Пак и Хан

Если бы Сонхуну сказали, сколько времени прошло с его последнего появления дома, он бы, наверное, даже слегка удивился. В мысленной погоне за тем, как и каким способом ему лучше всего будет расправиться с ублюдками, посмевшими встать у него на пути, в конечном счете он стал теряться в самом себе и теперь в его руках оказывался не только излюбленный револьвер, но и самые невероятные приспособления. Например, еще вчера он пришел в себя лишь в тот момент, когда ему на лицо попал сгусток непонятной, вязкой субстанции, скатившись по щеке. Моргнув, Пак смахивает тот с лица и несколько удивленно хмыкает, когда, вернув взгляд на то, что впереди, находит все еще работающее дуло дрели в глазу какого-то мужика, а его пальцы крепко жмут на кнопку, не давая прибору остановиться хотя бы на секунду. Сегодня же днем, когда они с Королем разделились, каждый по своим делам, Сонхуну нужно было избавиться от трупа любым методом «который ему понравится». Пака формулировка смутила, но он сразу же понял, чьи слова ему передал Король и от этого настроение еще больше испортилось, ровно как и трещина в его сознании увеличилась в размерах. Труп он сжег. Наблюдая за тем, как плавится кожа и вдыхая мерзкий кисло-сладкий, горелый запах, оседающий на легких, Сонхун на время теряется в собственных ощущениях. Не так уж и часто ему приходиться самому прибираться после заданий. Чаще всего он просто оставлял труп там, где он упал, исключая редкие случаи, когда ему нужно было отпилить голову для Короля. Огонь вообще не самая любимая стихия Сонхуна, если быть совсем уж честным. Физически он чувствует жар, пока внутри все сжимается от неприятного ощущения, которое когда-то ему описали как «страх». Наверное, причина в том, что его самое жестокое убийство было сопряжено с пожаром. Запах стоял примерзейший, но Сонхун никак не мог оторвать взгляда от вздувшихся волдырей, которые лопались, словно мыльные пузыри. Спекшаяся кровь заставляла тошноту подбираться все ближе и ближе к горлу, но Сонхун все равно, несмотря на то, что его перенапряженный организм противился происходящему, продолжал стоять и смотреть, будто перед ним не горящий труп, а самое настоящее произведение искусства. Пак не знает, сколько часов прошло с момента, когда вспыхнула первая искра, но он смог моргнуть и осознать, что до сих пор стоит на одном месте, лишь когда огонь потух и от человеческого тела остался один лишь обгоревший скелет с остатками мягких тканей на ногах и руках. Подумав с секунду, Сонхун подходит ближе и присаживается на корточки, вглядываясь в обугленный череп. В голове тут же мелькает мысль, что, наверное, ему самому не хотелось бы сгореть. Протянув руку к костям, Пак дотрагивается до, видимо, предплечья и тут же одергивает ладонь, чувствуя покалывания на подушечках пальцев. — Больно, — только и может выдавить он из себя, поднимаясь на ноги. Покраснение не спадает, но вот вспышка боли проходит невероятно быстро. Сонхун даже не успевает в полной мере насладиться этим чувством, которое посещает его так редко. Раздосадованный этим, Пак качает головой, вытаскивает мобильник из кармана пальто и обнаруживает сообщение от Короля. Он просит Сонхуна приехать в кооператив, добавляя, что пора вскрывать подарок, который он так долго хотел. Хмыкнув, Пак убирает мобильник обратно и, позабыв о трупе, уходит в сторону машины, рассчитывая появиться в гараже уже через сорок, а то и меньше, минут. Не было чувства предвкушения, не было злости и желания разорвать глотку. Не было вообще ничего. Лишь пустота, поглощающая все его нутро и тишина в голове. Даже привычного голоса Сонхун не слышал, хотя в последние дни он