Не графское это дело

Спустя некоторое время барон принялся за работу. До этого он думал, как и где изобразить Арсения, но после долгих раздумий всё же начал писать картину. На этой картине он пытался изобразить Арсения в белой рубашке в сидячем положении за столом. Рядом стояло множество фруктов и аккуратно налитое вино в бокал. Сергий бережно проводил кистью по холсту, наводил линии и прорисовывал детали. Арсений же в это время был занят поеданием лобстера, которого ему принесли прямо в покои. На удивление, Сергий отказался от сией трапезы, хотя очень любил подобную еду. Сегодня их кормили по-особенному, так как весь город стоял на ушах от того, что уже завтра Граф отправится в столь опасное приключение. Барон старательно прорисовывал каждую мелкую деталь и пытался передать всю красоту Арсения, что довольно хорошо у того получалось. Спустя пару часов раздался устало-радостный возглас: — C'est fait ! — Уже? Ну же дай мне взглянуть! — Арсений почти что вырвал холст из рук Сергия. — Oh là là! Это один из лучших портретов, которые я когда-либо видел, друг мой, да ты талант! — граф рассматривал каждый угол картины с восхищением. — Да брось ты, не будь бы ты такой красивой натурой, портрет вышел бы так себе. Барон максимально пытался скрыть свое смущение от огромного количества комплиментов друга. — Давай повесим её у меня в кабинете, я позову слуг. — Попов тут же скрылся за дверью в поисках прислуги. Попов вставил кольцо-печать, дверь мягко щёлкнула, и он открыл кабинет. — Всё готово, ваше сиятельство, — сказала дворецкая, и Арсений аккуратно повесил картину на стену.

***

Вечерело. Июльский вечер спускался на замок, словно мягкая, потемневшая вишневая ткань на гранёный бокал. Воздух был густ и тёпел, пропитан запахами нагретого камня, увядающих роз и далёкого дождя, который прошёл в соседних лесах. С башни виднелось, как на горизонте тает золотая полоса заката, уступая место синеватой дымке. Лёгкий ветерок лениво шевелил тяжёлые портьеры, а где-то внизу, у замковых ворот, медленно скрипели несмазанные петли. Друзья поужинали и было решено завтра отправляться в путешествие. Слуги в бархатных ливреях беззвучно убрали серебряные блюда, оставив на столе лишь графин с темно-рубиновым вином да пару запылённых свечей, горящих неровным пламенем. Барон накинул на плечи расшитый домашний сюртук, граф же — остался в своём старом, но безупречно сидящем камзоле. — Всё готово к отъезду? — тихо спросил Сергий, шагая рядом по длинному коридору, где от свечей по стенам бежали тени. — Почти, mon ami, — устало ответил граф. — Каждый раз, когда собираюсь в дорогу, всегда кажется, будто что-то упустили. — Подумаем об этом потом, или нет — попытался приободрить его Сергий, но в голосе тоже звучало беспокойство. — Никогда не знаешь, что ждёт за поворотом. Арсений улыбнулся, хоть и с усилием. — Мне бы только не подвела машина. И сердце. — Он коротко выдохнул и остановился у дверей бароновой спальни. — Завтра всё изменится, ты чувствуешь это? — Чувствую, — тихо произнёс Сергий. — И именно поэтому жутко хочу спать. — Тогда до утра, cher ami. — Арсений слегка поклонился. — До утра, Арсений. — Сергий ответил тем же движением. Двери тихо закрылись одна за другой, коридор опустел, и лишь ветер шевелил тяжёлые гардины, словно пытаясь заглянуть в замок сквозь узкие бойницы.

