Судьбоносные слова

      Её тело онемело, а веки будто налились свинцом, ни за что не желая открываться. Это было похоже на последствия долгого сна – очень, очень долгого сна.              С трудом перевернувшись на живот, Кёко уткнулась лицом во что-то мягкое – где и замерла, безвольно раскинувшись звёздочкой. Шевелиться не хотелось совершенно.              Звук ключа, повернувшегося в замочной скважине, резко изменил её планы.              Инстинктивно дёрнувшись, девушка свалилась с кровати. Протянула руку, схватила рюкзак – и тут же метнулась к окну, выпрыгивая наружу.              Лишь в воздухе ей наконец удалось окончательно проснуться.              Кёко мгновенно трансформировалась. Извернулась, и, вызвав копьё, разложила его на сегменты, цепляясь им за дерево.              Так, спустя несколько ловких прыжков, она удачно спустилась на землю.              Оглядевшись по сторонам и убедившись, что свидетелей у произошедшего нет, любительница поки развернулась, стремительно скрывшись за углом ближайшего здания.              Разум, уже проснувшийся и разогнанный магией, пришёл к неутешительному выводу: всё было чертовски не так. Она не должна была проснуться в пустом номере отеля – в конце концов, Кёко уже давно не вламывалась в подобные места для ночёвки.              В посмертии подобное, очевидно, имело не так уж и много смысла.              Тем не менее… это произошло.              Девушка нахмурилась, бездумно шагая по пустой улице. Воспоминания возвращались – но делали это медленно, будто через силу. Не стройным рядом – а фрагментами.              Наконец, ей удалось восстановить картину произошедшего.              Она помнила ночь, яркое звёздное небо – и Хомуру, что улыбнулась в пустоту непривычно тёплой улыбкой.              А потом мир потерял краски, после чего время стремительно понеслось назад.       Кёко разочарованно застонала, прикрыв глаза. Она поняла, что происходит: сложить два и два оказалось несложно.              Хомура снова изменила реальность.              Нога двинулась сама собой, пиная ближайший камень. Тот с впечатляющей скоростью метнулся вперёд, врезаясь в гидрант – и с этим округу разорвал протяжный, мерзкий звон.              Девочка-волшебница поморщилась.              — Что за ужасное утро, — выдохнула она, устало падая на случайную скамейку. — Казалось бы, уж после всего, через что мы прошли, ты не бросишь меня чёрт пойми где, не сказав и одного проклятого слова… Но вот оно, да?              Мир на мгновение померк. Сдвинулся – и Кёко обнаружила себя в совершенно ином месте.              Она очутилась на дереве.              Знакомом дереве, на не менее знакомой ветке – а рядом, будто в качестве извинения, стояла упаковка её любимого лакомства.              Лицо девушки мгновенно расколола удовлетворённая улыбка.              — Прощена, — благосклонно кивнула она, без промедления потянувшись за перекусом.              Поки были важнее всего. Сначала Кёко съела бы парочку-другую, а уже потом начала бы думать о том, почему её мотает в пространстве словно половую тряпку.              С первым же укусом мир перестал казаться столь холодным и унылым местом. Второй вернул ей веру в лучшее – а третий позволил мельком оглядеться вокруг.              Она оказалась во дворе средней школы Митакихара. Сидела на своём любимом дереве, привычно свесив ноги – так, словно всё ещё здесь училась.              «Хм»              Казалось, что время вернулось назад – в тот миг, когда у мира было лишь одно божество.              Хомура.              Всё наконец окончательно встало на свои места.              — …Опять, да? — хмыкнула она, оглядывая пространство куда более понимающим взором. Это было привычным зрелищем – но всё же слегка неправильным.              Тем не менее, Кёко Сакура не собиралась жаловаться.              Ей, в отличие от остальных, нравился мир Хомуры. Она не смотрела на него сквозь призму неприязни – видела именно таким, какой он есть.              Раем для их квинтета.              …Хотя обсудить происходящее с Дьяволицей всё ещё было в её списке срочных дел. В конце концов – обычно о таких вещах принято предупреждать друзей, а не ставить их перед фактом.              — Эй, долго ещё прохлаждаться будешь? — донёсся снизу ехидный, но тёплый голос. Знакомый голос. — Опоздаем ведь!              