Город просто погас, и остался лишь он

Вино — это совсем не твоё. Ты никогда не улавливаешь в нём ни вишни, ни дуба, ни прочей ерунды, в которой люди клянутся с таким вдохновением. Ты не чувствуешь «нот», «послевкусия» и «характера года урожая». Ты, конечно, делаешь вид, что чувствуешь — потому что притворяться проще, чем выглядеть невежественной среди людей в кардиганах, которые с умным видом нюхают пробку и кивают друг другу. В любой другой день ты была бы куда счастливее с кружкой пива. Но это не мешает тебе мгновенно сменить мнение, как только звонит Тэхён. Когда он спрашивает, не хочешь ли ты пойти на дегустацию вин, у тебя почти перехватывает дыхание от этой возможности. Потому что, может быть, ты и не любишь вино — зато Тэхёна ты любишь чертовски сильно. А одна маленькая ложь — во благо или просто ради красивого жеста — ещё никому не навредила. *** С тех пор как вы начали встречаться, Тэхён водил тебя куда угодно: в музеи и галереи, в маленькие рестораны с неровными столами и в тёмные кинозалы. Он никогда не торопился — ни с едой, ни с разговорами, ни с моментами. Он умеет останавливаться и проживать впечатление до конца, будто боится упустить хоть крошечную деталь. Он простой, искренний… и невыносимо раздражающий по одной-единственной причине. Он так и не привёл тебя в постель. До него в твоей жизни было достаточно «сенбернаров» — сутулых, нервных, слюнявых мужчин, которые, казалось, не видели в тебе ничего, кроме цели. Им было неинтересно, кто ты и о чём думаешь; они просто стремились как можно быстрее добраться до твоего тела. А потом появился Тэхён — как глоток свежего воздуха. Он смотрел тебе в глаза, когда ты говорила. Он действительно слушал. Он никогда не делал так, будто единственное, что имеет значение, — это забраться к тебе под одежду. И всё же… прошли недели. Разве он совсем не хочет? Ни капельки? Разве в нём не живёт хотя бы крошечное, нетерпеливое желание? Встречаться с Тэхёном — всё равно что держать в руках ключи от самого роскошного спортивного автомобиля в мире и ни разу не сесть за руль. И с каждым днём ты всё отчётливее понимаешь: ты уже давно готова к поездке. *** Этот виноградник настолько живописен, что кажется ненастоящим — будто вы оказались внутри фильма. Безупречно ухоженные ряды лоз тянутся до самого горизонта, исчезая где-то за отелем и рестораном в духе двадцатых, расположенными прямо на территории. Солнце стоит высоко, щедро согревая кожу, но лёгкий летний ветерок скользит по платью, не давая жаре стать навязчивой. Ни капли липкости, ни малейшего дискомфорта. Более идеального дня ты и представить не могла. Тэхён, впрочем, выглядит безупречно всегда — но сегодня ему каким-то образом удаётся превзойти самого себя. Лёгкая кремовая рубашка мягко облегает его грудь, не стесняя движений, широкие брюки подчёркивают линию бёдер ровно настолько, чтобы это было заметно, но не нарочито. Тёмные волнистые волосы отросли чуть больше обычного и то и дело падают на глаза. Он ловит твой взгляд — тот самый, в котором ты наблюдаешь, как солнечные блики играют на его лице. Ты смущённо отводишь глаза, чувствуя, как теплеют щёки, но не раньше, чем успеваешь заметить едва заметную, довольную улыбку. Идеальное свидание. С идеальным мужчиной. Вторую половину дня вы проводите на организованной экскурсии, слушая, как гид с увлечением рассказывает о почве, климате и тонкостях выращивания винограда. В какой-то момент он приглашает добровольца из группы