редко затыкался, все пытаясь доказать Сонхуну, что он был дураком, раз до этого пользовался исключительно пистолетом. Возможно, так и есть. Но убивать одним выстрелом проще и намного чище. Хотя…как будто его уже не должно волновать, насколько чистым будет место преступления. «Хен, ты убьешь его прям сразу?» Сонхун только успел обрадоваться тому, что внутри него наконец наступила тишина, как к нему тут же вернулся незримый напарник, которого Пак, если честно, предпочел бы никогда не иметь. Иногда этот голос помогает, безусловно. Например в тот момент, когда Сонхун был готов устроить стрельбу в больнице, но в итоге сдержался, прислушавшись к внутреннему мнению. Правда вот таких моментов с «помощью» становится все меньше и меньше. Теперь это лишь вопросы или фразы по типу «это не похоже на тебя, хен». В любом случае, от него все равно Сонхуну никуда не деться. И игнорировать не получится, потому что чем дольше он не отвечает или не реагирует, тем громче и настойчивее он становится. «Даже не будешь мучать, хен?» — Буду. «Правда?» Почему-то Сонхун смог расслышать нотку заинтересованности, хотя до этого интонация внутреннего жителя не была наполнена красками. — Да, — коротко отвечает Пак, — если он сдохнет слишком быстро, будет скучно. «Скучно…а тебе должно быть весело, хен?» — Наверное. «Но, хен, ведь когда тебе весело, это опасно» — Пожалуй. Согласившись, Сонхун полностью удовлетворяет голосового напарника и больше он к нему не пристает. Оставшуюся дорогу он преодолевает в практически мертвой тишине. Небо было абсолютно чистым, когда Сонхун подъезжает к кооперативу и оставляет машину в переулке между двумя пустыми гаражами. И хотя солнце не грело, Пак все равно решил оставить свое пальто в машине. Его пачкать хочется меньше всего, ведь чистить от ошметков кожи предстоит не ему, а работникам в химчистке, которых, если догадаются о происхождении пятен на вещи, ждет аналогичная судьба. Выдохнув несколько клубов белесого пара, Пак поправляет пиджак и, поставив автомобиль на сигнализацию, направляется в сторону уже знакомого гаража. Как обычно, дверь была закрыта, но Сонхуну не составило никакого труда, дернув ту на себя, открыть ее. На секунду в сумрак проникла толика света и Пак увидел очертания повидавших виды кроссовок, потертых на носке слишком сильно для того, чтобы носить их в повседневной жизни или же, в случае пленника, в школу. — Ты испортил весь сюрприз, говнюк, — тут же начинает притворно-обиженно стонать Король, когда Сонхун закрывать дверь и расстегивает пуговицу на пиджаке, снимая тот с плеч, — ого, прям сразу раздеваешься? — Незачем тянуть, — холодно отвечает Пак, складывая пиджак и откладывая тот на один из столов, рядом с зубчатой пилой, до сих пор изгвазданной в чьей-то темно-бордовой крови. Очевидно, кровь старая, поэтому такого цвета. Сонхун цыкает. Его раздражает, что Король практически не убирается здесь, — развяжи, — продолжает Сонхун, закатывая рукава рубашки по локоть. Король тут же удивленно округляет глаза и то, насколько его лицо становится тупым, заставляет Пака устало вздохнуть. — Целиком?! — восклицает он, явно веселясь от всей сложившейся ситуации. Сонхун к такому цирку привык, поэтому просто игнорирует настроение Короля и, закончив с рукавами, направляет на него безучастный взгляд. — Рот и глаза, — спокойно отвечает Пак, совершенно абстрагируясь от того факта, что Король просто решил подурить перед тем, как жизнь очередного школьника окажется в руках у монстра, которого нельзя будет остановить. — А рот тебе зачем, извращенец? — Сделаю дыру побольше для твоего сраного члена, — огрызается Сонхун, чувствуя, как внутри у него все