Скосив взгляд в сторону звука, Кёко улыбнулась.              «Что же… это может и подождать», — пронеслась в её голове дерзкая мысль.              — Иду!              Возможность вновь потусить с беззаботной Саякой была для неё важнее многого. И пусть та, очевидно, не помнит всего – это было не так уж важно.              Главное то, что они вновь могли проводить время вместе.              — Почему ты вообще здесь? — приподняла Саяка бровь, окинув подругу странным взглядом. — Я думала, что найду тебя в раздевалке. Знаешь – в форме, и с уже начищенной битой в руке.              Кёко удивлённо моргнула.              Незначительный, еле заметный жест – но заметить его было несложно. По крайней мере – не для близкой подруги.              — Ты забыла! — обвиняюще ткнула та в неё пальцем, осознав очевидное. — Забыла о тренировке! Серьёзно, Кёко?! Мы говорили об этом целый месяц!              Она тут же инстинктивно оскалилась.              — Отстань! У меня было сложное утро, ладно?!              — Это не повод забывать о таких вещах!              Девушки уставились друг на друга раздражёнными взглядами, остановившись на месте. Впрочем, секунду спустя их лица расслабились – а сами подруги продолжили движение.              — Так… мы идём? — несколько секунд спустя поинтересовалась Саяка. — Выбить у ректора бронь на бейсбольное поле было непросто.              Взгляд Кёко скользнул к глазам подруги. Читать эмоции, скользящие в их недрах, было несложно; она уже давно научилась делать это, почти не прилагая усилий.              И сейчас в них покоилась ничем не прикрытая надежда.              Голова Кёко сама собой двинулась в уверенном кивке, а на губах заиграла привычная, дерзкая ухмылка.              — Конечно идём. Когда я отказывалась от тренировки по бейсболу?              

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

             Что неудивительно, всё прошло довольно продуктивно.              Не то чтобы им, двум девочкам-волшебницам, нужно было работать над рефлексами – но техника тоже была важным аспектом хорошей бейсболистки.              На ней они и сосредоточились, с удовольствием потратив отведённое время.              Впрочем, если Саяка просто наслаждалась весельем с подругой, то вот последняя ещё и пыталась вызнать у той о том, что происходит вокруг.              Результат поражал воображение: теперь Кёко знала, какое у них сегодня расписание – и то, почему они столь спокойно прогуливали первый урок.              Оказывается, у их класса была физкультура – и им, как участницам сборной школы по бейсболу, разрешили потратить это время на тренировку.              ...Приятно было знать.              Тем не менее, это отнюдь не поднимало ей настроение – неудачливая «шпионка» хмурилась, всё больше и больше злясь на саму себя.              Количество раздобытой информации оказалось ничтожно мало.              Впрочем, делать было нечего. Кёко вздохнула, смирилась с собственной шпионской некомпетентностью – да пошла следом за Саякой, благополучно отложив всё на потом.              То есть – до встречи с Хомурой.              Сейчас же им предстояло куда более приятное занятие – завтрак. Вкусный, сытный, приготовленный профессионалами – и Кёко ни за что не собиралась его пропускать.              Вскоре она уже обогнала подругу, первой устремившись к заветным дверям. Ноги сами несли её вперёд – к их любимому столику. Он стоял в самом конце зала, расположившись рядом с большим, панорамным окном.              И там уже было занято.              Мами с Мадокой успели появиться здесь даже раньше Кёко, и теперь весело что-то обсуждали, широко улыбаясь.              Любительница поки не стала медлить, с разбега плюхнувшись на свободный стул.              — Йоу, — махнула она рукой, привычно протягивая подругам лакомство. — О чём сплетничаем?              — Доброе утро, Кёко, — улыбнулась Мами, с благодарным кивком принимая подарок. — Мы как раз говорили о вас.              — Перемалываете нам косточки за спинами, а? — усмехнулась она. — Не думала, что ты на это спосо…              Слова застряли в её горле – ведь в этот миг к ней повернулась и Мадока. Добрая, слегка стеснительная улыбка, румянец на щёках, причёска из двух хвостиков, закреплённая красными ленточками – всё в ней было именно так, как должно в мире Хомуры.              