3...

Теплая вода и пар в просторной ванной комнате корабля наконец-то позволили Лололошке расслабиться. Он лежал, раскинув руки, и с странным, отстраненным любопытством разглядывал свое новое тело. Отражение в матовой стене было одновременно знакомым и чужим. Все шрамы, все отметины былых приключений — всё осталось на своих местах, будто их просто перенесли на другую карту. Но сама карта... изменилась кардинально. Плавные, округлые линии там, где раньше были плоские мышцы. Пышная грудь, упругая, соблазнительная попка... Он чувствовал их вес, каждое движение отзывалось новыми, непривычными ощущениями. Его взгляд упорно скользил вниз, к тазу, но он каждый раз отводил глаза, сжимая веки. Нет, туда он смотреть не был готов. Туда, где он мысленным взором уже видел пустоту, место утраты его былого достоинства. После душа, когда он сидел на табурете, укутанный в мягкое полотенце, началась процедура обработки ран. Райя и Окетра, действуя с пугающей слаженностью, как заправские полевые медики, принялись за работу. Лоснящиеся антисептиком салфетки, щипцы, бинты — Лололошка покорно сидел, замечая, что ран на этом теле действительно было немало: свежие царапины от доспехов, старые зарубцевавшиеся порезы на предплечьях, синяк на ребре. Через полчаса он был уже одет в просторную футболку и спортивные шорты, его торс и руки частично были обмотаны чистыми белыми бинтами. Он уже начал было чувствовать себя почти комфортно в этой новой, пусть и странной, оболочке, пока к нему не подошла Райя с безразличным, деловым видом. — Подожди, — сказала она и через пару минут вернулась, держа в руках два маленьких, почти невесомых предмета: простой бежевый бюстгальтер и такие же трусики. Лололошка уставился на них, как кролик на удава. —Нет, — выдавил он. — Это... это не нужно. Под футболкой и так нормально. — Это необходимо, — голос Райи не оставлял пространства для споров. Она не угрожала, не давила, она просто констатировала факт. — Для поддержки и комфорта. Ты же не хочешь, чтобы через час у тебя все болело? Он хотел возразить, хотел отказаться, протест застрял комом в горле. Но Райя уже протягивала ему вещи, ее взгляд был твердым и в то же время понимающим. С внутренним стоном, краснея до кончиков ушей, Лололошка сдался и, бормоча что-то невнятное под нос, принял свой новый, самый страшный трофей с того злополучного приключения. Теперь они все сидели в уютной столовой корабля Райи, перед каждым стояла тарелка с горячей, сытной едой. После долгих скитаний по пустоши обычная трапеза казалась невероятной роскошью. Лололошка и Джон набросились на еду с волчьим аппетитом, который красноречиво говорил о том, что в последнее время они толком не ели, лишь забивая желудки вяленым мясом на бегу, перед тем как снова ринуться в бой. Разговор за столом, как и ожидалось, быстро свернул на их недавнее отсутствие. Окетра, Райя и Джодах с нетерпением ждали рассказа, но для Лололошки и Джона это была немного болезненная тема. В их глазах читалась тяжесть — они спасли меньше людей, чем там погибло. Рассказ был скупым, обрывистым, будто они перелистывали страницы книги, которую хотели поскорее забыть. После недолгих и уклончивых объяснений они дали понять, что, по сути, разобрались с большинством проблем, и главное — докопались до сути того, как возникла Искра и почему она звала именно их. — Когда мы прибыли... мы попали не просто в точку на карте, — Джон отложил вилку, его взгляд стал отрешенным, будто он снова видел те пейзажи. — Мы попали в Архей, мир где и зародилась сила Искры. Он умолк, дав всем осознать тяжесть этих слов. Лололошка, сидевший рядом, непроизвольно провел пальцами по свежему шраму на щеке. В его новых, ярко-голубых глазах мелькнула тень чего-то древнего и забытого. — И да, — тихо добавил Джон, — там... он вспомнил. Большую часть своей памяти. Это было все, что они были готовы сказать. Финалом истории стали скупые слова: они запечатали весь Архей. От одного-единственного «чудика», но не больше. Этой информации, по их мнению, должно было хватить. В воздухе повисло тяжелое, но понятное молчание. Иногда некоторые раны лучше не трогать, а некоторые истории — не доспрашивать.