Пак и Хан

Сонхун был уверен в том, что после смерти его ожидает ровным счетом одно большое «ничего». Возможно, как максимум, думал, что попадет в абстрактный ад, наполнение которого он не мог себе представить даже в своих самых редких кошмарах. Он не рассчитывал ни на что, даже на саму смерть как таковую, но был крайне обескуражен, когда, открыв глаза, не увидел вокруг ничего, кроме уже знакомого куска района и одиноко стоящего фонаря, свет которого безостановочно мигал, освещая пошарпанную и едва ли не сгнившую вывеску бара. Сонхун не идиот, он прекрасно понял, что увиденное перед ним не более чем мираж. Мозг перед смертью обычно прокручивает в голове самые важные или яркие воспоминания. Самым важным воспоминанием для Сонхуна были вечера в баре с Джейком. Когда он мог быть просто Пак Сонхуном, а не наемным убийцей и старшим братом. Просто Пак Сонхун на грани жизни и смерти. Просто Пак Сонхун. Прислушавшись к себе, Пак понимает, что не слышит уже знакомого голоса в голове. На редкость мыслей нет вообще никаких. Только желание встать с, видимо, земли, отряхнуться и зайти в бар. Встретиться в последний раз лицом к лицу с человеком, которого он больше никогда не увидит. Не став медлить, Сонхун так и делает. К сожалению, даже перед смертью собственный воспаленный мозг не хочет давать Сонхуну то, чего он так отчаянно желает. Открыв дверь в бар, вместо ожидаемого убогого убранства Сонхун попадает в место, которое, если бы он мог, он бы сжег дотла, развесив по всему периметру скользкие, окровавленные кишки, словно новогоднюю гирлянду. Новогодняя, потому что Сонхун оказался в зиме и, если честно, ничуть не удивился этому. Ну конечно. Если он правильно помнит, в тот день Тэсан сказал ему о том, что хочет быть таким же, как Сонхун. И поделился с ним пресной, мерзкой булкой, привкус которой отчего-то остался на языке, хотя прошло уже целых семь лет с того самого дня. После разговора, Сонхун отправил Тэсана обратно в спальный корпус, чтобы мелкий не замерз. А потом, оставшись на улице дотачивать излюбленный нож, наткнулся на пацана, который играл с мячом под убогим светом фонаря. Совершенно в одиночестве, в холодную погоду. Несмотря на то, что Сонхуна мало интересовали обитатели их части приюта, помимо Тэсана, сам того не осознавая, он нахмурился, уставившись на увиденную картину. А потом мяч отлетел прямо к нему, остановившись лишь благодаря ногам Пака. Не собираясь ничего с этим делать, Сонхун индифферентно переводит взгляд с мяча на пацана. Увидев, что помимо него на улице есть кто-то еще, этот дурак, видимо не зная кто такой Пак Сонхун и с чем его едят, без единого страха на лице, подходит ближе и выпаливает, глядя прямо в глаза: «это мой мяч, отдай». Это был первый раз для Сонхуна, когда кто-то смог посмотреть ему в глаза и не отвести взгляд первым. Шим Джеюн этими простыми, детскими словами, будто самолично направил на себя снайперскую винтовку. Потому что Сонхун, который обычно не занимался тем, чтобы просто взять и подать мяч какому-то оборванцу, поднимает игрушку, очищает от снега и отдает парню. — А ты что тут делаешь? — Точу нож, — просто отвечает Пак, указывая на блестящее лезвие в своих руках. — Круто. А я играю, — он не предлагает поиграть с ним. Просто говорит то, что хочет и уходит развлекаться с мячом в полном одиночестве. Под снегом, поздно вечером, без единого намека на то, что ему нужна была компания. Джейк с самого детства был таким. Простым и открытым. После того совершенно дурацкого, ничего не значащего диалога, Джейк, видимо, решил, что, раз уж они с Сонхуном поговорили один раз ровно пять секунд, то теперь могут вполне себе на законных основаниях иногда здороваться. Пак первые раз двадцать проигнорировал попытку Джеюна хоть как-то