Пустота

Ебаная травка била по мозгу так, что не оставалось ни мыслей, ни переживаний. Танос лип к Нам Гю. Он уже слишкои смелый, слишком поддатый. Целовал смазано, сжимал в своих руках, не позволяя сбежать. А Нам Гю и не бежал. Не хотелось. Он жаждал его, жаждал каждого прикосновения, каждого слюнявого поцелуя в шею или уже припухшие от множества поцелуев губы. Они не знают, как это вообще произошло, но им, блять, нравится. Животная страсть уже начинает зарождаться где-то внутри, охватывать тело потихоньку, но крепко, поселяясь в голове и в паху. Как они до этого дошли? Не знают. Сначала алкоголь медленно раскрепощал их мысли, а смех звучал как музыка, перебивая тишину. Каждый глоток водки или дешёвого вина делал их более смелыми, более открытыми. После они обменивались взглядами, полными нежности и неуверенности. Их руки случайно соприкасались, и каждый контакт вызывал волнение, словно электрический разряд. Но в голове Су Бонга крепко засели слова Нам Гю. Слова, произнесенные под действием алкоголя, пару минут звучали искренне. Их сердца бьются в унисон, а мир вокруг них исчез, до сих пор не появившись. Они решили рискнуть, поддаться этому мгновению. Нежность заполнила пространство между ними, как теплый ветерок в тёплую ночь. Танос прикоснулся к его щеке, пальцы скользнули по его коже, и тут Ли почувствовал, как внутри разгорается огонь. Всё происходило медленно, как будто время замедлилось. Но они не хотели тянуть. Нам Гю наклонился ближе, их губы встретились в легком поцелуе, который постепенно стал более глубоким, более страстным. Ощущения захлестнули их: тепло, радость, нежность, заполненность чувствами. Они оба неумелые, но это не имеет значения - каждое прикосновение было полным открытием, каждое слово, брошенное в этот миг - признанием. Сейчас для них не существовало никого, кроме друг друга. Они знали, что этот вечер навсегда изменит их жизнь. Нежность, которую они испытывали, была искренней и настоящей, и в том мгновении они стали ближе, чем когда-либо. И это нравится до безумия, до истерического смеха-плача. Они рядом. Они вместе. И наступает он. Тот самый момент. Нам Гю переживал и готовился, блять. Он просмотрел кучу порнушки, чесал голову и вспоминал все советы из Тик Тока в 2021 году. Ли знает теперь дохрена, но снова боится применить эти знания. Этот еблан, который даже базовых вещей не умеет, вообще справится? Сейчас волнует только это. Раньше волновал лишь отказ. Но ведь... Лучше быть вооружённым, чем просто предупреждённым. Сейчас неважно. Стаскивают друг с друга влажные и горячие футболки, Танос подминает парня под себя. Замирает. Загорелая кожа, едва видный пресс от худобы, затвердевшие тёмные соски. Впервые при таких обстоятельствах он видит тело Нам Гю. — Чё ты пялишься? — переживает, но ни капельки смущается. — Ты пиздато выглядишь.. — Танос кривит губы в улыбке. Ему нравится. Они оба тонут в этом интимном моменте, когда Чхве нежно расцеловывает тело Нам Гю, а в воздухе витает особая атмосфера близости. Каждый поцелуй становится не просто прикосновением, а целым выражением чувств. Первый поцелуй касается щёк, вызывая лёгкую дрожь и теплое волнение. Сердце начинает биться быстрее, и в груди разливается ощущение полета. Затем губы скользят по нежной коже шеи, вызывая мурашки по коже и ощущение безмолвного восторга. Ли закидывает голову назад, скользя затылком по подушке. Губы распахиваются в немом стоне. Эмоции переполняют: нежность, страсть, крепчающее с каждой секундой доверие. Один партнёр чувствует себя защищённым и любимым, а другой — источником этого тепла и защиты. Поцелуи становятся всё более настойчивыми, но при этом остаются бережными, словно каждый из них — это обещание и желание, с