Сон в лунную ночь

На следующий день Джинни не могла найти себе места. В первый раз за много дней она не думала о «Холихэдских Гарпиях» и необходимости расставания с Гарри. Все её мысли занимал Том. Сон в мельчайших подробностях стоял перед глазами, возвращая Джинни в тёмную лавку Горбина, а затем в сквер, и так по кругу. — Дочка, ты какая-то рассеянная, — нахмурилась мама, пристально глядя, как дочь просыпала соль, а потом пролила чай. — Нервничаешь из-за Гарри? «О, мама, знала бы ты, о ком я думаю», — ужаснулась Джинни и коротко кивнула, надеясь, что Молли не будет продолжать этот разговор. Мать вздохнула, махнула волшебной палочкой, заставляя посуду мыться самостоятельно, а затем сказала: — Знаешь, Джинни, иногда нужно признаться себе, что чувства ушли, и не пытаться вернуть то, что уже в прошлом. Она помолчала, глядя в окно, где моросил осенний дождик. — Не подменяй любовь привычкой или жалостью. Это только больнее делает. Джинни кивнула. На душе стало тепло от слов матери — если они расстанутся с Гарри, то семья спокойно примет это и поддержит. — Может, тебе пойти работать к папе в отдел? — вдруг предложила мама. — Надо уже определиться, чем ты хочешь заниматься. Тёплые чувства обернулись колючим противоречием. Мама думает, что Джинни не возьмут в «Гарпии», поэтому мягко наводит на мысль, что надо искать другое занятие в жизни. — Я подумаю, — резковато ответила Джинни. Этот разговор был болезненно-неприятным. Мечта играть в квиддич крепко засела в голове, и Джинни отчаянно верила, что она сбудется. Молли вытерла руки полотенцем, сунула волшебную палочку в карман цветастого передника и уже собралась выйти с кухни, когда Джинни спросила: — Мам, а почему вы меня так назвали? Мать изумленно посмотрела на дочь. — Я же сто раз тебе рассказывала! Дедушка Септимус очень любил твоё имя. Всегда хотел назвать так свою дочь, но в их семье рождались одни мальчики. Он часто приговаривал, что нам с папой нужно непременно назвать дочь Джиневрой, — мама улыбнулась воспоминаниям. — Когда ты появилась, мы даже не колебались, какое имя тебе дать. Джинни выслушала незатейливый рассказ. Как ловко часы встраивали сон в прошлое! И почему они оказались разбиты? И самый главный вопрос: сработают ли они сегодня? Джинни занималась привычными домашними делами и то и дело посматривала на настенные часы. Она очень хотела, чтобы этот день поскорее перетёк в ночь. Том назначил ей свидание, и Джинни не собиралась упускать такой сон. Было ли это безрассудством? Определённо. Но когда пришло время ложиться спать, Джинни достала часы из ящика и положила на тумбу рядом с кроватью. Погасила свет и улеглась в кровать. Лунный диск только-только показался в углу окна. Время во сне и в настоящем, по всей видимости, совпадало, поэтому Джинни не спешила засыпать. Она неотрывно смотрела на часы, к которым подбирался лунный свет. Они тускло блестели и выглядели просто сломанной вещью. А вдруг на этот раз не сработают? Джинни вздохнула и устало закрыла глаза.

