Жасмин, полынь и шалфей

Юная Доркас впервые заходит в Хогвартс Экспресс, получив прощальный поцелуй от матери. Девочка знает, что когда расположится в купе, искать мать на перроне будет бесполезным занятием – та уже убежала на работу в Министерство. Они приехали в Лондон всего неделю назад и лишь вчера закупились всем необходимым для обучения, потому что мама все время работала. Теперь про их номер в отеле можно забыть, ведь под ногами мягкий узорчатый ковер, впереди неизвестная ей школа волшебства, а каждая деталь поезда словно вырезана из дерева. Девочка задумывается, сколько нужно деревьев для создания одного вагона – на металл снаружи ей все равно. Мальчик впереди радостно кричит при виде друга и Доркас, уже забыв о деревьях, делает несколько шагов вперед и впадает в ступор посреди вагона – в каких-то купе уже полно ребят, в каких-то сидит лишь по одному человеку. Теперь маленькая Медоуз раздумывает над судьбоносным вопросом любого первокурсника. Где ей будет интересней, среди мальчиков или девочек, и кого выбрать, громкую компанию или одиночку? Старшекурсники требовательно кашляют позади нее, желая пройти, а кто-то даже пихается, пока она присматривается к детям через стеклянные окошки в дверях. Какой-то подросток выходит из себя от невозможности дойти до своих друзей, и открывает ближайшее купе. Он запихивает туда первокурсницу, громко захлопнув за ее спиной дверь, и тут же уносится прочь. Четыре пары глаз устремляются к сжавшейся Доркас, и если сейчас открыть ее чемодан, она точно поместится туда целиком. Перед ней сидит всего одна девочка и три парня, от чего первокурснице сразу хочется выйти, но это будет невежливо, поэтому она остается. Кажется, она прервала какое-то оживленное обсуждение ребят слева от окна, но вот они уже приветливо улыбаются ей.   – Привет, я Сириус, садись к нам! – мальчик в нарядной, еще не школьной, мантии отодвигает своего соседа ближе к окну и слегка похлопывает по сиденью рядом.   – Я Доркас, Доркас Медоуз, – девочка аккуратно садится на выделенное место, и запихивает чемодан под ноги.   – Твои родители тоже сумасшедшие аристократы? – подает голос парень в очках, которого вжали в стену, – только у меня и Лили тут нормальные имена, – смеясь, он кивает на рыжую девчонку напротив, – Я Джеймс Поттер. Мои тоже аристократы, но не такие сумасшедшие, как у Сириуса.   Конечно, нужно было ответить, что ей приятно познакомиться или что-то в этом роде, но вместо этого Доркас нахмурилась и твердо произнесла:   – Мои родители не сумасшедшие. Моя мама аврор!   Каким бы смущающим не было ее появление в купе, пропустить такие грубые слова Доркас не может, удивляясь, что Сириус ничего не сказал в защиту своих. Она всегда говорит о маме гордо и знает, как на такие слова реагируют взрослые, но Лили и черноволосый мальчик напротив, кажется, даже не поняли, что Медоуз имела в виду. Поттер, однако, даже присвистывает и деловито протягивает ей ладонь для рукопожатия.   – Это круто! Я сам хочу стать аврором, когда вырасту, – и расцепив их руки, добавляет, – тебе прощается дурацкое имя, Доркас Медоуз.   Девочка только задумывается, приятны ли ей эти слова, как рыжая Лили, наконец, подает голос:   – А что такое аврор? – не успев закончить фразу, она оказывается перебита цоканьем Джеймса.   – Это самые смелые волшебники, они противостоят тем, кто использует темную магию и направляют их в Азкабан! – не дав Доркас вставить и слова, поясняет с горящими глазами Поттер.   – Как полицейские, только делают свою работу, – деловито поясняет черноволосый мальчик, наклоняясь к растерянной Лили, а затем переводит взгляд на Поттера, – хотя уверен, среди авроров тоже полно бездельников.   – Зато там точно нет таких зануд, ­– фыркает Джеймс и, покопавшись в кармане, вскакивает, – Блэк, сколько лягушек тебе брать? Я слышу тетку с тележкой.   – Скупи все, чтоб никому не досталось! – кричит ему вдогонку Сириус.   Когда за Джеймсом закрывается дверь купе, Доркас видит, как мальчик, имени которого она до сих пор не знала и не решалась спросить, нашептывает Лили что-то успокаивающее, отчего та часто кивает и небрежно вытирает нос. Неужели Джеймс довел своим криком ее до слез? Затем он же достает две книги из чемодана, одну из которых вручает Лили. Обе книжки – одинаковые учебники по зельеварению, а значит, он носит ее вещи, значит, они друзья или встречаются – на близнецов они совсем не похожи. Первое умозаключение о попутчиках радует Доркас, пока ее не вырывает голос слева.   – А на какой факультет ты хочешь, Медоуз? – спрашивает Сириус, уже успев пересесть к окну и развалиться как-то по диагонали.   Вопрос заставляет ее нахмуриться, вспоминая факультеты Хогвартса. Еще вначале лета она собиралась поступать в Шармбатон и изучила все книги об истории академии. Она хотела вальсировать, изучать беспалочковую магию и энчантирование зеркал, сохраняющих чувства и эмоции. Но жизнь не всегда идет по плану, как говорила ее мама. От Сириуса не укрылась ее задумчивость, поэтому он решил продолжить.   – Все Блэки уже сотни лет попадают на Слизерин. Скользкое местечко для чистокровок и выскочек, но такова моя судьба, – он ободряюще улыбнулся, перекидывая палочку из одной руки в другую, – Лили, ты вот куда хочешь?   – Мне нравится Пуффендуй и Гриффиндор… и Когтевран, – начав активно, к концу фразы она поняла, что назвала все, кроме Слизерина, отчего звонко засмеялась.   – А ты, Сев, небось на Когтевран рассчитываешь? – продолжил опрос Блэк, указывая палочкой в книгу на коленях черноволосого мальчика, – или поползешь со мной в подземелья?   – Меня зовут Северус. Я буду рад любому результату.   Доркас заметила, как Северус скосил взгляд на Лили. Наверное, он сказал так специально. Сложно честно говорить другу, что хочешь туда, куда не хочет он.   – Ну так что, надумала? – паузу вновь нарушил требовательный голос Сириуса, все внимание которого было направлено на Доркас.   – Я…   Дверь в купе резко и с грохотом отъехала. В коридоре стояла одинокая тележка со сладостями, а издалека доносился шум шагов и каких-то выкриков. Вдруг тележка двинулась, и из-за нее выпрыгнул Джеймс с горящими безумием глазами.   – Быстрее, Блэк, доставай лягушек! – он втиснул тележку внутрь, – Что сидите? Помогайте, она сейчас придет!   Сириус принялся вытаскивать из всех ящичков упаковки с любимой сладостью, пока остальные застыли в оцепенении.   – Ты что, своровал их? – раздался испуганный голос Северуса.   – Ничего я не воровал, – отвечал ему Поттер, помогая другу вытаскивать лягушек, – она отказалась мне их отдавать, хотя денег у меня хватало!   Теперь в проходе появилась грузная женщина. Когда не воруют ее тележку, она наверняка выглядит как милая старушка, подумала Доркас. Но сейчас глаза женщины метали молнии.   – Мистер Поттер! – почти завизжала она, – Немедленно верните то, что вам не принадлежит!   Джеймс спиной прикрыл гору, собранную Сириусом, и толкнул тележку из купе.   – Я за них заплатил! Они мои!   – Вы не можете забирать всё, вы не один любите шоколадных лягушек, – пыталась вразумить мальчика старушка.   – Тогда… – он оглядел соратников по несчастью уверенным взглядом, – можете сказать каждому, кто захочет лягушек, что он может прийти в это купе и взять сколько захочет абсолютно бесплатно, – для убедительности Джеймс вздернул подбородок, не собираясь отступаться от своего решения.   Женщина продолжила отчитывать мальчика, но уже не так грозно, вскоре пообещав, что будет рассказывать о бесплатных лягушках даже тем, кто о них не спросит. Когда она ушла, мальчики накинулись на сладости, сразу раздавая охапки соседям по купе. Черноволосый Северус, хоть и принял подарок недовольно, отказываться от него не стал. Он оставил себе одну лягушку, а остальные отдал рыжей девочке, отчего глаза той расширились от шока – столько она точно не съест.  Периодически к ним заходили школьники, интересуясь, правда ли то, что рассказывает им ведьма-продавщица. Дети с зелеными галстуками здоровались с Сириусом и обсуждали общих знакомых с такими же причудливыми именами, кто-то знал и Джеймса, и беседа затягивалась еще дольше, но к детям напротив никто не подходил, как и к самой Медоуз. Оставшаяся поездка прошла почти тихо и мирно, не считая пары перебранок между мальчиками. Про вопрос о факультете, к счастью девочки, никто так и не вспомнил. Когда они вышли на перрон, Северус и Лили сразу куда-то пропали, оставляя Доркас вместе с Сириусом и Джеймсом.   – Куда делись ребята? Разве вы не друзья? – оглядываясь по сторонам спросила Доркас.   – С этими-то скромницей и нюней? – Джеймс прошелся рукой от макушки к шее, намекая на сальные волосы их попутчика, – Впервые вижу, мы с Сириусом к ним подсели.   – Очень зря, кстати, – добавил Блэк, – только и делали, что читали книжки. Скука смертная!  