контактировать с ним, но на двадцать первую, когда Шим с поличным поймал его, вернувшегося с задания, перепачканного с ног до головы кровью, отвертеться не получилось. — Что тебе от меня надо? — огрызается Пак, проходя мимо пацана, чтобы поскорее добраться до ванной комнаты, содрать с себя одежду и хотя бы ополоснуть лицо. Джейк следует за ним, с интересом рассматривая кровавые разводы на пропитанной железным запахом одежде. Шим не отвечает на вопрос сразу, ждет, пока Сонхун утилизирует собственную футболку и засунет голову под кран. Раковина окрашивается в алый цвет, несколько брызг попадают на зеркало и кафель. Сонхун трясет головой, совершенно не беспокоясь о том, что кто-либо узнает о его действиях прошедшей ночью. Потому что все и так знают, чем он занимается и чья он собака на побегушках. — Хен общается с Тэсаном. Я тоже хочу общаться с хеном. — Нет, — отрезает Пак, хватаясь красной рукой за мыло и намыливая голову, стараясь как можно быстрее избавить себя от остатков чужой крови. — Почему? — вопрошает Шим и сам же отвечает на свой вопрос, не дождавшись ответа от Сонхуна, — Потому что хен убивает людей? — Не поэтому, — рычит Пак. — Тогда почему? — снова нет ответа, — Потому что хену нельзя ни с кем дружить? — Я не понимаю что это, — в итоге сдается Сонхун, чувствуя, как от дешевого мыла кожа на его руках сделалась практически идентичной наждачной бумаге. Мерзко. — Дружить? — Сонхун коротко угукает, — Ну, тусоваться вместе, — Пак не сдерживает язвительной усмешки, — и на обеды тоже вместе ходить. Ну типа, — Джейк задумывается, видимо стараясь подобрать самое приземленное объяснение для Сонхуна, которое только может найти у себя в голове, — я не знаю, — в конечном счете терпит поражение пацан, — ну вот вы с Тэсаном чем занимаетесь? — Ничем, — отвечает Сонхун, — я просто делаю так, чтобы он выжил. — О, я могу помочь! — тут же восклицает Джеюн, игнорируя тот факт, что после этих слов все, что сделал Сонхун, это закатил глаза, — Со мной никто не общается, но я слышу, что говорят остальные. Если тебе интересно, хен, я могу сливать информацию. — Какую? Кто сколько дрочит? — усмехается Пак, не веря в серьезность предложения Джейка. — Нет, — мотает головой Шим, — насчет Тэсана. Несколько ребят постарше шептались, что хотят пойти к главному и попросить разрешить носить им оружие, — Сонхун останавливается смывать остатки мыла с волос, оборачиваясь на Джейка с непроницаемым выражением на лице, — и если я правильно помню, то это были те же ребята, что задирали Тэсана, пока ты их не припугнул. Ну что, будем дружить? — и улыбается, протягивая ладонь. Джейк был отличной шестеркой. А потом стал хорошим другом, когда, во время болезни Тэсана, оставался рядом с ним по ночам, если Сонхуну вдруг приходилось уходить по своим делам. Он никогда не причислял себя к ним с Тэсаном, просто крутился возле Сонхуна, периодически выдавал ему какую-то информацию, но больше делился своими мыслями. В какой-то момент Сонхуну просто стало спокойно рядом с Джейком. Даже когда он был излишне шумным и говорливым. Сонхуна это ничуть не волновало. Со временем Джейк даже научился читать Сонхуна, как открытую книгу, что не удавалось даже Тэсану. Когда Пак заметил это, то просто спросил «какого черта?», на что получил звонкий смешок и никакого ответа. Наверное, Джейк просто слишком часто терся возле Сонхуна. В этом и заключался весь его секрет. Любой вздох, даже незаметный для остальных, говорил Джейку больше о состоянии Сонхуна, чем самому Паку о себе. Казалось, Сонхуна не особо должен был волновать пацан, следующий за ним хвостиком, но Джейк волновал. Когда оказывался в очередной раз побит за то, что сливал ему информацию, когда оставался голодным и прикованным за шею к батарее в качестве наказания