Пак и Хан

Одежду придется сжечь. Это была первая мысль Сонхуна, когда он увидел себя в отражении зеркала заднего вида. Впрочем, не то, чтобы его это расстроило. Просто самая обычная мысль, которая нередко посещала его с пятнадцати до семнадцати лет. Если бы в то время за то, что Сонхун избавлялся от собственных улик, ему платили, он бы уже был как минимум миллионером. Как максимум, смог бы отослать Тэсана куда-подальше от всей той грязи, в которой Пак варится сам. Неограниченный запас рубашек и дорогостоящих костюмов со временем начал редеть, поэтому, чтобы еще больше не ударять по бюджету, Пак переодевается в ту же самую одежду, в которой был, когда приходил к Тэсану в больницу. В ней гораздо удобнее, но Сонхун чувствует себя не в своей тарелке. К тому же, на лице и шее остались розовые разводы, что изрядно портило внешний вид. Снова глянув в зеркало, Сонхун вздыхает, ерошит себя по волосам и, раздраженно цыкнув, возвращается в гараж, не забыв перед этим глянуть в телефон. Сообщений от Принца не было. — Почему это еще тут? — вопрошает он, зайдя внутрь и обнаружив, что тело Нишимуры все еще привязано к стулу, а Король внимательно осматривает мертвого парня, о чем-то усиленно думая. — Я тебе что, фокусник? — огрызается Король, но Сонхун не реагирует на прекрасно слышимую враждебность в голосе. Очевидно, то, что он увидел, подкосило его решимость. Впрочем, Сонхун на это и рассчитывал. Не стоит оставлять рядом с собой человека, в любой момент готового предать тебя. По крайней мере, в здравом рассудке уж точно, — Как я тебе за секунду это решу? — Распили и сожги, что в этом сложного? Резко обернувшись на Сонхуна, Король тяжело вздыхает и мотает головой, будто его мыслительный процесс окончился не так, как он ожидал. Ничего не ответив на вопрос Пака, Король принимается развязывать руки Ники. Перед тем, как развязать ноги, Король хватается за рукоять шила и резко дергает его, вытаскивая из ноги и наблюдая за тем, как пробитая артерия, небольшим фонтаном, начинает выкачивать остатки крови из тела. Лужа на полу становится с каждой секундой только больше. Заскучав, Сонхун, пока Король занят телом, обходит их двоих с другой стороны. Каждый шаг сопровождается мокрым, чавкающим звуком, словно Пак наступил на что-то. Подошва окрашивается в красный и оставляет за Сонхуном следы, которые, если вовремя не смыть, могут стать основанием для того, чтобы приписать это убийство ему. Но такого не случится. Потому что тело Ники не найдут. А значит никто не узнает, что с ним стало и какая именно смерть его настигла. — Сжигать не буду, — Сонхун только берет электрическую пилу, когда Король произносит это. Неопределенно хмыкнув, он краем глаза начинает следить за тем, как Король, приложив, кажется, титанические усилия, укладывает тело Ники в лужу его собственной крови, — у меня от огня уже мигрень начинается. Надоело. — И что тогда? — резко дернув пилу на себя, Сонхун отходит от стола и передает ту в руки Короля. Опустив инструмент вдоль тела, он щелкает пальцами, на манер только что придуманной идеи. — Субин! — Сонхун хмурится, не понимая, как в их разговоре всплыло имя Чхве. — Что «Субин»? — Субин показывал мне одну штуку, — продолжает Король, — она может растворить тело целиком. Сонхун вздыхает, понимая, о чем идет речь, но не веря в то, что это сработает. — Это работает только на небольших вещах. — Да, но, если сделать правильное количество, сработает и на нем, — кивнув в сторону Ники, отвечает Король. Сонхун не стал ничего говорить. В любом случае, это не его проблема. Как и каким способом Король избавится от тела Нишимуры его не волнует. Главное, чтобы это случилось как можно скорее. — Делай, что хочешь, — в итоге смиряется с тупостью Короля Сонхун, отмахиваясь от него, как от надоедливой мухи, — у тебя срок до утра, — и начинает двигаться в сторону выхода, когда Король вновь нагоняет его очередным тупым вопросом. — А ты куда? — Домой, — коротко отвечает Пак, — надо прове… Сонхун не успевает договорить. Как только его рот начал воспроизводить причину поездки к дому, телефон в кармане спортивных штанов неистово затрещал. Не став договаривать, Сонхун с силой толкает дверь на выход из гаража, параллельно принимая вызов. — Две плохие новости. Я скину тебе трекер для отслеживания местоположения, но ты не захочешь ехать в том направлении, — практически скороговоркой произносит Принц, параллельно клацая на клавиши с неистовой скоростью. — Куда? — Недалеко от вашего дома, — только и говорит Принц, но и без точного названия Сонхуну стало все предельно