***

Длинный тоннель появился почти сразу. Сердце восторженно скакнуло в груди, и Джинни устремилась к свету. Шаг, ещё один — и она стояла у той же стены, что и в прошлый раз, взволнованно оглядывая ночную улицу. На удачу, никого вокруг не оказалось. Джинни медленно пошла по мощёной дороге по направлению к Лютному переулку. По пути она привычно сунула руку в карман, чтобы удостовериться, что волшебная палочка при ней. Заодно окинула себя взглядом в витрине, мимо которой проходила. Она осталась довольна собой. Сегодня на Джинни надето старинного кроя платье тёмно-бордового цвета с юбкой чуть ниже колен. На плечи была накинута мантия. Джинни шла по мокрой после дождя дороге, стуча каблуками коричневых сапожек. Мутное окно лавки было слабо освещено. Джинни приостановилась на мгновение, переводя дух. Она не хотела, чтобы Том понял, как она спешила к нему на встречу. Усмирив дыхание и поправив волосы, Джинни толкнула дверь. Громко звякнул колокольчик, она переступила порог лавки и огляделась. Том стоял за прилавком, спокойно глядя на неё. У Джинни пересохло во рту. Она сделала шаг вперёд. — Доброй ночи, Тедд. — Доброй ночи, Джинни. От того, как он произнёс её имя, по спине прошлись мурашки. Джинни сглотнула вязкую слюну и подошла ближе, глядя в холодные глаза Тома. — Как прошёл день? — спросила она, ощущая, как странно вести светскую беседу с Риддлом — с тем самым Риддлом, который в свои девятнадцать лет уже сделался хладнокровным убийцей. И однажды пытался убить саму Джинни. Но это всего лишь сон. Да, жутковатый, но такой захватывающе-влекущий за собой, щекотавший нервы и толкающий на авантюры. Уверенность в том, что можно в любой момент проснуться и избежать опасности, усмиряла страх, оставляя вместо себя только любопытство. — Как обычно, — равнодушно ответил Том, обходя прилавок и останавливаясь перед Джинни. — У меня есть для тебя подарок. С этими словами он протянул ей небольшую коробочку, перевязанную чёрной атласной лентой. В замешательстве Джинни взяла её в руки. Потянула кончик банта, развязывая ленту, и сняла крышку. — Это же… — слова застряли в горле, а взгляд метнулся к золотой клетке под потолком. Она была пуста. А в коробке лежала окаменевшая птичка. — Птица тебе понравилась, — спокойно смотрел на неё Том, — и я решил, что она будет отличным подарком. Джинни не знала, как реагировать. Она потрясённо уставилась на застывшую птичку, которая сутки назад чистила пёрышки и испускала чудесные трели. Глаза-бусинки потускнели, а тонкие лапки были беспомощно сжаты. — Спасибо. Это очень неожиданно, — Джинни постаралась, чтобы голос не дрожал. — Очень приятно, что ты решил сделать мне подарок, — вымученно улыбнулась она и сунула коробочку в карман мантии. Том бесстрастно наблюдал за ней. Джинни показалось, что в его тёмных глазах мелькнула насмешка. — Ты принесла диадему? О, ну конечно. Том ждал обещанное. Джинни пожалела, что не трансфигурировала что-нибудь в диадему. Это не обмануло бы Тома, но, вероятно, можно было бы выиграть время. «Время для чего?» — мелькнуло в голове, а Том склонил голову, ожидая ответа. Но Джинни ничего не успела сказать. Дверь с грохотом распахнулась, и в лавку ворвался мужчина. — А ну иди сюда, Риддл! — закричал он. С размаху волшебник бросил на невысокий столик у стены какой-то предмет, в котором Джинни узнала старинные счёты. На каждой из костяшек была нарисована руна, и сама вещь выглядела старой. — Верни мои галлеоны! — угрожающе двинулся на Тома мужчина, доставая волшебную палочку из кармана. — Иначе я тебя размажу прямо тут! Джинни ахнула и повернулась к Тому. Тот стоял, заложив руки за спину, и равнодушно смотрел на позднего визитёра. — Мистер Пейдж, следите за языком — здесь леди, — холодно проговорил он. — Да плевать я хотел! — гость