за отказы брать в руки даже вилку, чтобы нанести ей малейшие увечья, когда явно показывал Сонхуну, что ни капли не боится его и его темного прошлого. Джейк всегда волновал Сонхуна. С самых первых слов, небрежно брошенных, но задевших Пака. Так просто сказать «убивает людей». Джеюн был поистине прекрасным человеком с потрясающей способностью плыть по течению и не париться об этом. Наверное, сказалась причина его нахождения в этом приюте, именно в крыле, где не растят детей, а тренируют их. Сонхун читал личное дело Джейка. Не для работы, скорее ради интереса. Поджог дом с собственной семьей. Три года ходил к психотерапевту, пил назначенные ему препараты, а после просто решил, что то, что произошло, просто должно было произойти. Они никогда не говорили с Шимом об этом. Сонхун просто знал, что в каком-то смысле Джейк такой же, как и он. Только более человечный, более яркий, более живой. — У Чонвона девушка появилась, — Сонхун только открыл дверь, чтобы, как обычно, наведаться в кабинет к ебаному ублюдку и выслушать очередную лекцию о том, что он обязан научить Джейка хотя бы азам, послать куда-подальше нахуй и пойти проведать Тэсана, как на него тут же обрушивается совершенно бесполезная информация, которую Пак расценивает как «мусор», — не интересно? — продолжает Джейк, следуя за Сонхуном, нагоняя и чуть сгибаясь, чтобы смотреть старшему в лицо. — Нет, — холодно отрезает Пак, — этот уебок опять доебывался до тебя? — заметив свежие отметины на шее от электрошока, спрашивает Сонхун, неожиданно для самого себя почувствовав ком в районе груди. — Он все твердит про какое-то «трио», — цыкает Шим, выпрямляясь и ускоряя темп, чтобы успевать за Сонхуном, — глупость, как по мне, мы ведь всего лишь его марионетки, — хмыкнув, Джейк не успевает затормозить и впечатывается в спину остановившегося Сонхуна. Чуть было не потеряв равновесие, парень хватается за рукав длинного, зимнего пальто Пака и таким образом обеспечивает себе лишь легкий испуг, а не сотрясение, — что случилось? — тут же вопрошает Джейк, видя, как недобро сощурились глаза Сонхуна, — Бесит, да? — в точности угадывает он мысли старшего. Коротко вздохнув, Сонхун мотает головой, возобновляя шаги. Джейк идет следом, — Меня тоже это раздражает. Он все хочет, чтобы я был его «огненным» товарищем, — цыкает Джеюн, — вообще не врубаюсь для чего ему все это. Разве тебя недостаточно? — Ты близко. — К тебе, знаю, — вздыхает Шим, — думаешь, в конечном счете он просто хочет натравить нас друг на друга? — вопрос остается без ответа, но Джейк и так знает, что он прав. Всегда был прав, когда дело касалось Сонхуна, — Я бы не смог убить тебя, хен, — Джеюн расплывается в улыбке, когда слышит едва различимый, довольный смешок, — ты мне слишком нравишься. — Как ты хочешь жить?— неожиданный вопрос ставит в ступор. Остановившись посреди развилки в коридоре, Сонхун поворачивается всем телом к Джейку и Шим понимает, что это не простой вопрос. Сонхун в самом деле спрашивает, чего хочет он, а не чего от него требуют. — Хочу учиться дальше, — честно отвечает парень, не видя никакого смысла скрывать от старшего свои мысли, — и быть рядом, если ты позволишь. — Я убийца, — напоминает Пак. — Я тоже, — улыбается в ответ Джеюн, — ты заберешь меня? — Да, — молниеносный ответ, — вместе с Тэсаном. — Я не подведу. — Одно правило, — Джейк кивает, — останься в живых. — Обещаю, хен. Никогда нельзя верить пустым обещаниям. Сонхун понял это слишком поздно. Сейчас, когда сам находится на грани жизни и смерти. Джейк обещал ему не умереть. И что в итоге? Он мертв. Лежит и гниет в каком-то сраном, деревянном саркофаге, который едва ли можно назвать гробом. Наверное, хорошо, если Сонхун умрет. Тогда он никогда не ощутит острого желания откопать