ясно. Ублюдок, если таким способом он захотел поиздеваться над Сонхуном, Пак ответит тем же. Только раз в сто хуже, — вторая плохая новость, тебе стоит оказаться там раньше. — Раньше кого? — не совсем понимает Пак, за секунду забираясь в машину, заводя ту и давя на газ, с резким скрежетом колес разворачиваясь и выезжая на трассу. — Раньше Тэсана. Бросив трубку, Сонхун кидает мобильник на пассажирское сиденье, но промахивается и тот летит мимо него, сопровождая падение звуком треснувшего стекла. Сжав пальцы на руле до побелевших от злости костяшек, Сонхун переключает передачу и, только когда стрелка на спидометре достигает практически трехсот, осторожно расслабляет пальцы, шумно выдыхая. На секунду, всего одну жалкую секунду в голове родилась мысль, которую, если бы та была материальна, Сонхун задушил бы собственными руками, но нет. Это лишь игра больного воображения, не более. Пару дней назад на каком-то из очередных заданий, пока они с Королем в четыре руки расчленяли очередное тело, тот пожаловался, что надеялся на выходной хотя бы в праздник. Как кстати это воспоминание всплыло в голове. Это сразу объясняет какого черта Тэсан оказался на улице и ослушался его слов. Все-таки, наверное, не стоило запирать в четырех стенах подростка. В воспитании, в отличие от убийств, Сонхун не смыслит нихера, если быть честным. Просто он надеялся на то, что его авторитет даст понять Хану, чтобы он не смел даже думать о выходе из дома. Видимо, даже страх перед собственным старшим братом его не остановил. Мелкий поганец, теперь Сонхуну придется разбираться с крысой и сделать это надо как можно быстрее и тише. До того момента, когда Тэсан увидит, что он сделал с его другом. А сделать Сонхун хочет много чего. Дорога заняла от силы минут семь, может восемь. Сонхун никогда не останавливался на том месте, где нашли Джейка. Он ни разу, за все время, не смог взять себя в руки и приехать туда, хотя оно действительно находилось недалеко от их дома. Просто каждый раз его что-то останавливало. Наверное, сама мысль о том, что он будет стоять на земле, где Джейк испустил свой последний вздох. Сонхун привык, что под его ногами всегда куча трупов, но Джейк был его другом, его спасательным кругом и, что самое главное, был его семьей. Он просто не мог себе позволить еще больше осквернять и так оскверненное смертью такого хорошего человека место. Это было бы расценено как насмешка над смертью Джейка. Сонхун не хочет этого. Потому что он никогда и ни за что не стал бы смеяться над ним. Потому что Джейк был его всем. Хоть на дворе уже был вечер, Сонхун все-таки смог различить вдалеке невысокий силуэт. Стиснув зубы практически до скрежета, Пак быстро тормозит и, потянувшись к бардачку, достает оттуда скрепленные несколькими ремнями кобуру, цепляя ту на пояс. Привычная тяжесть сразу же придает уверенности и Сонхун успокаивается. Надо сделать все быстро, но при этом не стоит воспламеняться от одних только слов. Просто убить его и спрятать тело до приезда Тэсана. Остальные погрешности в виде вопросов какого черта он тут забыл, Пак оставит на потом. Это сейчас не первостепенная задача. Вытащив ключ из зажигания, Пак выходит из машины и громко хлопает дверью, обозначая свое присутствует. Силуэт вдалеке оборачивается, но Сонхун слишком далеко, поэтому не может считать выражение на лице Сону. Впрочем, не то, чтобы его это волновало. «Хен, это плохая идея» — Заткнись, — шипит Сонхун и наконец делает шаг в сторону места, которое он никогда бы не посетил при других обстоятельствах. Ужасное место. Одно из тех, где Сонхун все-таки может ощутить легкое присутствие тревоги в воздухе. Он старается не смотреть под ноги и не оглядываться, просто идет вперед, чувствуя, как его дыхание замедляется, а по телу проходится напряжение. Это первый и последний раз, когда он оказывается здесь, честное слово. Больше — никогда. — А ты быстро, хен, — Сонхун еще не успел дойти до Сону, но его голос прозвучал так громко и весело, что практически оглушил Пака. Остановившись на секунду, Сонхун вздыхает и заставляет себя сделать еще несколько шагов, чтобы они наконец встретились лицом к лицу, — я надеялся, ты приедешь где-то в середине. — За что? — Сонхуну не очень интересны слова, что вылетают изо рта Кима и не имеют никакого отношения к нему. Ответа от Нишимуры он так и не получил. По крайней мере, он его не устроил. — Хм? — Сону на секунду теряется, делая вид, что не понимает, о чем именно идет речь, — Ты о чем? — О Джейке. — О, — отмахнувшись, Сону раздраженно цыкает, — ничего