и интересного дела, заинтересованно мычит, — избавиться от трупа того пацана, — в ответ короткое «угу», — и поймать кое-кого. — А я тебе зачем нужен? — Эта голова тебе понравится, — Пак не удерживается от стальной усмешки. — О как, — Король издает звук, отдаленно напоминающий мычание, — могу я отрезать ему голову, пока он будет еще жив? — Вряд ли, — на том конце Сонхун слышит вздох, полный вселенского разочарования, — но посмотрим. — Интригуешь, Агент Злобный Член, — Сонхун молчит, — ладно-ладно, не злись. Когда я тебе нужен? — Сегодня? — оглянувшись на Тэсана, Сонхун некоторое время наблюдает за тем, как его брат, позабыв, кажется, о том, что он все еще здесь, делает три последовательных выстрела и попадает. На мгновение, из-за сильного порыва ветра, Сонхун щурится и ему кажется, что он видит не Тэсана, а семнадцатилетнего себя. Та же поза, тот же огонь в глазах, та же вот-вот нарисовавшаяся на лице улыбка, полная азарта. Он даже дышит через раз так же, как Сонхун. Это плохо, — Да, — Сонхун вздыхает, — сегодня. Через несколько часов. — Маякни, как будешь подъезжать. Скажу своим девочкам, что отправляюсь на поле боя. До связи. Диалог заканчивается, а у Тэсана остается еще ровно двадцать три минуты на то, чтобы, игнорируя дрожь в пальцах, опустошить обойму, с чем он успешно справляется уже через несколько секунд. Задыхаясь от выброса адреналина в крови, Тэсан едва ли не роняет револьвер из рук, но успевает спохватиться и сжать пальцы покрепче. Приятное головокружение и дрожь по всему телу дают понять, что эта тренировка прошла куда успешнее, чем до этого. Он поворачивается на брата и натыкается на его оценивающий взгляд, по которому Хану трудно понять, о чем именно он думает. Вместо того, чтобы спросить справился ли он, Тэсан на деревянных ногах подходит к старшему и, передав пистолет ему, спрашивает совсем другое: — Можно еще? — его голос хрипит от напряжения, скопившегося в горле. Закашлявшись на секунду, Тэсан вбирает в легкие побольше воздуха и цыкает, когда вдруг в боку сильно колет, практически выбивая землю из-под ног. — Нет, — Тэсан неосознанно ахает, когда Сонхун убирает пистолет обратно в кобуру. Дезориентированный от неожиданности, Хан оставляет свой взгляд на револьвере и практически тянется к нему, но быстро ловит себя на этой мысли и останавливается, когда хен продолжает, — на сегодня достаточно. Приходи в себя и забирайся в машину. — Уже? — у подростка не получилось скрыть разочарование в голосе. Сонхун собирался надеть пиджак, но, услышав вопрос, замирает, практически незаметно хмыкает и треплет младшего брата по голове. — Да. Делать было нечего. Как бы сильно Тэсану не хотелось пострелять еще, слово брата для него закон. Поэтому, стиснув зубы и проигнорировав горький осадок, осевший на легких и сжавший их до микроскопических размеров, Тэсан шумно выдыхает и направляется к машине. Забравшись на свое место, подросток откидывается на сиденье и поворачивает голову к окну, наблюдая за тем, как Сонхун отходит к мишеням, и его темная фигура пропадает во мраке. Вернувшись всего через несколько секунд, Пак застегивает пиджак на одну пуговицу и садится рядом, включая зажигание. Фары освещают пустое поле впереди, и они выезжают на дорогу, начиная двигаться в сторону дома, когда Тэсан, не выдержав тишины, решается первым открыть рот: — Я же стал лучше, чем в прошлый раз? Сонхун отвечает, даже не раздумывая. — Да. Хоть хен и не хвалил его, он все же согласился с тем, что Тэсан стал лучше. Внезапно, но это обрадовало подростка больше, чем он думал. — Когда мы в следующий раз сюда приедем? Вопрос был совершенно обычный, вот только Сонхун почему-то нахмурился и, сжав пальцы на руле, неопределенно мотнул головой, словно не хотел отвечать. — Хен? — подгоняет его Тэсан. — Через пару дней, — пауза, — или недель, — еще одна. Чуть дольше предыдущей, — как получится. Больше Тэсан не стал ничего спрашивать и до дома они доехали в тяжелом молчании, об которое, казалось, можно было порезаться. Тэсан не знает, что на уме у его брата, но, наверное, ему снова придется уехать, раз он ответил так неопределенно. Что ж, Тэсан знал, что хен не сможет остаться с ним надолго, но надеялся, что они побудут вместе хотя бы день, а не какие-то жалкие полдня. Это удручает. — Тэсан, — упомянутый останавливается у самого порога, так и не решаясь открыть дверь. Оглянувшись на хена, он кивает, давая понять, что слушает, — я меняю одно правило, — потрясение, которое испытал Хан, было чем-то отдаленно похоже на шок, когда он понял, что тоже нравится Джэхену. Так же неожиданно разлилось тепло внутри живота, — можешь звонить, когда хочешь. — Правда? — неверяще выдает парень. — Да, — пауза, — не забывай пить лекарства. Я поехал. — А…хен! — окликает его Тэсан и Сонхун останавливается, давая понять, что слушает, — Когда ты вернешься? Ответа нет минуты две. — Когда посчитаю нужным. Наблюдая за тем, как его хен садится в машину и, развернувшись, уезжает в направлении базы Принца, Короля и Субина, Тэсан на секунду перестает дышать. Может…может случилось что-то серьезное? Его хен едва смог поспать больше трех часов, все ли с ним будет нормально? От собственных мыслей его отвлекает очередная вспышка боли в животе. Наморщившись, Тэсан бросает последний взгляд на дорогу, туда, где еще секунду назад стояла машина его брата, и идет в дом. После целого часа на стрельбище, его пальцы наконец начали сгибаться сами собой от усталости, а горло запершило. Прежде, чем пойти к себе в комнату, Тэсан плетется на кухню и замирает в арочном проеме, когда видит револьвер на столе. Нерешительно подойдя к оружию, Тэсан берет то и неосознанно вскидывает бровями. Легче, чем хена. Но похож на его, как две капли воды. Видимо, Сонхун нашел его, когда Тэсан спрятал тот в серванте. Тяжело вздохнув, он опускает руку с пистолетом вдоль тела и несколько секунд смотрит практически в никуда, раздумывая, что ему теперь делать. Хен не оставил никакой записки и даже не обмолвился хотя бы словом об этом. Наверное, он просто решил, что Тэсан и без слов все поймет. Тэсан и правда