Если не брать в расчёт глаза.              Не два тусклых розовых круга – а яркие, янтарные омуты. Глубокие, отдающие неисчислимой мощью и древностью – но всё столь же добрые.              Дарующие надежду.              Брови Кёко сошлись на переносице, когда собранный ею пазл рассыпался миллионом осколков. Всё, что она видела вокруг, могло быть возможно только в мире Хомуры – а это подразумевало амнезию у Закона Циклов.              Личность Богини в таком мире оставалась сокрыта от Мадоки Канаме; погружалась Дьяволицей настолько далеко в её подсознание, насколько это вообще возможно.              Но сейчас, глядя в эти глаза, Кёко не видела Мадоку Канаме.              Она видела Богиню.               — …ёко? Кёко? — вырвал её из ступора обеспокоенный голос Мами. — С тобой всё в порядке?              — А… ага. Типа того, — заторможенно кивнула девушка, не отводя глаз от Мадоки.              Та смущённо потупилась.              — Т-тебе что-то нужно? — предположила она, с готовностью придвинувшись ближе.              Кёко качнула головой, наконец более-менее придя в себя.              Впрочем, это не значило, что она спустила ситуацию на тормозах – вовсе нет. Ей нужно было докопаться до правды.              — Так… если я скажу: «Закон Циклов», — медленно произнесла она, вцепившись взглядом в лицо подруги. — Это будет иметь для тебя какое-то значение?              Глупый, бессмысленный вопрос: она уже знала ответ. Любая девочка-волшебница узнала бы своё Божество, столкнувшись с ней лицом к лицу.              Хотя это дало другой, неожиданный результат.              — О! — удивлённо выдохнула Закон Циклов. — Ты помнишь!              — Это мои слова, — фыркнула Кёко, беззатейно закидывая в рот поки. — Что вообще происходит? Если ты здесь, внизу, значит Хомура вновь взяла верх? Но если это так – почему ты помнишь?              — Ах… Хомура-тян не делала в этот раз ничего такого! — замахала та руками, боясь, что о брюнетке подумают плохо. — Это… было задумано!              Бровь Кёко медленно изогнулась дугой.              — Она предложила мне взять отпуск, — пояснила Мадока, отводя взгляд. — И я, вроде как… согласилась.              Кёко невольно нахмурилась. Она понимала необходимость отдыха – и даже голосовала «за», искренне наслаждаясь миром Хомуры – но кое-что не давало ей покоя.              Роль Мадоки во вселенной.              — А что насчёт девочек-волшебниц? — с подозрением поинтересовалась она. — Ведьм? Кьюбея? Что со всем этим?              Мадока выглядела облегчённой, услышав о том, что на самом деле тревожило её подругу.              — Не беспокойся, — тепло улыбнулась она, уверенно поймав её взгляд. — Хомура заняла моё место.              Любительница поки невольно замерла, тупо уставившись вперёд.              — Хомура… стала Законом Циклов? — переспросила она, издав нервный смешок. — Серьёзно?              — Она справляется, — слегка нахмурилась Мадока. — Всё будет в порядке.              — Ага... Конечно, — глубокомысленно кивнула девушка. — В порядке так в порядке.              За их столом повисла непродолжительная тишина.              Мадока сверлила подругу несколько недовольным взглядом, чувствуя обиду за Хомуру – а сама Кёко переваривала услышанное.              Разрушил этот паритет голос Мами.              — Вы играете в новую игру? — поинтересовалась она, приложив указательный палец к подбородку. — Что-то фентезийное?              Ответом ей стали две пары ошеломлённых глаз.              — …Это значит «нет»? — неловко улыбнулась она, слегка отступив под напором скрестившихся на ней взглядов.              Но в этот момент, спасая Мами от столь стеснительной ситуации, на свободный стул приземлилась Саяка.              — Привет всем, — кивнула она подругам, ставя один поднос с едой перед собой, а другой – перед Кёко. Взгляд девушки потяжелел, уткнувшись на копну рыжих волос. — А ты… перестань уже есть одни поки! Они – не еда!              Кёко моргнула. Осознание пришло с задержкой: она действительно забыла взять еды. Отвлеклась на подруг – и оставила то, ради чего сюда чуть ли не бежала, без внимания.              Откуда-то пришло желание удариться лицом об стол.              К счастью, столь же быстро оно и пропало, стоило ей опустить взгляд вниз. Там, на принесённом Саякой подносе, было всё, что она любила – та даже добавила к её завтраку яблоко.              