наставил палочку на Тома. — Ты продал мне мусор! Эта штука ничерта не волшебная! Ты обещал, что её магия поможет мне выиграть на ставках, а вместо этого я проиграл пятьсот галлеонов! А купил я это дерьмо за двести, и ты мне сейчас вернешь то, что я заплатил, и то, что проиграл, щенок проклятый! Том сдержанно улыбнулся, слушая ругань. Джинни сунула руку в карман и сжала палочку. Разъяренный волшебник выглядел опасным и способным на импульсивные поступки. — Я хочу напомнить вам, сэр, — мягко заговорил Том, — что при покупке вы поставили подпись в пергаменте. — Вот он, твой чёртов пергамент! — рыкнул мужчина, выхватывая из кармана свиток. — Тут написано, — он сощурился, пробегая глазами по строчкам: — «Артефакт «Абак» открывает широкие возможности при правильном использовании и позволяет приумножить богатство»! Риддл учтиво кивнул, но его взгляд остался тёмным. Джинни стало не по себе от этого контраста, но обманутый волшебник ничего не замечал. — Продолжайте, мистер Пейдж, — обманчиво ласково сказал Том. — «Покупатель отдаёт себе отчёт, что приобретает вещь, магические свойства которой могут не иметь ценности и практических проявлений, и не возлагает на продавца ответственности за последствия использования артефакта». — Лицо мужчины побагровело от бешенства. — Что это такое, я тебя спрашиваю? — Вы подписались под этим, — напомнил Том, и Джинни услышала в его тоне опасное спокойствие, как если бы его терпение заканчивалось. Мужчина бросил на пол пергамент и одним взмахом палочки сжёг его. — Нет больше подписи! Возвращай галлеоны, иначе я тебя убью, мошенник! Риддл тяжело вздохнул, как будто ему доставляло невыносимые страдания разговаривать с таким ничтожеством, как мистер Пейдж. — У меня есть дубликат. Или жадность застилала тебе глаза, когда ты подписывал бумаги, Пейдж? — Лжец! Обманщик! Сейчас же забери этот хлам и верни деньги! Том посмотрел в глаза мужчине и с нескрываемым удовольствием обронил: — Нет. Мужчина взревел, выбросил вперёд руку с палочкой, с которой сорвался луч проклятия и полетел в Тома. Джинни отшатнулась, подавив вскрик. А Том, спокойно стоявший до этого, держа руки за спиной, среагировал молниеносно. Рука с палочкой мелькнула в воздухе, отбивая проклятие, которое угодило прямо в витрину с часами. Раздался оглушительный звон стекла, а Том снова поднялся палочку. — Серпенсортиа. Раздался звук, похожий на выстрел. На глазах ошеломлённой Джинни из древка Риддла вылетела длинная чёрная змея и шлёпнулась между ним и Пейджем. Тот охнул и попятился. А Риддл зашипел, глядя на змею. В панике Джинни поняла, что он отдаёт змее приказ на Парселтанге, и та метнулась к мужчине. Волшебник попытался отбиться от твари, но та проворно обвилась вокруг его тела. Палочка выпала из ослабших пальцев, и Пейдж захрипел. Змея плотными кольцами душила его, и он рухнул на колени, умоляюще глядя на Риддла. Тот спокойно смотрел на то, как багровеет лицо мужчины, и не делал попыток его освободить. — Прекрати это! — Джинни обрела голос. Она не хотела видеть в своем сне, как мерзкая змея задушит человека, пусть и явно алчного и недалёкого. Том, казалось, забыл, что Джинни присутствует здесь. Он задержал на ней взгляд, а затем сделал едва уловимое движение палочкой. Змея со звонким хлопком исчезла, как будто её и не было. Волшебник схватился за шею, и его тело затряслось от удушающего кашля. Дрожащей рукой он нашарил своё древко на полу. Риддл, ничего не говоря, заложил руки за спину и учтиво склонил голову. Как будто ждал, что Пейдж скажет, но тот был напуган до смерти. Джинни видела, что волшебник хочет поскорее убраться из лавки. Он с трудом поднялся, и, не сводя взгляда с Тома, попятился к выходу. — Ты всё понял, Пейдж? Мужчина вздрогнул от этого вкрадчивого голоса и мелко