Уломать не просто, но я знаю способ.

Pov Gleb.

Когда я проснулся, я ощутил на своей груди Мелиссу. В этот раз она не убежала и это не могло меня не радовать. Неужели сегодня наконец-то мы станем парой? Еë рыжие волосы распались по моей груди и еë плечам. Я аккуратно поглаживал еë по спине и плечам, чтобы она не проснулась. Я потянулся к тумбочке, на ней лежали мои сигареты. В этот момент моя девочка начала шевелиться. И она открыла глаза. Нежинская приняла сидячее положение и схватилась за голову. — Голова? – она коротко кивнула. Я встал с кровати, натянул на себя одежду и вышел из комнаты, спускаясь вниз. У бармена всегда есть аспирин. И я был прав. Он дал мне бокал воды и кинул туда шипучую таблетку. Пока я уходил, моя маленькая девочка успела одеться. Я мог понять еë состояние, коньяк сильно ударил ей вчера в голову. Я дал ей бокал, и она достаточно быстро его опустошила. Я не давил на неë, не начинал разговор, понимал, что ей сейчас плохо. Но я видел, что как она открывает рот, будто хочет что-то сказать, но так и не произнесла. Меня это напрягало. — Что дальше, Мелисс? – наконец-то прервал молчание я. Она подняла на меня свои большие голубые глаза. — Ничего, – произнесла Мелисса и встала с кровати, накидывая на себя кожанку. Еë ответ мне был непонятен. Что это всë значит. Я уже открыл рот, но она приложила палец к моим губам. — Тссс. Это ошибка, Глеб. Ты ведь понимаешь это? Еë ответ обидел меня. Как же меня заебло бегать за ней. Она действительно была маленькой девочкой, которая не знает чего сама хочет. Мои зубы сжались, я еле сдерживался, чтобы не сорваться на неë. — Как же ты заебала, Лисс. — Что? — Заебала, ты же меня совсем не любишь да? Нравится играть с моими чувствами? Браво. У тебя это получается превосходно. Зачем? Что я тебе сделал? Я отдал тебе всего себя, а ты? А ты, сука, говоришь, что это ошибка? – я почувствовал, как внутри меня будто что-то сломалось. Я давно не чувствовал такой боли внутри. Девочка, которая была для меня всем, сказала, что это всë ошибка. Что я сделал не так? Почему она так поступает со мной? Я ведь весь для неë. Хоть горы сверну ради неë. Я не ненавидел еë в этот момент. Не знаю почему. Не мог заставить себя еë ненавидеть. Как можно заставить себя ненавидеть еë? Я продолжал любить. Любить, но сейчас я готов был спрятать все чувства. Из еë глаз полились слëзы. Почему она плачет? Что я сказал опять не так? Нежинская подошла ко мне и зарядила мощнейшего леща. Я схватился за щëку, которая неплохо так горела. — Я думала кто угодно может усомниться в моих чувствах, но точно не ты, Глеб, – произнесла она, а после выбежала из комнаты. Я сел на кровать и закрыл лицо руками. В голове было слишком много мыслей. Я бы сказал через чур. Я обидел еë? Наверное самый тупой вопрос, который только мог создать мой мозг. Теперь у меня по-любому нет шансов на неë. Да и пошла она. На меня любая девка поведëтся. Но сердце ноет. Нужна ли мне эта любая девка? Нет. Мне нужна только моя Мелисса. Моя девочка. Да, обида была очень сильной, но я никого кроме неë не хотел. Я таким придурком себя чувствовал. Я ведь обещал ей. Я обещал, что буду ждать сколько ей понадобится, а в итоге что? А в итоге, я сам оттолкнул еë. Оттолкнул, и она ушла. Ушла, и навряд ли вернëтся. Сука. Я взял телефон и начал звонить Мише.

***

Pov Melissa.

Я выбежала из клуба в слезах. Как он мог? Как он мог усомниться в моих чувствах? Я винила себя. Винила за то, что не могла перебороть страх новых отношений. Я любила до безумия. Я жизни без него не представляю. Но кажется, придëтся представлять. Я так хотела вернуться, хотела с ним помириться. Хотела утонуть в его объятиях и просто заплакать. Он был самым последним придурком. Он даже не стал меня слушать. Просто придумал сам и всë. Может и не судьба мне с ним? Вокруг парней что-ли мало? Да, блять, мало! Я не хочу никого другого. Я хочу моего мальчика. Моего Глеба. Мне никто больше не нужен. Мне не хотелось сейчас никого видеть. Он оттолкнул меня из-за своих мыслей, а я просто взяла и ушла. Может мне нужно было остаться? Он ведь на эмоциях это всë сказал, да? Я зашла в квартиру и села облакотившись на дверь, зарыдала. Громко. В нашем доме хорошая звукоизоляция, поэтому меня не волновало, услышит меня кто-то или нет. Мне больно. Я не хотеле никого видеть. Я хотела видеть сейчас только его. Мне тут же начал звонить Миша, видимо Глеб ему уже позвонил, но я не хотела отвечать ему. Взяв телефон в руки, я выключила его. Пусть все катятся к чëрту. Я встала и поплелась в свою комнату. В шкафу нашла его майку и зарыдала его громче, раздевшись, я пошла в ванную. Вода была слишком горячей и вся моя кожа покраснела. Всë равно. Уже всë равно. Я откинула голову, закрывая глаза. Он же обещал. Как он мог? Он же обещал мне. Обещал, что будет ждать сколько нужно. Не дождался. Видимо не судьба нам быть вместе. Слëзы не прекращали литься с моих щëк. Выйдя из ванной я одела ту самую футболку Калюжного и спортивные штаны. Ноябрь начался ужасно. Ненавижу всë и всех. Я вышла на балкон и закурила. Слëзы перестали литься. Кажется я всë выплакала. Я замëрзла, но не телом. Больше никого к себе не подпущу. Я не достойна любви. Любви не существует.