которым нельзя обойтись нереально грубо. В такие моменты время останавливается, и они погружаются в мир, где существуют только они двое, полные любви и взаимопонимания. Губы Су Бонга отпряли от чужого лица, снова перешли на шею. Алые пятна, что утром будут синяками, расцвели на тонкой коже. Дальше - больше. Губы скользят ниже, ниже, ниже.. Проходятся влагой по ключицам, тянутся к груди, язык нарочито проходится по твёрдым и тёмным соскам. Танос успешно выбивает сладкий, приятный на слух, томный стон сверху. Он добился первого. И блять, по его телу роем бегут мурашки. Постепенно парень возвращается ближе к губам, придавливает чужое тело своим. Чувствует, как чужой член тычется ему в бедро, неловко потирается. Им обоим до жути стыдно, но желание выше. Это животное желание растёт с каждой секундой, крепчает с каждым вздохом. Нам Гю дрожит. Жутко дрожит. Он привык действовать. Чётко, быстро. И сейчас действует по своей привычке. Нуу.. почти. Пьяный мозг действует медленнее, чем хотелось бы. Меняет положение так, чтобы сидеть сверху, контролировать ситуацию. Хреново он контролирует - мир качается вокруг, хочется лежать да и только. Он Чхве доверяет, но хочет сделать по-своему. Как всегда. Парень ёрзает, ощущя, как член второго твердеет под ним. Слышит одобрительные вздохи снизу, не церемонится - почти с лёгкостью расстёгивает пуговицу на джинсах Чхве и запускает руку в его бельё, крепко обхватывая чужой стояк. Танос тоже резину не тянет - легко справляется с ремнём, пуговицей и молнией. Нам Гю тут же распахивает глаза в удивлении, чувствуя кольцо из пальцев на собственном члене. Неплохо, Су Бонг не остался лежать бревном ебаным. Руки движутся почти одновременно, губы истерзаны, искусаны. Они глушат слова и стоны поцелуями, оба уже практически близки к разрядке, но рука Гю замедляется. — Давай зайдём дальше? Он чувствует, как парень остановился. Сука. — Мм.. Бля, я тип, ну. Не умею нихуя. Да и.. Снизу не особо хочу быть, — лицо краснее алого. — Выебок, ты, блять, шутишь? Я снизу буду, не думал? — раздражённо кидает Нам Гю. Честно, от такой заявочки у него даже глаза округлились, — ты всем пиздел, что ебёшься направо и налево, так вот, покажи свои выкрутасы. — А чё, сомневаешься? Ну я ваще ещё думал.. Тип.. Ну.. — заикается, пытается собрать мысли в кучу, — что ты не захочешь снизу. — А кто, если не я нахуй? Мамку твою позовём и по одному, ибо она не резиновая? — Да блять, зашей варежку.. Я думал, ты хочешь сверху быть и шаришь, — Су Бонг задумчиво чешет затылок чистой рукой, прикусывая нижнюю губу. Проёб вышел. — Да, я ахуеть как шарю! Нихуя я не шарю, заебись мне, Дашка не давала никогда, а Рита сама всё делала, — фыркает, перебирать бывших при таких обстоятельствах тупо. Неужели Танос настолько тупой? — мне на позицию похуй типо. Но я снизу буду. — Блять.. Типа, я не против дальше зайти, — он утопает в диком стыде, который какого-то хуя ещё не придавлен опьянением, теребит едва видную нитку на чужих джинсах. Нам Гю ещё несколько секунд хлопает глазами и утопает в мыслях. Пиздец. Ему тоже нереально стыдно, даже если его въебало сильнее, но он сглатывает ком в горле и мягко улыбается. — Я ващет сам предложил, — осторожно сползает с чужих бёдер, садится рядом. Танос осторожно тянется к нему, но целует уже с бóльшей нежностью. С той, с которой никогда не целовал никого. Скользит языком по нижней губе брюнета, втягивает его во влажный, мягкий поцелуй. Рука ложится на тёмный затылок, пальцы играются с волосами, тело ватное.. Им хорошо. А мысли о том, что подобный опыт у каждого первый, вызывают дрожь от волнения и некой радости. Нам Гю сбивчиво дышит, жмётся ближе, хватается за чужие плечи осторожно, но боязнь снова селится внутри. Тут