закивал. Униженно кланяясь и бормоча слова извинения, он поскорее выскочил за дверь. За окном витрины промелькнула его тень. Риддл повернулся к витрине и нахмурился. Пошептал заклинание, которое собрало мелкие осколки, и стекло снова стало целым. Затем Том взмахнул палочкой, и все артефакты разложились по своим местам. Кроме часов на цепочке. Риддл поднял их и оглянулся на Джинни. — Какая неприятность. Этот кретин разбил артефакт. Джинни наконец пришла в себя после сцены. Она пересекла небольшой зал и остановилась рядом с Томом, глядя на часы в его руке. И они теперь были точно такими же, что остались в реальности на тумбочке возле кровати. Те же трещинки, разбегающиеся в разные стороны на разбитом циферблате, погнутая стрелка и потускневшая эмаль. — У тебя же есть такие же, Джинни? Только Риддл мог произнести её имя таким опасным тоном, от которого внутри всё замирало. Джинни подняла голову, натыкаясь на пристальный взгляд. — Да. Но они тоже разбились. Губы Тома дёрнулись в тонкой усмешке. Он выдвинул какой-то ящичек и положил туда часы. Потом выпрямился и посмотрел на гостью в упор. Его глаза скользили по лицу Джинни, опустились ниже, подмечая обтянутую тонкой тканью грудь, узкую талию, руки в перчатках, сжимающие волшебную палочку. Он вдруг наклонился к её уху и проговорил: — Нет ни часов, ни диадемы, не правда ли? Джинни будто окунули во что-то горячее, а затем выставили на мороз. Она чувствовала, как ладонь Риддла намеренно задевает её грудь, медленно поднимается выше. Уизли смотрела ему в глаза, а Том коснулся костяшками пальцев её щеки. — Я правильно понял? — Да. Рука нежно провела по щеке, а потом Джинни почувствовала пальцы Риддла на шее. Она глядела на Тома, загипнотизированная тёмным взглядом и низким, вкрадчивым голосом. Сердце в груди отчаянно колотилось, но страх внезапно отступил. Ничего Том ей не сделает. Это сон, и Джинни непременно проснётся у себя в комнате. — Я разочарован, Джинни. — Услышала она шёпот, и пальцы сильнее впились в горло, там, где трепетала жилка. Джинни закрыла глаза. Его запах, голос и то, как он шептал её имя, будоражили внутри что-то темное. И вместо разумного чувства страха и решения убраться подальше (в её случае — проснуться), Джинни ощущала, как желание захлёстывает её горячей волной и растекается по телу. Возьми себя в руки, Джинни Уизли, и просыпайся уже! — Тебе что-то нужно от меня? Она подняла веки, фокусируясь на глазах, в которых видела своё отражение. Почему этот страшный человек выглядит так привлекательно? Почему от его холодных прикосновений кожа горит, а тело жаждет большего? — Те часы, — через силу заговорила Джинни. — Как они работают? Том изучающе смотрел на неё, не убирая руки с её шеи. Джинни сглотнула. Он выглядел опасно спокойным, и это будоражило. — Во время полнолуния они позволяют управлять своими снами. Бесполезная вещица для глупых девиц и конченых романтиков. А что? — Хотела их приобрести. — Опять лжешь. Тебя надо проучить за это. Джинни неотрывно смотрела на Тома, а его рука переместилась с шеи на затылок, сжала волосы, откидывая голову. Он словно раздумывал, как с ней лучше поступить, и Джинни надеялась, что он не перебирает наиболее изощренные варианты её убийства. — Волосы у тебя словно огонь, — проговорил Том хрипло, лаская её затылок. — Как Адское пламя. Джинни не опускала глаза, упрямо глядя на него. Она забыла, что сжимала волшебную палочку в кулаке, и вспомнила только тогда, когда Том сдавил её руку и вытащил из пальцев древко. — Вот и все, Джинни. Теперь ты безоружна. Палочка отправилась на ближайшую витрину. Том больно сжал волосы Джинни. Может, он ждал, что она начнет плакать и умолять отпустить её? «Это мой сон, Том. И здесь будет так, как хочу я». Джинни пошатнулась и сделала шаг назад. Том