показать, как давят виноград. Женщина неловко теряет равновесие на скользкой земле, и один из работников виноградника поспешно приходит ей на помощь. Тэхён поворачивается к тебе и корчит смешную гримасу. Ты отвечаешь ему такой же. Экскурсия заканчивается в просторном баре отеля, где начинается дегустация. Сомелье расставляет бокалы и пускается в обстоятельную лекцию — о сортах, ферментации, погоде, урожаях. Он говорит, как профессор на кафедре, а Тэхён слушает с таким вниманием, будто это самый важный экзамен в его жизни: опершись на стойку, слегка приоткрыв рот, полностью погружённый в процесс. Ты ловишь себя на том, что заражаешься его энтузиазмом. Он действует обезоруживающе. Он чертовски очарователен. Ты вздрагиваешь, когда сомелье возвращает вас к реальности, расставляя перед вами бокалы и наливая первое вино — что-то белое и сухое, хрустящее, чистое. — Вы почувствуете грейпфрут, — уверяет он. Ты едва сдерживаешь улыбку. Очень может быть. Тэхён поворачивается к тебе, поднимая бокал, и его улыбка сияет почти так же ярко, как солнце над виноградниками. — Пей до дна. Ты улыбаешься в ответ. *** Оказывается, тебе может понравиться вино. Вы перепробовали уже не меньше полудюжины сортов — белые, красные, сладкие, сухие, всё подряд. Каждый следующий кажется вкуснее предыдущего, и ты уже не уверена, в чём причина: в том, что ты наконец начинаешь «понимать» вино или в том, что уверенно движешься к состоянию лёгкого, а может и не очень, опьянения. Пожалуй, стоило поесть как следует до того, как вы пришли сюда. Паническая попытка перекусить — два кусочка сыра и половина пачки крекеров, проглоченные наспех после сообщения от Тэ, — была, мягко говоря, ошибкой. Ты потратила всё время перед свиданием на выбор платья и макияж и теперь начинаешь ясно осознавать: идти на дегустацию вин на почти пустой желудок — решение сомнительное. Потому что, как выясняется, вино действует на тебя странно. Когда ты делаешь глоток шираза, по телу разливается тёплая, вязкая расслабленность. Мир будто смягчается по краям. Один тёмный локон падает Тэхёну на лицо, когда он улыбается тебе поверх бокала, и ты ловишь себя на том, что просто пялишься. Он слишком красив для твоего текущего состояния. Слишком близко. Слишком… всё. И ты срываешься. — Ты когда-нибудь займёшься со мной сексом? Тэхён давится вином на середине глотка, кашляет и смотрит на тебя так, будто ты только что предложила ограбить банк. — Что, прости? — Не важно, — поспешно бормочешь ты, отводя взгляд. — Забудь. Ничего. — О, нет, — он усмехается, вытирая губы салфеткой. — Так не пойдёт. Ты не можешь предложить мне такое во время дегустации вин, а потом притвориться, что этого не было. Ты чувствуешь на себе его взгляд — внимательный, тяжёлый, — но боишься поднять глаза. Лицо горит так же сильно, как вино в бокале. — Я не делала предложения, — упрямо бормочешь ты. — Я просто задала вопрос. Но потом я отказалась от вопроса. Когда ты всё-таки решаешься посмотреть на него, он сидит, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. Тёмные кудри обрамляют лицо, глаза прищурены — он изучает тебя с выражением, в котором смешались насмешка и что-то куда более опасное. — «Отказаться от вопроса» — это всё равно вопрос, — говорит он. — Неплохая попытка. Хочешь услышать мой ответ? Ты не уверена, шутит он или говорит серьёзно. Сердце колотится. Ты хватаешь бокал и одним глотком допиваешь остатки шираза. — Ладно. Давай. Он медленно