даже одурманивающие вещества не скрывают всего внутреннего волнения, что смешалось в густую жижу с желанием. Осмелившись, Су Бонг тянется к чужим штанам, отрывается от желанных губ. Нам Гю всё понимает, послушно помогая раздеть себя. Сшитая ткань летит на пол, Ли абсолютно голый. Открытый полностью, возбуждённый и спокойный. Под тихие смешки, что получались нервными, джинсы и бельё Чхве улетают к чужим. — Ты ляг как тебе удобнее, я ща быстро найду всё, — Танос чуть отпихивает парня в сторону, на ватном, заметно трясущемся теле подползает до тумбы около кровати, долго копашится в ящиках, тихо матерясь. Перед глазами плывёт. Нам Гю кивнул ему и попытался восстановить в башке тычячи видео, которые смотрел. Нет, в доггистайл он не встанет. Осторожно берёт вторую подушку, кидает себе под поясницу. Поза.. Она по-идиотски открытая и уязвимая. Ноги широко разведены, Ли упирается на локти, часто дышит, пытаясь рефлекторно свести коленки. И правда, Чхве подползает к нему через пару минут, довольно сжимая в ладонях лубрикант и презервативы. Остались у гада. Но радует то, что они вообще Нам Гю сглатывает. В горле суховато, но его охватывает жуткий стыд. До сих пор стыд растёт. Коленки сводятся. Лежать так морально тяжело. — Как же ахуенно, ты выглядишь, Нам Гю, — пьяный мозг так и тянется сделать комплимент. Одним лёгким движением парень разводит чужие коленки, выдавливает смазку на пальцы, чуть разогревая её, чтобы партнёр не вздрогнул от резкого холода. Палец касается входа, Ли резко сжимается. — Расслабься, тише, — успокаивающе гладит по коленке. Проникает внутрь и сразу по самую костяшку. Ощущения ужасные. мышцы не поддаются, нереально больно. Палец снуёт внутри. — Блять, стой! Не так быстро.. — Нам Гю сжимает простынку до побеления костяшек, хмурится. И Чхве мигом останавливается. Не хочет делать больнее. — Больно? — звучит виновато. — Немного.. Просто дай мне привыкнуть, —Гю старается дышать ровно, старается расслабиться. У него получается. тяжело, долговато, но получается. Трава не перебивает всю боль. Но как же хочется рыдать слезами счастья от того, что Су Бонг гладит его бедро, ждёт и осторожно наклоняется к губам, оставляет мягкий чмок. — Только не молчи, если тебе будет больно, хорошо? — речь смазанная, но почти понятная. — Хорошо.. — такая забота приятна, но мысли тянутся тяжело, всё доходит до мозга медленно. Плевать. Танос уделяет достаточно времени растяжке. Добавляет второй палец, даёт привыкнуть, прислушивается ко вздохам, наблюдает за чужими движениями, определяя по ним степень удовлетворённости. Нам Гю, блять, далеко не удовлетворён. Он скулит, сжимается, жмурится до слёз и тяжело дышит. Больно. На трезвую тоже так? Бля, да он всеми силами надеется, что на трезвую не больнее. Самообман велик. — Щас норм? — пальцы продолжают двигаться. Томно, медленно, позволяют мышцам привыкнуть. — Не особо, но добавь третий, похуй, — нижнему уже реально похуй. Он уже свыкся с мыслью о том, как же адски будет болеть задница утром и всю следующую неделю. Сегодня Су Бонг послушный, сука. Добавляет ещё смазки, осторожоо разводит два пальца ножницами, раздвигая бархатные стенки. Проверяет, а точно ли парень к этому готов. Готов. Добавляет третий палец, замирает, морщится от чужого недовольного мычания. Нет, конечно, ощущения терпимые, но можно было бы и поаккуратнее. Но Ли максимально расслабляется, пускает пальцы глубже, прикрывает глаза. Нам Гю не отталкивает, практически не напрягается. Ему правда стало хорошо спустя время. Даже легонько придвигается ближе, блаженно закрывая глаза. Он в безопасности, Танос не использует его открытость и уязвимость сейчас. Эти мысли ложатся на него приятной негой, расслабляют и забирают всю боль