серьезного, правда, просто наше задание совпало с моим желанием. — И кто ваша цель? — глупый вопрос, Сонхун знает. Но ему надо убедиться, что все его догадки не беспочвенны. Ему надо услышать подтверждение всей той вакханалии, что творится в последнее время. — Ты, конечно, — пожимает плечами подросток, — что за глупые вопросы? — Я буду прав, если скажу, что мы работаем на одного человека? — Сону в ответ лишь мягко улыбается. — Мне нравится это в тебе, хен. Ты никогда не задаешь вопросы, на которые не знаешь ответа. По крайней мере, Сонхун наконец может отбросить гложущие его все это время вопросы. Не все, но большинство из них. Мотивация для Пака не так важна, он знает, почему его хотят убрать, да и вряд ли Сону с Ники посвящали во что-то столь личное и далекое. Изначальной целью был он. — Ты говорил о «желании», — Сону кивает, скрещивая руки на груди, — убить Джейка было твоим желанием? — Да, — Пака радует такая честность. Это значит, что после смерти Сону у него не останется больше вопросов, как это произошло с Нишимурой. — Почему? — Потому что он мне мешался, — просто отвечает Ким, заставляя Сонхуна нахмуриться. — Мешался? — Хен, — устало зовет парень, — давай будем честными, — пауза, — мы оба знаем, зачем я позвал сюда Тэсана и почему ты оказался тут раньше него, — примерно о том же думал и Ники, Сонхун уверен в этом, поэтому он кивает, — тебе действительно интересно почему я так ненавидел Джейка? — ответа нет, но Сону все равно отвечает, — Потому что пока он был жив, ты не обращал на меня внимание, — еще одна пауза, — и это меня злило. Сонхун пропускает его слова мимо ушей, потому что для него они не имеют совершенно никакого смысла. Он цепляется лишь за ответ Кима на его прошлый вопрос. Что-то не сходится. — Кто из вас это сделал? — Я, — решительно отвечает Сону, — я уже сказал, что это было моим желанием. Только моим. Кто-то из них врет. Сонхун уверен в этом, потому что оба парня возложили на себя всю ответственность за убийство Шима. Но не могли же они оба убить его, верно? Выстрел был всего один. Если их было двое, вряд ли Джейк обошелся бы одним выстрелом, на нем бы осталось как минимум несколько синяков, если верить словам Сону о его ненависти. Остается всего два варианта: либо кто-то из них врет, либо врут они оба, только не очень понятно зачем. В голове начинает пищать. Это не очень хороший знак. Как кстати, Пак вспоминает о том, что хотел сделать все быстро и до приезда Тэсана. Но у него появились вопросы, которые он не может оставить без ответа. Плевать, если его в конечном счете убьют. Сонхуну надо знать кто именно это должен сделать, чтобы перерезать ему горло раньше, чем он успеет добраться до мелкого. Если Сонхун сдохнет, сделать это будет гораздо, гораздо сложнее. — Кого ты покрываешь? — Сону вздрагивает, тут же меняя свое выражение лица с всезнающего на напряженное. Видимо, он не был готов к тому, что Пак разгадает это уравнение, в котором не два неизвестных, а три. — Что? — чуть осипшим голосом вопрошает Ким, прокашливаясь, чтобы вернуть себе уверенность хотя бы в тоне. — Ты не убивал Джейка, — спокойно произносит Пак, — это бред. Кто это сделал? Ники? — Не приплетай сюда Ники! — вырывается раздраженное у Сону и Сонхун понимает, что, кажется, у него в рукаве образовался очень даже интересный козырь, — Он тут ни при чем, у него было другое за… С мысли Сону сбивает выстрел, пролетевший в сантиметре от его головы. Опустив пушку, Сонхун делает шаг вперед, чувствуя, как земля под его ногами почему-то дрожит. Возможно, галлюцинации из-за чрезмерного выброса адреналина. Слишком сложно находиться в месте, где убили Джейка. Сонхуну мерзко даже от воздуха, который проникает в его легкие и оседает в них ядом. — Еще раз, — цедит он, пока Сону пытается вернуть утраченный звук из-за резкого выстрела, — кого ты покрываешь? — Пока Ким все еще дезориентирован, Сонхуну в голову приходит одна очень странная, но вполне возможная мысль. Рядом с ним ведь есть еще один предатель, так? И если Ники с Сону работали на того же, на кого и Сонхуну, вполне вероятно, что он так же связан с ними, — Короля? — Что? — не понимает Ким, — Ты о ком? Сонхун не верит в то, что Сону не знает этого утырка. Его удивление слишком неестественное. Такое же, какое он выдал, когда первый раз увидел оружие в его руках. Он лжет. Снова. Сонхун ощущает себя практически загнанным в угол. Все это слишком для него. Головная боль только ухудшает ситуацию, картинка никак не хочет вырисовываться, превращаясь в ком из лжи, недоговорок и фактов, которые Пак не может сложить