начинает закипать от ярости. Он может игнорировать выходки этого придурка ровно до того момента, пока он не начинает затягивать основное веселье, — меньше вопросов. Поняв, что Сонхун начал по-настоящему злиться, Король тут же затыкается, поднимая руки на уровень груди в сдающемся жесте. Все это время он преспокойно восседал на разделочном столе, покачивая ногой и не показывая ни единого признака тревоги. Скоро тревога обязательно его посетит. Когда Сонхун добьется тех слов, которые ему нужны. Спрыгнув со своего трона, Король в несколько шагов настигает связанного на стуле парня, ослабляя веревки. Те падают на ноги, соскальзывают и оказываются на полу, но никакого крика или хотя бы вздоха не последовало. Очевидно, все трое, находившиеся в помещении, знали для чего они тут и чем весь этот разговор закончится. — И что, убьешь меня? Ники было страшно. Как бы он не старался скрыть это, факт оставался фактом. Когда у тебя отнимают возможность хоть как-то защититься, страх — это естественная реакция организма на угрозу. Конечно, бояться в его ситуации вполне нормально. Не каждый день к тебе вламываются в дом через окно и практически лишают головы, оглушая ударом в висок. Нишимура явно удивлен тем, что вообще остался жив, но в этом случае ему нужно поблагодарить Принца, который мастерски обучил Короля не только калечить людей, но и делать это правильно, выуживая выгоду. Они разработали этот план за один вечер. Король просто сказал, как можно быстро поймать пацана, без ущерба для них всех и Сонхун согласился, решив на этот раз оставить всю пыльную работу тому, кто и так ею почти не занимается, кроме как избавления от трупа, но это не обязанность, а, скорее, хобби, поэтому не считается. План был тупой, непродуманный и, если честно, рисковый просто пиздец, но сработал на все сто и теперь, усилиями Короля, Сонхун может наблюдать перепуганного Ники, старающегося сдержаться и не начать дрожать всем телом. — За что? Этот вопрос никогда не покидал Сонхуна. С самой первой минуты, как он узнал о смерти Джейка, он задавал его и исключительно его. За что? Почему именно Джейк? Почему вот так грязно и в спину, хотя даже сам Пак всегда действует исключительно в лицо и не скрывает этого. Для чего все эти игры в кошки-мышки, которые злят больше, чем веселят. За что? Ники не отвечает сразу по нескольким причинам. Во-первых, удар Короля хоть и оставил его в живых, но все же конкретно так дезориентировал и теперь ему слегка тяжело формулировать свои мысли из-за непрекращающегося писка в голове. Во-вторых, он не видит в этом смысла. Сонхун все равно его убьет. Рано, поздно, каким способом — все это не важно, на самом деле. Просто факт остается фактом. К концу этого дня, а может и раньше, Ники сдохнет. Так что он не видит ни единой причины как-то выдавать остальных. Он не крыса. И эту тайну, в особенности самую главную, он унесет с собой в могилу. Сонхун ждет минут десять. Может двадцать, он не считал. Тем не менее, первым не выдерживает Король, а не Пак. Снова спрыгнув со своего стола, он подходит к опустившему взгляд подростку и, нагнувшись на уровень его лица, заглядывает тому в глаза, недовольно цыкая. — Слышь, пацан, ты на вопрос-то отвечай, когда его задают, — Ники не отвечает. Он даже не дергается, поэтому Королю приходится схватить его за волосы и поднять лицо, чтобы их глаза наконец встретились, — или что, — тянет он с вот-вот появившейся на лице маньячной ухмылкой, — может, мне перерезать тебе твое миленькое горлышко, чтобы мы услышали от тебя хоть один звук? — Отойди, — звучит за спиной Короля, но он продолжает смотреть в посеревшее от гнева лицо и молча наблюдать за