с собой. И вскоре пальцы медленно выскальзывают. Нам Гю вздрагивает, но не от боли, а от неожиданной пустоты, от которой теперь даже неприятно. Он точно готов. Танос разрывает упаковку от презерватива, натягивает латекс на член и щедро обливает смазкой, не жалея. На ватных ногах подползает ближе, оказываясь между чужих ног. Взгляды на секунду встречаются. Чхве по этому взгляду видит, что тому страшно. — Не переживай, everything will be fine. Ладонь невесомо, со всей нежностью гладит по бедру, это успокаивает. Ли не вздрагивает, чувствуя, как головка упирается в подрагивающую дырочку. Он готов к этому. И Су Бонг не делает никаких резких движений, он делает наоборот - мягко прижимается, устраивает ладонь на чужом бедре, поднимает взгляд на партнёра. — Ты готов? — не давит и не настаивает, спрашивает мягко, но дохуя уверенно. — Да хуй знает, блять, — хрипловато хихикает Нам Гю. Чхве тоже хихикает и осторожно вводит головку. Вбирает все неровности чужого дыхания, все эмоции на лице и каждое вздрагивание тела. Ему то заебись. Нам Гю крепко стиснул зубы, пальцами до побелевших костяшек зацепился за смявшуюся простыню. Мышцы всё ещё болят и протестуют, но Су Бонг не входит сразу полностью. Останавливается ближе к середине длины. В этом явно есть что-то цепляющее. Физическое - точно нет. Эмоциональное - наверное, только из-за травы и абсента. Но всё объясняется легко - когда член входит на всю длину, Су Бонг довольно лыбится и наклоняется к Нам Гю, целует в губы так, что кружится голова, дышать становится тяжелее от возбуждения. Собственная плоть не двигается, Чхве ждёт, пока пальцы Нам Гю отпустят простыню, сам он оторвётся от поцелуя и позволит себе расслабиться. Руки жадно сжимают чужую широкую талию. Ахуенно. Нам Гю привыкает, обнимает чуть крепче и шепчет на самое ухо. — Двинуться пробуй, я не вывезу так час лежать, — переводит дыхание, пытаясь переварить собственные слова, — почти привык. Су Бонг сглатывает ком в горле, начинает осторожно двигаться, всё ещё позволяя отстраниться и слезть в любой момент. Нам Гю всё равно вздрагивает, вцепляется пальцами в чужое плечо, вновь стискивает зубы. Больновато. — Ты в норме? — звучит робко, потому что Таноса уже доканывает совесть. — М.. Да, — он думает. Мысли окончательно покинули его голову. Лениво убирает вспотевшие волосы за уши, прижимаясь сильнее, — не останавливайся. Продолжай.. Продолжай так. Только не спеши, останься в таком темпе. Чхве снова слушается. С каждой фрикцией тело Ли расслабляется, становится более поддатливым. Сначала было ещё неприятно, но затем ощущения начали меняться. Нам Гю на грани между «жёстче, ещё» и «что за хуйня..». Вообще, он говорил бы куда больше, если бы не хотелось угарать и расслабляться. Нам Гю и сам не понимает, в какой момент любые неприятные ощущения покидают его, а сильная тяжесть внизу живота становится щекочущей и приятной. И блять, он ждёт следующего толчка. Не признаёт себе этого, но то, что ждёт, остаётся немым фактом. И тут Танос резко смещается, меняет угол проникновения, входит резче. Громкий вскрик заполняет комнату. — Бляяя! Больно!? — тело Чхве моментально вздрагивает, но Нам Гю откидывается на подушку, сам подаётся бёдрами вперёд, глаза широко распахиваются, он замирает в немом стоне. — Нет, это не больно.. это, сука, приятн.. Не договаривает. Танос вновь толкается по этой точке. Всё повторяется: по телу прокатывается дрожь, приятный спазм в животе, пальцы на ногах сгибаются до хруста, спина гнётся дугой, а затылок скользит по подушке. — Бляяя.. Ахуеть, — он хрипит, приподнимается и почти легко обнимает Чхве за шею, тыкается носом в изгиб шеи Таноса, отходя от слишком ярких эмоций. — Попал в яблочко, — лыбится, чертила. Гаденько