своего друга и убедиться, что он действительно мертв, а не просто претворяется. Джейк мертв. Джейк. Мертв. Воспоминаний так много, что от их количества голова идет кругом. И все только с Джейком. В голове один Джейк. Единственный человек, который смог втиснуться в личное пространство Сонхуна и остаться там, не вызывая и толики дискомфорта. — Я бы хотел завести собаку. — Что, меня одного уже не хватает? — А ты погавкаешь для меня, хен? В груди так неистово болит. Кажется, будто яд, осевший на пуле, наконец начал запоздало действовать. Перед глазами пелена. Ничего не видно. Только отголоски старых, давних диалогов, рвущих вот-вот остановившееся сердце напополам. — Мне сегодня признались. — Ммм. — Я отказал. Сказал, что у меня уже есть человек, который мне нравится. — Угу. — Даже не поинтересуешься? — Неинтересно. Кажется, тогда во взгляде Джейка Сонхун уловил что-то, отдаленно напоминающее обиду. Он до сих пор, даже находясь на пороге забвения, не может ясно понять, что именно тогда расстроило Джеюна. Его холодность? Вряд ли. Джейк знает, что для него непонятны такие вещи. Что-то другое. Что-то недостижимое для Сонхуна. — Хен, ты опять свалил ко мне и не сказал Тэсану? Он будет дуться, ты же знаешь, — ворчливый, но такой родной тон голоса, режет не хуже ножа. Сонхуну кажется, будто он задыхается. Будто еще секунда, одно жалкое мгновение, и его разорвет на куски. Что это за чувство? Почему он вообще начал чувствовать что-либо? Почему первое, что ему позволили почувствовать, это невыносимая боль, от которой никуда не скрыться, — Хен? Хен! Очнувшись, словно от кошмара, Сонхун несколько раз хлопает глазами, прежде чем осознать всю нереальность происходящего. Ладонь Джейка на его щеке, мягко похлопывающая, чтобы привести его в чувства, и его лицо, такое настоящее, но блеклое, перед глазами. Вобрав в легкие побольше бесполезного воздуха, Сонхун и сам не понимает зачем, для чего и что делает, но он резко хватает Шима за руку и тянет на себя, так крепко обхватывая, что, кажется, даже ему самому становится неудобно. — Пришел в себя? — интересуется Джеюн, осторожно похлопывая уже по плечам, — М, хен? Ты опять не спал трое суток? Что случилось? — Скажи, что ты живой, — в ответ горькая усмешка, — и все это просто ебаный сон, от которого я никак не могу проснуться, — даже самому Паку его собственный голос кажется на редкость жалким. Он уже и не помнит, когда в последний раз умолял хоть о чем-то. Наверное, такого попросту никогда не случалось. — Прости, — легкий шепот куда-то в район шеи и Сонхун понимает, что, кажется, окончательно сошел с ума. Потому что впервые ему захотелось закричать от безысходности. Это так подло, заставить его вспомнить все, связанное с человеком, а потом скинуть с обрыва, напомнив, что его уже нет. Нет и никогда больше не будет рядом. Если бы Сонхун мог, он бы перерезал себе горло. Или застрелился. Все, что угодно, лишь бы больше даже не думать о том, что Джейк перед ним — плод его больной фантазии. Фантазия не может быть такой реальной, такой материальной, такой родной. Он свихнулся. Они стоят так молча еще какое-то время. Наверное, в этот самый момент, упав буквально на дно озера из всевозможных эмоций, захлебываясь тем, что он старательно заглушал в себе, Сонхун был до жути непривычным и уязвимым, но он мог себе это позволить. Потому что он тоже уже мертв. Потому что нет никакого смысла строить из себя невесть что перед Джейком. Он и так отлично понимает, когда Сонхун напускает на себя убийственную ауру специально, а когда он просто не выспался и раздражен. Что он чувствует сейчас? Все сразу. И это в миллион раз ужаснее, чем все то, что творили его руки. Собственный разум стал для Пака сейчас самым злейшим и подлым врагом. — Ты должен