тем, как страх сковывает все тело Нишимуры, — или следующее перерезанное горло будет твое. — Ха, — резко ослабив хватку, Король бьет Ники по лицу. Звук звонкого шлепка разносится по всему гаражу, ровно как и сиплый, болезненный вздох, следующий за ним, — как скучно, — цыкает Король, но все же делает шаг назад, оставаясь стоять между Ники и Сонхуном. — Возьми кусачки, — после этих слов Ники вздрогнул, резко дернувшись на стуле, а Король обернулся на Сонхуна, ощущая внутри себя растущий в геометрической прогрессии интерес, — пальцы пока оставь целыми, — потерев ноющую шею, распоряжается Пак, — я выйду позвоню. — Подожди, — истерично выпаливает Нишимура, глядя на то, как Сонхун разворачивается и идет к двери, — я могу сказать! — Конечно, — отвечает Пак, уже кладя ладонь на железную дверь, в то время как Король с веселым свистом подбрасывает взятые из ящика кусачки, обходя подростка со спины и приседая на корточки, поближе к рукам, — ты все скажешь. Сонхун закрывает дверь гаража ровно в тот момент, когда Король выдирает первый ноготь Ники. Крик, вырвавшийся из горла подростка, было практически звериным. Однако, несмотря на то, что Сонхун не фанат пыток, на этот раз внутри себя он почувствовал искреннее умиротворение. Джейк бы его презирал за это, но так как Шим не видит этого, Сонхун может признаться самому себе в том, что такие крики для него как музыка. Истинное, неприкрытое наслаждение. «Ты ужасен, хен» Сонхун не может сдержать усмешку. «Это ни капли не весело» — Весело, — в никуда отвечает Пак, набирая в телефоне нужный номер, — ты просто еще этого не понял. Где Субин? — трубку снимает Принц и Сонхун тут же переключается с ворчания в голове на то, что происходит сейчас, в реальности. Ему не сложно игнорировать крики Нишимуры, а вот Принца, кажется, такое музыкальное сопровождение не очень устроило. — Субин спит, я не буду его будить. Вы что творите? — тут же обеспокоенно выдает парень. Причина беспокойства Принца Сонхуну предельно ясна. Сонхун до сих пор не доверяет Королю, но работает с ним в паре, при этом умудряясь оставлять его один на один с тем, кто, по словам Субина и догадкам самого Пака, имеет прямое отношение к смерти Джейка, а значит и к главному офису. — Пока что жив, — Принца такой ответ не устраивает. Он прижимает телефон к плечу и начинает что-то быстро печатать на клавиатуре. Следующие его слова Сонхун смог расслышать с трудом из-за пережатого динамика. — Кто из? Оболтус или пацан? — Оба, — усмехается Сонхун, — забудем про Субина. Что он там нарыл? — Дай мне три секунды, — сказанного времени оказывается недостаточно. Принц ворчит на Субина за беспорядок на собственном столе, потом удивляется, почему кофе в его любимой кружке принял зеленоватый оттенок, а следом находит, видимо, какой-то файл на компе, в который Чхве переписал все свои мысли, чтобы, очевидно, не забыть, учитывая его состояние в последние дни. Умно. Сонхун в который раз убеждается, что вся та нервотрепка в прошлом и месяц выживания на воде, метамфетамине и ножах стоили того. Все-таки он правильно сделал, что согласился с придурком Енджуном на его сделку и оставил их в живых. Таких людей надо держать рядом с собой. Даже если из-за них Сонхуну пришлось полностью отказаться от собственной человечности. Мелочи, — так, короче, — поставив на громкую связь, произносит Принц, тяжело вздыхая, — если он писал это не в умате, то у него две версии, — Сонхун угукает, — ничего нового я тебе, скорее всего, не скажу, но, по мнению Субина, в этом замешан либо один Ники, либо он и Сону. — Второе, — Сонхун хмурится, когда крики начинают затихать. Видимо, Король справился слишком