воедино. Раздражает. «Слишком долго, хен» — И правда, — хрипит Пак, покрепче сжимая револьвер в руке, — слишком долго. Сону выпаливает что-то вроде «хен, погоди», но Сонхун не слышит этого, полностью сосредотачиваясь на том, чтобы наконец уже покончить с этим раздражающим парнем, что не принес в его жизнь ничего хорошего, а лишь сильнее запутал. Сонхун выстреливает, но промахивается и попадает Сону в плечо, потому что в этот самый момент в него влетает Тэсан, оглушая своей просьбой остановиться. — Хен, что ты делаешь?! — от того ужаса, что Сонхун прочел в глазах Хана, Паку стало по-настоящему не по себе. Он ведь поклялся, что расскажет ему обо всем, когда придет время. Он не хотел, чтобы Тэсан узнал все вот так. Когда один из ублюдков еще может дышать и, сука, разговаривать. Головная боль раздражает и путает. Сонхун не успевает за словесными потоками, но на периферии сознания может услышать что-то вроде обвинений в безумстве от Сону, который пытается докричаться до Тэсана. Хан в ответ лишь дергает старшего за рукав, словно хочет увеличить расстояние между ним и собственным другом, но попытка оказывается тщетной. Сонхун все еще помнит на какой земле стоит и что тут произошло. Если он сюда пришел, он не уйдет, пока его месть не получит заслуженный конец. Тэсан не сдвинет его, пока Сону все еще жив. — Хен, пожалуйста, — снова дернув старшего за рукав, Хан наконец удостаивается взгляда брата и от того, сколько в нем пустоты и какого-то звериного желания убить прямо здесь и сейчас, у подростка дрожь проходит по всему телу. Сону все еще просит его остановить Пака и увести его куда-подальше, но стоило Тэсану глянуть в лицо брату, как голос друга резко затихает и перестает иметь какое-либо значение, — хен? — зовет Хан и получает в ответ едва заметный кивок головы, — Что происходит? — вопрос сам срывается с губ, Тэсан уверен, что не хотел его задавать. Но он так же не может противиться собственной вере в своего старшего брата. Каким бы он ни был, хен ни за что бы не стал творить что-то настолько ужасное, если бы не было причины. И как бы больно не было это осознавать, Тэсану кажется, причина у хена все-таки есть. И он зачем-то спросил то, что может пролить свет на эту самую причину. — В машину, — голос Сонхуна прорезается сквозь болезненные всхлипы Сону и вонзается в Тэсана, словно раскаленный нож, — не мешайся. Тэсан должен последовать его словам. Он уверен, что, если хен так говорит, значит это надо сделать. Все его естество содрогается только от одних угрожающих ноток и внутри будто все кипит от желания отпустить руку брата и свалить куда-подальше, забраться в автомобиль и свернуться калачиком, повторяя себе под нос, что все происходящее всего лишь страшный сон, но Тэсан не делает этого. Он лишь покрепче стискивает пальцы и хмурится, давая понять хену, что он никуда не уйдет, пока не получит устраивающее его объяснение. Или хотя бы ложь. Хорошо выверенную, совершенно тупую ложь, в которую Хан сможет поверить хотя бы на несколько часов. — Хен, что происходит? — Тэсан чувствует, как начинает дрожать его голос от противоречий желаний с действиями, но он старается сохранить самообладание и не выдать то, насколько на самом деле ему страшно каждый раз, когда его брат открывает рот. — Твой хен — чертов убийца! — наконец до Тэсана долетает голос Сону. Придерживая себя за раненное плечо, парень поднимается на ноги и, гневно стрельнув глазами в сторону Пака, переводит взгляд на Тэсана, молча словно умоляя спасти его. У Тэсана перехватывает дыхание в этот момент, потому что он просто не знает, что ему надо делать и кому верить, — Он сошел с ума! Убери его отсюда! Следующий выстрел Сонхуну не помешал сделать даже висящий на его руке младший брат, который от шока на мгновение ослабляет хватку и это решение стоит Сону еще одного пулевого ранения, на этот раз в живот. Рухнув на землю, Ким начинает судорожно глотать воздух, зажимая рану двумя руками и морщась от боли. Тэсан отпускает брата, отшатываясь от него, как от смерти. — Хен… — Хан Донмин, — резко обращается к нему Сонхун, видя, как у младшего бледнеет лицо и стекленеют глаза, — развернись, — ответа нет, поэтому Сонхун повторяет, — я сказал тебе развернуться, — Тэсан следует инструкции, но делает это слишком медленно и топорно. Сонхун вздыхает, но понимает, что у мелкого просто шок, — а теперь закрой уши и иди к машине. Свет в салоне не включать. — Хен, прошу тебя… — Я все расскажу, — Сонхун слышит едва различимый всхлип и видит, как плечи Тэсана начинают дрожать, с каждой секундой лишь