Настроение Кёко резко пошло вверх. Она развернулась к подруге, и, подняв обе руки, показала той два больших пальца.              — Спасибо! — широко улыбнулась девушка. — Ты лучшая!              — Н-ну должен же хоть кто-то здесь быть взрослым, — запнулась она, слегка покраснев. — Будь твоя воля – ты бы одними поки и питалась.              — Они вкусные, — пожала Кёко плечами, протягивая Саяке сладость. — Будешь?              Та уставилась на неё невпечатлённым взглядом.              — Нет.              — Можно тогда немного мне, Кёко? — попросила Мами, с улыбкой поглядывая за ними с другой стороны стола. — Я люблю чай со сладостями.              Саяка фыркнула – а сама Кёко лишь молча протянула подруге требуемое.              — Спасибо.              После этого за их столом повисла тишина. Девушки наслаждались завтраком, утоляя первый голод.              Но долго это, само собой, продлиться не могло.              — Эй, Мадока! На физкультуре произошло что-нибудь интересное?              Та забавно склонила голову набок, задумавшись над вопросом Саяки.              — М-м-м… нет, наверное. Хотя Хитоми побила твой рекорд; прыгнула на целый сантиметр выше!              И если все вокруг отреагировали на эту новость нейтрально, то вот сама Саяка поперхнулась чаем.              — Чх – КХМ – то?! — кое-как выдавила она из себя, наконец прокашлявшись. — Как так?!              — Хитоми Шизуки много тренировалась, Мики-сан, — заметила Мами. — Неудивительно, что она тебя обошла.              Слова блондинки вывели Саяку из ступора, вернув в реальность. Она знала, что та была права; понимала и то, что рекорд не мог оставаться за ней вечность.              Это и преобразило шок в решимость.              — На следующем уроке, — сжала она кулак, окинув подруг серьёзным взглядом, — я верну свой рекорд. Прыгну на пять – нет, на десять сантиметров выше прежнего!              Её настрой оказался заразителен; Мадока тут же сжала кулачки, кивнув.              — Я-я буду болеть за тебя, Саяка!              — Все мы, — согласилась Мами.              Но в этот миг, разрушая сложившуюся атмосферу, прозвенел звонок. Девушки удивлённо вздрогнули – и тут же повскакивали со своих мест, спеша в класс.              Вскочила и Кёко, не забыв схватить недопитый чай и яблоко – последнее, что оставалось на её подносе.              Мир на мгновение дрогнул – а после встал на место. Она замерла, недоумённо оглядываясь по сторонам. Казалось, что ничего не изменилось – но чувство неправильности не покидало её грудь.              Из ступора любительницу поки вырвала Саяка.              — Быстрее! — дёрнула та её за рукав. — Саотомэ-сенсей не любит опоздавших!              Оглядевшись вокруг, Кёко нахмурилась. Вокруг была лишь парочка других забывчивых студентов, да Мами, спешно огибающая стол в их направлении.              Странность заметила и она.              — А где Канаме-сан? — недоумённо поинтересовалась блондинка, окидывая взглядом столовую.              — Не ищи её, — отмахнулась Саяка, первой поспешив к выходу. — Она наверняка уже в классе. Клянусь, эта девчонка буквально ходит через стены!              Мами поморщилась, неуверенно кивнув.              — …Если ты так говоришь.              С этим, отложив разговоры на потом, девушки и рванули вперёд.              Дорога к классу оказалась не близкой – но ни одну из девушек нельзя было назвать медлительной. Звонок ещё не закончил звенеть, а Саяка с Кёко уже застряли в дверях, спешно проталкиваясь внутрь.              — Да подвинься ты!              — Сама подвинься, сладкоежка!              — Ты назвала меня толстой?!              — Не ссорьтесь, — упрекнула их Мами, пройдя вслед за ввалившимися в класс подругами. Взгляд, который она бросила на распластавшихся девушек, не был злым – но сквозившее в нём разочарование всё же заставило их слегка смутиться.              ...Или, возможно, виноваты были скрестившиеся на них взгляды – как одноклассников, так и самой Саотомэ Казуки.              — ...Садитесь уж, — милостиво вздохнула учительница, поворачиваясь к доске. — Итак. Сегодня мы...              Проследовав за подругой к своему месту, Кёко готова была плюхнуться за парту, мысленно приготовившись к скучнейшей лекции – но запнулась, тупо уставившись на девушку сбоку. Та появилась словно из теней – незаметно, но стремительно соткавшись за одним из столов.              