4 июля 1837

Утро в замке началось ещё до восхода солнца. Сквозь высокие окна большого зала медленно пробирался сероватый свет, мягко ложась на старый паркет, затянутый паутиной трещин. В воздухе стоял запах влажного камня и чуть уловимый аромат вчерашнего дыма, застрявшего в углах тяжёлых портьер. Граф спустился вниз одним из боковых лестничных пролётов — в старом дорожном сюртуке, с лёгкой тревогой в глазах. Барон ожидал его в малой гостиной, стоя у окна, из которого открывался вид на задний двор. Там же и стояла машина возле которой Стас и дворецкий что-то обсуждали. Они завтракали стоя — несколько ломтей хлеба, густое сливочное масло, пара кубков крепкого черного чая. Граф сдержанно отвечал на слова барона, взглядом уже измеряя путь, простиравшийся за стенами замка. Путешествие обещало быть долгим. — Нам нужен план, если мы летим в будущее нельзя спрашивать какой год, выдумаем легенду уже когда будем там, говорить с людьми там буду я, ты лишь кивай согласно моим бредням. — улыбнулся граф. — Заметано Арсений. — дослушав друга позвал прислугу с его вещами. Когда слуга подал барону дорожный чемодан с серебряной рукоятью, граф слегка улыбнулся: — Этот чемодан путешествовал больше, чем некоторые офицеры в отставке. — И всё же я надеюсь, что он мне пригодится и я не зря буду таскаться с ним. — ответил барон со своим неизменным полу саркастическим смешком. — Ваша Светлость, Станислав Владимирович уже ожидает вас у машины, просил передать чтобы вы поторопились. — в спешке проговорила служанка. — Ну что ж друг мой, ты готов? — поправив прическу у зеркала спросил граф. — Prêt depuis longtemps. — ответил барон. — Даже не верится, что будущее так близко. — нервно потирая ладони говорил Попов. Они вышли во двор, где их уже ждал Стас — заметно взволнованный и нетерпеливо переступающий с ноги на ногу. Он то оглядывал сложенные ящики с инструментами, то поправлял манжеты, поглядывая на машину в ожидании графа. По всему было видно: он не мог дождаться, когда начнётся эксперимент. — Ваша Светлость, как только я установлю рычаг, мы должны зайти внутрь машины и опустить его вместе, будем молиться что всё получится. — отозвался Стас. — Так, то есть мы не сможем выбрать год куда отправимся? — недоуменно переспросил Сергий. — Я же тебе говорил, что нам нужно будет искать календарь. — граф со смешком закатил глаза. — Hé! Hé! - с иронией в голосе сказал Стас. Центром устройства служил стеклянный саркофаг — кабина снабжённая кожаными ремнями и полированными медными панелями, усеянными циферблатами, шкалами и крохотными, дрожащими стрелками. Стекло на машине времени отбивало солнечные лучи, Стас взял рычаг и дождался пока Арсений и Сергий войдут в неё. — Es-tu prêt? — голос дрожал от переживания и неизвестности. — Oui! — одновременно отозвались друзья. — Allons-y! — он вставил рычаг в механизм, перекрестился и опустил его. — машина вздрогнула, словно живое существо. Шестерни со скрежетом вошли в сцепление, и сразу в воздухе повис запах озона, как после грозы. Свет внутри дрогнул и будто завернулся внутрь себя, стены задрожали, как натянутая ткань. Часы на камине, ещё минуту назад бодро тикавшие, внезапно остановились, а их стрелки поползли назад, оставляя за собой светящийся след. В кабине стало нестерпимо душно, на стекле выступил пот, и граф, прикрывая глаза, ощутил, как пространство вокруг словно потеряло форму — его растягивало, сжимало, вновь отпускало. Звук колоколов, шум дождя, лошадиное ржание — всё смешалось в единую симфонию времени, обрушившуюся на него вихрем. И вот, в один миг, машина резко замерла. Тишина. Запах чужой эпохи — металла, пластика, перегретого асфальта — пробрался сквозь стенки кабины. Граф отстегнул ремни, дрожащей рукой отворил дверцу и шагнул в совершенно незнакомый мир. Тяжёлый ботинок скрипнул по гладкой, странно ровной поверхности, не камню, не земле, а чему-то, чего он вовсе не знал. Воздух был иной — сухой, тёплый, будто разбавленный чем-то невидимым. И запах — он резал ноздри: не запах травы или угля, не влажный дух реки, а горечь какого-то горючего масла, смешанная с ароматом чужих цветов, которых