увеличивая панику, — обещаю, — добавляет Пак, ладонью осторожно подталкивая Тэсана сделать хотя бы шаг, — иди, — пауза, — и не оборачивайся. — Он мой друг… — Он никогда не был тебе другом, Тэсан, — слова выкачивают последние силы из подростка. Покачнувшись, он оседает на корточки, жалуясь, что это все слишком для него, что он не хочет во все это верить и что он не понимает Сонхуна, хотя думал, что такого быть не может, они ведь столько лет провели вместе, — встань, — все это начинает утомлять Пака. Он дергает Тэсана за руку, помогая ему встать и удержаться ровно на ногах, поворачивает к себе и снова вздыхает, когда видит, что его крепкий до сегодняшнего момента младший брат в самом деле расклеился. — Хен, скажи, что это все просто кошмар. — Это просто кошмар, — повторяет за подростком Пак, понижая тон голоса и ероша Хана по волосам, — всего этого не существует. — Честно? — всхлипывает Тэсан. — Честно, — с трудом обещает ему Сонхун, — я никогда тебе не врал. Иди в машину, Донмин. Сону срывает голос, умоляя Тэсана остановиться и помочь ему, но Сонхун знает, что этого не случится. Он вырастил его. Кроме него, у Тэсана никого нет, и они слишком привязаны друг к другу, чтобы предать лишь из-за того, кто никогда и не являлся по-настоящему хорошим другом. Может они и не были семьей на самом деле, но это не так важно. Важно, что Сонхун всегда был примером для Тэсана, был самым что ни на есть реальным старшим братом и человеком, рядом с которым ему было не страшно находиться. Друзья приходят и уходят. Сонхун уйдет только в одном случае. Если умрет. Подождав, пока шаги Тэсана стихнут, а фигура испарится в темноте салона, Сонхун вновь обращает свое внимание на еле живого Сону, голос которого все еще старается прорезаться, но из-за большой потери крови ему стало трудно выговаривать даже самые простетские слова. Не было больше никакого смысла оставлять Кима в живых. Он все равно не скажет ему правды. Да и адекватных ответов от него сейчас вряд ли можно будет добиться. Надо придумать, что делать с трупом. Возможно, Сонхуну стоило взять с собой Короля. По крайней мере, что-то Паку подсказывает, что он совершил ошибку, оставив этого придурка один на один с телом Нишимуры. И телефон пацана тоже у Короля. Черт. Это серьезный проеб. — Хен, знаешь… — кажется, Сону потребовалось собрать все оставшиеся у него силы в кулак, чтобы сообразить что-то похожее на предложение. Как жаль, что его слова для Пака пролетели мимо ушей, ведь в них он не услышал ничего нового, — я ведь правда любил тебя. — Я не знаю, что это, — холодно отвечает Сонхун, прокручивая барабан и делая несколько шагов к упавшему на сырую землю подростку. Возможно, в каком-то смысле тот мужик был прав. Некоторые убийцы и правда возвращаются на место совершенного преступления. Но Сонхун так не делает. Потому что он не идиот, в отличие от Сону, — еще что-то? — все же, решает Пак, Тэсан считал его каким-никаким другом. С Нишимурой не получилось, но, пожалуй, этому пацану, за все его раздражающие заслуги, он может дать право на последнее слово. — Мы жили в разных крылах… — Сону делает паузу, вбирая в легкие немного воздуха, — это правда. Но нас перевели за год до того, как тебя выпустили. — Вы были знакомы с Тэсаном? — Нет, — качает головой подросток, — мы хотели, но директор сказал, что всему свое время, — Сонхун кивает, понимая, что это похоже на правду и нет смысла пытаться проверять эту информацию. По крайней мере, это объясняет, почему Сону прилип к нему, как только они с Ханом вернулись в город, и он отправил его в ближайшую школу, где и познакомился с этими двумя. — Сколько вас? — Трое, — это слово Сону произносит с характерным бульканьем, выплевывая несколько сгустков крови. Интересно. Может, Сонхуну не обязательно стрелять ему в голову? Может просто оставить умирать в муках? Звучит интересно. — Кто третий? — Пак и так знает ответ на этот вопрос. Но стоило убедиться. Сону в ответ мотает головой. — Я не могу сказать. Хен, — снова зовет он слабым голосом, — если бы не все это… — Сону клонится на бок и валится на землю, начиная часто и загнанно дышать. Пак подходит ближе и всматривается в лицо подростка. Глаза никакие. Кажется, он вот-вот сдохнет, захлебнувшись собственной кровью, — мы…может…смогли…бы…вме… До самого своего последнего вздоха Сону не терял надежд на то, что его больная, обезумевшая, абстрактная для Сонхуна так называемая «любовь» могла стать реальной. Не в сложившейся ситуации, не в этом городе, не в этой жизни. Но могла. По крайней мере, Сонхун наконец смог ощутить