***

Pov Mikki.

Сначала ко мне приехал никакой Глеб. Он мне всë рассказал. На нëм не было лица. Они оба глупые. Мне было жалко их двоих. Они же созданы друг для друга. Неужели настолько тяжело нормально поговорить, а не обвинять друг друга в чëм-то? Глеб посидел у меня ещë недолго, а потом поехал к своему агенту. Нужно решить вопросы с пробами. Я начал набирать номер Нежинской. Но она не взяла трубку. Я позвонял опять и она отключила телефон. — Безмозглая идиотка, – произнëс я, а после пошëл собираться. Мелисса не такая, как Глеб. Она не позвонит и не скажет, что ей кто-то нужен. Не скажет, что ей плохо. Я не знаю почему, но она тоже стала мне дорога. С ней Глеб стал другим. С ней Глеб засиял. Расцвëл. В его жизни ведь тоже было много девушек, которым нужны были лишь его статус и деньги. Мелисса, Мелисса. Чтож ты творишь. Ладно. Всë у них будет хорошо. Я сделаю всë возможное для этого. Но они ж сука ещë оба упëртые. Глеб сказал, что не хочет ехать извиняться. А она, дай бог, меня сейчас не пошлëт. Подъехав к еë подъезду, я понял, что звонить в домофон не вариант, поэтому дождался пока оттуда кто-нибудь выйдет и зайду. Ждать мне, к слову, пришлось не долго. Поднявшись в еë квартиру, я постучал. Мелисса долго не открывала, но когда увидела меня, хотела закрыть дверь, но у неë не получилось. — Миш, уходи. Пожалуйста, – произнесла она и закусила губу. Я прошëл в квартиру и сразу же прижал еë к себе. Она заплакала. По еë глазам можно было понять, что она плачет уже не первый раз. На ней была его футболка и от неë очень сильно пахло сигаретами. Нежинская вообще мало курила именно сигареты, в основном одноразки. Она сжимала мою куртку в своих ручках, и прикусывала губу, чтобы не зарыдать в полный голос. Я поглаживал еë по волосам, пока она не начала приходить в себя. — Будешь чай? – спрашивает она дрожащим и хриплым голосом. — Да, давай. Я быстренько разулся и снял с себя куртку, а после пошёл за Мелиссой на кухню. Она стояла ко мне спиной, и я видел, как еë дыхание начинает приходить в норму. Она заваривала мне чëрный чай, а себе зелëный. Я не знал, какой у неë любимый чай, цвет, цветы. Я не знал ничего этого. Но она мне была такой же родной, как и Глебу. Хотя Глеб знал о ней, кажется, всë. От размера обуви и кольца до самых старых моментов из детства. Нежинская поставила две кружки на стол и достала из холодильника пирожные. Сама не притронулась к ним, я понимал еë. Навряд ли она сейчас вообще хочет есть. Я вообще мало понимал девушек и Мелиссу в особенности. Понять еë было дано, казалось, только Глебу. Если бы он сейчас еë видел, он тут же бы догадался о чëм она думает. Но я этого сделать не мог. Между нами не было синергии. Поэтому, я могу только выслушать еë. — Я дура, да? – спустя какое-то время наконец-то прошептала она. Я усмехаюсь. — Он тоже хорош. Лис, ты же знаешь, что он всë равно тебя любит, – произношу я и накрываю еë руку своей, но она будто обожглась и одëргивает руку. — Чëрт... Прости, – произносит она и прикрывает лицо руками. — Как думаешь, когда мы помиримся? – спрашивает вдруг Мелисса, смотря на меня своим грустным взглядом. — Не знаю, Лис, не знаю. Я хочу, чтобы это произошло как можно скорее, – отвечаю ей честно я. Мы снова замолкаем. Она опять погружается в свои мысли и пьëт чай. Я замечаю, что даже заплаканной он действительно красива, и Глеб мне не соврал. Нет, я ни в коем случае не разглядываю Мелиссу, как девушку. Она подруга. И любимая моего, можно сказать, брата. Не родного правда. Но не важно. Вот с Глебом у нас была синергия. Как бы он кричал, что ненавидит еë, я видел по глазам, что он пытается скрыть чувства. Он хочет отстраниться от неë, потому что появились трудности. Я верил, что он извинится. Ему просто нужно время, чтобы понять, что без неë он не может. И не знаю откуда, но во мне была уверенность, что Мелисса его простит. — Знаешь, Миш, – начала говорить она. Я впервые видел Мелимму такой... Потерянной что-ли? Она впервые даже не могла нужные слова подобрать. Обычно она рассудительная, быстро приходит к решению какой-либо проблемы. — Я наверное только сейчас поняла, что готова была быть с ним. После этой ночи, готова была. Но опять испугалась, – произнесла она и подошла к окну, чтобы покурить.