понял. Пропажа хена больше, чем на неделю, внезапное появление, его состояние и то, что он снова уехал — все это дает понять подростку, что его старший брат в опасности, о которой знает только он. В этот раз ему нельзя прятать оружие. Но нужно положить в такое место, где его не найдет никто, кроме Тэсана. Комната хена казалась Хану самым надежным местом, но он не рискнул заходить туда, зная, что брат будет в бешенстве, если узнает. Позвонить и спросить? Не вариант. Значит, придется искать место в собственной комнате. И молиться о том, чтобы Джэхен случайно не наткнулся на него. Встряхнув головой, Тэсан кладет револьвер обратно на стол и заходит на кухню, доставая из холодильника остатки сока. Это немного помогает избавиться от сухости в горле, но она не исчезает до конца. Возможно дело в том, что после выброса адреналина теперь в крови Хана присутствует еще и стресс. Он все никак не может понять действия своего хена. Ему так хочется просто взять и расспросить Сонхуна обо всем. Но он не может этого сделать. Потому что хен печется о его безопасности и ни за что не скажет ему правду, даже если эта правда облегчила бы ношу Тэсана. Остается только смириться. Забрав пушку со стола, Тэсан поднимается к себе в комнату и прячет ту в шкаф, в одну из коробок, в которой хранились его старые вещи, оставленные со времен приюта. Конечно, когда Сонхун забрал его, у Тэсана не было времени на вещи, но спустя всего каких-то пару дней хен сам привез ему небольшой чемодан. И себя с ножевыми ранениями в плечо и живот. Кое-где на вещах до сих пор можно было различить едва заметные, крохотные капли запекшейся крови. Положив револьвер в коробку, Тэсан закрывает ту и убирает поглубже в шкаф, заваливая какими-то пакетами с тряпками, другими коробками с обувью и закрепляя все это своим старым скейтбордом, на котором он давно уже не катается. Закрыв шкаф, Тэсан смотрит на свое отражение в зеркале. Он стоит слишком близко, из-за чего перед глазами все плывет и собственные черты кажутся нечеткими, блеклыми и отчего-то пугающе-черными. Сделав несколько шагов назад, Тэсан спотыкается о свою кровать и падает спиной назад, упираясь взглядом в потолок. Итак, он остался один на неопределенный срок и вообще не знает, что ему теперь делать. Понятное дело, ему нужно принимать таблетки и, наверное, периодически звонить хену, чтобы он убедился, что с ним все в порядке и он жив, но…что ему делать все остальное время в этих четырех стенах, чтобы не сойти с ума окончательно? Лежа на кровати, Тэсан вспоминает о том, что ему нужно принять лекарство как раз в тот момент, когда его телефон начинает неистово вибрировать в заднем кармане. Пересилив себя и проигнорировав вспышку боли, Хан достает мобильник, но звонок сбрасывается. Глянув на экран, Тэсан видит, что Ники звонил ему семь раз, а Сону все десять. И почему он не слышал этого? Наверное, они начали трезвонить еще когда они с хеном были на полигоне. Тогда понятно, почему он не ответил. Все его чувства были направлены на оружие в руках и глухой звук, который издает пуля, попадая в мишень. Сону снова звонит ему. Зачесав волосы назад, Тэсан вздыхает и берет трубку, поднося телефон к уху: — Да? — Ты живой, ура! — голос Ники был таким громким, что Тэсану пришлось отстраниться и прочистить вмиг заложившее ухо. Он ставит звонок на громкую связь, бросает мобильник на кровать и встает, снимая с себя толстовку, — Мы заходили в больницу, но нам сказали, что скуф забрал тебя! — Угу, — тряхнув головой, Тэсан подтверждает эти слова, подходит к шкафу и достает оттуда футболку. Дома становится душно или ему кажется? — Ты в порядке? — это уже был Сону и по его голосу стало понятно, что он беспокоился за друга чуть больше, чем Нишимура. — Да, дома мне спокойнее, чем в больнице, — отвечает Тэсан, переодевая джинсы на домашние, спортивные штаны. Задев повязку на животе, подросток вздрагивает, но вспоминает слова Принца о том, что поменять ее можно будет завтра и выдыхает. — Чува-а-ак, в школе без тебя жесть как тухло! — жалуется Ники, очевидно отпихивая Сону подальше. Тэсан слышал его приглушенные возмущения. Забавно, — Когда ты вернешься? — Не знаю, — честно отвечает Хан, — пока буду дома, моя рана все еще открывается, если я перенапрягаюсь. — Кто тебя зашивал? Че это за бред вообще? — ворчит Ники, а затем в динамике опять слышится голос Сону. — Тэсан, хен сейчас с тобой? — вопрос, который Тэсану хотелось бы сейчас слышать меньше всего. Ответить он не успевает. Потому что рядом с Сону все-таки был Ники. — Отвали ты со своим скуфом, у нас друга спиздили из-под глаз, а тебя только этот урод волнует! — Потому что он мне не отвечает! — парирует Сону. — О, не в первый раз, — язвит Нишимура, — я думал, ты к этому уже привык. — Заткнись, Ники! — Хен спит, — Тэсан не знает, зачем врет. Наверное, потому что хен выглядел помятым и слишком отстраненным. Он не хочет добавлять брату проблем в виде очередной ссоры с Сону. Они и так слишком часто происходят. И хену это дается тяжелее, чем может показаться на первый взгляд. — Правда? — с надеждой на то, что слова Хана не ложь, вопрошает Ким. — Да, — Тэсан чуть медлит, но в итоге добавляет, — правда. Они болтают около двух часов. Друзья рассказывают о школе и спрашивают, могут ли навестить Тэсана, но Хан говорит, что хен запретил ему приглашать домой кого-либо, кроме Джэхена. Частично это было правдой, ведь Тэсан и спрашивал только о Мене, а вот о друзьях даже не заикнулся. Да и не хочется, чтобы те знали, где он живет. Что-то Тэсану подсказывает, что Сону будет слишком интересно взглянуть на комнату Сонхуна. Даже ему, младшему брату Пака, не всегда разрешено заходить туда. Если хен узнает, что Тэсан впустил Сону к нему, будет в бешенстве. Конечно же, Сону был возмущен и тем, что Тэсану было разрешено приглашать только Джэхена, и тем, что он даже не заикнулся об этом перед своим братом. Хану бы почувствовать хотя бы толику угрызений совести, но нет. Он лишь хмыкает, от чего его «извини» кажется дико неискренним даже для него самого. Переведя тему, Тэсан просит друзей скинуть ему всю