улыбается. — Хочешь снять комнату? Да. Да, именно этого ты и хочешь. *** — Думаю, тебе стоит раздеться. Длинное тело Тэхёна раскинулось на антикварной кровати с балдахином, руки заложены за голову. Медленная, ленивая ухмылка появляется на его лице сразу после этих слов, и у тебя пересыхает в горле. Зато в других местах становится совсем наоборот. Ты замираешь у изножья кровати, глядя на него. — Прямо сейчас? — Ну, внизу ты почти потребовала, чтобы я снял штаны, — смеётся он. — И куда делась вся эта энергия, а? Хороший вопрос. Вся бравада, подпитанная вином и полумраком бара, испаряется без следа. Теперь, когда ты здесь, когда то, чего ты так долго хотела, наконец на расстоянии вытянутой руки, ты вдруг начинаешь колебаться. — Ты издеваешься надо мной, — хмуришься ты, теребя край платья. — Да, — легко признаётся Тэхён, ухмыляясь. — Потому что ты милая. И ты мне нравишься. И как бы мне ни нравилось это платье на тебе… думаю, мне бы больше понравилось, если бы оно оказалось на полу. — Эй, подожди-ка, — горячо возражаешь ты, указывая на него пальцем. — Мы встречаемся уже семь недель, и ты ни разу даже не заикнулся о сексе. А теперь хочешь импровизированный стриптиз? Тэхён выпрямляется, садясь на кровати. — Я вёл себя как джентльмен, — совершенно серьёзно говорит он, выглядя почти оскорблённым. — Всё это время я ждал сигнала от тебя. Признаюсь, я не ожидал, что ты будешь настолько прямолинейной… но, знаешь, мне нравятся женщины, которые знают, чего хотят. Он подмигивает, и твои щёки вспыхивают — то ли от вина, то ли от смущения. — А что до стриптиза… — он делает паузу и медленно приподнимает рубашку, обнажая стройную, чётко очерченную грудь. — Я искренне верю в равенство. Так что с радостью начну первым. У тебя отвисает челюсть. *** Не стоит удивляться — по крайней мере, не стоит сильно удивляться, — что мужчина, который никогда не торопится во время еды и не упускает возможности насладиться процессом, точно так же подходит и к сексу. Тебе повезло. Тэхён перестает дразнить тебя. Он укладывает тебя на кровать рядом с собой и не спеша целует, поглаживая твои ноги и задирая подол сарафана. — Шираз, — с улыбкой выдыхает он, целуя тебя, — теперь этот вкус нравится мне еще больше. Ты смеешься, но стоит Тэхёну сменить направление, как смех стихает. Он спускается поцелуями вниз по обнаженной коже и усмехается, почувствовав мурашки на чувствительной коже чуть ниже пупка. Ты вздыхаешь, когда его пальцы слегка сжимают твои бедра, и закрываешь глаза, когда он запускает большие пальцы под твои трусики. Но тут он останавливается. Ты открываешь глаза и приподнимаешься на локтях. Тэхён смотрит на тебя, прищурившись, и игриво улыбается. Он наклоняется, чтобы поцеловать тебя в бедро, но не сводит глаз с твоего лица. — Смешная девочка, — дразнит он тебя своим глубоким баритоном. — Я думал об этом все время, пока мы встречались. А ты думала иначе? Ты медленно киваешь, приоткрыв рот, когда его руки начинают стягивать с тебя трусики. — В тот раз, когда я повел тебя на выставку Дега, — выдыхает он, раздвигая твои бедра своими большими руками, — я полвечера фантазировал о том, как трахну тебя в гардеробной. У тебя перехватывает дыхание. — А как насчет того раза, когда мы катались на каяках? Боже, твоя задница в этом гидрокостюме, — стонет он. Его руки скользят под тебя, чтобы обхватить вышеупомянутую задницу, и ты напрягаешься всем телом. — Ты хоть представляешь, как сложно спрятать стоящий член в