вернуться, — именно эти слова Сонхун сейчас хотел слышать меньше всего. Отрицательно хмыкнув, Паку приходится подчиниться, когда Джейк отстраняется от него и глупо улыбается прямо в лицо. Он всегда так делал, когда понимал, что Сонхун просто вредничает. Он прекрасно понимает, что Джейк прав. Просто всеми силами отказывается от этой мысли. Если его поуговаривать, он согласится, — хен, я не ждал тебя так рано. Еще не время. — А когда будет время? — хрипит старший, на что Джеюн неопределенно пожимает плечами, — Когда я в очередной раз словлю пулю? Только на этот раз в голову? — Это слишком просто для тебя, Сонхун-хен, не неси бред, — посмеявшись, Шим легонько толкает Пака в плечо, незаметно для самого Сонхуна начиная подталкивать его обратно к двери на выход из бара, — и не подставляйся специально, — добавляет парень, из-за чего Сонхун не сдерживает смешка. Да, точно. Джейк знает его слишком хорошо, — мне такое не нравится. — То есть, я не могу специально «случайно» свалиться на какие-нибудь арматуры? Сонхун ожидал, что его попытку пошутить оценят по достоинству, но вместо этого Джейк лишь нахмурился и, потянувшись к его лицу, с силой шлепает по лбу, не меняя недовольного выражения со своего лица. — Никаких арматур, хен, — холодно отрезает он, — и никаких «случайностей», иначе я буду злиться. — Ты всегда злишься, когда я получаю новую дыру в теле, переживу. — Потому что я переживаю, — сипит Джеюн, отводя взгляд. Сонхун хмыкает. — За меня? Ответа нет секунд двадцать. — За Тэсана, — в итоге врет Шим, возвращая глаза на старшего, — он не сможет без тебя, хен. Ты ему нужен. — А мне нужен ты. Слова вылетают сами собой. Сонхун даже не понимает, что именно он должен был вложить в них и нужно ли было вообще что-то в них вкладывать, но, видимо, Джейк прочитал по его интонации то, что хотел. Потому что, на секунду замерев, его лицо исказилось в виноватой, дергающейся, фальшивой улыбке, от которой у Сонхуна мурашки пошли по телу. Что-то было не так с этой фразой, запоздало понял он. — Мне ты тоже нужен был, хен, — сознается парень, вновь толкая Пака в грудь, уже гораздо ощутимее и целенаправленнее, — даже не представляешь, как сильно. Но уже все, — звучит, как выстрел в голову, — уже поздно. Иди, — кивком указав на дверь, Джейк опускает руку вдоль тела и делает полшага назад, — не давай ему повода стать копией тебя, хен, у него все задатки. — Когда? — Джейк вопроса не понимает, поэтому его приходиться удлинить, — Когда мы еще встретимся? Ответа на этот вопрос Сонхун не получает. Шумно выдохнув, Джейк на секунду прикрывает глаза, видимо чтобы собраться с мыслями, а после поднимает взгляд на Пака и повторяет «иди». И Сонхуну приходится уйти. Просто потому, что он понимает: от Джейка ответа он не добьется, если он не хочет его говорить. Странно, но после разговора у него остался неприятный осадок. И хотя Джейка на самом деле не было, почему-то Сонхун до сих пор чувствовал приятный холодок на своей шее. Как будто все-таки был. Но нет, не было. Не могло быть. — А, хен, — резко окликает его Шим, хотя Сонхун уже даже морально был готов к тому, чтобы проститься с другом. Хотя бы в своей голове ему в каком-то смысле удалось это сделать. Но Джейк снова зовет его и Пак резко останавливается, оборачиваясь на парня. Наверное, ему показалось, что в глазах Джеюна отразилось сожаление. Странная эмоция. Для Сонхуна она еще более непонятна, чем «любовь», — я тебя прощаю. — Что? — схватившись уже было за ручку, Сонхун отпускает ту, не на шутку пугаясь таким словам. Это и правда не то, что он хотел бы услышать от Джейка, и что он ожидал от него услышать, — За что? — Тебе пора. — Ответь на вопрос. Джейк лишь улыбается, после чего Сонхун чувствует резкий толчок и все его тело будто пронзает