то отчаяние, что испытывал Ким все это время, находясь буквально на грани с самим собой. Возможно, именно это и послужило ему концом, ведь если бы Сону был осторожнее, Сонхун вряд ли бы узнал о нем, как о том, кто охотится за его головой. Впрочем, что вышло, то вышло. Больше рассуждать об этом не было никакого смысла. «Хен, ты ведь понимаешь, что убил единственного человека, который мог любить тебя по-настоящему?» Это был самый длинный вопрос из всех, когда-либо звучавших в голове у Сонхуна. Конечно он понимает. Понимает, что убил человека. Все остальное звучит для него пресно и непонятно. Что вообще такое эта ваша «любовь»? Если брать в расчет действия и слова Сону, Сонхун может сказать, что в своей жизни любил только Джейка. Потому что тоже был привязан к нему так же, как Сону был привязан к нему. Что-то безудержное, разрушительное и, в конце концов, губительное. Наверное, Сонхун может описать это только так. Самым понятным для него языком. Языком смерти. — Мне все равно, — бесцветным тоном отвечает Пак, все-таки выстреливая Сону в голову. Тело даже не дергается. Он действительно мертв. Раз уж Ники он превратил в решето, будет неправильно не вернуть хотя бы толику услуги и Сону. Не может же он оставить на нем всего два пулевых, верно? Это было бы нечестно по отношению к Джейку, — у меня есть Тэсан, — вспомнив о мелком, у Сонхуна стреляет в голове. Нужно что-то придумать. Услышать правду сейчас будет слишком тяжело для Тэсана, — и Джейк, — выдержав короткую паузу, заканчивает Пак. «Джейк мертв» — Я знаю, — огрызнувшись, Сонхун снова жмет на курок и очередная пуля попадает Киму в недавно бьющееся сердце. Сонхун надеется, теперь Джейку будет гораздо спокойнее, — но Тэсан нет. Голос в голове не отвечает ровно три секунды. «Знаешь, что Джейк мертв, да?» В ответ тишина. «Значит, ты понял?» Сонхун не удерживается от того, чтобы усмехнуться. — Конечно, — пауза, — было бы глупо верить в то, что ты — это Джейк. Ты знаешь меня слишком хорошо, — еще одна, чуть дольше, — не так ли, Пак Сонхун? «Хм…» Сонхун может представить это «хм» так ярко и отчетливо, словно он смотрит в зеркало. Впрочем, так оно и было. Самоуверенное, подростковое, уверенное в собственной неуязвимости и правоте. Тогда Сонхун был глупым. Глупым ребенком, который не знал, что за вспарывание работницы он получит не наказание, а несколько передозировок, от которых практически умрет, впадет в кому и очнется совершенно другим человеком, больше напоминающим зверя. Тот Сонхун только-только ступал на тропу убийств, за его спиной было не больше десяти отнятых жизней, ему было все интересно, а кровь на руках казалась наградой, которую он заслужил. Для него убийство было самым настоящим аттракционом. Там, где остальные испытывали неподдельный ужас, он испытывал трепет. Там, где заканчивалась одна жизнь, у Сонхуна словно начиналась другая. Еще более кровавая, более веселая, более интересная. Тот Сонхун умел обращаться с ножом, любил это и не видел ничего зазорного в том, чтобы приходить домой по уши в крови. Четырнадцатилетний Сонхун и двадцатичетырехлетний Сонхун. Как будто две стороны одной медали. Той медали, которую никому никогда не хотелось бы получить. И только благодаря тому, что в какой-то момент разум Сонхуна треснул и дал возможность тому Сонхуну получить доступ к его мыслям, он до сих пор жив. Он жив и ему весело. Наконец все встало на свои места. Нет больше разделений на «до» и «после». Есть один Пак Сонхун, который может убивать одним выстрелом, а может сотворить решето из трупа. Есть один Пак Сонхун. Пак Сонхун, который больше не одинок. Ведь у него есть главное. Он сам. «Было бы веселее вырезать ему сердце, хен» Сонхун закатывает рукава и присаживается на корточки, переворачивая тело Сону, чтобы достать мобильник из заднего кармана джинс и разбить тот о ближайший камень. Информацию из устройства все еще можно будет достать, а вот местоположение на карте резко испарится. Пак надеется, тот, кто должен узнать о том, что Сонхун все узнал, обязательно обратит внимание на потерю двоих своих агентов. Вряд ли его это испугает. Сонхун знает этого человека. Он такой же, как и он. Все это станет не более чем очередным квестом, наградой за который будет голова. Чья именно — вопрос хороший. — Я знаю, — отвечает сам себе на вопрос Сонхун, откидывая мобильник в сторону. «Жаль, что ты оставил эту игру с ножами, хен. Ты знаешь, как здорово…» Пак усмехается, мысленно заталкивая этот монолог про ножи куда-поглубже в собственное сознание. Даже мама говорила о том, что его увлечение