ухмыляется, но успокаивающе гладит слегка напряжённую из-за позы спину. — Сука, заткнись, — давит сквозь зубы, чуть ли не рычит, но злобы в голосе нет. Но следом вылетает новый стон. Жалкое отчаяние, ебанутое желание. Стыд крадётся красным по щекам, Нам Гю насаживается уже сам - головка снова прошлась чётко по возбуждённой простате. — Нахуя мне затыкаться? Нам Гю его игнорирует. Ему каждое слово даётся тяжело, чё доебался. — Тебе же нравится, ты кайфуешь с этого, — он подтверждает свои слова новым, более сильным и глубоким толчком, выбивающим стон, — bae, ты так пиздато гнёшься, стонешь. Сукаа, да ты ахуенный. Нам Гю стонет ещё громче, течёт пиздец как. Ему нравится до жути, до чёртиков в глазах, до самых грязных и порнушных стонов. Он сам насаживается сильнее, пытается выловить более чёткие и быстрые движения. Он натурально сходит с ума от происходящей химии между ними. — Бляять.. Заебал, — хрипит, руки цепляются за углы плеч. Он врёт не только Су Бонгу, но и себе. Нравится всё. — Заебаал? Да ты течёшь как ебанутая шлюшка, я только фаакты говорю, — Танос хитро щурится, явно чувствуя преимущество своей позиции и более сильной трезвости. Спасибо, что всегда въёбывает меньше. М-да, раз он шлюшка, то остаётся только кричать и прыгать самостоятельно, тогда точно весь фулл хаус будет. Но башка у Нам Гю уже давно не варит, а с его головки течёт ручьём, марая животы обоих вязким и тёплым. Хочет кончить. Безумно хочет. Танос чувствует, как тот близок. Затыкается и сжимает талию до боли, до синяков, вгоняя член по самые яйца. Может, он бы хотел поиздеваться и поиграться с темпом, но не хочет. Хочет довести до трясучки и изнеможения. Чтоб кричал и извивался. А Нам Гю уже трясёт. Он сам не знает, от чего точно. Стыд смешался с возбуждением, стоны вылетали сами собой, руки продолжали цепляться то за угловатые плечи, то за напряжённую шею, то тело вовсе откидывалось на спину. Толчки сильные, глубокие, головка стучит по простате, Ли слегка выгибает шею, но Танос резко замедляется. Сука. — Ты.. блять, двигайся в том же темпе, — звучит смазано, но и он уже не чувствует себя хоть немного трезвым, гнёт спину. — Нуу хз хз, — блядская ухмылка на покрывшемся испариной лице только добавляет Чхве сучковатости. Ёбаный Су Бонг. Сам еле держится, но продолжает играться. — Пожалуйста, еблан, — молвит сквозь зубы, потому что стыдно до одури. — Ещёё, — тянет и не стесняется, вот сучка. Нам Гю вскидывает брови, сглатывает ком в горле. — Да бляяяя.. Утырок! Пожалуйста — первое - громко, чётко. Второе - еле-еле выговорил. Брюнет надеется, что достаточно понятно. Танос срывается. Не от слов Нам Гю, просто потому что сам хочет. Снова загоняет сильно, выходит почти полностью, снуёт внутри и долбит чётко по точкам. Ладони скользят по вспотевшему телу, жмут ближе и сильнее. А Нам Гю буквально гнёт от переполненности восторгом. В голове держится только одна мысль: почему у него вообще нормально получается? Пару минут назад он даже подумать своей башкой не мог, что второго варианта, где Нам Гю будет снизу, не существует. Танос даже нормально бутылку колы не может открыть, не вызвав мини вулкан из пены, а сейчас хорош как никогда, так ещё и бонусом старается. Да что уж, он даже кашу без выкида кастрюли не может нормально. Пиздец разносторонний оказался. Короткие ногти на пальцах нещадно царапают чужую спину, оставляя видные царапины, губы сами припадают к шее, оставляют кривые пятна засосов, глаза каждый раз закатываются, кажется, до затылка. Нам Гю умирает от пошлых слов, что тот шепчет ему на ухо, от бешеного ритма. — Только не останавливайся, дебил.. — далее Танос ловит чужие губы, вновь утягивая в поцелуй. Лёгкие судорожно сжимаются, но Наму плевать. Ему