сотня, а то и больше, маленьких, тонких, острых иголок. А потом наступает ничего. Тэсан вздрагивает, когда его плеча касаются чужие пальцы. Моргнув несколько раз, чтобы снять сонное наваждение, подросток оборачивается и натыкается на Субина с не то жалостью, не то сочувствием во взгляде. Отвернувшись от Чхве, Тэсан вновь переводит взгляд на брата, надеясь, что слишком яркие картины сегодняшней ночи сотрутся из памяти очень быстро, но понимая, что, кажется, никогда не сможет забыть Сонхуна, лежащего на земле и харкающего сгустками крови. Если бы Принц с Субином опоздали хотя бы на минуту, его хен был бы мертв. Окончательно мертв. Мороз по коже только от одних мыслей. Пора прекращать думать об этом. Тэсану становится тошно только от одних картинок в памяти. — Таким его не убить, — слова Субина Тэсан слышит словно сквозь плотную толщу воды. Но слышит. И не знает, что ему нужно ответить. Потому что он может сказать только «заткнись», — слова Принца, если что, я бы не стал ничего тебе говорить, если бы он не попросил. — Я понял, — прохрипев ответ, Тэсан покрепче сжимает холодную руку брата, мысленно моля его поскорее открыть глаза. Невыносимо смотреть на все эти трубки, торчащие из его носа и рта. Как будто это не его хен. Как будто кто-то просто положил куклу. До сих пор не верится в то, что происходит. Оказалось, звонки до Принца все-таки доходили. И уже после второго они с Субином сорвались с места, хотя Принц, при всем его желании, никогда бы не покинул свое логово, но ситуация была критической. Потому что шесть звонков от Пак Сонхуна явно не сулят ничего хорошего. Скорее это ближе к катастрофе. Катастрофа и произошла. Король пропал. В плане, ни Принц, ни Субин понятия не имею где он и жив ли до сих пор. Тэсану все равно на это. Даже если он уже мертв, Хану плевать. Он лишь надеется, что умер он самой жалкой смертью. Прямо как собака. Сгнил, например, где-нибудь в овраге. Это бы хоть немного, но успокоило подростка. Пока Принц осматривал полуживого Сонхуна, Субину удалось оттащить Тэсана от брата и, запихнув в машину, позвонить в скорую. Конечно, вместе с ней приехала еще и полиция. Разговаривать с ними пришлось Тэсану. Субин по документам мертв, а Принца, по его же словам, разыскивают не самые лояльные люди. Потом он, правда, зачем-то извинился перед Тэсаном за то, что именно ему пришлось отдуваться перед правоохранительными органами. Тэсан на извинение ничего не ответил. Ему было так паршиво, что он не хотел ни с кем разговаривать без необходимости. Полиция спрашивала о том, что именно произошло. Пришлось соврать, что он приехал и увидел Сону с Сонхуном на земле. Вряд ли ему поверили на все сто процентов. Тэсан был не в том положении и не в том состоянии, чтобы мастерски врать. Хотелось плакать. Прямо как тогда, над еле дышащим телом брата. Позорно разреветься, уткнуться себе в ноги и плакать, пока он не умрет от обезвоживания организма. — Тэсан, тебе надо поесть, — снова отрывает его от собственных мыслей Субин. После этих слов подростку на колени падает какой-то непонятный сверток. Тэсан предполагает, что там сэндвич, но он не хочет есть. Его тошнит только от одного запаха сладкого соуса. — Поем, когда хен очнется, — отрезает Хан, беря сверток в свободную ладонь и подавая тот Субину. Чхве беспрекословно забирает еду обратно. — Врачи ничего не говорят? — Нет, — короткий моток головы, — только пиздят за спиной, когда думают, что я не слышу, — с толикой злости продолжает Хан. — И что говорят? — «Так ему и надо», — от этих слов, сказанных практически стальным голосом, отскочившим от стен и попавшим прямо в самые потаенные уголки тела, разбудив совесть, Субину становится не по себе. Он в курсе, что Пак Сонхун не самый лучший человек на планете, что он убивает