накопленную за время его отсутствия домашку. Сону спрашивает «зачем?», на что Ники ему отвечает «че за вопросы? Ему же надо чем-то занимать Джэхена, чтобы он подольше побыл у него, пф». Что ж, Ники оказался прав абсолютно во всем. Тэсан не знает, чем можно заняться у него дома, так что ему нужно придумать хоть что-то, что может увлечь Джэхена или хотя бы заставить его задержаться. Желательно у него в комнате. Потому что во всем остальном доме может быть не очень безопасно. В общем и целом, диалог был совершенно ни о чем. Друзья сказали, что будут теперь периодически набирать ему, а еще позвали поиграть вместе в какую-то мобильную игру. Тэсан отказался, но пообещал, что они поиграют в следующий раз, когда он будет менее вымотан. Под конец разговора Сону не выдержал и все-таки поинтересовался не говорил ли что Сонхун про него. Тэсан сказал, что нет, и повторил, что они практически никогда не говорят об их отношениях, потому что это слишком странно и неловко. На этом телефонный разговор подошел к концу, Тэсан выпил свои лекарства и, сев на кровати, чуть посомневавшись, написал Джэхену. «Хочешь приехать завтра ко мне?» Ответ приходит незамедлительно. «???» «к тебе прям к тебе?» «домой?» «Угу. Хена дома нет, он разрешил пригласить тебя» Тэсан смотрит на то, как возле аватарки Джэхена появляется «печатает» и застывает, не зная, чего ожидать. Джэхен печатает долго. Ровно семь минут с перерывами в две с половиной секунды. Тэсану кажется, что он не дышал все это время, пока ждал ответа и, когда он уже готов был отчаяться и отказаться от своего предложения, Мен все-таки отправляет ему то, что так долго и усердно печатал. «ну…скинь мне адрес что ли» Если бы можно было умереть от того, что все лицо треснуло из-за улыбки, Тэсан бы умер прямо в этот момент. К счастью, он был уставшим и его сердце всего лишь больно ударилось о ребра пару раз. Он скидывает Джэхену геолокацию и еще три минуты ждет, пока тот осознает всю ситуацию. «так…мы будем одни?» «Я не буду к тебе приставать» Джэхен начинает что-то яростно печать, но Тэсан оказывается быстрее. «Если ты сам не попросишь, конечно» Следующее сообщение Тэсан видит, находясь уже в полудреме: «посмотрим на твое поведение» Наверное, весь этот диалог ему просто приснился. Иначе он никак не может объяснить, почему вдруг подумал о том, что снова, заново влюбился в Джэхена. И, кажется, гораздо сильнее, чем это вообще возможно. Когда Тэсан открывает глаза, утро уже подходило к своему концу, уступая дорогу яркому, солнечному дню. Сев на кровати, подросток какое-то время тупо сидит в прострации, не до конца осознавая почему он проснулся и вокруг так тихо. Первым делом он тянется к телефону, который каким-то странным образом оказался на полу, возле кровати. Потянувшись за ним, Тэсан чувствует резкую, режущую боль в животе и сгибается напополам, пока по телу пробегается рой мурашек. К горлу подступает тошнота, но Хану удается ее сдержать и, медленно выпрямившись, уставиться стеклянным взглядом в телефон. Час назад Джэхен прислал ему сообщение. «я могу приехать?» Тэсан отвечает коротким «да» и пытается вылезти из кровати. Живот урчит и режет, из-за чего парня ведет и ему приходится держаться за стену, а после за перилла, чтобы не упасть пластом на ступени, повредив себе еще что-нибудь, помимо плеча и живота. Кое-как ему удается добрести до кухни и налить себе воды. Смотря на прозрачную жидкость, Хан понимает, что забыл таблетки в комнате. На то, чтобы подняться за ними и снова спуститься ему потребовалось около десяти минут. В глазах то и дело появлялись звездочки, а ноги подгибались из-за слабости во всем теле. В конечном счете, когда Тэсан все-таки выпивает таблетки, он уже готов был рухнуть без сознания, но стойко держался за кухонную тумбу и всеми своими оставшимися силами старался не закрывать глаза. Было ужасно плохо. Настолько, что в какой-то момент Тэсан поймал себя на мысли, что еще чуть-чуть и он заплачет от той слабости, что скопилась во всем теле и напряжения, давящего прямо на плечи, заставляя все его тело дрожать не переставая. Очень вовремя Тэсан вспоминает, кто его брат. Взяв себя в руки, он открывает рот и делает несколько глубоких вдохов, задерживает дыхание и резко выдыхает. В глазах темнеет секунды на четыре, а после, наконец, мир перестает дребезжать и останавливается. Смахнув слезы с уголков глаз, Тэсан некоторое время стоит, уперевшись в тумбу, и только после того, как убеждается, что его голова больше не кружится, делает себе несколько тостов с остатками джема. Интересно, хен вообще подумал о том, как он будет питаться все это время? Или он скоро вернется и поэтому ничего не сказал про еду? Наверное, надо будет позвонить вечером и спросить об этом. Позавтракав в полной тишине, Тэсан остается сидеть в столовой, даже когда слышит, как его живот удовлетворенно урчит. Он поднимает голову и натыкается на сервант. Бездумно смотрит на различный фарфор несколько минут. Затем его внимание привлекает шум на улице, который показался Тэсану слишком уж нетипичным для их с хеном места обитания. Машины тут не разъезжают по ночам, как в городе. Тут вообще нет людей поблизости, кроме них. Открыв дверь, Тэсану в голову ударяет солнце, из-за чего парню приходится прищуриться. Где-то на задворках сознания он слышит голос, отдаленно похожий на Сонхуна: «не высовывайся из дома», но Тэсан не слушает его. Потому что видит, как Джэхен выходит из какой-то ослепительно белой машины, весь растрепанный и в какой-то голубой кофте, видит, как он говорит о чем-то водителю, а потом поворачивается к нему и почему-то на его лице мелькает шок, вперемешку со смущением. — Ты почему такой бледный? — Бледный? — Тэсан не успевает среагировать. Джэхен уже оказывается слишком близко к нему и прислоняет свою горячую ладонь к его холодному лбу. Хан залипает на том, как, сосредоточенно нахмурившись, Джэхен смотрит ему прямо в глаза, чуть прищурившись, — Я бледный? — Ты только встал, да? — вздыхает Мен. — Не знаю, наверное, — неопределенно отвечает Хан, тут же спохватываясь, что они все еще на улице, — пойдем