3...

Сытная еда и тепло наконец-то сделали свое дело — Лололошку неудержимо клонило в сон. Он сидел на краю койки в своей каюте, уже готовый рухнуть на подушки, когда дверь бесшумно отворилась. В проеме стояла Окетра. Ее могучая фигура почти заполняла пространство doorway. Она вошла, закрыв дверь за собой, и прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Молчание повисло в воздухе — густое и неловкое. — Ну и денек, — наконец произнесла она, и в ее голосе не было ни насмешки, ни осуждения, лишь усталое понимание. Лололошка лишь кивнул, не в силах подобрать слов. — Джон говорит, что теоретически обратное преобразование возможно, — продолжила Окетра, глядя куда-то в сторону. — Когда мы найдем способ... вернуть тебя. В твое... обычное тело. Она сделала паузу, и следующий вопрос прозвучал тише, осторожнее. —А ты... хочешь вернуться? Лололошка отвел взгляд. Его пальцы бессознательно сжали край матраса. Он думал об этом с того самого момента, как увидел свое отражение. О страхе, о потере, о странном, щемящем чувстве неловкости, когда на него смотрели Окетра и Джодах. — Не знаю, — прошептал он честно. — Все так... странно. Я все еще я, но... — Он развел руками, указывая на свою новую форму. — Это как смотреть на свою жизнь через перевернутый бинокль. Окетра оттолкнулась от косяка и сделала пару шагов вперед. Она не пыталась обнять его, как Райя. Она просто стояла рядом, и ее присутствие было одновременно утешительным и мучительным. — Мы найдем способ, — повторила она, и в ее словах была железная уверенность. — А потом... потом разберемся. «Разберемся». Это слово повисло в воздухе, тяжелое и многозначительное. Оно касалось не только его тела, но и того, что было между ними. Но что это значило сейчас, когда он смотрел на нее с высоты на пятнадцать сантиметров ниже, а ее объятия ощущались совсем по-другому? Был ли он сейчас ее девушкой? Или... его парнем? Эта мысль была настолько абсурдной и болезненной, что Лололошка сжал веки. — Да, — тихо согласился он, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Потом. Окетра поняла. Кивнула, ее взгляд был мягким и немного грустным. —Спи. Отдыхай. Она развернулась и вышла так же бесшумно, как и появилась, оставив его наедине с гулом корабля и хаосом в его голове. Лежа в темноте, Лололошка понимал, что даже если тело удастся вернуть, часть прежней простоты и ясности в их отношениях может быть утрачена навсегда. Три дня. Корабль Райи плыл в тишине, а его главный пассажир практически не покидал своей каюты. Лололошка спал. Он просыпался ненадолго, чтобы выпить воды или съесть принесенную кем-то еду, и снова проваливался в глубокий, целительный сон. Его новое тело, изможденное пустошью и трансформацией, требовало полной перезагрузки. Остальные по очереди навещали его. Райя бесшумно ставила на тумбочку питательные коктейли, Джодах заходил и молча по несколько минут стоял в дверях, наблюдая за спящим. Окетра садилась на край койки и просто гладила его по волосам, пока он не просыпался на пару секунд, чтобы бессознательно прижаться к ее ладони. Беспокойство потихоньку нарастало. Особенно на фоне Джона, который, отсыпавшись первые сутки, уже на второй был на ногах — бледный, с тенью под глазами, но собранный и вернувшийся к своим расчетам. Контраст был слишком разительным. — Такое количество сна не является нормой, даже для посттравматического синдрома, — констатировала Райя, изучая данные биомониторов, которые показывали лишь глубокий, ровный сон. Окетра, не в силах терпеть, устроила более тщательное обследование, используя продвинутый медсканер корабля. Результаты были прежними: физиологических повреждений, инфекций или аномалий, объясняющих такую спячку, не находилось. Все смотрели на Джона, ожидая от него, как от технического гения и ближайшего спутника Лололошки, хоть какого-то объяснения. Тот, не отрываясь от голограммы с бегущими цифрами, лишь пожал плечами. — Я не сильно удивлен, — сказал он просто. — Он всегда бросался в бой сломя голову, будто у него где-то там, внутри, вечный двигатель. Но у всего есть предел. Ему просто... нужен был настоящий, долгий отдых. Без угроз, без погонь. Просто выключиться. И в его словах была горькая правда. Они все видели, как Лололошка вечно рвется вперед, словно пытаясь убежать от чего-то. И, похоже, сейчас его тело и психика насильно заставили его остановиться. Оставалось только ждать, когда он выспится. По-настоящему.