он никогда прежде не встречал. Вокруг расстилалась улица — широкая, пугающе ровная, как дворцовый коридор, но выложенная не камнем, а чем-то тёмным, будто вылитым из расплавленного железа. Он обернулся к машине времени ища Стаса и Сергия. Их чемоданы исчезли на земле лежала ручка от чемодана барона и его расческа. — Êtes-vous d'accord? —отряхивая грязь с одежды спросил граф. — Где Стас?! — барон осмотрел улицу ища ученого, но всё зря. — Может его выбросило раньше? или же где-то в этом городе. — успокаивал друга Арсений. — Мы должны найти его! — схватил расческу с земли и спрятал в карман. — Не волнуйся, давай разберемся, где мы и потом будем искать его. Тем более я уверен, что Стас предугадал такой исход и обязательно что-нибудь придумает. — осматривался вокруг граф. Барон сдался ведь понимал, что они не то, что в другом городе, но и в другом веке и вряд ли стоит бежать от машины времени и сломя голову пугать прохожих. Город же наоборот оказался до боли знаком, граф обернулся и чуть не упал от увиденного. Башня огромная, прекрасная, словно написана знаменитыми художниками. — Что это за чудо, интересно. Нам нужно узнать как-то, где мы и какой сейчас год. — Граф всё ещё наслаждался красотой башни желая узнать о ней больше. — Арсений, тебе не кажется, что это Париж, где живём мы? — Сергий чуть не упал, когда кружился, подняв голову. — Да только башня появилась и дома высокие и много окон. Чудное место. Друзья направились в сторону башни как вдруг, Сергий с закинутой на башню головой споткнулся обо что-то. Бумажник. — Ну же, подними, там могут быть деньги и какая-то информация. Барон взял бумажник в руки и открыв нашел визитку. Ресторан “Grand Vefour” — “Приглашаем вас в место, где сбываются мечты”, указан адрес и имя Дмитрий Позов, он же владелец. — прочитал Сергий. Граф прочитал адреса на домах. — Мы где-то рядом, ищи вывеску с этим названием. Они шагали вдоль кафешек, магазинов и других зданий и всё-таки нашли. — Это тут, сейчас ни слова не говори, я должен аккуратно узнать ситуацию. Барон лишь согласно кивнул, и они вошли в ресторан. Ресторан, скрытый за резными дверями с матовым стеклом, встречал полутёмным залом, где воздух был густ от запахов тёплых специй, винных паров и лёгкого дыма. Пламя свечей дрожало в медных подсвечниках, отбрасывая тени на белоснежные скатерти, лежащие без единой складки. Вдоль стен тянулись зеркала в потемневших золочёных рамах — в них отражались мелькания рук, тонкие ножки бокалов, лёгкие наклоны голов над тарелками. Потолок был низок, расписан изящными виноградными лозами, словно ресторан хотел напомнить гостям о старых винных погребах где-нибудь в Провансе. Пол скрипел под шагами официантов, чьи чёрные фраки блестели на сгибах, а белые салфетки в их руках складывались в сложные, почти театральные жесты. На столах — тяжёлые тарелки из тонкого фарфора, рядом с каждой — три вида ножей и ложек, серебро которых тускло мерцало при свете ламп. В воздухе звучал мягкий шелест голосов, перемешанных с нежной музыкой — кто-то играл на пианино, не привлекая внимания, словно аккомпанируя самому вечеру. На отдельной стойке стояли бутылки, стройные, как солдаты на параде — красные вина из Бордо, сухие из Бургундии, золотистые ликёры из Прованса. Холодная дымка касалась их стекла, напоминая, что здесь уважают не только вкус, но и ритуал подачи. В углу зала, где старинные часы отсчитывали время чуть быстрее, чем нужно, сидела пара — женщина в бархатном платье цвета шампанского, мужчина в тщательно выглаженном костюме. Люди выглядели немного по-другому, а конкретно их одежда и прически. Девушка повернулась к двери и что-то сказала мужчине. Они тут же подошли к неизвестным гостям и поздоровались. — Bonjour messieurs! — отозвался мужчина с карими глазами и нежной улыбкой. Барон заметно пошатнулся и дернул Арсения за рукав. — Bonjour, désolé, nous avons trouvé un portefeuille, pouvez-vous me dire à qui il appartient ? — Смотри нашелся! — девушка хлопнула в ладоши и посмотрела незнакомцам в глаза. — Это же мой бумажник, спасибо что принесли его! Меня зовут Дмитрий, я владелец этого ресторана, а