внутрь, — произносит он, открывая дверь и пропуская парня вперед. Внутри было не так ярко и во много раз безопаснее. Тэсан слышит голос Джэхена так, будто он стоит где-то далеко-далеко от него, а не в паре метрах. Мен спрашивает, ел ли он и точно ли с Тэсаном все в порядке. — Я… — выдавливает из себя парень, хватаясь за голову, — голова кружится, — и тут же, добавляет так тихо, что сам себя не слышит, — прости… — Все нормально, — взяв Тэсана за руку, Джэхен самостоятельно доводит его до обеденной и усаживает на стул. После он берет другой стул и, придвинув тот поближе, садится рядом, — ты плохо спал? — в ответ моток головы, — Ел что-нибудь? — Тэсан коротко кивает, — Тошнит? — Нет, — следует затяжная пауза, — просто…голова кружится. — Может из-за солнца? — вариант кажется правдоподобным. Он только-только проснулся, поел буквально пять минут назад и тут же вышел на улицу, толком не переварив лекарства. Возможно, во всем действительно виновато солнце. Не может же он так паршиво себя чувствовать из-за таблеток, что дал ему Принц, — Посидим тут, пока тебе не полегчает. Налить воды? — Я могу… — пытается вставить свои пять копеек Хан, но Джэхен останавливает его, практически невесомо дотрагиваясь до дрожащих рук. — Я принесу. Тэсан не чувствует себя жалким, хотя по-хорошему должен был. Все, что он знает, это то, что ему ужасно плохо, но Джэхен сидит рядом, молчит и обеспокоенно следит за каждым изменением в его лице. Большего Тэсану и не надо. Если честно, он готов умереть в этот момент. Проходит минут двадцать, когда Хана начало понемногу отпускать. Кажется, все дело и правда было в обычном солнце. Выпив около трех стаканов холодной воды и съев еще один тост, на этот раз с сыром, парень начал чувствовать себя намного лучше. Он хотел извиниться перед Джэхеном за то, что он увидел его в таком состоянии, но поднял глаза на Мена и забыл, как дышать. — Что? — не понимает парень, замечая, что Тэсан смотрит на него с каким-то странным благоговением в глазах, — Что случилось? Опять плохо? — беспокоится Мен, а у Тэсана звездочки в глазах появляются от того, насколько красивым и чертовски очаровательным он предстает перед ним. И, кажется, до Джэхена доходит, о чем именно Тэсан думает, потому что уже через мгновение его щеки розовеют, а сам он отодвигается на жалкий миллиметр, смущенно покашливая, — Если тебе лучше, пойдем лучше наверх. Поднявшись наверх, Тэсан спрашивает может ли Джэхен подождать его в комнате. На вполне логичный вопрос «а что не так?», Хан сознается, что ему нужно сменить повязку и обработать рану. Впав в легкий, секундный ступор, его драгоценный Джэхен корчит до боли смешное, но серьезное лицо и говорит, что поможет ему. Если бы Джэхен знал, как сильно Тэсану захотелось поцеловать его в этот момент, он бы не стал даже рот открывать в его сторону. Благо у Тэсана есть мозг, и он не стал осуществлять свои мысли. Иначе их времяпрепровождение с Джэхеном закончилось бы прямо сейчас. Хоть Джэхен и сказал, что поможет, на самом деле ему было супер неловко даже смотреть на Тэсана, который снимает с себя футболку через верх и морщится от боли. Мен головой понимает, что ему больно, но глаза все время так и норовят провести линию от ребристого шрама до самого основания шеи. Нет, серьезно, почему у него настолько хорошо сложенное тело? Разве это нормально для подростка? — Я не заставляю, — голос Тэсана, тихий и слегка виноватый, выводит Джэхена из собственных мыслей, и он с ужасом и смущением понимает, что все это время думал о том, чтобы не делать то, чем в итоге и занимался. Когда Хан открывает свой рот, взгляд Мена сосредоточен чуть выше его раны, где тонкая полоска белой кожи ярко контрастирует с чуть загорелой кожей парня по всему телу. Гулко сглотнув, Джэхен принимается теребить рукава собственного свитера, чтобы хоть чем-то занять хотя бы руки, пальцы которых ощутимо так дрожат от сильного желания провести хотя бы подушечками пальцев по открывшемуся виду. — Все нормально, — хрипит Мен, усилием воли отводя взгляд, — просто непривычно видеть тебя…таким… Тэсан понимает. Именно поэтому он и хотел, чтобы Джэхен спокойно дождался его в комнате, а не мучал себя тем, что пытался скрыть собственное смущение. Нет, это, без сомнений, мило просто до дури, но Хану бы не хотелось, чтобы причиной его тревог был именного он и его состояние, которое, как оказалось, было не из лучших. Слава богу, бинты на этот раз не вросли в кожу, как это было, когда его осматривал Принц. Несколько ворсинок все же зацепились за выступившие капли крови, но их было всего несколько, и Хан смог убрать их одним легким движением ватной палочки с обеззараживающим средством. Как следует вытерев кровь вокруг раны, Тэсан тянется за мазью, лежащей на полке, но его ладонь перехватывает Джэхен. Кажется, он сделал это на рефлексах, потому что на его лице отразилось полное непонимание собственных действий. Отпрянув чуть назад, Мен все-таки, шумно выдохнув, забирает мазь с полки и, кое-как открутив крышку, практически одними губами просит «подойди поближе». Честно, для Тэсана получить нож в живот ощущалось не так мучительно, как он чувствовал себя сейчас, стоя полуобнаженный так близко к Джэхену и чувствуя, как его пальцы осторожно касаются шва на животе, обрабатывая тот. Медленно и осторожно, не пропуская ни единого миллиметра. Тэсан понимает, что начинает дышать чаще и глубже, чем обычно, когда Джэхен поднимает на него свои полные безграничного переживания глаза и спрашивает, больно ли ему. Больно. Но не от раны. — Джэхен, — сипит Тэсан и пальцы Мена тут же останавливаются, — чуть быстрее, пожалуйста, — практически умоляет он, — я не железный. — Извини, — смущенно извиняется парень, — я просто…прости, правда. Если Джэхен еще раз извинится перед ним за то, в чем не виноват, Тэсан поцелует его. Пытка заканчивается так же неожиданно, как и началась. Джэхен отходит от Тэсана на шаг и произносит своим дико смущенным голосом, что он закончил. Практически потеряв сознание от такого близкого контакта с Меном, Тэсан кое-как перевязывает рану и вновь надевает футболку, спасая