хорошо. Он беспомощно трётся мокрым членом между их животами, размазывая по ним естественную смазку. Ни капельки не стыдно. Ему сейчас можно. Кисть срывается со спины, ползёт ниже. Танос его не останавливает, сам продолжает двигаться грубее и резче. Ли отрывается от сладких губ Су Бонга, обхватывает ноющий стояк ладонью и финиширует за несколько движений. Нам Гю задыхается собственным стоном, в последний раз скребёт ногтями одной руки по лопатке и чувствует сильный спазм в животе. Марает руку, животы. Сфинктер безбожно сжимается вокруг возбуждённой плоти внутри. Он весь обмякает, но улыбается, слыша хриплый стон сверху, чувствуя внутри пульсацию члена. Танос не выдерживает долгую пульсацию вокруг плоти, теряет последние капли и без того потерявшегося самокотроля, судорожно кончая. Выскальзывает из тела Нам Гю простым движением, еле завязывает и откидывает испачканный с обратной стороны латекс куда то на пол, падая сверху. Они утопают в нирване, снова находятся на границе между наступившей эйфорией и настоящим. Чхве откатывается на бок, напоследок проводит по быстро вздымающейся и опускающейся груди, набрасывает мягкий плед сверху. Нам Гю удовлетворён по самое не хочу.

***

Чистое нижнее бельё и домашние шорты накидываются на два тела. Им слишком ахуенно, чтобы идти в душ и убираться. Обошлось без блевотни, на том спасибо. В комнате царит атмосфера спокойствия и умиротворения. Нам Гю ощущает легкость и удовлетворение. Его тело расслаблено, и он чувствует волны тепла, которые пронизывают его от кончиков пальцев до макушки. Мысли всё ещё остаются приятно спокойными, а сердцебиение замедляется. Он с нежностью смотрит на Су Бонга, расположившегося рядом, испытывая глубокую близость и доверие. Ему слишком хорошо с ним, слишком ласково и приятно. И Танос также полностью погружен в состояние покоя. Улыбка на лице отражает спокойствие и счастье. Внутренний мир наполняется ощущением безопасности и любви. Он наслаждается моментом, когда их дыхания снова сливаются в одно. — Иди сюда, — Чхве пару раз хлопает по площади кровати между ними. Намекает, хочет прикоснуться, обнять, подарить любовь. Нам Гю без слов двигается ближе, сам впадает в крепкие объятия, расслабляется полностью и наконец то дышит полной грудью, которая больше не скована переживаниями и внутренними терзаниями. Поздняя ночь окутала комнату приятной сейчас тишиной, воздух всё ещё был насыщен легким ароматом травы, алкоголя и недавнего секса. Парни лежали рядом, впитывая атмосферу момента. Солнце уже давно зашло, и мягкое свечение уличных фонарей пробивалось сквозь шторы, создавая уютное полутень. Они обменивались взглядами, полными нежности и легкого смущения. Нам Гю чувствовал, как сердце всё ещё бьется быстрее, когда он смотрел на Су Бонга. А Су Бонг, казалось, светился изнутри от этого, словно чувствовал эмоции ближнего. Их разговоры были полны смеха и легкой эйфории, они смазанно делились историями о своих мечтах и страхах, забывая обо всем на свете, разрушая тот невидимый, но ощутимый барьер между ними, что был раньше. Сейчас ему здесь не место точно. Время шло незаметно, и вскоре оба поняли, что реально устали. Нам Гю потянулся и выключил тихую музыку, заебавшись гонять строчки Лил Пипа. Остался только мелодичный шепот ветра за окном. Они устроились поудобнее, и Нам Гю снова обнял Су Бонга, чувствуя, как его тело расслабляется при касании. Су Бонг, уютно устроившись в объятиях Нам Гю, закрыл глаза и глубоко вздохнул, наслаждаясь ощущением безопасности. Уже лёжа молча, оба ощущают, как усталость уходит, оставляя только приятные воспоминания. Они - разнеженные, окруженные мягким комфортом, постепенно засыпают, ощущая, что их эмоциональная связь стала еще крепче.