этом гребаном гидрокостюме? Это, конечно, риторический вопрос — он и сам понимает, что ты не сможешь на него ответить, и тут же затыкает тебя, проведя языком по твоей промежности. Ты выгибаешься, выскальзываешь из-под него и откидываешься на кровать, тяжело дыша. — О боже, Тэ. Он вводит в тебя один длинный палец, и ты снова ахаешь, а Тэхён издает гортанный стон. — Это было непросто, — мрачно подшучивает он. Он вводит второй палец. — Но я терпеливый. И терпение… — он прижимает пальцы к точке, от прикосновения к которой ты извиваешься, — вознаграждается. Он накрывает клитор губами и медленно ласкает его языком. Твои бедра вздрагивают в ответ, а пальцы впиваются в простыни. Тэхён посмеивается, его пальцы двигаются в ровном ритме, а язык продолжает скользить по твоему телу. — У тебя хорошо получается, — скулишь ты, дрожа бедрами. Ты запускаешь руку в его густые волосы и сжимаешь их в кулаке. — Я так и знал, — добродушно подтрунивает он. — Ты мне все волосы выдерешь. Ты закрываешь лицо рукой, чтобы скрыть гневный румянец, который разливается по твоим щекам. Впрочем, Тэхён все равно этого не видит — его лицо утопает в твоей промежности, а язык работает так усердно, что у тебя начинают дрожать ноги. — О боже, — выдыхаешь ты, дергая бедрами. Тэхён обхватывает твои бедра руками, чтобы ты не дергалась, и заставляет тебя терпеть натиск его губ и языка. Ты стонешь, едва сдерживая рвущиеся из легких стоны. И тут тебя накрывает. Как чертов товарный поезд. Ты бы смутилась из-за звуков, которые издаешь во время оргазма, — отчаянных, надрывных стонов, которые вырываются из тебя, когда тебя захлестывают ощущения, если бы Тэхён не был так увлечен процессом. Он издает одобрительный стон прямо в твою промежность, и это так сексуально, что ты едва не кончаешь снова. — Черт возьми, Тэхён, — бормочешь ты, тяжело дыша. Ты лежишь без сил, ожидая, когда сердце перестанет бешено колотиться. Кровать прогибается, и ты резко садишься. Тэхён стоит в изножье кровати и смотрит на тебя таким страстным взглядом, что ты заливаешься румянцем. Твой взгляд скользит по его золотистой груди, по темным волоскам, исчезающим под ремнем, ниже, туда, где он грубо ласкает себя через тонкую ткань брюк. — Тэхён, — шепчешь ты, подползая к нему. Он молча смотрит на тебя, его глаза под челкой темные и блестящие. Ты встаешь на колени и кладешь руку на его ремень. — Я тоже верю в равенство. Его губы дрогнули в улыбке. Тэхён молча наблюдает, как ты расстегиваешь его ремень. Его рельефные мышцы напрягаются, когда ты расстегиваешь ремень и пуговицу на брюках. Ты целуешь его в шею и стягиваешь их вместе с боксерами. Тело Тэхёна гладкое и подтянутое, кожа нежная и золотистая. Он стоит, как послушный мальчик, позволяя тебе себя разглядывать, и усмехается себе под нос, когда твой взгляд останавливается на его внушительном члене. Ты обхватываешь его рукой, вздыхаешь от ощущения его твердости и тепла и наслаждаешься тем, как он пульсирует в твоей ладони. Тэхён позволяет тебе ласкать его — медленно и неторопливо, — пока не обхватывает твою руку своей и не останавливает тебя. — Я сказал, что я терпеливый, — выдыхает он с предупреждением в голосе. — Но даже у терпеливых мужчин есть свои пределы. — Конечно, — выдыхаешь ты, изображая невинность. — Я бы не хотела заставлять тебя ждать. Ты наклоняешься и берешь головку в рот, наслаждаясь напряженным звуком, который вырывается из его груди. Одной рукой ты крепко сжимаешь член, а языком