их обоих от того, чего им пока что делать не рекомендуется. — Ты голодный? — спрашивает Хан, пропуская пятерню через волосы, от чего у Джэхена вмиг сбивается дыхание. — Я поел дома. — Тогда пойдем в комнату. Удивительно, но, когда во всем доме тишина и сквозь нее все-таки пробивается звук часто стучащего сердца, становится неловко. Джэхен устраивается поудобнее на кровати Тэсана, а Хан не может отделаться от мысли, что он уже видел эту картину. Прямо в ту ночь, когда они с хеном забрали Джэхена из полицейского участка. Кстати о том дне. Покраснения на шее Джэхена спали окончательно и теперь на его лице нет и намека на то, что тот ублюдок сотворил с ним. Это успокаивает. Тэсану казалось, он готов вырвать сердце Джемину только за то, как он смотрит на Джэхена. — Как тебя отпустили ко мне? — Джэхен вздрагивает, явно не ожидая, что Тэсан первым задаст этот вопрос. Тем не менее, он лишь коротко вздыхает, расплываясь в легкой улыбке. — Кто сказал, что меня отпустили? — Тэсан на такой ответ лишь хмурится, — Я сказал маме, что поеду к тебе. — И что она сказала? — Ничего? — Джэхен жмет плечами, — После похорон Наны она со мной не разговаривает, — Джэхен говорит это все с застывшей улыбкой на лице, но Тэсан видит по глазам, что на самом деле его расстраивает такое отношение к себе от собственных родителей, — все нормально, — почувствовав, что Тэсан вот-вот скажет о том, что ему жаль, прерывает его парень, — так даже лучше. Пусть они со мной не разговаривают, чем при любом удобном случае напоминают, что я упал в их глазах после того, как связался с тобой. — Это я виноват. — Нет, — тут же качает головой Мен, — ты ни в чем не виноват. Если не ты, то это был бы кто-то другой. Может быть, менее хороший. Так что я рад, что это именно ты. — Хороший? — Джэхена, кажется, смешит то, с каким непониманием в голосе это было произнесено, — Ты считаешь, что я хороший? — Конечно, — ни секунды не раздумывая, отвечает Мен, — я никогда не думал о тебе по-другому. Тэсану кажется, он попал в ловушку. В ловушку под названием «Мен Джэхен» из которой он ни за что и никогда не захочет выбраться. То, сколько света в этом парне…Тэсан никогда в жизни не видел таких людей. Джэхен честный и милый, такие, как он, никогда бы не стали заводить даже дружбу с людьми по типу Тэсана. А он стал, несмотря на все запреты родителей и порицание окружения. Джэхен невероятный. Это то, в чем Тэсан будет уверен, кажется, до самой смерти. Молчание затягивается и Джэхен понимает, что он сломал Тэсана своими словами, поэтому, тихо посмеявшись, он решает перевести тему и спрашивает, надолго ли уехал Сонхун-хен. Тэсан отвечает, что не знает, но надеется на то, что это не займет больше трех дней. Джэхен сказал, что может остаться с ним, пока его брат не приедет. Тэсан был готов падать на пол и повторять Джэхену миллион минимум раз о том, что он его безумно любит. — Тебе нужно ходить в школу. — Я и буду, — Мен хлопает по месту на кровати рядом с собой, приглашая Тэсана сесть рядом, — а после школы буду приезжать сразу к тебе. Ты же сможешь дать мне несколько вещей? — Вопрос совершенно обычный, без какого-либо подтекста, но Тэсан отвечает настолько серьезно, что у Джэхена вновь розовеют щеки: — Я уже отдал тебе всего себя. Бери, что хочешь. Джэхен застывает, не зная, как ему нужно реагировать на такие громкие слова и что послужило тому, что Тэсан ответил ему именно так. Почувствовав тяжелый, горячий ком в животе, Мен отсаживается от парня на расстояние вытянутой руки и настороженно осматривает совершенно спокойного Тэсана, от которого, если честно, у него мурашки табуном ходят по спине. — Тебе не обязательно было отвечать именно так, — ворчит Джэхен, чувствуя прилив смущения и как все его лицо невыносимо горит от того жара, что он испытывает по отношению к Хану. — Да? — Хан не сдерживает разочарованной усмешки, — Я ответил так, как хочу. В любом случае, — тут же переводит он тему, вновь возвращая себе серьезное выражение лица, — тебе не обязательно оставаться со мной все это время. — Но я хочу, — выпаливает Мен, только через секунду понимая, что его рот сработал быстрее, чем мозг. Он не собирался говорить это, но слова сорвались с губ так быстро, что он не успел даже подумать о том, как это будет звучать, — я хочу, поэтому… Тэсан не дает ему договорить. Он почему-то внезапно смеется, откидываясь на свою отставленную за спину руку и, встретившись взглядами с Джэхеном, улыбается: — Я так сильно тебе нравлюсь, м? Кажется, еще секунда и Джэхен просто сгорит под этим взглядом, которым Тэсан просвечивает его буквально насквозь. Так стыдно, что Мен готов хоть сквозь землю провалиться, лишь бы Тэсан прекратил на него смотреть с такой нежностью. — Наверное, я все же голоден. Не став и дальше продолжать смущать парня, Тэсан, удовлетворенно хмыкнув, сказал, что он сейчас принесет что-нибудь, проигнорировав этот милый способ сбежать от него и его слов. Удивительно, прошло совсем немного времени, но Хану кажется, будто он уже настолько счастлив, что лучше и быть не может. Если честно, это даже немного тревожит. Самую малость, разве что, но все же. Больше дразнить Джэхена Тэсан не пытался. Точнее, не успел, потому что, стоило ему вернуться в комнату с несколькими закусками, как ему на телефон тут же начали трезвонить друзья. Хан спросил, не будет ли Джэхен против, если он ответит. Чуть помедлив, Мен сказал, что все в порядке. Отсутствие здравого смысла у Ники привело их к тому, что они вчетвером, по сети, шесть часов подряд проходили какой-то совместный квест в игре, название которой Тэсан забыл сразу же, как только установил ту. Созвонившись, они поставили друг друга на громкую связь, а потому каждый раз, стоило Сону умереть от очередной атаки босса, потому что Тэсан даже в игре защищал только Джэхена, его крик разносился практически по всему дому. В итоге квест они прошли и Тэсан со спокойной душой удалил игру, посоветовав Джэхену сделать тоже самое, чтобы не засорять память. Посмеявшись, Мен сказал, что ему понравилось играть и он, пожалуй, не будет этого делать. Уже который