людей и иногда ведет себя, как козел, но это не дает никому никакого права так говорить о нем, когда его буквально вытащили из цепких объятий костлявой. Тем более, когда рядом с ним его младший брат. Это уже самое настоящее свинство. Больше Субин ничего не спрашивает, а Тэсан не отвечает. Все его внимание было сосредоточено на брате и он ни за что не хотел пропустить тот момент, когда старший очнется. Даже если врачи не говорят ничего путного, кроме оскорблений, Хан помнит, как Принц бурчал что-то про несколько дней, когда Сонхуна увозили на скорой. Тэсан просто надеется, что он действительно очнется через несколько дней. А не недель, месяцев или, что еще хуже, лет. В возникшей тишине Тэсан возвращается к своим мыслям, от которых его отвлекли. Тело Сону тут же увезли в морг, а у Хана, кажется, до сих пор звенят его мольбы в ушах. За что ему все это? Почему он оказался в самом эпицентре, почему сейчас все, что он может — это держать брата за руку и мысленно молиться богу, в которого не верит, чтобы хен открыл глаза. Сонхун пообещал, что все произошедшее будет лишь дурным сном. Тэсану кажется, он сильно сгладил углы. Это не сон. Это кошмар. Кошмар, из которого Тэсану никак не удается выбраться. Почувствовав, как печет глаза, Тэсан с силой зажмуривается, не давая влаге просочиться наружу. Ему хочется плакать. Очень, очень громко, до срыва голосовых связок. Но он не может. Если хен очнется и увидит его зареваным, то будет волноваться. Тэсану бы не хотелось, чтобы хен волновался за него. Потому что сейчас именно он волнуется за Сонхуна. И не хочет отдавать это удушливое чувство своему брату. Он и так уже достаточно поволновался за него. — Тэсан? — шумно выдохнув, Хан снова оборачивается на Субина. Не без претензии в голосе подросток шипит «что?», желая, чтобы Чхве уже наконец свалил из палаты и оставил его одного, — Твой телефон, — Субин подает парню мобильник и только сейчас, взглянув на него, до Тэсана с опозданием доходит, что он не написал Джэхену. Хотя, может, ему это и не надо. Если еще и Мен заявится в больницу и будет пытаться его поддерживать, Тэсан сломается окончательно. Лучше он потом, когда брату станет лучше, позвонит ему и попросит встретиться. А потом уткнется ему в плечо и под встревоженное «что случилось?» расплачется, как самый настоящий ребенок. Наверное, Тэсану стоило бы поспать. Ощущение фантомных прикосновений ладоней Джэхена к собственным плечам его насторожило. Забрав мобильник у Субина, Тэсан подносит тот к лицу и понимает, что номер ему не знаком. Решает, что это просто банальный спам. Сбрасывает. А затем этот номер звонит еще раз. И еще. — Может стоит ответить? — предлагает Субин. — Может, — кое-как выдавливает из себя подросток и, мельком глянув на преспокойно лежащего брата, отвечает на вызов, — алло, — на том конце сначала была тишина. Затем послышался мерзкий скрежет по металлу и какие-то помехи. Несколько неразборчивых слов. Хан хочет было повторить свое «алло», но не успевает. Секундные помехи и вот теперь он смог с невероятной четкостью расслышать звонившего. — Хан Тэсан, малютка, ты, да? — упомянутый хмурится, вмиг чувствуя, как его плечи напрягаются. Голос кажется Хану смутно знакомым. Только вот он никак не может вспомнить о том, где его слышал. Еще и обращение это бесящее. Неприятно. — Кто это? — осипшим голосом вопрошает подросток, зачем-то поворачиваясь на Субина. Чхве жмет плечами и, кажется, не в курсе того, кто ему позвонил. По крайней мере, он даже заинтересованным этим диалогом не выглядит. — Ммм, хорошо, — на том конце слышится жуткая, довольная усмешка, — так значит, Нишимура тоже все? — Тэсан готов поклясться, что по его спине только что прошелся рой неприятных мурашек. Не понимая, чего ждать от этого