это моя хорошая подруга и помощница Оксана. — Дмитрий протянул руку чтобы отблагодарить мужчин. — Арсений, а это мой друг и по совместительству помощник Сергий. — улыбнулся тот заметив, как друг заметно покраснел. — Очень приятно. — заливаясь краской Сергий пожал руку владельцу ресторана. — Давайте пройдем в зал, мы должны как-то вас отблагодарить за находку, а пока угостим чем-нибудь. — Замечательная идея! — ответил барон, не отводя глаз от человека, который буквально вылез из его сна. Оксана отвела их в вип зону и указала на места куда они могут присесть. Дмитрий раздал официантам указания и сел за стол возле девушки. Девушка с русыми волосами и серо-голубыми глазами увлечено рассматривала гостей, Дмитрий после каждого вопроса поправлял очки. — Так расскажите откуда вы и как попали сюда? — Дима перевел взгляд на Сергия. — На самом деле, дела плохи, мы не отсюда, приехали посмотреть город, но у нас украли чемоданы и деньги. — с серьезным лицом рассказывал Граф. — Это ужасно... мы должны помочь им — девушка обернулась к другу положив руку ему на плече. — Вы, наверное, с села, давно не видел такой интересной одежды. — пытался не обидеть их Дима. — Да… эм… из деревни, — неуверенно сказал он. — У нас так все одеваются, вполне пристойно, по-моему. Мужчина поправил очки и предложил: — А знаете я могу вам помочь, сниму вам отель на столько на сколько вам понадобиться. — Дима начал искать что-то в телефоне. Какая странная вещь, что он там ищет, почему нету проводов к нему и как вообще этой штукой пользоваться. Гости с интересом смотрели в руки Дмитрию. Официанты принесли гостям еду. Арсений осторожно взял в руки приборы и приступил к трапезе. — Ой, а у меня тоже есть идея, а пойдёмте со мной по магазинам выберем вам что-то, это мой будет подарок на память вам о Париже. — Всё-таки мы в Париже. — граф прошептал так чтобы его услышал только Сергий. — Замечательная идея, вы очень добры к нам. — приложив руку к сердцу граф и наклонив голову, благодарил их. — Да бросьте, я люблю делать подарки и к тому же люблю ходить на шоппинг, новая одежда никогда не будет лишней. — было видно, у девушки блестели глаза. У Арсения появился план как узнать какой сейчас год. — У вас есть по близости календарь? мне нужно перепроверить на какой день выпадает дата рождения моего друга. Дима подвинул ему телефон с календарем. Арсений с опаской взял устройство и коснулся пальцем экрана, тот пошевелился и вверху было написано Июль. 2018. У графа чуть не отпала челюсть, он подвинул телефон Барону, но тот настолько летал в своих мыслях что махнул рукой и продолжал поедать взглядом Позова. — Что-то случилось? — взволновано спросила девушка. — День рождение выпадает на пятницу, то есть через два дня, я просто не ожидал что так быстро пролетело время. — Попов ляпнул первое что пришло в голову. — О вот совпадение, мы с Оксаной через два дня идём на интересное день рождение, нашего общего друга, будет что-то на подобии бала маскарада, в стиле 19 века. — Дима снова залез в телефон что-то ища. — Точно! Представляете нашему другу подарят целый замок! Его родители историки и давно выкупили его у реставраторов. — довольно проговорила девушка. Говорят, там жили и Графы, Короли и даже принцессы, как романтично. — она легла щекой на руку и продолжала завороженно рассказывать. — Он устраивает вечеринку там, все должны выглядеть соответственно, как я вам завидую. — сказал Дима, не отводя глаз от телефона. — Завидуете? — бровь Попова выгнулась от удивления. — Вашей одежде, вы же словно вылезли из 19 века. — рассмеялась девушка. — Подождите вы сказали замок? — Арсений всё ещё пытался уловить ход событий. Дмитрий повернул телефон гостям и показал фотографии замка их общего друга. Тут челюсть чуть не отпала у барона. — Это же...! это...! — он повернулся к графу и начал трясти его за рукав. — Да вижу я, да мы... нам рассказывали про него. — Попов максимально пытался не сказать чего-то лишнего. — Слушайте мне нужно будет ещё закончить работу, а вам Оксана покажет город и прикупит вам чего-нибудь. Увидимся вечером! — Дмитрий пожал им руки и направился в сторону кухни.