ножами нездоровое. Сонхун знает. Именно поэтому он и отказался от них. Если не заткнуть самого себя и вслушаться в красочное описание вырезания чужих глаз, можно ненароком подсесть на эту иглу, с которой Сонхуну пришлось слезть и забыть. Может быть, когда все закончится и они с Тэсаном переедут, он сможет научиться контролировать свою тягу к кровавым расправам. Но не сейчас. Он слишком истощен, чтобы пытаться как-то контролировать собственный голос в голове. — Слишком шумно, — вздыхает Пак, раскатывая рукава, — замолчи. Голос замолкает. Буквально секунды на четыре. После чего его тон становится по-детски обиженным. «Мне нравятся ножи, хен» — Я знаю, — пауза, — но не сейчас. «Тц. Ладно, хен» Тэсан чувствовал, как вся его жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову. Так, словно он еще совсем недавно стоял на вершине горы, а теперь он летит вниз, не зная, что будет дальше и куда именно он упадет. Голова совершенно пустая, мыслей нет никаких, а сердце колотится как сумасшедшее, разнося по всему телу непрекращающиеся волны боли, из-за которых Хану едва удается сдержать позорные слезы. Ему холодно, но и жарко одновременно, а время движется так медленно, что Тэсан вот-вот сойдет с ума от осознания, что прошло всего минут семь после того, как его брат убил его друга. Сону мертв. И Ники, скорее всего, тоже. Нехотя перед глазами возникают воспоминания о парнях. Может они и были знакомы не так долго, но Тэсану казалось, что, даже если им с Сонхуном вновь придется переезжать, он сумеет сохранить связь с друзьями еще как минимум на несколько лет вперед. Тэсану хотелось верить, что он сможет, в противовес брату, стать осязаемым, тем, до кого можно будет дозвониться или дописаться. Тэсану не хотелось окончательно переходить на сторону смерти, ему казалось, он все еще где-то посередине. Сегодняшний день отвесил ему смачную оплеуху, развеяв все ложные надежды. Тэсан никогда не смог бы стать обычным подростком. Потому что он рос, растет и будет расти рядом с человеком, который привык оставаться в тени, привык быть призраком. Он не станет проводником своего хена в мир беззаботного, живого движения. Он вместе с ним останется среди бесчисленных могил, продолжая притворяться, что все нормально. Воздуха не хватает. Несмотря на разбитое зеркало из надежд, Тэсану все же удавалось сохранить какой-никакой, но разум. Сидя в темной машине, без единого намека на свет, Хан трясущимися руками достает мобильник из кармана и, не совсем понимая, что именно творит, звонит Джэхену, в надежде на то, что хотя бы его голос сможет на мгновение вернуть Тэсану его раскошенную, фальшивую землю под ногами. Совершенно плевать на то, что случилось раньше. Тэсану все равно, если Джэхен вдруг не захочет с ним разговаривать. Пускай просто ответит. Просто секунда и какое-нибудь банальное «позже перезвоню». Тэсану будет достаточно, честно. Просто надо убедиться, что у него все еще есть хоть какой-то смысл жить. Джэхен не отвечает. Он не сбрасывает трубку, звонок просто обрывается, а ледяной, механический голос сообщает, что абонент сейчас не может ответить на звонок. Тэсан отнимает мобильник от уха и бездумно пялится в экран, понимая, что больше не может все это терпеть, когда картинка на экране начинает плыть, а в горле застревает ком. Дышать становится еще тяжелее. Тэсан не может даже вдохнуть как следует, у него просто не получается, он не понимает, как вообще мог до этого делать что-то настолько простое. Дышать. Как это вообще нужно делать? Он не понимает. У него не получается. Он задыхается. В глазах начинают появляться звездочки и Тэсан чувствует, что, еще мгновение, и он потеряет сознание, как вдруг на периферии сознания, краем уха до него доносится звук выстрела. Не тот звук, который обычно раздается из револьвера Сонхуна. И это понимание заставляет подростка тряхнуть головой, стереть слезы, градом льющиеся из глаз, и примкнуть к окну, вглядываясь в темень, стараясь разглядеть, что именно происходит за пределами машины. — Ты ведь мог увернуться, ублюдок, — Сонхун на такой раздраженный тон лишь хмыкает, покрепче прижимая ладонь к пульсирующему ранению. Не больно, скорее просто злит. Он даже не пытался задеть органы. Что это? Способ припугнуть? Сонхуна? Ну и бред. — Это было бы не так весело, — хрипит Пак, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к Королю, на лице которого явно читалась злость вперемешку с непониманием. Кажется, он ожидал немного не такой реакции, — что ты хочешь? — Король не отвечает, из-за чего Сонхуну приходится закатить