двинулся вместе с ней. Спина коснулась гладкой стены. Рука Риддла больше не держала волосы, а уперлась в деревянную панель рядом с головой Джинни. Она глубоко вздохнула. — Ты горишь. — Здесь жарко, — сказала Джинни и двинула плечами, скидывая мантию. Теперь на ней осталось платье с рядом пуговиц на груди. Затем она стянула перчатки с рук. Том изогнул бровь. — Теперь лучше? — Нет. Том медленно провёл палочкой по груди Джинни. Пуговицы брызнули во все стороны, и разгорячённую кожу остудил прохладный воздух. Том опустил глаза и кончиком древка распахнул полы платья. — А так? — усмехнулся он. — А так — в самый раз. Оставался ещё бюстгальтер, но Том просто разрезал тонкую полоску ткани между чашками. Джинни ощущала, как напряглись соски, а желание, вопреки здравому смыслу, только усилилось. Ладонь накрыла грудь, разминая её. Том поднял голову. — Если ты думаешь, что сможешь меня в любой момент остановить, то ошибаешься, Джинни. Внутри затрепетало при звуке её имени. — Может, я не хочу, чтобы ты останавливался, — выдохнула Джинни. Если Том думал напугать её, то столкнулся с отчаянным любопытством и безрассудством, перед которыми его уловки казались просто жалкими. Риддл сжал её руку выше локтя, пытаясь развернуть лицом к стене, но Джинни резко высвободилась из его хватки. — Я сама, — твёрдо сказала она и повернулась, упирая ладони в стену. Том обхватил её сзади и шепнул, касаясь губами уха: — Ты строптивая, мне это нравится. Он повернул голову Джинни, впиваясь жёстким поцелуем в губы. Она едва успела глотнуть воздух, прежде чем отдаться требовательныму поцелую. Рука Тома касалась её груди, сжимала то одну, то другую, а язык сплетался с её языком. С приглушенным всхлипом Джинни дёрнулась, и губы переместились на её плечо, с которого Риддл сдёрнул платье. Том потёрся бёдрами о её тело, чувствительно прикусывая кожу у основания шеи. Стон сорвался с губ Джинни, и пульс участился, разгоняя острое вожделение по каждой клеточке тела. Риддл убрал ладонь с её груди и бесцеремонно задрал юбку. Она почувствовала, как бельё исчезло, и Том носком туфель подбил её каблук, вынуждая Джинни расставить ноги шире. Было в этом всём что-то неоспоримо порочное и грязное, но от того невероятно возбуждающее. Джинни никогда раньше не жаждала, чтобы её взяли у стены, просто задрав юбку. Однако, мысль, что это происходит только потому, что этого желает она, заставляла хотеть Тома ещё сильнее. Как в тумане, она услышала щелчок ремня, затем шорох ткани и позвякивание пряжки. Ладони легли на её бёдра, огладили и с силой обхватили талию. Джинни тяжело задышала, нетерпеливо подавшись назад. Ногти проехались по стене. Она же спит? Поэтому все это кажется таким нереальным и запретно-прекрасным? Джинни ахнула от резкого толчка и покрепче упёрлась ладонями в стену. Том ритмично двигался, стискивая её бёдра, и беснующееся желание внутри ревело. Джинни сжала зубы, заглушая рвущийся наружу стон. Том намотал её волосы на кулак, заставляя прогнуться в спине сильнее. Джинни зажмурилась, чтобы ощущать каждое его движение. Толчки становились быстрее, жёстче, как будто Том собирался выбить из Джинни дух. Не в силах больше сдерживаться, Джинни громко застонала. Только бы он не остановился или не кончил раньше нужного. Она не была уверена, что Тома заботит её удовольствие, поэтому планировала получить оргазм раньше него. Риддл потянул её голову на себя, обхватил горло и впился в плечо поцелуем, больше напоминавшим укус. Его рука крепко держала тело Джинни, и он продолжал вколачиваться в неё в быстром темпе. Ещё несколько движений — и Джинни вкрикнула от накрывшей её волны удовольствия. По коже будто прошлись острые иголочки, а внутри взорвался сладостный фейерверк. Она обмякла в руках Тома, хватая воздух ртом, а он продолжал