***

— Даже не знаю с чего начать мою экскурсию. — задумалась Окс. — Что это за башня? — Арсений указал в сторону двери. — Ах это, наша гордость, самая узнаваемая архитектурная достопримечательность в Париже. Названа в честь главного конструктора Гюстава Эйфеля. Её закончили строить, по-моему, в 1889 году. — Гюстав... — у Арсения намокли глаза.

1837 год.

В гостях у Поповых часто можно было встретить Александра с его сыном. Эйфелю тогда было пять лет. Арсений любил общаться с Гюставом, давал ему сладости всякие, они любили гулять в саду пока его отец обсуждал планы новых построек возле замка. — Ваша светлость, папа хочет, чтобы я был тоже архитектором, но я не уверен, что смогу. — маленький Эйфель шел по саду пиная камушки. — Гюстав, я же говорил тебе меня так не называть, для тебя просто Арсений. Я уверен, что у тебя будет получаться даже лучше, чем у отца, — граф подмигнул ему и протянул шоколадную конфету. — Пообещай мне что когда-то ты построишь что-то такое, от чего люди будут в восторге. — Попов погладил мальчишку по голове. —Je le promets ! — Эйфель взял конфету и задумчиво смотрел на замок.

2018 год.

— Сдержал общение, всё-таки. — на лице графа заиграла нежная улыбка. Он как будто впервые чувствовал такую гордость за кого-то. Оксана шла и фанатично рассказывала про кафешки, рестораны и прочее что виднелось на улицах Парижа. «Вот эта улица — моя любимая. Нет, не потому что она самая красивая, а потому что она настоящая. А вот это кафе — тут с утра подают такой горький эспрессо, что вы забудете, как вас зовут, но зато хозяин помнит всех по именам, даже если вы были здесь один раз пять лет назад. Смотрите вверх — видите балконы? На одном всегда висит красная простыня, я не знаю, кто её владелец, но она здесь с тех пор, как я себя помню. А вот там, на углу, стоит самый старый киоск с газетами — ну, почти старый, потому что старше его только женщина, которая там работает. Её зовут мадам Жиль, и она знает все сплетни этого квартала. Здесь пахнет хлебом — это потому, что вон там булочная, а её печи топят с шести утра, когда Париж ещё спит. Но если повернёте голову в другую сторону, почувствуете запах сыра — это лавка мсье Робера, у него лучшие камамберы, но он смотрит на вас так, будто продаёт вам маленький кусочек своей души. А теперь остановитесь на секунду. Закройте глаза. Слышите? Это звуки улицы моего детства — кофейные чашки звенят на столиках, велосипед скрипит по мостовой, кто-то ругается на плохой французский у таксиста, а кто-то смеётся в телефон так громко, будто это его личная сцена в театре под открытым небом. А вот и торговый центр. — Нам сюда. Арсений с Сергием завороженно вслушивались в каждое слово Оксаны, так словно она рассказывала не про их город откуда они и прилетели, а про совершенно другой новый интересный для них город. Оксана направлялась прямо в один из мужских магазинов, мужчины послушно шли за ней. — Выбирайте всё что только в душу западет, а я буду оценивать образы. — она хлопнула в ладоши и показала, где переодеваться и куда складывать понравившиеся вещи после. Сергий не особо любил выбирать одежду, за него практически всегда выбирал её Арсений либо слуги, он выбрал наугад какие-то три футболки и пару шорт, так как на улице было слишком жарко для сюртука. А вот Попову пришлось тяжело, глаза разбегались от такого выбора вещей, но все же мода 2018 казалась ему странной и почти хаотичной: футболки с яркими надписями, необъяснимые принты, шорты самых неожиданных цветов. Он чуть нахмурился, рассматривая все эти ткани и фасоны — в его времени мужчины почти никогда не рисковали с цветами и узорами. Он менял варианты один за другим, так будто от этого зависела его жизнь. Оксана лишь бегала за другой расцветкой футболки или другим размером джинс. Барон скучающе сидел на пуфе возле примерочной. — Арсений ну поторопись уже, скоро возвращаться. — зевая говорил тот. — Одежда моя слабость, ты же знаешь. — примеряя другую футболку твердил граф. И в правду у Арсения была отдельная комната в замке, отведена специально для всех его нарядов. Наконец-то одежда была выбрана, Оксана оплатила всё и вручила пакеты мужчинам. — Не благодарите, я должна сказать вам спасибо за такой прекрасный шоппинг! — она мягко и довольно улыбнулась им. — Но всё же спасибо тебе огромное за такие подарки. — забыв обо всем поклонился ей Арсений. — Ну чего уж так официально. — хихикнула