глаза и недовольно цыкнуть, — Моей смерти? Брось, это слишком тупо для тебя. Мести? — Пак видит, как Король гулко сглатывает. Надо же, попал в яблочко. Правда со второй попытки, но не страшно, — Скучно. Сонхун видит, что Короля сбивает с толку факт излишней разговорчивости. Все очень просто. Если Сонхун будет молчать, голос в голове снова разбушуется. Он его знает. Знает сам себя и именно поэтому лучше лишний раз сказать хоть что-то, чем погрузиться в размышления и вскрыть своего так называемого «напарника». Это ведь придется потом еще и убирать. Лишняя морока. Пока Король зачем-то думал о том, что произошло с Сонхуном, что он стал говорить с ним предложениями, а не угрозами, у Пака появилась целая секунда на то, чтобы, стиснув зубы и проигнорировав вспышку белого света в голове, выстрелить в ответ, попадая Королю в плечо. Чужое оружие летит на землю и вот Сонхун снова, в очередной раз, избежал смерти от пулевого ранения. Правда его почему-то начинает тошнить. Это странно. — Так просто тебя не убить, животное, — резко рассмеявшись, Король поднимает пистолет с земли и убирает тот за пазуху. Сонхун хмурится, чувствуя, как все его тело резко начинает тяжелеть. Кажется, однажды у него уже было что-то такое. Правда он никак не может вспомнить что это было, — могу лишь сказать спасибо, что свел с Субином, — пошатнувшись, Сонхуну приходится тяжело осесть на землю, часто и рвано задышав. Ясно. Пули были отравлены. Стоило ожидать чего-то такого. Честная игра и Король вещи несовместимые, — надеюсь, ты сдохнешь в муках. — Хах, — не удерживается от смешка Пак, — молись, чтобы я не выжил, — Король раздраженно цыкает, думая, что у Сонхуна начался предсмертный бред. Он уже собирается уйти, дабы отзвониться о выполненном задании и потребовать свое вознаграждение, как слышит позади себя булькающий звук и оборачивается. Сплюнув кровь, Сонхун поднимает на него мутный, расфокусированный, холодный взгляд и цедит сквозь зубы, с застывшей на лице полуухмылкой, — или я вскрою тебя без наркоза, — пауза, — прямо как Тень. Тэсан наблюдает за тем, как Король с размаху бьет его хена ногой по лицу, и старший валится на бок, не в состоянии больше двинуться. Замерев на какое-то время, Хан ждет около минуты, пока силуэт Короля не исчезнет окончательно, а после, на свой страх и риск, вываливается из машины, на негнущихся ногах подлетая к брату, лицо которого залило кровью из-за раны на виске. — Умно, — хрипит Сонхун, когда Тэсан падает возле него на колени, пачкая джинсы, и начинает рыться по карманам в поисках мобильника, — чуть правее, ага. — Хен, не разговаривай, — ворчит Тэсан, дрожащими пальцами кое-как попадая по экрану телефона, набирая номер Принца. — Я не умру так просто. — Если ты врешь, я не прощу тебя. Тэсан чувствует, как снова начинает плакать, когда его хен хрипло смеется, закашливаясь собственной кровью. Он набирает номер Принца, но тот ему не отвечает. Чувствуя, как его начинает охватывать панический ужас, Хан начинает названивать парню каждую секунду, но на пятый, не отвеченный вызов, телефон брата выключается, не оставляя им двоим совершенно никакой надежды на что-то лучшее. — Хен, — всхлипывает Тэсан, когда Сонхун, нахмурившись, просит его перестать звонить Принцу и просто помолчать, — не умирай, пожалуйста. — Я не умру. — Хен, у меня остался только ты… — Я не умру. — Хен, пожалуйста… В этот самый момент на Тэсана как будто обрушилась вся та реальность, что всегда была рядом с ним, но оставалась в тени. Реальность, в которой его хен всегда находился на грани жизни и смерти, а он не знал об этом, лишь догадывался, но никогда даже не думал вырисовывать эти картинки у себя в голове. Сейчас это все происходит прямо перед лицом. Его хен бледнеет с каждой секундой, а темные глаза становятся светлее, будто вся чернота его души испаряется из тела. Тэсану страшно. Так страшно, что он не понимает, когда начинает рыдать навзрыд, даже не пытаясь стереть слезы с лица. — Все нормально, — голос Сонхуна даже не достигает ушей Тэсана. Настолько он был слабым и тихим. Как легкий порыв ветра. Незаметный и бесшумный, — я ведь просил тебя не выходить из дома. — Хен, я больше не буду, — плачет подросток, крепко сжимая руку брата, боясь, что вот-вот нащупает, как его сердце начинает останавливаться, — я больше не буду, только не умирай. — Я не умру, — смеется Пак, прикрывая глаза, — поговорю с Джейком и вернусь, не переживай. — С Джейком? — пугается Тэсан, а после видит, как глаза его хена закрываются, — Хен! С каким Джейком?! Нет! Останься тут! Хен! Хен!!!!