двигаться в ней. Отпустив её волосы, Риддл вернул руки на бёдра Джинни. Она коснулась щекой стены, всё ещё находясь в послеоргазменной неге. Пальцы жёстко сжали её тело, и Том с шипением насадил её на себя и замер. Джинни почувствовала, как он излился. Шальная мысль «только бы не забеременеть» чуть не вырвалась истерческим смехом — ну кто беременеет во сне! — Это то, что ты хотела, Джинни? — сказал Том ей на ухо. — Да. Признаться себе в этом было трудно, а вот говорить Тому правду — легко. Член выскользнул из неё, юбка вернулась на своё место, и Джинни развернулась, прижавшись спиной к стене. Том неторопливо приводил себя в порядок. Впрочем, по нему не скажешь, что он только что занимался сексом — его прическа и одежда остались в идеальном виде, а выражение лица было нейтральным. Джинни поймала своё отражение в одной из витрин: а вот она выглядела донельзя расхристанной — платье порвано, грудь обнажена, волосы в беспорядке, и на шеё красноречиво виднелись засосы. Но желания приводить себя в надлежащий вид не было, поэтому Джинни просто накинула мантию и застегнула её. Том обернулся. Казалось, он был удивлён, что она всё еще здесь. Под тяжёлым взглядом Риддла Джинни забрала свою палочку и сунула её в карман. — У часов есть очень неприятное побочное действие, — вдруг сказал он. — Они вызывают привыкание. Слабый человек ломается и сходит с ума. Или просто больше не просыпается, оставаясь жить во сне. Джинни вдруг почувствовала, что готова проснуться. Она пригладила волосы и подошла к Тому. Он не спускал с неё насмешливого взгляда. — Так как, Джинни? Найдешь ли ты в себе силы, чтобы не прийти снова? — Найду, Том. Она приподнялась на носочках, обхватила его лицо и поцеловала. Затем повернулась и выбежала из лавки, попадая в тот самый тоннель, в конце которого был виден свет.

***

Утром Джинни отправилась к Рону и отдала ему часы. — Вообще-то я не разрешал их забирать, — недовольно сказал Рон. — Тебе повезло, что я ещё не отправил конфискованные артефакты Невыразимцам. — Нет, ты разрешил почистить часы! — заспорила с ним Джинни, но тут дверь распахнулась, и на пороге появился Гарри. При виде сестры друга на его лице появилась растерянность. Джинни встала. — Гарри, можно с тобой поговорить? — Может, позже? — его глаза бегали, избегая её прямого взгляда. — Нет, — твёрдо сказала Джинни. — Это не займёт много времени. Она вышла из кабинета, и Гарри последовал за ней. Джинни развернулась и решительно сказала: — Гарри, ты сам понимаешь, что наши отношения зашли в тупик. Думаю, нам нужно расстаться. Гарри тяжело вздохнул и виновато посмотрел на неё. — Наверное, так действительно будет лучше. Джинни ощутила лёгкость. Отпустить Гарри оказалось просто — и то, что он отпускал её, вызывало облегчение. — Но мы же останемся друзьями? — спросила она. — Конечно! — сказал Гарри и несмело улыбнулся. Джинни вернулась домой в приподнятом настроении. Отношения с Гарри были в её жизни, и вычёркивать это она не собиралась — но теперь всё в прошлом, а впереди… — Джинни, тебе письмо! — крикнула Молли. Сердце сжалось от волнения. В комнате Джинни нашла письмо от «Холихэдских Гарпий». Руки дрожали, когда она распечатывала конверт. Задержав дыхание, она развернула письмо. Глаза пробежались по строчкам, и губы растянулись в счастливой улыбке. Джинни отбросила письмо и откинулась на кровать. Её взгляд остановился на плакате «Холихэдских Гарпий» на стене. Скоро, очень скоро, она будет среди них. — У меня есть силы жить настоящим, а не во снах, Том, — прошептала она в пустоту. Лучше управлять своей жизнью, чем снами, даже если они невероятно захватывающие. Джинни чувствовала себя абсолютно счастливой и готовой к головокружительным переменам. И она знала, что уже очень скоро её ждёт что-то очень хорошее.