быстро. Ладно, главное, что это мелкое отродье еще живо, остальное его не волнует, — он отказывается говорить, значит Сону тоже в этом замешан. — С чего взял? — вопрос тупой, но, видимо, Принцу надо было дописать файл Субина, чтобы тот мог дальше не мучаться над выбором. — Слишком пустая реакция, — Принц непонимающе экает, — я не рассказывал Сону про работу, — пауза, — значит, он должен был удивиться тогда в больнице, — смешок, — он этого не сделал. Все дети тупые, особенно в стрессовых ситуациях. Это его и выдало. — Тэсан тоже ребенок, привет, — хмыкает Принц на том конце. Сонхун не очень понимает причем тут Тэсан, но все равно кивает, хоть Принц этого и не может видеть. — Да, — соглашается Пак, — и он тоже тупой, — тяжелый вздох, — где сейчас Сону? — Секунда, — и тут же, — о, хм, — Принц озадаченно фыркает, — я не могу полностью отследить его местоположение, но радиус распространяется на небольшое расстояние. Либо дома, либо в школе. Мне попробовать пробить защиту? — Нет, — отвечает Сонхун, — следи, чтобы радиус не сдвигался. — Если сдвинется? — Пиши или звони. В зависимости от того, насколько сдвинется. — Может все-таки пробить? — Нет, — в ответ раздосадованный вздох, — если они работают на того же, о ком мы сейчас подумали… — Сонхун не успевает закончить, поскольку до Принца тут же доходит, что именно он собирался сказать. — Нам пизда, если они поймут, что мы все узнали. Понял. Ты уверен, что взять Короля с собой было хорошей идеей? — Нет, — пауза, — я пошел. Бросив трубку, Сонхун ерошит себя по волосам, окончательно приводя их в беспорядок. Пиздец, его голова скоро лопнет от всех перипетий, которые ему приходится контролировать. Ладно, плевать. Главное, чтобы Тэсан оставался дома и ни во что не вляпывался. Если повезет, Сонхун сможет закончить с этим делом дня за два-три, а там посмотрим, как сложится. Надо будет заранее позвонить Юнхо. И, возможно, озвучить Принцу свою последнюю волю. Но это все потом. Не сейчас. Потом. — Тебе надо начать курить, — это было первое, что Сонхун услышал, вернувшись в гараж. Воздух внутри, за его недолгое отсутствие, успел пропитаться болью. Слабый, набирающий обороты, запах крови ударяет в нос и, не ответив на выпад Короля, Пак переводит взгляд на Ники. Опустив голову, подросток то и дело содрогается всем телом, пока по его щекам не переставая текут мокрые дорожки, падая на джинсы и немного на пол. Позади Нишимуры уже образовалась неплохая лужа крови, капли которой до сих пор капают вниз, разрезая воздух мелодичным, негромким звуком. Оставшись полностью удовлетворенным увиденной картиной, Сонхун вновь снимает пиджак и бросает тот на стол. Если Король не смог сломать пацана до конца, Сонхун, по крайней мере, доделает его работу гораздо быстрее. — Спрошу по-другому, — хрустнув шеей, Сонхун берет из ящика шило и прокручивает то в руке, подходя к Ники, — кто из вас, ублюдков, сделал это? — ответа нет. Ники издает громкий всхлип, снова дергаясь всем телом. — Тц, для простого пацана он слишком крепкий, — ворчит Король. — Простой пацан, да? — тянет Пак, пока в его голове проносятся воспоминания об их коротких, но раздражающих встречах.  