касаешься чувствительного места под головкой. Его рот приоткрывается, глаза закрываются, и он запускает руку в твои волосы. — О, черт, — стонет он, запрокидывая голову, когда ты слегка прикусываешь его член. Он позволяет тебе дразнить себя еще какое-то время, и его грудь удовлетворенно вздымается, когда ты берешь его так глубоко, как только можешь. Ты отстраняешься, тяжело дыша, и он открывает глаза и улыбается тебе. — Мне правда нужно, чтобы ты сняла это платье, — бормочет он. Ты торопливо стягиваешь его через голову, а он тянется к своим штанам и достает презерватив. Он с ухмылкой показывает его тебе. — Я носил его с собой несколько недель, — признается он, и ты смеешься. — Ну что, начнем? Ты с готовностью киваешь и ложишься на спину. Тэ остается стоять, просовывает руки под тебя и прижимает твои бедра к краю кровати. Ты задерживаешь дыхание, наблюдая за тем, как он надевает презерватив. — Готова? — спрашивает он, приподнимая бровь, и пристраивается, прижимая головку члена к твоему входу. — Боже, да, — шепчешь ты. Одним резким движением он входит в тебя, и у тебя перехватывает дыхание. Он кажется таким огромным внутри тебя, что на глаза наворачиваются слезы. — Все в порядке? — спрашивает он, не двигаясь. Ты киваешь. — Да, Тэ. Так хорошо, — убеждаешь его ты, приподнимая бедра, чтобы он вошел в тебя глубже. Ты обхватываешь его ногами, и он осторожно двигает бёдрами вперёд, давая тебе время привыкнуть к его внушительному размеру. Ты сжимаешь простыни в кулаках, пока он медленно наращивает темп. Ты начинаешь стонать, не в силах сдерживать отчаянные звуки, которые он из тебя вытягивает. — Черт, ты невероятная, — вздыхает он. — Такая тугая. Ты выгибаешь спину, когда он прижимает тебя к себе, входя в тебя на всю длину с каждым толчком. — О боже, Тэ, — выдыхаешь ты. — Так хорошо. Ему нравится, когда его хвалят. Ты понимаешь это, потому что он начинает двигаться быстрее и стонет громче. Он склоняется над тобой, упирается руками в кровать по обе стороны от тебя и входит в тебя резкими толчками. Ты отвечаешь ему тем же, выгибаясь и прижимаясь к нему. Тэ опускается на предплечья, наклоняется к тебе и целует, накрывая твой рот своим и просовывая руку между вами, чтобы погладить клитор подушечкой пальца. Ты вскрикиваешь в его поцелуй, когда он начинает массировать его грубыми движениями, а его толчки становятся беспорядочными и прерывистыми. Ты вздрагиваешь всем телом, когда тебя накрывает второй оргазм, и шепчешь Тэхёну на ухо его имя, пока он кончает. Он выходит из тебя до самого конца, а потом снова входит на всю длину, трахая тебя так глубоко, что ты уверена, что будешь чувствовать его еще несколько недель. Затем он, тяжело дыша, падает на тебя сверху. — Вот чёрт, — стонет он, перекатываясь на край кровати; его грудь поднимается и опускается в такт сбившемуся дыханию. — Без шуток, — соглашаешься ты, пытаясь привести дыхание в порядок. — Жаль, что мы не сделали этого раньше. — Пути назад нет, — рассуждает он, поворачиваясь на бок и проводя пальцами по твоему животу. — Но если двигаться дальше… Он замолкает с улыбкой, и ты отвечаешь ему тем же. — Который сейчас час, кстати? — спрашиваешь ты, всё ещё немного дезориентированная после целого дня вина и секса. Он смотрит мимо тебя на часы на прикроватной тумбочке. — Всего 5:30, — говорит он, целуя тебя в плечо. — Следующий тур начинается в семь. Хочешь повторить всё сначала? Ты улыбаешься. Да. Да, именно этого ты и хочешь.