девушка. На улице заметно стемнело. Вечерний Париж медленно затягивался туманом — лёгким, прозрачным, будто шаль из серого газа, небрежно брошенная на плечи старого города. Фонари зажигались один за другим, и их жёлтый свет ложился на мостовую тёплыми пятнами, смешиваясь с отражениями витрин и каплями пролитого дождя. Воздух был тяжёлым от запахов — мокрого камня, свежих круассанов из пекарен, тонкого дыма, тянущегося из открытых окон. По набережным шли пары, река плескалась у мостов — тёмная, тягучая. Где-то на углу уличный музыкант играл старую мелодию на скрипке, и этот звук — чуть фальшивый, пронзительный — висел в воздухе, как признание в любви, произнесённое слишком поздно. Кафе на площадях выдвинули столики прямо на мостовую, и за ними сидели люди — кто-то с вином, кто-то с сигаретой, кто-то просто молча, глядя, как вечер плавно переходит в ночь. Они вернулись в тот же ресторан. Арсений поставил пакеты на пол и потер запястья, которые так и выли после тяжелых подарков. Сергий искал глазами парня со своего сна, Оксана позвала Диму и рассказала что-то про местного музыканта, видимо это что-то личное что поняли только они. — Спасибо за день, но мне уже пора. — Оксана приобняла мужчин и покинула здание. — И тебе спасибо! — в след прокричал барон. Дмитрий что-то записывал в тетради и не отрываясь от неё спросил: — Ну что, что-нибудь выбрали себе? — Естественно. — удовлетворено отозвался граф. — Я чуть было не уснул, честное слово! — зевая перебил его друг. Дима резко оторвался от тетради и рассмеялся. — Честно говоря, я тоже не очень люблю эти покупки, мне достаточно пары костюмов и обуви. — положив руку на плече Сергия улыбнулся ему. Барон залился краской вновь. — В общем и целом, я нашел вам отель недалеко кстати от замка, территория охраняемая, но с окна увидите замок очень близко. — Замечательно, а то я очень устал. — барон разминал затекшую шею. Они вместе направились заселяться в отель. Документов у них не было, сказали мол украли, но Дима смог договориться чтобы заселить мужчин. — Ваши номера 116 и 119. — Дима отдал ключи ребятам. — Тогда позвольте мне 116! — Сергий схватил ключ и направился к лестнице. — Я покажу, где номер. — Дима вызвал лифт. Так было быстрее. Барон и Граф остановились у машины, глаза расширились. Ни один из них не мог понять, как это чудо устроено. Они обменялись взглядами, стараясь не выдать, что не имеют ни малейшего понятия о том, что такое лифт и как им пользоваться. — Очень… удобная штука, — пробормотал Сергий, осторожно войдя внутрь, словно опасаясь, что механизм укусит. Арсений лишь кивнул, стараясь выглядеть уверенно, хотя сердце стучало быстрее обычного. Ночь опустилась на отель, мягкая и почти бесшумная, как старая перина, подбиваемая заботливыми руками. За окнами скользил тусклый свет фонарей, рябил на стекле отражениями мокрой мостовой, и в комнате становилось то светлее, то темнее. Граф стоял у камина, хотя огня в нём не было — лишь холодные угли. Лёгкий сквозняк качал тяжёлые портьеры, и в этом движении было что-то почти живое. Часы на стене отсчитывали время не торопясь, и каждый удар звучал глухо, как воспоминание. На столике у кровати стоял поднос с вином и ломтём багета, но граф не притронулся — не то, чтобы он не был голоден, просто этот поздний час располагал не к еде, а к мыслям. Париж за стенами жил своей ночной жизнью. Здесь же, в номере, было только тепло тяжёлых покрывал, запах старых духов, въевшийся в бархат кресел, и слабое потрескивание пола под шагами. Граф поставил пакеты с одеждой подаренные девушкой на пол возле кровати. Он подошёл к окну, распахнул створку, впуская ночной воздух — прохладный, с запахом мокрого камня, цветов и далёкого дыма. Внизу, на улице, человек с фонарём пересекал мостовую, его свет метался по стенам, касаясь фасадов, окон, вывесок. Париж дышал. — Замок... мне срочно нужно туда. — он рассуждал в слух. — Но как же туда попасть без приглашения... по утру придумаю что-нибудь. Граф закрыл окно, выдохнул, словно оставил за стеклом весь шум этого города, и лёг в постель. Шёлковые простыни холодили кожу, но это был привычный, даже приятный холод, напомнивший о ночах в замке. Где-то в коридоре кто-то медленно прошёл мимо двери, шаги замирали вдали. Граф закрыл глаза, зная, что завтра утром Париж встретит его иначе — уже не как гостя, а как молчаливого соучастника его собственной тайны.