Это была не Мадока, не Мами и не сама Саяка – как не была та и одной из безликих одноклассниц.              Это была Хомура.              — Ты—              Договорить ей не дал лёгкий тычок в спину. Обернувшись, Кёко наткнулась взглядом на Мами, что не могла из-за неё пройти дальше.              ...И, к несчастью, так же она наткнулась на Саотомэ, которая многообещающе поглядывала на так и не занявшую своё место ученицу.              Скрипнув зубами – и подавив желание вытащить Хомуру из класса для приватного разговора – Кёко наконец уселась на стул.              Ей не повезло. Она сидела прямо перед Дьяволицей, что определённо мешало возможности тихо обсудить с той происходящее. Это, а так же взгляд учительницы, заставило её с раздражённым вздохом сдаться, отложив экзекуцию до лучших времён.              ...И, одновременно с этим, открыло новую проблему.              У неё не было с собой ничего. Ни пенала, ни тетрадки, ни учебника – в общем, ничего, что хоть отдалённо напоминало бы учебные принадлежности.              Зато у неё всё ещё была упаковка поки. Полная, и, казалось бы, вовсе бесконечная.              Глаз Кёко дёрнулся.              Она уже хотела развернуться, язвительно напомнив об этом упущении виновнице банкета – но тут перед ней приземлился тетрадный лист. Не успела девушка хлопнуть глазами, как за ним последовала и ручка, с глухим стуком коснувшаяся стола.              Найти благодетеля оказалось несложно. Саяка с усмешкой поглядывала на неё с соседней парты, недвусмысленно качая головой; очевидно, помощь пришла именно от неё.              Закатив глаза на столь театральное осуждение подруги, Кёко благодарно кивнула.              — Спасибо.              Саяка фыркнула – но промолчала, не став провоцировать учительницу на совершенно излишний вызов к доске.              Теперь, фактически оставшись наедине с лекцией, Кёко обречённо прикрыла глаза. Подождала секунду, вновь их открыла – да огляделась по сторонам в поисках того, чем можно заняться.              Мадока усердно записывала слова Саотомэ, явно получая противоестественное удовольствие от процесса; её отвлекать смысла не было. Мами делала то же самое, но уже без усердия – а Саяка... ну, Саяка была Саякой – она записывала, но делала это с очень мученическим выражением лица.              Итак... оставалась лишь Хомура.              Переведя взгляд на брюнетку, Кёко мгновенно скривилась. Та выглядела не как Дьяволица, а как обычная, примерная школьница; сидела с ровной спиной, и, изредка закидывая прядь волос за ухо, записывала слова учителя в тетрадь.              В общем, и здесь её ждал облом.              Устало уронив голову на стол, Кёко прикрыла глаза. Ей нужно было собраться с силами – слишком уж резким получился переход между отдыхом и самой, без преувеличения, скучной вещью в мире.              Она старалась. Действительно старалась – находила аргументы, увещевала себя разными обещаниями, даже использовала логику... но тщетно.              Уже минуту спустя любительница поки дрыхла, мирно посапывая в парту.              Разбудил девушку лёгкий тычок в плечо.              — Бргх-х! — пробубнила она, лениво отмахнувшись. Вырываться из объятий сна не хотелось; слишком уж уютно Кёко устроилась, спрятав лицо в собственных руках.              Впрочем, неизвестный не успокаивался. Тычки становились всё настойчивее, а вскоре и вовсе сменились ощутимыми щипками.              Один из них, получившийся особенно болезненным, и заставил ту вскочить.              — Да что, чёрт побери, тебе нужно?! — возмутилась она, уставившись на раздражённое лицо Саяки.              Та в ответ лишь фыркнула, сложив руки на груди.              — Урок закончился, — едко оповестила она подругу. — И сделал он это десять минут назад.              Оглядевшись по сторонам, Кёко поморщилась – в классе кроме них действительно никого не осталось. Только она, и все её подруги – начиная от Саяки и заканчивая Хомурой.              На последней та и сосредоточилась, мигом окончательно проснувшись.              — Хомура! — рыкнула она, схватив подругу за руку. — Со мной!              Так, не обращая внимания на удивлённые взгляды подруг – и непривычно вытянувшееся лицо самой Дьяволицы – Кёко потащила её в коридор.              