раз за день, глядя на то, как Джэхен беззаботно веселится, Тэсану захотелось поцеловать его. Интересно, как долго он сможет сдерживать себя? — Тебе домашку то скинуть? — внезапно обрывает его мысли Сону. — Да, давай, — вздохнув, отвечает Хан, — там много? — Тебе хватит, — смеется в ответ Ники. Домашки было много. Только увидев количество, у Тэсана уже заболела голова, но Джэхен сказал, что поможет ему и голова тут же прошла. Невероятное исцеление. Джэхен просто чудо. Перед тем, как отключиться, они еще немного поболтали ни о чем. Сону спрашивал о Сонхуне. Тэсан сказал, что его брат уехал рано утром и он не знает, когда тот вернется. Джэхена явно заинтересовали эти слова, потому что он был в курсе совершенно другой версии истории. Кажется, после созвона Тэсану предстоит серьезный допрос с пристрастиями. Может он тогда сможет осуществить то, о чем думает непрерывно вот уже минут двадцать? Было бы славно, а то сдерживать себя становится все труднее. Ники предложил как-нибудь созвониться по видео, а то просто слышать Тэсана ему было недостаточно. На вопрос Хана что не так с его голосом, Нишимура ответил, что по нему не всегда понятно пиздит друг или серьезно просто устал. Тэсану ничего не оставалось, кроме как закатить глаза. Ники неисправим. — Тэсан, — упомянутый только успел сбросить звонок, как Джэхен уже тянет его за рукав футболки, обращая на себя внимание, — Сонхун-хен ведь вчера уехал? — Угу, — честно отвечает парень, видя в лице напротив сомнение, — у хена с Сону…странные взаимоотношения. Мне кажется, Сону его напрягает, — пауза, — поэтому я не стал говорить ему правду. — Но мне же сказал, — все еще не понимает Мен. — Ты другое, — мотает головой Тэсан, — ты и Сону — разные. — Да? — в ответ кивок, — И чем же мы отличаемся? — Хм, — казалось, Тэсан всерьез задумался над этим вопросом, хотя ответ был до боли очевиден. Но так будет скучно. Лучше он немного подразнит его, — вам нравятся разные братья? — Джэхен несильно пихает Тэсана в плечо, заставляя последнего рассмеяться, — Или что, я не прав? Тебе тоже нравится мой хен? Джэхен ему не отвечает. Потому что это глупый вопрос и Тэсан и так прекрасно знает на него ответ. Но тем не менее, наблюдать за тем, как Джэхен снова смущается доставило Тэсану невероятную радость. Серьезно, каждый раз, когда Мен смотрит на него, у него внутри все трепещет от любви. Последующие несколько дней Тэсан плохо помнит. Он несколько раз звонил хену и тот брал трубку лишь для того, чтобы спросить, все ли с ним в порядке. Тэсан рассказал ему о Сону. Хен предпочел сделать вид, что не слышал ни один из заданных вопросов и ему совершенно плевать на то, что Ким спрашивал о нем. Что-то внутри Тэсана подсказывало, что он не делал вид, а ему и в самом деле было все равно на его друга. Наверное, ему должно было быть обидно за Сону. Но Тэсан ничего не почувствовал. Потому что это чувства других и они его не заботят. Пусть сами разбираются. Джэхен и правда был с ним все это время. Они делали домашку Тэсана, смотрели какие-то фильмы и бесконечное, просто бесчисленное раз флиртовали, хотя Мен даже не подозревал об этом. Тэсану нравилось, что перед сном они всегда разговаривали о каких-то мелочах и, хотя Джэхен отказывал ему, когда Тэсан предлагал спать в обнимку, утром они всегда оказывались вжаты друг в друга. Если честно, все их дни были пропитаны неловкими, едва ощутимыми прикосновениями. Джэхен даже умудрился взять всю свою волю в кулак и самостоятельно поменять Тэсану повязку на животе. Правда почему-то в середине процесса завис и, прислонившись горячей щекой к чужому плечу, пробормотал что-то нечленораздельное. — М? — Тэсан стоял спиной, поэтому не очень расслышал его бубнеж, — Ты что-то сказал? — Твоя рана на плече, — вмиг поняв, что он говорил о сквозном пулевом ранении, Тэсан кивает, — больше не болит? — Нет, — мотает головой Хан, — мне даже кажется, что это круто. — Круто? — удивляется Мен. — Да, у моего хена гораздо больше шрамов, — повернувшись к парню, Тэсан гордо улыбается, — я бы хотел иметь столько же шрамов, как у моего хена. — Тэсан… — тяжело сглотнув, Джэхен заканчивает с перевязкой, после чего, попросив парня повернуться, больно тычет ему прямо в заросшую дыру от пули, — не говори так. Получать такие раны — совсем не круто. — Тебя это расстраивает? — Да. Тиши длится секунд семь. — Прости, — тяжелый вздох, — в таком случае, я буду осторожнее. — Угу, — пауза, — спасибо. Конечно, не обходилось без неловких молчаний и затяжных пауз. Тэсан сразу понял, что, хоть Джэхен и позволил случиться тому, что случилось в больнице, на большее ему вряд ли стоит рассчитывать, что, конечно, не могло не расстроить парня. Он честно не может понять, почему Джэхен так боится этого. Он ничего не сделает без его разрешения, так в чем проблема? Когда он прямо спросил об этом Джэхена, Мен признался ему, что, кажется, морально он еще не совсем готов к тому, что между ними происходит. — В каком смысле? — не понимает Тэсан. — Я просто… — отложив учебник, Джэхен карандашом, прямо в книге, обводит какое-то уравнение, — мне нужно для начала привыкнуть…ну, к тебе. — Привыкнуть? — Угу, — кивает Мен, поднимая глаза на Тэсана и судорожно выдыхая, — Тэсан, я…мне все время кажется, что я с ума схожу, когда тебя вижу, — после таких слов Тэсан тут же проверил свой пульс. Удивительно. Ему показалось, его сердце просто-напросто остановилось, — я хочу успокоиться для начала. Это нужно мне. Я понимаю, что прошу слишком много… — Нет, — прерывает его Хан, — нет я, наверное, могу тебя понять, — Джэхен удивленно вскидывает бровями, — мне тоже нужно успокоиться, — пауза, — я чувствую, что люблю тебя слишком сильно, — еще одна, — это… — «может быть опасно для тебя» — слова так и не сумели вырваться из горла и в конце концов Тэсан не смог закончить предложение. После этого небольшого разговора Джэхен предложил компромисс. Им не стоит сейчас пересекать грань дозволенного, но они могут, по крайней мере, хотя бы пытаться вести себя как пара. Просто попробовать и посмотреть, какого это будет. Пробный период начался в час дня