***

Доркас любовалась большим залом со звездным потолком и, кажется, миллионом парящих свечей, рассматривала эмблемы факультетов и студентов, сидящих за столами. Из-за множества интересных вещей, встретившихся им по пути, девочка все время отставала от группы первокурсников, а когда они проходили через движущиеся лестницы и говорящие портреты, Сириусу вовсе пришлось вернуться за ней и дернуть за рукав. Портреты она, несомненно, видела и раньше, но столько… Доркас следила за тем, как они переговаривались друг с другом, гуляли между рамами, один даже пытался с ней заговорить, но тут ее уже отвлек Блэк. Медоуз задумала пообщаться с каждым портретом в субботу, может, ей даже достанется несколько секретов, если она будет достаточно вежлива. Снова уплыв в своих мыслях слишком далеко, она прослушала всю песню распределяющей шляпы и очнулась, только когда над головой Джеймса раздался торжественный голос:   – Гриффиндор!   Мальчик радостно вскочил и побежал к столу своего факультета, небрежно бросив шляпу на стул. Та что-то проворчала, и все дети рассмеялись. Один Сириус не обратил на это внимания, наблюдая за забывшим про него Поттера.  Распределение Блэка было долгим. Шляпа рассказывала, как ценны традиции его рода, как важен порядок и прочую чистокровную пургу. Медоуз росла в атмосфере переездов и нескончаемых рабочих дней матери, и хоть ее родители тоже были магами с длинной родословной, она давно поняла, что тяжело бывает всем. Наконец, девочка увидела, как засияли глаза Сириуса, когда шляпа вынесла свой вердикт. По залу прошелся какой-то недовольный шепот. Громче всего он был за столом со змеей, видимо, тем самым Слизерином.  Совсем скоро Доркас поняла, что права – черноволосый Северус отправился именно туда, а рядом с ней неожиданно возникла расстроенная Лили.   – Может попросить шляпу и меня на Слизерин отправить? – задумчиво произнесла рыжая девочка.   – Может она чувствует, где твои друзья – Сириуса-то она к Джеймсу отправила, – попыталась логически объяснить работу шляпы Медоуз.   – Доркас Медоуз!   Девочка ободряюще улыбнулась Лили и подошла к месту распределения. От множества взглядов становилось неуютно, но бежать было некуда. Она села на стул и еле заметно выдохнула, надевая шляпу на голову. Переживать не из-за чего, скорее всего ее отправят в Гриффиндор, так как больше всего она общалась с мальчиками. С другой стороны, Северус был таким же тихим, как и она с Лили, а еще им всем, кажется, нравятся зелья. А еще Доркас нравились змеи, она гладила змей несколько раз, и их чешуя приятно перетекала под пальцами. Львов девочка не гладила никогда, но скорее всего они на ощупь как кошки или пушистые собаки. Если бы в Хогвартс можно было брать змей, а не жаб, она бы не раздумывая взяла какую-нибудь, а вот кошку Доркас не хотела…   – Когтевран!   Девочка распахнула глаза, понимая, что сидела зажмурившись. Сколько она думала обо всем этом? И что значит Когтевран? Как вообще работает этот говорящий конус?  Взрослая преподавательница подошла к ней и сняла шляпу с головы, подгоняя Доркас к столу своего факультета. Она взглянула на Лили и снова улыбнулась, сталкиваясь с грустными глазами девочки. Они обе в этот момент понимали – шляпа не отправляет к друзьям.