непонятного диалога, Хан отпускает брата, встает с насиженной табуретки и отходит подальше от койки к окну, выглядывая на улицу. Вроде бы ничего подозрительного нет, — не волнуйся, пока мой драгоценный Сонхун не может ничего сделать, я тоже буду бездействовать, — поджав губы, Тэсан на автомате приобнимает себя за талию, ощущая рубцовый шрам от ножевого ранения. Не успокаивает. Почему-то от этого диалога становится тревожно, — просто хотелось узнать, как долго он еще планирует дышать? — вопрос выбивает последний воздух из легких. От поселившегося внутри страха у Тэсана начинают трястись поджилки. Его брату и правда угрожают. Еще и тогда, когда он не может ничего сделать, — Ты знаешь... — начинает было голос, но прерывается на полуслове и Тэсан слышит лишь смешок, — как интересно, — тянет звонивший, — я перезвоню, малютка, такие новости должны доходить до адресатов, — и сбрасывает. Субин спрашивает, кто звонил. Тэсан не отвечает, потому что не знает и даже знать, на самом деле, не хочет. Важно одно. Тот, кто ему позвонил, явно знает о его брате больше, чем нужно. Не будет, наверное, ошибкой, предположить, что именно из-за этого человека его, Тэсана, друзья оказались подставными, а Джейк убит. Тэсан как будто тонет в отчаянии. Еще немного, еще поглубже и он точно захлебнется. Снова незнакомый номер. Тэсану кажется, для него на сегодня достаточно. Но он противится своему желанию сбросить вызов. И принимает. — Алло, — даже голоса своего не слышит. Настолько ему не по себе. — Хан Тэсан, да? — уже второй человек спрашивает, позвонил ли он тому, кому надо. Это какое-то издевательство. Хотя, по крайней мере, на этот раз голос был женским. Может ему предложат бесплатный отдых в психдиспансере? — Это мама Джэхена. — А, — только и может выдать парень, — да, это я. — Отлично, — в голосе ни капли радости, если честно, — передай Джэхену, что, если он не вернется домой хотя бы сегодня, мы выпишем его из наследства. Что он там думал раньше? Утонет. Кажется, он утонул. — ...что? Подумав, что, наверное, подросток просто ее не расслышал, женщина зачем-то повторяет то, что практически сводит Тэсана с ума. А потом добавляет то, что Тэсан может сравнить лишь с контрольным выстрелом. — И телефон чтоб включил. Я, конечно, твой номер и так еле, но нашла, но все же, — спустя целую минуту молчания, не услышав никакого ответа на свою просьбу, женщина, с сомнением, вопрошает, — Джэхен ведь с тобой, так? — Да, — мертвым голосом отвечает Тэсан, а сзади слышится вопрос Субина «что произошло?». Ничего. Вообще ничего. Просто он, кажется, крошится на глазах. Может, задушить себя? Тогда он перестанет чувствовать боль, правда ведь? — я передам. До свидания. Субин не на шутку пугается, когда, сбросив вызов, Тэсан обессиленно опускает руку вдоль тела и мобильник выскальзывает из пальцев, падая экраном вниз. Звук треснувшего стекла кажется подростку практически оглушающим. Он медленно поворачивается к единственному старшему в сознании в этой комнате и не может сдержать истерической усмешки, глядя на перепуганное лицо Субина. Внезапный звонок того, кто нацелился на его брата. Пропажа Джэхена. Нужно быть тупым, чтобы не сложить два плюс два. Простецкий пример, от которого у Тэсана закружилась и заболела голова, а горло наполнилось надрывными всхлипами, которые он был не в состоянии сдержать. Как будто плотину прорвало. Едва удерживаясь на ногах, Тэсан поднимает телефон с пола и отдает тот Субину, только сейчас понимая, что его всего трясет, как припадочного. — Тэсан, кто звонил? — Предпоследний вызов, — одними губами произносит подросток, — отнеси Принцу, умоляю. У него Джэхен. — У кого? Следующий ответ Субин едва смог понять в череде всхлипываний: — У того уебка, что собирается убить моего брата!