и закончился через пятнадцать минут, когда Тэсан, проснувшись, потерся щекой о макушку парня, оставив на той осторожный поцелуй. Это было настолько будоражаще, что они оба, засмущавшись, еще минут сорок лежали по разные стороны кровати и слушали, как хаотично трепещет в груди застланное врасплох сердце. Мало, но хоть что-то. В таком темпе они прожили около недели. Самое невыносимое для Тэсана было видеть Джэхена на расстоянии вытянутой руки и не иметь возможности прикоснуться к нему в любой момент. Ему всегда нужно было спрашивать. За эту неделю практически все его нервные клетки были уничтожены напрочь. Но он держался. С трудом, не без этого, но держался. Джэхен ездил в школу в его вещах. Тэсан чувствовал, как погибает каждый раз, когда его домашние, растянутые кофты, которые он больше не носит, ложились на плечи Джэхена. В какой-то момент Хан испугался собственных мыслей. Ему казалось, он не должен позволять Джэхену расхаживать в его вещах по улицам, давая всем прекрасно понять, что он занят. Джэхену стиль Тэсана не подходил вообще от слова совсем, но от этого он становился лишь еще более очаровательным. Один раз Тэсан так сильно сжал его в своих руках, что у него открылась рана на животе, а Джэхен пропищал ему в ухо, что он не может дышать. Кажется, у Тэсана едет крыша. Даже спокойный сон в конце концов его покинул и Джэхену приходилось чуть ли не по пять раз за ночь будить парня, когда он начинал задыхаться от того напряжения и желания контролировать собственные эмоции и чувства, которые не был в состоянии подавить. — Тэсан, — Хан смотрел телек в гостиной, когда Джэхен дергает его за плечо, заставляя запрокинуть голову, взглянув на него. Опять он в его футболке. Минус еще миллион нервных клеток, — я хочу какао, тебе сделать? — М? Угу, — если честно, он даже не слышал вопроса. Просто завис на том, как Джэхен смотрит на него. — Хорошо. Я принесу сюда. — Угу. Это был совершенно обычный вечер. По телеку шло какое-то шоу, суть которого Тэсан так и не понял, хотя смотрел его уже час как минимум. Джэхен присоединяется к нему через несколько минут. Забирается с ногами на диван и, опершись плечом о парня, отпивает свое какао, вздрагивая, когда то оказывается слишком горячим. — Тэсан, — вновь зовет он его через какое-то время. В ответ мычание, — у меня завтра дополнительные, так что я переночую дома. — Угу…что? — внезапно до Хана доходит смысл его слов, — Дома? — Да, я поздно освобожусь, — предвещая, что скажет парень, Джэхен тут же спешит его успокоить, — я попрошу водителя забрать меня прямо со школьной территории и сразу же после занятий. Я не буду задерживаться в школе. Тэсану это не нравится. Тот факт, что из-за навязанных ему дополнительных занятий Джэхену приходится практически до ночи торчать в школе и заниматься тем, что ему не приносит никакого удовольствия. Но он не может ничего сказать против этого. Потому что не имеет никакого права вмешиваться в жизнь Джэхена. И это ударяет по нему гораздо сильнее, чем он мог себе представить. — Утром я приеду к тебе, — Джэхен чувствует, как Тэсан весь напрягается, поэтому отставляет чашку на кофейный столик перед диваном и обвивает руку парня своими. Это ведь должно его успокоить, правда? — и напишу, как буду дома. — Ты… — прочистив горло, Тэсан издает вздох, полный собственного поражения, — ты не обязан передо мной отчитываться. — Я знаю, — смеется Мен, — но мне хочется. У Тэсана сдают нервы. Его ранение практически зажило и теперь не доставляет столько неудобств, как в первые дни, но ему все равно так больно, что порой хочется перестать дышать и вообще ощущать что-либо. Ему так сильно хочется прикоснуться к Джэхену как его парень, что в этих мыслях он теряет сам себя. Даже сейчас, сидя непозволительно близко друг к другу, Тэсан понимает, что ему хочется быть еще ближе. Ему хочется поцеловать каждый миллиметр на лице Джэхена, хочется услышать, как он игриво просит его перестать, хотя на самом деле ему нравится, хочется прильнуть к чуть раскрытым губам и остаться так на всю жизнь. Но он не может. Если он так сделает, он напугает Джэхена. И убьет себя, когда поймет, что именно натворил. Той же ночью Тэсану не спится. Джэхен мирно сопел на своей стороне кровати и, повинуясь порыву вышедшей из берегов влюбленности, Хан тянется к его волосам, едва ли касаясь тех кончиками пальцев. Затем он отдергивает руку, садится на кровати и закрывает лицо руками, дожидаясь, пока его сердце перестанет грохотать так громко, что отдает в ушах. Сон не шел ни в какую. Вылезая из-под одеяла, Тэсан осторожно добирается до двери и спускается вниз. Пройдя на кухню, он наливает себе воды и плетется в гостиную, падая на диван. Включает телевизор и убавляет звук практически на минимум. У него в голове так пусто, что даже страшно. Пустота лучше, чем те мысли, что его посещают рядом с Джэхеном. Он не простит себя, если сделает с ним хоть что-нибудь. Но и бездействовать он тоже больше не может. Кажется, его разум медленно, но верно крошится. Тэсан не думает ни о чем и ни на чем не концентрирует свое внимание, но его привлекает резкая смена цветов на экране и, неволей, ему приходится подключить мозг, чтобы тот обработал услышанную информацию. В реке, что протекала вдоль городского кладбища, были найдены останки неопознанного тела. Репортер предполагает, что это тело принадлежит пропавшему не так давно Марку Ли. Экспертиза еще не проведена, но женщина в телевизоре уверяет, что у них есть информация, согласно которой она может сделать такое предположение. Не почувствовав ровным счетом ничего, Тэсан тут же набирает Сонхуну, чтобы спросить у брата, был ли это его план или им в скором времени придется снова переезжать в другой город. Трубку хен не берет. И это настораживает подростка, но он смог убедить себя в том, что сейчас просто слишком поздно, а его брат все-таки живой человек, кем бы он не выглядел в чужих глазах. Одолевшее беспокойство спровоцировало приступ дикой усталости. Тэсан выключает телевизор, оставляет воду на столике и уходит обратно в комнату. Джэхен все еще мирно спит, даже не подозревая