Мимо одноклассников, учителей и случайных зевак – прямиком на крышу. А уже там, буквально приперев её к стенке, наконец потребовала:              — Объясняй.              Хомура нервно моргнула.              — Я-я...              — Ты хотела что-то спросить, Кёко Сакура?              — Да! Почему ты... — любительница поки замерла, тупо уставившись на собеседницу.              Что-то было не так.              Её рот открылся лишь на секунду – совершенно недостаточное время для столь длинной фразы. Выражение лица не соответствовало тону, которым был задан вопрос... а звук, что немаловажно, пришёл со спины.              Медленно развернувшись, Кёко встретилась взглядом с парой глубоких, аметистовых глаз. Сомнений не оставалось – перед ней стоит Дьяволица.              ...Хотя одно, возможно, всё ещё было. В частности: с кем она, минуту назад, тогда говорила?              Быстрый взгляд назад подтвердил ранние наблюдения – там всё ещё стояла Хомура, поглядывающая на неё с явной нервозностью. Но и перед ней тоже стояла Хомура.              Кёко отреагировала самым адекватным образом из возможных.              — Что за хрень?!              По лицу Дьяволицы расползлась снисходительная, немного насмешливая улыбка.              — Ты уже встречала Лав, Кёко Сакура. Разве есть здесь место удивлению?              Та поперхнулась, резко сосредоточившись на куда более стеснительной Хомуре.              — Это Лав?! — недоверчиво воскликнула она, осматривая девочку – а, скорее, фамилиара – со всех сторон.              Та почти не отличалась от Хомуры – выглядела один в один, без каких-либо странных деталей.              За исключением, конечно, слишком робкого поведения.              — Т-ты не узнала меня, Сакура-сан?              Кёко тряхнула головой, возвращая мысли в исконное русло.              — Ты изменилась, — нейтрально отозвалась она, демонстративно окинув взглядом любимого фамилиара подруги. — Хорошая маскировка, кстати.              Этого хватило, чтобы моментально поднять настроение странного создания до небес. То улыбнулось, и, вздёрнув носик, несколько раз уверенно кивнуло.              — Хозяйка сама накладывала на меня эту иллюзию! — с гордостью заявила она. — Только Богиня может с первого взгляда понять, кто я!              Закатив глаза, Кёко показала той большой палец, разворачиваясь к настоящей Хомуре. Лав была весёлой и терпимой в общении только тогда, когда речь не заходила о Мадоке. В противном случае... ну, она становилась фанатичной.              Излишне фанатичной.              — ...В любом случае, — вздохнула она, концентрируясь на паре сияющих аметистов. — что с новым миром?              Хомура склонила голову набок.              — А с ним что-то не так?              Впрочем, под пристальным взглядом подруги даже Дьяволица вскоре сдалась. С её губ сорвался лёгкий вздох – и в тот же миг с лица пропала наигранно снисходительная улыбка.              — Этот мир ничем не отличается от того, что создала Богиня, — пояснила она, обводя рукой пространство. — Здесь нет скрытых правил. Просто живи, Кёко Сакура. Наслаждайся тем, что было отнято.              Договорив, она дрогнула, резко повернувшись влево. Взгляд Дьяволицы не был направлен на что-то конкретное – скорее буравил пустоту, фокусируясь на чём-то, что видит только она.              Вскоре за её спиной распахнулись монохромные крылья. Это ненадолго заворожило Кёко, чуть не заставив ту упустить момент.              — Стой! — спохватилась она. — А остальные? Саяка, Мами?!              Хомура бросила за спину быстрый взгляд.              — Всему своё время, Кёко.              С этим её крылья взмахнули – и Дьяволица исчезла, поглощённая вспышкой света.              На крыше повисла резкая тишина, разрываемая лишь птичьими трелями.              — Н-да, — наконец ожила любительница поки, потерев лоб. — Конкретика? Нет, не слышали.              — Я-я думаю, осталось немного, — донёсся откуда-то сбоку голос Лав. — Богиня здесь уже неделю, так что... скоро Мики-сан вспомнит.              Медленно переведя взгляд на Лав, Кёко вздохнула. Ответ фамилиара не был гарантией – но он дал хоть какие-то сроки.              Пусть и до раздражения расплывчатые.              — Уж надеюсь, — фыркнула Кёко, протягивая робкой девочке руку. — Пойдём, мелкая. Нас, наверное, уже заждались.