Этот идиот каждый раз нарывался на то, чтобы получить пулю в лоб, оправдывая свое сраное поведение заботой о друге. Сонхун встречал таких людей, как Нишимура, в приюте. Ими всегда двигала лишь злоба и зависть. Пак не особо разбирался в причинах этих эмоций, потому что для него они всегда представали чем-то утомительным. Интереснее было наблюдать за их лицами, когда он в ночи перерезал им горло. Они могли сколько угодно поносить Сонхуна на чем свет стоит за спиной, но по ночам их охватывал страх. Потому что, в отличие от Сонхуна, у них были надежды на то, чтобы однажды выбраться и увидеть большой мир. Возможно, Нишимура просто был одним из тех людей, которые видели в нем угрозу и прямо как маленькая чихуа перед огромным волком, могли лишь гавкать, называя это «нападение». Сонхун никогда не видел Ники в приюте, поэтому с уверенностью может сказать, что у него нет по-настоящему нормальных причин его ненавидеть. Разве что он был в части, управляемой Хисыном. Несмотря на то, что дети, живущие под его руководством, в девяносто процентов случаев выходили готовыми ко взрослой жизни людьми, оставались десять процентов, которые либо оставались подле Хисына, либо занимались чем-то другим. Да, их блоки кардинально отличались друг от друга, но это не значило, что у Ли не могло быть своих планов. Все же Сонхуну пришлось убить Хисына. И не важно, что в конечном счете он не доделал свою работу до конца, хотя узнал об этом только недавно. Если Хисын жив, он вполне мог искать мести. — Не хочешь говорить со мной, да? Сонхуну кажется, он задал вполне обычный вопрос. Но почему-то после него Ники резко поднимает мокрые, красные глаза, полные необъятного страха на Пака и гулко сглатывает, сжимаясь всем телом, принося тем самым себе еще больше боли. — Кто из вас? — с нажимом повторяет Пак. — Я не…не могу…сказать… — Не хочешь или не знаешь? Пауза длится секунд сорок. — Мне нельзя. — Вот как, — вздох, — похвально, — пауза, — но такой ответ меня не устраивает. Ники выдавливает из себя «нет, пожа…», когда Сонхун резко замахивается и со всей силы вонзает в бедро подростка шило, давя на рукоятку, чтобы то вошло до самого конца. Крик оглушает секунд на десять, но Сонхун даже бровью не ведет, когда Ники начинает рыдать, сорвавшимся голосом повторя, как умалишенный «нет», «прошу» и «пожалуйста». Сонхун начинает уставать от этой игры в стену. Пока привязанный к стулу подросток бился в конвульсиях, Сонхун, обернувшись на Короля, кивком головы попросил передать ему скальпель со стола. Проведя двумя пальцами по лезвию, очищая то от остатков засохшей крови, Пак хватает Ники за голову и поднимает ту, глядя Нишимуре в зареванные глаза, после чего, без предупреждения, делает надрез на ключице. Недостаточно глубокий, чтобы убить, но его хватает, чтобы прошедшая по телу боль отрезвила подростка и тот пришел в себя, чувствуя, как все его тело буквально воспламеняется от каждой раны. — Кто из вас? — вторит Пак спокойным тоном. — Я! Я! Хватит уже! — выкрикивает Нишимура, очевидно уже не в состоянии здраво мыслить и оценивать ситуацию. Все же он еще подросток, а они все хотят жить, даже если говорят об обратном. — Замечательно, — отпустив голову Ники, Сонхун делает полушаг назад, — и разговор сразу пошел, правда? — усмехается он, пока Ники практически задыхается от собственных слез, — Вы работаете вдвоем, так? — Ники кивает, но это действие стоило ему очередной волны боли. Проткнутая нога вся трясется, вне зависимости от желания хозяина и это, кажется, пугает Нишимуру даже больше. Может быть, он думает, что, если будет более спокоен, перед смертью травм на нем окажется не так уж и много. Как жаль, что он ошибается, — Какая роль у Сону? — Он не… — вобрав в легкие немного воздуха, Ники шумно выдыхает, морщась от боли и пытаясь сбросить с лица крупные капли слез, — все равно не справился. — Ставлю сто баксов, что этот мальчик просто должен был отвлечь тебя, — заскучав, зевая произносит Король. Ники снова коротко кивает, ничуть не удивляя Сонхуна таким ответом. — Почему именно Джейк? — Ники вздрагивает, — Почему не Тэсан? — Это…слишком…риск большой… Сонхун хмыкает. Впрочем, логики слова Ники не