о том, что происходит. Честно, Тэсану не хочется, чтобы он узнал об этом от него. Его не волнует, что Мен как-то свяжет Марка и его в этом деле, ему просто больше не хочется видеть, как Джэхен переживает за его бессонницу. Только лишь поэтому Тэсан решает сделать вид, что он ничего не видел и ни о чем не знает. Если этот репортаж будут дублировать, и они увидят его вместе, то он удивится так, будто слышит об этом в первый раз. Да. Так будет намного лучше. Утром, только открыв глаза, Тэсан понимает, что ему плохо. Не в том смысле, что его тошнит или раскалывается голова, нет. Ему морально так хуево, что он не может даже встать с кровати. Поворочавшись, Хан кое-как садится, ероша себя по волосам, как раз в тот момент, когда Джэхен возвращается из душа. Заметив, что Тэсан слишком бледный, парень тут же оказывается рядом, спрашивая, что случилось. — Можно я обниму тебя? — вздрогнув, Мен даже не успевает обдумать услышанное, как его уже притягивают ближе и стукаются лбом о плечо. Тэсана всего трясет. — Тебе плохо? Мне остаться? — когда ему не отвечают, Джэхен начинает всерьез беспокоиться за парня, — Тэсан? Ты в порядке? — Наверное, тебе лучше поехать домой, — Джэхен не сразу понимает о чем речь, — с концами. — Чт…почему? — Потому что тебе нужно больше времени, чем мне. Я не хочу давить на тебя, — тихо угукнув, Джэхен, на свой страх и риск, отвечает на такое отчаянное объятие, осторожно поглаживая парня по плечам, — но мне тяжело. Я не такой, как мой хен. Я не могу оставаться спокойным все время. Я просто не могу этого сделать… Джэхен понимает в чем дело. И, возможно, если бы Тэсан нравился ему не так сильно, он бы согласился с его словами и уехал домой, дав Хану как следует прийти в себя. Но, кажется, срыв Тэсана предзнаменовал и предел его собственного эгоизма по отношению к нему. Джэхен не хочет видеть, как Тэсан мучается из-за его нерешительности. Кажется, пора прекращать изводить человека, который всегда говорит с ним открыто и честно. — Я не уеду, — у Джэхен сердце кровью обливается, когда он слышит, как голос Тэсана становится практически умоляющим. Его «пожалуйста, не надо», звучало так отчаянно, что в глазах защипало, — я не смогу оставить тебя в таком состоянии. — Я не уверен, что не причиню тебе боль, если ты останешься. Тяжело вздохнув, Джэхен отстраняет Тэсана от себя, беря его лицо в свои ладони. Выглядит как очень, очень грустный кот, в душе которого происходит полный разлад, а собственный ураган из эмоций приносит нестерпимую боль. — Давай поговорим, когда я вернусь, — Тэсан хочет мотнуть головой, но Джэхен не позволяет этого сделать, удерживая его лицо в своих руках, — я понимаю, что это заняло слишком много времени, но я чувствую, что готов дать тебе ответ. — Ты так говоришь только потому, что не хочешь меня расстраивать, — буркает Хан. — Нет, глупый, — Джэхен дергает уголками губ в полуулыбке, — я так говорю, потому что ты замечательный парень. Тэсан согласился поговорить о них, когда Джэхен вернется. Если честно, у него даже не было сил отказывать парню. Он просто был не в состоянии это сделать. Сказать Джэхену «нет»? Такое вообще возможно? Это кажется чем-то несуразным, смешным, тем, что никогда не произойдет в реальной жизни. Мен уезжает в очередной толстовке Тэсана, не забыв при этом напомнить парню о том, что он не шутил, когда говорил о разговоре. Не зная, как лучше отреагировать, Хан коротко угукнул и пожелал ему хорошей дороги. День без Джэхена оказался ужасно долгим и скучным. Тэсана пару раз вырубало, но не на долго, минут на двадцать. Оказавшись снова в полной тишине, Тэсана вновь начала беспокоить необоснованная тревога. Он написал друзьям и те сказали, что у них есть сюрприз для Тэсана, чтобы он совсем не раскис. Это немного подняло Хану настроение. До самого вечера Тэсан слушал какие-то подкасты, пару раз проверил на месте ли револьвер, который ему отдал хен, пытался позвонить Сонхуну, но механический голос уведомлял его о том, что абонент в данный момент недоступен, чатился с друзьями и старательно избегал даже одним глазком заглянуть в их чат с Джэхеном, потому что знал, что, если зайдет, то обязательно напишет какую-нибудь глупость; он также загрузил стирку, потом сушилку и разложил вещи в шкаф, около часа потратил на кухонные шедевры, после которых ему перехотелось есть окончательно; выпил таблетки, сменил повязку, два часа лежал на кровати и смотрел в потолок. Когда наступил вечер, Тэсан даже не сразу это понял. Из состояния овоща его вывел звонок от Сону. Ким сказал, что сегодня в городе какой-то праздник и Ники нашел какое-то, по его словам, суперкрутое место, откуда будут видны салюты. Тэсан сомневался в том, что ему стоит выходить на улицу, но все же решил выйти. Проветриться казалось ему не такой уж плохой идеей. К тому же, даже если хен узнает об этом, вряд ли он будет злиться. Несмотря на то, что он черств к людям, он почему-то прекрасно понимает Тэсана и прощает ему всякие подростковые глупости. Короче говоря, Тэсан согласился и попросил скинуть точку, чтобы он смог подъехать. Обрадованный скорой личной встречей с другом, Сону на радостях практически оглушил Тэсана и сбросил звонок. Ехать было не так далеко, но Сону попросил приехать как можно быстрее, чтобы они успели на самую крутую и дорогую часть. Посмеявшись с нетерпения друга, Тэсан накидывает поверх своей домашней футболки какую-то кофту, надевает джинсы, носки и чуть дольше, чем следовало бы, смотрит на закрытый шкаф, прямо в то место, где у него лежал револьвер. Он уже собирался выходить из комнаты, когда вспомнил наказ брата о том, чтобы он не высовывался из дома. Вернувшись к шкафу, Тэсан все-таки берет пушку с собой, надеясь на то, что ему не придется находить ей применение. Пока надевает кеды, он вызывает такси и минут семь ждет, пока то подъедет. Сев в машину, Тэсан пишет другу о том, что он в пути, а хену, что встретится с друзьями где-то на час. Оба сообщения остаются непрочитанными, но Тэсану все равно. Откинувшись на сиденье, он глубоко выдыхает, чувствуя себя, наконец, намного, намного лучше.