лишены. Если бы жертвой стал Тэсан, Сонхун бы первым делом расправился со школьниками, особенно с теми, кто учился в его классе. Ники и Сону попали бы в список подозреваемых гораздо раньше. Умно. Задумавшись на секунду, Сонхун делает еще шаг назад, невольно нахмурившись. В общем и целом, он узнал все, что хотел. Сону и Ники заодно. На кого они работают, ему и так известно, нет никакого смысла спрашивать что-то настолько очевидное. Все эти манипуляции с подставным человеком, засекреченными данными и странной реакцией тоже стали вполне понятны. У Сонхун остался, возможно, только один вопрос, который его интересует. Или два. — Весело было дурить Тэсана? — кажется, Ники не ожидал такого удара в спину. Он тут же затрясся весь, как обычно делали жертвы Пака перед смертью и, несмотря на жгучую боль, яростно замотал головой, выражая свое полное несогласие с озвученным, — Нет? Не весело? — Ники тут же замирает, резко поднимая глаза на Сонхуна, — Странно, — издевательски тянет он, — а мне казалось, это должно было быть вполне весело. Ты знал Джейка лично? Ники мотает головой. — А сколько ему лет было? Снова моток головой. Уже менее уверенный. — Ты убил человека, не зная о нем ничего? — Ники не понимает почему Сонхун задает ему столь странные и тупые вопросы. Король тоже пребывал в некотором в замешательстве, поскольку сам Пак никогда особо не заботился о том, чтобы узнать личность своей жертвы даже маломальски. Кроме пола, Сонхуна никогда и ничего не интересовало, поэтому Король настораживается, но замечает, как Пак стискивает в руке скальпель и его тут же отпускает. Он все понял, — Ты серьезно? — Просто убить, — Ники произносит это с хриплым свистом, видя, как после его слов глаза Сонхуна зловеще почернели, — это все, что было сказано. — Надеюсь ему понравится подарок. Ники экает. — Какой подарок? В следующий момент Нишимуре приходится стиснуть зубы до судорог во всем теле, когда в считанные секунды Сонхун настигает его, а скальпель оказывается в животе парня, двигаясь вниз, разрезая плоть. Из раны тут же начинает хлестать кровь, пачкая и одежду подростка, и руку Сонхуна. Глядя в распахнутые, перепуганные глаза, Пак может лишь усмехнуться и процедить: — Джейку было девятнадцать, — пауза, — угадаешь, сколько дырок я проделаю в тебе? Сонхун не умеет злиться правильно. Все его вспышки злости всегда заканчивались убийством. Поэтому Король, который после шестого удара скальпелем, хотевший было подать голос, чтобы остановить Пака, решил этого не делать. Когда Сонхун задевает артерию на горле подростка и та рвется, омывая лицо Сонхуна кровью, тот лишь протирает лицо и дергает уголком губ в полуулыбке, слыша последний живой полувздох-полухрип. Голова Ники откидывается в сторону, но Сонхун ударил всего десять раз, а нужно еще девять. — Ты… — на тринадцатом ударе в бездыханное, окровавленное тело, Король не выдерживает, но его тут же останавливают. Проведя скальпелем по горлу Ники, Сонхун направляет тот на Короля и стальным тоном отрезает: — Подойдешь ближе, будешь следующим. После пятнадцатого удара на теле Ники практически не оставалось живого места, а все руки, лицо и одежда Сонхуна насквозь пропитались кровью. Король ждет еще целых пять ударов, спустя которые Пак, наконец, громко выдыхает, оставляет скальпель торчать из горла, и отходит. Повисает гробовая тишина. — Ты меня пугаешь. — Да? — бесцветно вопрошает Сонхун, — А мне весело, — и тут же, не став тратить время, — я за сменной одеждой, разберись с этим. Вопрос Короля нагоняет его у двери: — И что мне с этим делать? — Можешь отрезать голову и выебать, — пожимает плечами Пак, — мне все равно, избавься от этой дряни.